Личный Дьявол

— Чего же ты хочешь, маленький пират? — спросила Тиа Дальма. Порой женщины её вида деятельности старались скрыть то, кем являются. Так было бы безопаснее для них самих, однако ведьму, которая сейчас стояла перед Джеком, подобная чушь не касалась, даже издалека можно было понять, кто она такая. Тут стоял вопрос в другом: сможет ли выжить тот, кто её повидал? Тиа Дальма не славилась жаждой к убийствам, но оставляла после себя страх на лицах собеседников. Пугала неизвестность перед масштабами и происхождением её сил. Мало кто знал, на что она способна, но много кто слышал всевозможные жуткие слухи, что распространялись по пиратским островам, будто сорняки на клумбе. Что касается Джека, то он впервые услышал об этой ведьме днём, в кабаке «Большая Кружка». Это ещё раз доказывает то, что он любимец судьбы или просто везунчик. Ему нужна была Тиа Дальма, чтобы узнать больше информации о Дейви Джонсе, и вот она — стоит у противоположной стены, спиной к нему, переставляет какие-то баночки с мерзким содержимым по многочисленным полочкам деревянного стеллажа. Такие шкафы тянулись вдоль всех четырёх стен, местами захламленные различными травами, побитыми стёклами и вроде как кусочками высушенного мяса. Джек не был уверен в точности определения того, что видел на этих полках, но он точно знал, что прикасаться ко многим вещам не хотелось даже под предлогом смерти. Чего ещё он ожидал от дома ведьмы? Собственно — ничего. Он не собирался здесь задерживаться, план состоял в том, чтобы узнать, кто такой Дейви Джонс и где его найти. Простейший вариант событий, но это было до того, как ведьма сама нашла его в том злополучном переулке и не удосужилась помочь с нелёгкой ношей через весь остров. Джек был обессилен после длительной прогулки с тяжёлым испанцем на своих плечах. Теперь всё, что ему хотелось, это упасть на одну из стоящих в соседней комнате кроватей, застеленных всяким рваным шмотьем, а также тёплыми шкурами животных. Салазар крепко спал на одной из таких и уже видел, должно быть, десятый сон. Яд был довольно крепок, раз после продолжительного и извилистого пути испанец не проснулся. Джек пару раз уронил того на землю, пока в спешке тащил, чтобы не отставать от ведьмы, но это не повлияло на крепкий сон здоровяка. Он с облегчением вздохнул, когда по прибытию в пункт назначения уложил мужчину на указанную кровать. Благо, грудь спящего спокойно вздымалась и опускалась, а на лице застыло умиротворение. В иных обстоятельствах Джек бы полюбовался испанским капитаном дольше, но сейчас его собственные веки не смыкались только благодаря чрезмерным усилиям. Ему следовало бы изучить местность получше, но сил хватило только на то, чтобы пройтись взглядом по стенам первых двух комнат. С потолка одной из них свисали разного размера и формы верёвки, сплетённые из всевозможных кусков ткани, веток и листьев. Завтра он сможет рассмотреть всё лучше, а пока ему следовало ответить на заданный ведьмой вопрос: — Чего же ты хочешь, маленький пират? — Я бы поел и поспал, если ты не против, — легкомысленно ответил Джек, сонно потирая глаза. Гектор бы дал ему подзатыльник за такой ответ. Только Джек, наверное, мог попросить нечто подобное у ведьмы. Если его не отравят и не задушат во сне, то это очередное везение. Тиа Дальма улыбнулась. На столе рядом с ней стояла лампа, что осветила её чёрные зубы, от вида которых Джек слегка скривился, неосознанно поднеся пальцы ко рту. — Ты мой гость, поэтому можешь воспользоваться гостеприимством, — ответила ведьма, вытянув перед собой руку в пригласительном жесте. Её тонкие пальцы указали в стороны соседней комнаты от той, где спал Салазар. — Там ты найдёшь то, чего желаешь. Увидимся утром, маленький пират, — после этих слов она повернулась к Джеку спиной, продолжив своё дивное занятие. Вторая её рука прижимала к груди притихшую или, скорее всего, мёртвую мышь, для которой, видимо, ведьма искала место на своих захламленных стеллажах. Проследив за плавным движением руки, пальцы которой двигали всевозможные мерзкие предметы, Джек зевнул. Дом ведьмы не вызывал в нём страх или отвращение. Он просто хотел поесть и уснуть, что и сделал, когда беззаботно последовал в указанную комнату.

***

Армандо открыл глаза. Его взору предстал странного вида потолок, покрытый кусками тёмных тканей, между которыми, то там, то сям, свисали верёвки из всего, чего только можно сделать. На одной из таких были продеты большие тёмно-синие бусинки, что напомнили испанцу об одном болтливом мальчишке, который был с ним до того, как он оказался здесь. — Воробей! — воскликнул Армандо, когда принял сидячее положение и оглянулся во все стороны. К его удивлению, он проснулся на кровати, в комнате небольшого размера, набитой всяким хламом. Его сапоги стояли на полу, а на ногах и поясе была накинута шкура волка — судя по цвету и жёсткости меха. На плен не смахивало, но кто-то притащил его сюда и уложил в кровать. Неужели маленький Воробей? От данной мысли на губах мужчины появилось очертание улыбки. — Армандо Салазар, — прозвучало его имя из уст незнакомки, что появилась в завешенном нитями проеме. — Великий и ужасный убийца пиратов, — она хитро заулыбалась, а в нежном голосе выделились нотки насмешки вперемешку с интересом к его персоне. — Где я? — спросил он, с интересом рассматривая невысокую женщину. Его рука на автомате потянулась к поясу, где не обнаружилось ни пистолета, ни сабли. Это не было хорошо. — Ты у меня в гостях, — ответила женщина. Она наклонила голову в бок и ступила в сторону, как бы с интересом разглядывая всё ещё сидящего на кровати испанца. Тот сразу откинул одеяло в сторону, затем с осторожностью поднялся, стараясь держать незнакомку на расстоянии и в поле зрения. — У тебя — это где? — переспросил он. Его нервировало то, что он проснулся там, где не ложился спать. Вдобавок с потерей памяти, это не то что настораживало, но и порождало в груди какую-то…панику, что ли. Ему хотелось иметь хоть какой-то контроль над своей жизнью, хотя бы сейчас, раз уж он не мог знать, как жил раньше. — Ты всё ещё на Санта Круз, куда прибыл утром, а сейчас ночь, так что пока ты спал много времени не прошло, — пояснила женщина, затем быстро добавила: — Твой маленький друг спит в соседней комнате. Или, может, он тебе не друг? Армандо нахмурился, мельком оглядывая комнату в поисках своего оружия. К чему был этот вопрос? Она говорила о Воробье? Армандо плохо помнил последние минуты до того, как отключился, но был уверен в том, что этот мелкий паршивец выстрелил в него какой-то штукой прямо в разгар сражения. Это шутка какая-то? Армандо надеялся, что парень не настолько глуп, а просто чрезмерно самоуверен. Это ещё следовало обсудить. — Чего ты хочешь? — спросил он, всё ещё не понимая, для чего его сюда приволокли и что попросят взамен. — Вопрос в другом, — спокойно ответила женщина, а затем шагнула в сторону. Её руки потянулись к стене, где подушечки пальцев прошлись по тканевым выступам. Она будто гладила какое-то животное, в её взгляде читалось веселье, а язык тела показывал спокойствие. Говорила она мягким тоном, но с обвинительными нотками: — Ты решителен, но увяз в растерянности. Ты горд, но забыл, для чего. Ты силён, но не знаешь, куда девать свою силу. В тебе есть все качества, которые нужны для… — она затихла, перед этим загадочно сверкнув глазами, после чего отвернулась к окну, куда не спеша подошла босыми ногами. — Они глупы раз думают, что ты справишься с тем, что тебе определенно. Уж точно не в…таком состоянии, — она махнула рукой в небрежном жесте, как бы описывая «состояние», которое уж точно не подходило для того, что там определенно испанцу по её мнению. — Кто ты такая? — спросил Армандо. Если он что-то и понял, так это то, что его хотят запутать или заморочить голову какой-то чепухой. — Местные называют меня ведьмой, — с улыбкой ответила она, не стесняясь демонстрируя свои чёрные зубы. — Моё земное имя — Тиа Дальма. Армандо хмыкнул, как бы показывая своё пренебрежение, потому что не сильно-то верил во всяких там ведьм. Вернее будет сказать, что ему не охотно хотелось в них верить, ведь память его потеряна, а там кто знает, чего успели повидать его глаза за…. Сколько ему лет? Армандо как-то даже не задумывался об этом до сего момента. Тиа Дальма загадочно сверкнула глазами и наклонила голову, с любопытством рассматривая мужчину перед собой, который всё ещё старался держаться на расстоянии, но при этом устрашающе хмурил брови, показывая своё недружелюбие к незнакомцам. Его босые ноги, как и у неё, стояли на деревянном полу. Сапоги находились рядом, но отвлекаться на такую мелочь осмотрительный испанец, судя по всему, не собирался. Слишком опасно, пока подозрительная незнакомка рядом. Местами, сквозь щели досок, выглядывал мох, а по углам было ощутимо сыро, словно пол недавно мыли. Ведьма вдруг резко шагнула вперёд, но умудрилась сделать это беззвучно, в отличие от Салазара, который переместился с ноги на ногу и только данным действием создал громкий скрип от половиц. Он с лёгкостью перехватил чужое тонкое запястье, когда ведьма попыталась коснуться его лица своими длинными пальцами. Густые брови грозно сошлись на переносице, а губы сомкнулись в тонкую линию. Это была не лучшая идея с её стороны, по крайней мере, так подумал Армандо до того, как его пальцы начали темнеть. Что-то схожее с тем, как гниют трупы, но в ускоренном режиме, фаланга за фалангой. — Я хочу помочь тебе вспомнить, — сказала Тиа Дальма, не пытаясь вырваться из захвата, тем самым показывая своё бесстрашие. Салазар сам отпустил тонкое запястье, как только чернота на его коже распространилась до большого пальца. Боли за этим никакой не последовало, но он сделал шаг назад. Спина коснулась стены, а это означало, что он в тупике. Высокий и крупный грозный испанец оказался в ловушке перед маленькой и на вид хрупкой женщиной с омерзительно чёрными зубами. Армандо поднял руку перед лицом, стараясь не выдавать эмоций. Он наблюдал за тем, как чернота на коже постепенно возвращалась обратно, пока пальцы не приняли привычный телесный цвет. — Ты можешь вспомнить всё сам, но с риском для себя, — пояснила ведьма, с интересом наблюдая за реакцией бывшего капитана. В его глазах не было страха перед неведомыми силами. Возможно, разве что чуть-чуть. Армандо неплохо удавалось скрывать подобные эмоции, но если его разозлить — это уже другое дело. Не опуская подбородка, он лишь глазами наблюдал за ведьмой с высоты своего роста. На серьезном лице читался трудный мысленный процесс. — Сёстры намекнули тебе, что ты сам выбрал забвение, но не сказали, что попытки вспомнить своё прошлое могут навредить твоему разуму, — она подняла свой указательный палец и прокрутила им у виска, сопровождая слова жестами. Из её уст вырвался звонкий смешок, после чего она пожала плечами. — Они бы не хотели, чтобы я вмешивалась, но раз уж ты здесь, то я помогу. Услуга за услугу. Что скажешь? Хочешь узнать своё прошлое и остаться в здравом уме? — она лукаво склонила голову вниз, чтобы исподлобья сделать вопросительный взгляд. Армандо нечего было терять. Он знал, что воспоминания не смогут навредить ему больше, нежели враги, которых он не помнит, когда как они его — да. А судя по наблюдениям за последние дни, врагов у него должно быть немало. Он чувствовал себя достаточно сильным, чтобы справиться со всем тем дерьмом, что обязательно всплывёт с воспоминаниями. Если прежний он отказался от всего этого, чтобы облегчить жизнь, то Армандо не хочет больше быть прежним собой. И не будет. В любом случае, он не вернётся к своему прежнему я, кто бы там ни был. Это мысленное обещание самому себе. — Я готов, — смело сказал он, не совсем понимая, на что подписался. Всё что ему нужно, это узнать, кем он был, чтобы не дать своим врагам воспользоваться его беспамятством. Но так ли оно будет? — Вспоминай с умом, Армандо, — посоветовала ведьма перед тем, как прикоснуться ко лбу испанца указательным и средним пальцами. Армандо показалось, будто пол под ногами вдруг исчез, а касание ко лбу оказалось мягким ударом, выдернувшим тело из равновесия. Корпус начал заваливаться назад, а руки потянулись к небу, что возникло над головой, когда он упал навзничь. Земля стала мягкой, словно из пушистых ковров, постеленных специально для него в тот момент, но стоило только подумать об этом, как лопатки вонзились в твёрдую поверхность. Корпус рефлекторно согнулся пополам, тело приняло сидячие положение, а руки снова не нащупали никакого оружия, что по идеи должно было свисать с пояса. Его что, снова усыпили и переместили в новую локацию? Армандо не понимал, как здесь оказался. И опять же — где это «здесь»? Он быстро поднялся на ноги, осмотрелся и в изумлении распахнул глаза. Это место было знакомо ему ещё с раннего детства. Чудным образом его забросило в дом, где он вырос. В памяти за мгновение всплыли первые десять лет жизни, знакомые лица, утраты и радости. Мимо проходили люди, которых он знал много лет назад. Их больше нет в живых, но они шагали мимо него, порой приветствуя или прощаясь. Его друзья, близкие, знакомые. Это какая-то магия, не иначе. Всё проносилось перед глазами так быстро, что Армандо не успевал реагировать. Словно во сне. За каждым шагом звучал оклик со спины, на который он оборачивался и упускал то, что было спереди. Прикоснуться ни к чему не получалось, как и выговорить хоть слово. Разум был перегружен воспоминаниями, старыми, давно забытыми и заново прожитыми за кротчайший срок. Места, которые он посещал. Мысли, которые думал. Желания, которые исполнились или забылись. Армандо только и успевал, что оборачиваться, чтобы не упустить ни малейшего лоскуточка памяти. Это что-то невероятное. Он словно наблюдал свою жизнь со стороны и заново испытывал те эмоции, что переживал в раннем детстве: смерть деда и отца… Армандо вдруг оказался на холодной земле, босиком, с болью в груди и только зарождающейся тьмой глубоко внутри. Прямо перед ним выросли две могилы. Сердце забилось быстрее, а в уголках глаз проступила влажность. Такое уже было, ведь это всего лишь воспоминание, которое он бы предпочёл не вспоминать. Именно в этот момент в нём поселилась большая часть гнева и ненависти, кои сложно будет контролировать в будущем. Тучи над головой потемнели и разразились ливнем. Гром ударил по ушам с такой силой, что Армандо с трудом заставил себя не закрыть глаза от боли. Хотелось верить, что эта боль из-за шума воды, что ведром вылилась на него. Но нет, это душевная боль. Лужа грязи под ногами просочилась сквозь пальцы. Холод вызвал лёгкую дрожь, что быстро возросла и пронеслась по всему телу. Грозное лицо помрачнело до такой степени, что даже дети из воспоминаний, пробегавшие мимо, испугались и в страхе умчались в самые дальние уголки подсознания. Широкая ладонь легла на грудь, пальцы с силой сжались, натянув ткань от рубашки. Армандо невольно ссутулился, зубы стиснулись до скрипа. Вновь пережить боль утраты не так страшно, как повторно осознать себя тонущим в обжигающих водах ненависти. Вот она — причина, по которой он чувствовал себя неуютно вблизи с пиратами. По которой они казались ему людьми третьего сорта, отбросами мира, жалкими отродьями. Получается так, что он ненавидел их и поклялся уничтожить всех до единого, очистить мир от ублюдков, возомнив себя мессией. Насколько же сильно его поглотили ярость и боль… Неужели никто не смог помочь? Дыхание участилось, рука, свисающая вдоль тела, сжалась в кулак до такой степени, что костяшки пальцев побелели. Злость начала заполнять изнутри, распространяясь по телу словно болезнь. Никого не было рядом, чтобы предотвратить повторный сценарий становления Морским Мясником… Местность в округе сменилась с дождливой могилы на общую солдатскую палатку. Его юношеские годы. Первая должность, первые наказания от старшины, первые страстные ночи, светские балы, плаванье, убийство. Смерть пирата — поступок, которым он так гордился в своём юном возрасте. Похвала окружающих и подпитка ненависти. Круг за кругом сменялись локации вокруг Армандо, его взгляд не успевал охватить всё до мелочей, что-то совсем неважное упускалось. Любимые и ненавистные места проскальзывали на расстоянии вытянутой руки. От уютного, но одинокого дома до корабельных палуб, которые он драил, как и все юные моряки, впервые попавшие на службу. Ничего скверного в его давнем прошлом не было, не считая смерти двух важных людей и этих мерзких…пиратов. — Разве? — возник вопрос. Это был не его голос. Армандо расправил плечи и обернулся, отвлёкшись ненадолго от воспоминаний. Окружение продолжало меняться, но неспешнее, будто в замедленном темпе и как-то размыто, где-то за пределами внимания Армандо. Его взор устремился на юного мальчишку, что сидел на каменном выступе, совсем рядом. — Воробей? — вопросительно обратился к нему Армандо, когда как в голосе прозвучали нотки ненависти. Что-то было не так, ведь он не хотел обидеть молодого парня. Почему тогда в его кулаке оказалась зажата рукоять рапиры, лезвие которой блестело от крови? Армандо замер, хотя очень хотел подойти ближе. — Ты ненавидишь меня, верно? — спросил Воробей, подняв свой грустный взгляд на мужчину. Конечно, это всё не было правдой. — Ты не настоящий, — угрюмо ответил Армандо. Здравый ум всё ещё при нём, но надолго ли? — Зачем тогда я здесь? — переспросил Воробей, на его губах заиграла привычно дерзкая улыбка. Армандо раздражительно фыркнул. Даже среди воспоминаний, этот парень побуждал в нём что-то странное. Не желая тратить на него драгоценное время, Армандо отвернулся, решив сосредоточиться на дальнейших воспоминаниях. К чему вообще здесь появился этот мальчишка? До него история ещё не дошла. Сменяющаяся картинка вновь обрела яркость, вернувшись на первый план. Теперь перед Армандо пролетали его года жизни, которые он потратил на службу королю, уничтожая пиратов и зарабатывая себе известное прозвище «Морской Мясник». Чёрт, а ведь он действительно был хорош в этом. На губах невольно растянулась ухмылка. Хорошего понемногу — это не про его жизнь. Не смотря на серое детство и юношеские годы, как у большинства людей в мире, Армандо жил в достатке и гордился своей жизнью. Всё что у него было, это лишь его заслуги. Он верил в себя и пользу своих действий, пусть даже получал удовольствие от убийств. «Пираты не люди» — было его главной идеей. Местами Армандо морщился, когда вспоминал неприятные моменты жизни, временами сжимал кулаки, порой отворачивался, стараясь не видеть свои самые стыдливые отголоски прошлого. Вот он упал за борт, когда пытался доказать своим одногодкам, таким же юным морякам, как он, что может добраться до подбитого паруса и поправить канат в одиночку. Кто не совершал в те годы глупостей? А вот он в свои тридцать впервые оказался в плену, у грёбанных ненавистных пиратов. Много голов тогда полетело, включая его товарищей по службе. Через некоторое время ему дали звание старшего лейтенанта. Затем карьера пошла по крутой лестнице вверх. Армандо получил несколько высших военных наград, стал капитаном мощнейшего линейного корабля «Немая Мария». Он неосознанно протянул руку перед собой, чтобы мягко прикоснуться к доскам своего корабля. Ощутив их подушечками пальцев, Армандо на мгновение прикрыл глаза и блаженно вздохнул. Будто настоящий, готовый отплыть в любой момент, со своим капитаном на борту. Армандо открыл глаза и оказался на мостике, касаясь одной рукой штурвала, а вторая покоилась на плече верного ему лейтенанта и первого помощника — Лесаро. Армандо самодовольно хмыкнул, испытывая гордость за тех людей, что окружали его тогда. Славные были времена, как ему казалось. Жажда мести незаметно просочилась сквозь воспоминания и вспыхнула в чёрных глазах, когда он наблюдал за очередным великим сражением в своей истории. Желая отомстить за гибель родных, Салазар поклялся истребить всех морских разбойников и удачно выполнял данную клятву. Он стал настолько успешным и известным, что слухи начали разноситься по всем морям. Пираты боялись его, а простые люди сочиняли до безрассудности жуткие истории, будто он выследил и убил тысячу несчастных моряков. Армандо усмехнулся. Как и раньше, его забавляли всякие слухи, особенно те, где он сравнивался с Дьяволом. Мастерство ближнего боя, отточенное годами, это то, чем он мог похвастаться перед другими великими капитанами испанского флота. Управлять кораблём, армией или юными салагами — умеет каждый, кто достиг звания старшего офицера, но не каждый мог выстоять перед толпой вооружённых пиратов в одиночку. Самодовольство и гордость переполнили грудь Армандо, он выпрямился и сосредоточился на том, что было дальше. Чёртова боль… Ведь дальше его настиг крах. Гордыня и слава ослепили глаза. Злость взяла верх над умом, раздражение перешло в панику, а гнев погубил всю команду вместе с кораблём… Нет-нет-нет. Это была не его вина. Он сделал всё возможное, чтобы уничтожить всех пиратов, но по случайности не заметил одного, самого пронырливого и дерзкого. Маленького Воробья, который загнал его в угол — великого испанского капитана, грозу всех пиратов. Наблюдая за этим со стороны, Армадо пробило на смех — глухой, слегка сумасшедший или скорее истерический. В голове проскользнула мысль, что это очевидно — вечные победы и слава затуманили рассудок. Как он мог так легко повестись на глупую уловку? С одной стороны ему было обидно, злость местами проедала душу, но с другой — ему хотелось отдать Воробью должное: парень хитёр и достаточно храбр, чтобы бросить вызов адмиралу королевского флота. — Теперь ты его выгораживаешь? — прозвучал его же голос, но со стороны. Армандо обернулся и встретился взглядом со своим двойником из прошлого. Он удивлённо распахнул глаза, с брезгливостью осмотрев себя с ног до головы. Какой ужас! Его двойник выглядел не лучше уличной псины: грязный, в рваной одежде, с кандалами на окровавленных запястьях и металлическим крупным кольцом, продетым сквозь щеку. В измученных глазах читался гнев и…страх. Двойник не мог больше сказать ни слова, угрюмое лицо кровоточило, посему он кивнул головой в сторону, куда Армандо в тот час же обратил свой взор. Это было проходящее мимо воспоминание, в котором он качается на волнах после крушения «Немой Марии». Единственный, кто выбрался из «Треугольник Дьявола» живым. Разве такое возможно? Если только сам Дьявол тебя не выкинул, чтобы отдать на мучения пирату. За что? За то, что он хотел очистить мир от убийц и воров? Мало кто пытался понять его благие намерения. Армандо покривил губами, наблюдая за тем, как Пёс подбирает его полуживого на свой корабль. Сердце в груди заколотилось с такой скоростью, что пришлось сгорбиться и схватиться за грудки, будто это могло помочь его утихомирить. Из горла вырывался тихий хрип, колени подогнулись, он изо всех сил сдерживал крик паники. Ему нужна была опора, чтобы устоять, он не мог это вынести снова. Пытки, боль, моральное унижение и разрывающая изнутри злость, жажда мести. Краем глаза Армандо увидел рядом стоящего двойника, попытался ухватиться за него, но тот одарил его презренным взглядом и отступил назад. Прошлое упрекало его за слабость, отчего груз на сгорбившихся плечах увеличился. От ненастоящей, но довольно реалистичной боли, что была лишь воспоминанием, Армандо упал в ноги своего двойника. Теперь он выглядел так же, как тогда, когда Пёс впервые поставил великого Морского Мясника на колени. — И после этого ты хочешь отвернуться от себя? — с ненавистью в голосе спросил двойник. — Эти воспоминания нужны тебе для того, чтобы ты помнил свою клятву. Ни один пират не заслуживает пощады. Конечно, всё ради этого. — Разве? — прозвучал второй голос. Им снова оказался Воробей. Стоя на коленях и опираясь на руки, Армандо обернулся на звук, как и его озлобленный окровавленный двойник. Перед ними возник образ пирата, который потопил их корабль и которого они должны ненавидеть всем сердцем. Вот только тут такое дело — когда ненавидишь кого-то, то не появляется желания спасать его. Воробей выглядел не лучшим образом, его правая лодыжка была обмотана окровавленной тканью, а из дыры в плече вытекала кровь. — Насколько чёрное твоё сердце? — спросил маленький пират с улыбкой на лице, отчего Армандо опустил взгляд в землю и закричал. Череп раскалывался от путаницы. Он помнил этот разговор и другие, когда зачем-то спасал мальчишку, оправдывая себя тем, что обстоятельства вынуждали так поступать. — С каждым таким разом ты предавал себя! — проорал над его головой двойник, отчего Армандо опустил лоб ниже, опираясь в грязь. Считается ли позором преклонять голову перед своим прошлым? Насколько жалок он сейчас, что не может справиться с болью воспоминаний, тех, когда Пёс издевался над ним. Армандо почти вживую вновь прочувствовал эти пытки на себе, сжимая и разжимая кулаки в попытках стерпеть их молча. Но что ещё противнее — он чувствовал жалость к себе и брезгливость от того, что в один момент сломался. Сломался, но не сдался окончательно. Не уничтожил то, кем был на самом деле, только подзабыл, чтобы сохранить рассудок хотя бы частично. — Ты адмирал испанского флота и прославленный капитан «Немой Марии», смерть всех пиратов! Так что ВСТАНЬ! — проорал двойник, отчего Армандо вздрогнул. Слышать свой голос со стороны было дико, не говоря уже о том, что тон был командирский. Однако это помогло ему взять себе в руки и подняться на ноги, вернее даже — вскочить. Теперь оставалось только устоять, потому что двойник сделал шаг вперёд, и Армандо увидел, что его лицо стало ещё более изуродованным, в каких-то чёрных полосах, из которых вытекала чёрная слизь. Это уже не было воспоминанием, больше походило на кошмар. Волосы двойника взметнулись вверх, будто под водой, а глаза покраснели. На чёрных губах растянулась дьявольская улыбка, после чего прозвучал сиплый, сорванный голос: — Посмотри, что они сделали с тобой! — двойник развёл руки в стороны, демонстрируя свой ужасающий облик. — Эти отродья должны поплатиться… — Эй, Армандо! — воскликнул чей-то голос по правую сторону от них. Гневная речь двойника была прервана, он злостно обернулся на голос, чтобы увидеть того, кто осмелился его перебить. Взгляд Армандо двинулся следом. Кто бы мог сомневаться, что это был Воробей. Всегда этот дерзкий мальчишка, который не стесняется вмешиваться в разговоры даже в чужой голове. В груди Армандо бушевала жажда мести, но стоило ему взглянуть на то, чего он ранее не видел, как внутри всё замерло. Это были проделки ведьмы, не иначе, потому что помнить данные эпизоды жизни он не мог. Тогда его разум был без сознания. — Ты чертовски тяжёлый мерзавец, — буркнул Воробей из воспоминания. Армандо невольно приподнял уголки губ вверх, пока с удивлением наблюдал за тем, как мальчишка в два раза меньше его тащит на себе своего самого опасного и безжалостного врага. Армандо никогда бы не спас пирата, окажись они на месте друг друга. Вернее будет сказать, что не сделал бы так раньше, до того, как маленький Воробей самостоятельно вытащил его из кровавых лап ублюдка. Было странно видеть себя со стороны таким беспомощным, побитым и едва живым. Воробей вытянул его из пекла с риском для себя. Глупость это или милосердие? Армандо покривил губами, наблюдая за тем, как парень мечется перед ним, прикованным к стене, в той комнате отеля на Тортуге. Воробей пожалел своего опаснейшего врага. А если немного напрячься, потормошить разум, то Армандо припоминал, будто сквозь водяной барьер, как парень решался на этот поступок. — Помоги мне, — прохрипел Армандо, повторяя свои же слова из прошлого. Теперь он смотрел на Воробья глазами себя тогдашнего. Его руки были скованы в цепи, шея в ошейнике, а щёку обжигал продетый насквозь холодный металл. Он подался на пару сантиметров вперёд, как сделал это тогда, и хрипло добавил: — Я не останусь в долгу… И Воробей вытащил его, спрятал в более-менее безопасном месте, снял цепи и даже пытался лечить. Воспоминание ударило новой волной эмоций. Армандо схватился за голову, вновь вскакивая на ноги, чтобы зажмурить глаза от боли. Череп будто бы намеревался треснуть. — Он пират, — хихикнул женский голос справа от него, прямо в ухо. Теперь это была та чудаковатая ведьма. Армандо ссутулился и краем глаза увидел её размытый образ вблизи себя. — Он должен умереть, как и все остальные! — прохрипел его же голос с другой стороны. Вновь двойник, в этот раз ухоженный, в чистом, новом костюме офицера испанского флота, с орденами и медалями на груди. Тот, кого боялись и боятся все морские бандиты, по сей день. — Пират, который спасал тебя не единожды, — добавила ведьма. — Значит — глупый пират, — засмеялся его двойник, всё ещё нависая над плечом по другую сторону от ведьмы. Армандо поднял взгляд вперёд, как и те, кто стоял у него за спиной, нашептывая разные версии событий. Перед ними возникли ещё пару образов, те моменты, когда Воробей вытаскивал его из Тортуги, заботился о ранах и берёг сон. Как раздражал его своими выходками, болтовней, нелепыми попытками соблазнения. От последнего двойник с отвращением выругался по-испански, а сам Армандо сильнее сжал пальцы на своих растрёпанных волосах. — Почему ты не убил его? — спросила ведьма, лукаво-тихим голосом. — Как это отвратно! — воскликнул двойник, не выдержав череду воспоминаний, посвящённую непристойной для испанского офицера близости с пиратом. — Убей его! — приказным тоном добавил он, доставая из ножен сверкающую в свете мерцающий воспоминаний рапиру. — Нет! — воскликнул Армандо, перехватив запястье двойника. Глаза того опасно сверкнули, но Армандо это не испугало. Он готов был бросить вызов себе прежнему, даже через боль, которой он натерпелся достаточно. Потому что назад ничего уже не вернуть. — Джек Воробей будет жить, — с твёрдостью в голосе проговорил Армандо, гордо расправив плечи. Спина вытянулась, подобно струне, подбородок задрался вверх, дабы сравняться со взглядом двойника, чей образ был взят из того времени, когда он был капитаном при корабле и команде. Если это испытание, проверка его силы воли, то он должен справиться. Хотя бы в этот раз. Потому что однажды ублюдок Пёс сломал его, но этого не повторится дважды. Много чего изменилось с тех пор, быть может, великий Салазар стал чуточку мягче по отношению к одному единственному пирату, но уж точно не слабее себя прежнего. — Какой позор, — гневно прошипел двойник, одёрнув руку назад. — Лучше умереть, чем стать…таким, — последние слова были выговорены с разочарованием в голосе, но Армандо это не волновало. Перед ним стоял призрак прошлого, который попытался развязать драку и занёс рапиру для удара. Армандо даже не дёрнулся, лишь прикрыл глаза, мысленно заставив гневный образ исчезнуть из головы. Рассудок был всё ещё при нём, чтобы не дать себе вступить в схватку с самим собой. Как только он это сделал, местность в округе сменилась на пустынный остров, окружённый водой. Лёгкие наполнились свежим воздухом. Он простоял с закрытыми глазами ещё некоторое время, пока не вспомнил всё, что было до его смерти на последнем острове. С каждым воспоминанием, приближающим к реальности, лицо Армандо искажалось от тревоги до грусти, брови порой хмурились, пальцы сжимались в кулаки, но спина больше не сутулилась. Он досмотрел историю без лишних эмоций, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, чтобы уравновесить мысли. Потеря памяти дала ему возможность, которой у него не было ранее — переосмыслить жизнь. Ради чего он жил? Ответ очевидно прост, но к чему всё это его привело? К позорной смерти в попытке спасти себя и…пирата. Армандо вспомнил всё, даже свой выбор после смерти. Если он отказался от покоя в загробной жизни, выбрав всё это, чтобы только Воробей мог жить дальше, то какой теперь имеет смысл существование самого Армандо? Он посвятил свою жизнь уничтожению пиратов и служению испанскому королю, посему спасение Джека Воробья уже можно считать предательством во всех фронтах. Как он будет смотреть королю в глаза, если захочет вернуться на службу после всего этого? Его просто казнят, как предателя. С одной стороны, долг Армандо перед Испанией — вернуться и отдать себя воле правителя. Однако, уничтожая пиратов всю свою жизнь, а после — потеряв команду, корабль, память и себя прежнего, ему следовало бы уйти на покой. Вот только звучало уж больно неправдоподобно. А как же обещание данное самому себе — не возвращаться к прежнему я? Сложный вопрос…

***

— Эй, ведьма, что ты с ним сделала? Армандо открыл глаза, как только почувствовал две пощёчины. Взгляд вонзился в мальчишку, что нависал над ним. Наглец слишком многое себе позволяет, — подумал Армандо, осознавая себя настоящего как никогда лучше прежнего. Тем временем пират смотрел куда-то в сторону, когда как его ладонь застыла на чужой щеке. — Ничего, чего бы он сам не захотел, — прозвучал ответ на вопрос парня. Тиа Дальма довольно улыбнулась и вышла из комнаты. Джек проводил её взглядом, после чего с тревогой на лице вновь глянул на Салазара, который лежал перед ним на полу. — Эй, ты очнулся! — воскликнул Джек. Он хотел протянуть руку, чтобы помочь мужчине подняться, но в итоге его утянули вниз. Сил у испанца было многовато как для человека, который только что находился без сознания. Джек ахнул, когда Салазар с лёгкостью завалил его на пол и перекатился, прижав к кривым доскам своим мощным весом. Неожиданный и внезапный ход, чему Джек был рад и не рад одновременно. Это провокация или стоило начинать оправдываться? Салазар опёрся ладонями об пол по обе стороны от головы парня, чёрные волосы выскользнули из пучка на затылке и рассыпались по широким плечам. Джек мог бы любоваться этой картиной ещё некоторое время, если бы лицо мужчины не выглядело столь рассерженным. Видимо, это всё же был знак о грядущей опасности. Поэтому Джек поспешил оправдаться, в запуганном жесте подтянув ладони к груди: — Я ни в чём не виноват! Ты вчера переутомился, вот и отключился, такое бывает, поверь. Возраст и всё такое… Не лучший момент для шуток. Джек невольно сглотнул образовавшийся в горле ком. Салазар сверлил его пронзительным взглядом, не сулящим ничего хорошего. Подобная поза могла бы взбудоражить фантазию, но внезапная ухмылка на хмуром лице заставила Джека оцепенеть. Это что-то новенькое. В тот же момент Салазар опустился ниже, чтобы сказать на ухо следующее: — Я должен убить тебя, отомстить за корабль и команду, маленький Воробей, помнишь? — тон его голоса мог заставить вздрогнуть даже самого стойкого пирата. Армандо громко выдохнул через нос, будто бык, узревший красный раздражитель, после чего добавил: — Но больше меня разгневала твоя наглая ложь. — Т-ты вспомнил? — растерянно спросил Джек, не веря своим ушам. Он не рассчитывал, что это произойдёт так скоро. Как ему теперь быть? Что придумать, чтобы удержать Салазара рядом с собой? Как вообще остаться в живых? Если Морской Мясник начал с угроз, то это уже очень и очень не хорошо. — Тебе страшно, Воробушек? — спросил Армандо. В голосе звучала грубая насмешка, очень схожая с той, когда Джек впервые встретил капитана Салазара возле «Треугольника Дьявола». — Ещё как! — ответил Джек с нотками обиды. Это было нечестно. Он тащил тяжелого испанца на себе через весь остров не для того, чтобы ведьма помогла тому вспомнить. Это ведь её рук дело? Джек почти был в этом уверен. — Тогда запомни это чувство, — с угрозой проговорил Армандо. — Ибо я не потерплю лжи в будущем. Джек удивлённо моргнул. — В будущем? — переспросил он. — Ты хочешь остаться? Или это какая-то шутка или проделки ведьмы. Честно говоря, Джек даже не задумывался над тем, что в действительности может произойти, когда Салазар вспомнит всё. Разве мстительный испанец не должен был воспылать ненавистью ко всем пиратам, включая Джека, и отправиться на их уничтожение? Салазара больше ничего здесь не держало. Может, только желание отомстить Джеку за всё пережитое ранее самым изощренным способом, на который только способен Морской Мясник. Всё это дивно, особенно то, что Джек ещё жив и был вынужден выслушать следующее: — Чего я хочу — тебя не касается, Воробей, поэтому советую заткнуть свой болтливый рот и не лезть ко мне лишний раз. Всё что тебе стоит знать, это то, что наши пути ещё не разошлись, так что радуйся молча, пока есть такая возможность, — закончив свой монолог весьма грубым тоном, будто отчитывал моряка за провинность, Армандо довольно ловко для своего возраста поднялся на ноги, откинув полы белоснежного камзола назад. В этот момент Джек выглядел не столь испуганным, как завороженным. Салазар возвышался над ним с гордо поднятым подбородком, будто человек из героических историй, которые рассказывают детям перед сном. Он пропустил мимо ушей почти всё, кроме того, что Салазар по собственной воле останется с ним, здесь и сейчас. Пока что. Этого было достаточно, чтобы в очередной раз поверить в своё везение и порадоваться удаче с выше. Капитану Джеку Воробью суждено великое будущее, — подумал он, после чего хитро улыбнулся и вытянул вперёд руку, будто надеясь, что его сейчас подымут. — Мы не напарники, — фыркнул Салазар, резко отвернувшись от мальчишки. Джек проводил широкую спину горящим взглядом. Если они не напарники, то это значит — что-то большее? Джек не умел думать в негативном ключе, поэтому истолковал выше сказанные слова по-своему. Пока всё складывалось неплохо, не смотря на его ложь и провальные планы.

***

Тиа Дальма сидела на своём стуле в комнате, наполовину заполненной всевозможными цветами, схожими с морскими водорослями: все с длинными листьями в тёмных тонах, некоторые шершавые, парочка волосатых, а некоторые тянулись от высших полок до самого низа и переплетались на полу. Вторую половины комнаты занимал длинный во всю стену шкаф, на открытых полках которого можно было рассмотреть всевозможные предметы: от свёрнутых в рулоны карт до глиняных кувшинов, деревянных статуэток, тканевых кукол, морских ракушек и кучу необычных невиданных многими вещей. В руках ведьмы находилась деревянная музыкальная шкатулка в форме сердца, музыку которой она слушала в тишине комнаты, пока её покой не нарушили приближающиеся шаги. Тогда она со спокойствием в движениях не спеша закрыла шкатулку и подняла взгляд на вошедшего гостя. Салазар успел увидеть предмет в её руках, который она осторожно отставила в стороны, чтобы встать и поприветствовать мужчину с улыбкой на лице: — Ты справился со своим прошлым, это достойное достижение. В её взгляде местами проскакивала искра, которую Армандо расценивал, как скрытую опасность. Он мало что знал об этой ведьме, но если она сделала то, что сделала, возвратив при этом его память, то недооценивать её не стоило. Армандо достаточно прожил на своём веку, чтобы знать, насколько опасны могут быть женщины, которые без страха смотрели ему в глаза и очевидно играли какую-то роль. — Я благодарен тебе за это, — он указал двумя пальцами на висок, обозначая свой всё ещё более-менее здравый рассудок. Его вторая рука покоилась на рукояти рапиры, что была возвращена за пояс, как только он нашёл её в одной из многочисленных комнат. Такое ощущение, что дом не имел выхода, так как каждая комната вела в следующую, а затем в ещё одну, соединяясь по кругу, словно лабиринт. Ещё одно доказательство того, что хозяйка дома — не простой человек. — Но ты хочешь ещё одну услугу, — закончила за ним ведьма, хитро улыбаясь. Лицо Армандо приняло ещё более мрачный вид, чем всегда. Ему не нравилось то, с каким азартом говорила женщина. Всё это будет чего-то стоить, бесплатный только сыр в мышеловке. — Что ты попросишь взамен? — спросил он. — Если денег… — Мне не нужны деньги, — перебила его ведьма. Она плавным шагом приблизилась к гостю на расстояние вытянутой руки, чтобы затем двинуться по кругу, как бы рассматривая со всех сторон. Армандо не стал разворачивать голову следом за ней, прислушиваясь и держа ладонь на рукояти своего оружия. Тем временем ведьма продолжила говорить: — Вот ответ на твой вопрос — нет, тебе больше не рады на твоей родине. Король лично подписал указ, который для тебя является приговором. Теперь ты предатель и враг Испании, а также желанный приз всех воров и бандитов, мечтающих получить гору денег за эту голову. Так что здесь у тебя больше шансов остаться при ней. Тиа Дальма постучала пальцем по своей голове, подразумевая как физическое, так и ментальное здоровье испанца. — Твоя цена, — сухо поинтересовался Армандо. Его расстроили слова ведьмы. Хотя он подозревал, что так и будет, но услышать это со стороны и принять оказалось сложнее. Теперь он вне закона, предатель, почти то же, что и пират. — Ерунда, — пожала плечами ведьма. Она вернулась к полке, на которую поставила шкатулку в форме сердца, чтобы в любовном жесте провести по ней пальцами. — Я хочу, чтобы ты уберёг Джека Воробья, пока он не доставит эту шкатулку в…клешни получателя. — Зачем ему это делать? — задал очередной вопрос Армандо. — Затем, что он пришёл сюда за услугой, плата за которую будет это задание. Ответ оказался вполне ясен, но теперь возник новый вопрос: чего от ведьмы хотел Воробей? Армандо вспомнил, что парень искал Дейви Джонса, все уши протараторил ему об этом на корабле Тига в перерывах между глупой ложью. Для Армандо это была очередная сказка, которую он даже не дослушал до конца, когда старшие офицеры по-пьяни пугали ею юных моряков. Очередной монстр, выдуманная легенда. Хотя острова Смерти тоже не существовало, пока Армандо не оказался там лично. Как и всяких ведьм, заколдованных карт с подвижными картинками и мистики на острове Беллами-Кей. Почему-то всё это было связано с Джеком Воробьём, как и очередная опасная легенда о Морском Дьяволе, которого чёртов мальчишка вздумал искать. — Если вздумаешь отказаться… — с угрозой в голосе вдруг произнесла ведьма, параллельно потянувшись пальцами к руке мужчины, отчего тот с опаской отшагнул назад. — Я понял, — согласно кивнул он, не дав к себе прикоснуться. Воробей вбежал в комнату в скором временем, с разбегу врезавшись в спину Салазара. Последний одарил его привычным хмурым взглядом. Парень тяжело дышал и пыхтел, указывая пальцем в сторону проёма из которого явился. — Это чёртов лабиринт! — воскликнул он. — Я искал вас и бегал по комнатам всё это время. Как оно сделано? В ответ ему был хитрый взгляд Тиа Дальмы и игнор со стороны Салазара. Он задумчиво нахмурил брови, поглядывая то на одну, то на второго. Здесь явно что-то обсуждалось важное, пока его не было. Джек не стал расспрашивать, что именно, вернее не успел, так как Салазар заговорил первым, поднимая тему их дальнейших действий. Как и ожидалось, Джек начал расспрашивать у ведьмы, где ему найти некого Дейви Джонса, о котором, судя по всему, парень до недавнего времени не слышал от слова совсем. Салазару тоже было интересно послушать эту легенду, посему Тиа Дальма вкратце её рассказала: — Когда-то Дейви Джонс, его же называют Морским Дьяволом, был человеком, обычным пиратом. Но однажды он встретил и страстно полюбил женщину, которой оказалась богиня Калипсо, покровительница моряков. Калипсо ответила ему взаимностью, — на этом ведьма заулыбалась так, будто сама была той богиней из истории, после чего продолжила, медленно шагая вдоль стеллажей с растениями. — Она поручила Джонсу переправлять на тот свет души людей, погибших в море. Наделила его и его команду бессмертием, но с одним условием: лишь раз в десять лет он имел право сойти на берег, — на последнем слове в её взгляде полыхнул огонёк очень схожий со злостью, но быстро перешедший в грусть, когда она продолжила: — Однажды она не явилась на встречу по истечении десяти лет. Джонс перестал выполнять свои обязанности и в отместку выдал её первому союзу пиратских баронов, решивших пленить богиню, заключив в тело земной женщины. Джонс вырезал из груди своё сердце и заключил в сундук, став навечно капитаном «Летучего Голландца». Он не знал, что Калипсо прокляла его. Заклятие, дававшее ему и его команде вечную жизнь, обратилось против них. Дейви Джонс и вся его команда понесли наказание — их облик стал представлять собой нечто среднее между людьми и разными морскими тварями. — Воу! — воскликнул Джек, впечатленный рассказом. Ведьма его малость напугала, не так историей, как своим взглядом и изменившимся голосом, в котором прорезались шипящие нотки, будто у змеи. Единственное, чего он так и не понял из истории, Джек спросил: — Так этот Дейви Джонс — опасный тип? И как он поможет нам вернуть Гектора? Салазар очень хотел закатить глаза, но это было не в его стиле, поэтому он просто отвёл взгляд в сторону и тяжко вздохнул. В голове проскользнула только одна мысль: как этот малец сумел заманить его в «Треугольник Дьявола»? В этом больше позора Салазара, чем славы пирата. — Твой старпом теперь служит Дейви Джонсу, — пояснила ведьма. — Если хочешь вернуть его — тебе нужно заключить сделку. — С кем? — озадаченно переспросил Джек. — Я готов заключить любую сделку, только скажи. — С Дейви Джонсом, — ответил за неё Армандо. Ему хотелось добавить что-то вроде: «думай, что говоришь, глупец». Но это бы выдало его беспокойство. К тому же Джек поспешил задать встречный вопрос: — А он согласится? — Джонс любит заключать сделки, выгодные для себя, — ответила ведьма, когда вернулась к полке, где стояла шкатулка в форме сердца. — Отлично! — хмыкнул Джек, по-видимому решив, что это ему на пользу. Глупый мальчишка, — подумал Салазар, но не стал озвучивать вслух. Вроде бы смекалистый парень, но не всегда. На этой мысли Армандо глянул на него задумчивым взглядом, продолжая размышлять. Всё это время мальчишке тупо везло, наверное, в том и есть его сила. Армандо не мог описать по-другому те обстоятельства, в которых каждый раз находил себе причину не убивать юного пирата. И теперь-то уж точно не сумеет… — Как же Воробью заключить сделку, выгодную ему? — спросил Армандо, решив, что Джек не додумается этого сделать. Раз уж он отправится с ним, то ему хотелось знать больше о так званом Морском Дьяволе, встреча с которым их ждёт в будущем. Джек не смог сдержать улыбки, когда понял суть озвученного вопроса. Ему до сих пор не верилось, что Салазар остался с ним после возврата памяти. Хотя если задуматься и вспомнить тот плакат с розыском, который прошлым вечером показали им разбойники, то испанцу уже было не вернуться на свою прежнюю роль. — Джек должен задействовать смекалку, — ответила ведьма. Её руки аккуратно сняли деревянную шкатулку с полки, а пальцы нежно потёрли гладкую поверхность. Она словно была влюблена в этот предмет, уж больно нежно с ним обращалась, что не ускользнула из внимания не только Салазара, но и Джека. — Без проблем, — хмыкнул последний, но затем спросил: — А как мне найти его? — С помощью этого, — Тиа Дальма протянула, судя по всему, драгоценную шкатулку в руки пирата. Стоило ему коснуться данного предмета, как гладкое дерево выскользнуло из пальцев. Двое из троих затаили дыхание. А поймал шкатулку Салазар, вовремя подошедший ближе, чтобы рассмотреть диковатую вещь. Почему-то он ожидал, что так случится, ведь с Воробьём иначе не бывает. Для столь ловкого манёвра Армандо пришёл присесть на корточки и вытянуть правую руку в сторону падающей шкатулки, затем он медленно поднялся, чтобы уже свысока одарить парня укоризненным взглядом. Судя по всему это не особо работало, Джек легкомысленно пожал плечами и сказал «Ой». А вот лицо ведьмы во время полёта шкатулки успело вскипеть от злости. Страшно представить, что было бы с маленьким пиратом, не окажись Салазара рядом, дабы поймать шкатулку. Никто не озвучил это вслух. — Открой шкатулку в глубинах моря, где укажет компас, — пояснила ведьма. — Когда Дейви Джонс услышит — отдай ему это и тогда он выслушает тебя. Джек задумчиво глянул на шкатулку в руках Салазара, после чего перевёл взгляд на свой компас, что свисал с пояса. С этим проблем быть не должно было — так ему подумалось вначале, но стоило только взять компас в руки и открыть крышку, как стрелка начала перемещаться с одной стороны в другую, указывая в двух направлениях. — Это ещё что? — спросил Салазар, впервые увидав компас в открытом виде. Раньше он мог наблюдать его только как украшение на бедре пирата. — Чёрт, — ругнулся Джек, когда попытался сменить локацию на пару шагов в сторону, в надежде, что стрелка остановится в нужном ему направлении, однако она продолжала метаться с одной стороны в другую. Прошагав по комнате пару кругов, Джек смирился с тем, что в этот раз компас снова ему не помощник. В тот же момент в голову пришла новая идея. — Держи, — сказал он, сунув компас в руки Салазара. Испанец осторожно прижал шкатулку к груди, чтобы уместить компас во второй руке. Он не знал, для чего это было, но теперь он, Джек и ведьма с любопытством наблюдали за тем, как стрелка на циферблате задёргалась со стороны в сторону и указала на пирата. Тиа Дальма снова загадочно заулыбалась, а Джек самодовольно хмыкнул, уперев руки в боки. Салазар не выражал никаких эмоций, так как понятия не имел, для чего Воробью неисправный компас, который указывает в разном направлении, стоит только сменить руку владельца. — Ха! Я так и знал! — воскликнул Джек, в его глазах засияла детская наивная радость, но ровно до того момента, как стрелка резко дёрнулась в противоположную сторону. Тогда его губы театрально опустились вниз, а брови выгнулись дугой. Салазар всё ещё не понимал, в чём тут дело. — Очень интересно, — прокомментировала ведьма, после чего обратилась к Джеку: — Отвечаешь за шкатулку головой. Что-то ему подсказывало, что это весомая угроза, посему стоило побыть хоть капельку осторожнее.

***

Как только дом ведьмы был далеко позади, Джек вновь проголодался, это с учётом того, что Тиа Дальма угостила их небольшим завтраком из странно пахнущего, но довольно вкусного мяса. Выглядело оно диковато, но Джек был не против поэкспериментировать, хотя понятия не имел, из чего или кого это сделано. Салазар же предпочёл отказаться, и сейчас, бредя по окраине города, его желудок начал издавать тихие стоны в напоминании о голоде. Они шли, молча, по безлюдной трапе. — Может, перекусим где-нибудь? — спросил Джек, с интересом поглядывая на реакцию мужчины. Было немного странно идти плечом к плечу с Морским Мясником, который всё вспомнил, но не пытался его убить. Салазар кивнул в знак согласия. Еда бы не помешала. Учитывая, что на него охотятся все, кому не лень, оставаться голодным не было хорошо. Следовало запасаться силами. По дороге им уже встречался плакат с розыском, который Армандо изучил и с ухмылкой подметил, что за его голову дают довольно кругленькую сумму. Такую цену последний раз ставили разве что за голову Эдварда Тича, он же Чёрная Борода. Не лучшее сравнение для бывшего адмирала испанского флота, его имя теперь знает каждая псина, которая не слыхала ранее, а значит, ему следует не показываться лишний раз на людях. Если он хочет поесть, то вначале следовало обзавестись шляпой, чтобы прикрыть лицо чуть больше, нежели просто распущенные волосы, что постоянно лезли в рот, нос и глаза. Не привык он ходить в таком виде. К тому же подобранный им ранее камзол теперь казался слишком ярким для этих мест, привлекающий внимание, но Армандо он нравился, поэтому отказывать себе в ухоженной одежде со вкусом он не собирался. И без того тошно. Джек всё время поглядывал на своего спутника, что не укрылось от бокового зрения испанца. Армандо умел не обращать внимания на подобных индивидуумов, но именно этот умудрялся вызывать ответную реакцию: — Прекращай это делать, — сказал Армандо. Его правая ладонь по привычке лежала на рукояти рапиры, что торчала из-за пояса. Приятно было быть собой, помнить, кто он есть, и даже, несмотря на разрушенную жизнь, сожжённые мосты к прошлому, а также обещание, данное себе, он не переставал искать что-то уцелевшее. Но об этом позже. — Ты крут, — восхищенно произнёс Джек, даже не скрывая, после чего быстро добавил: — Если капитан Джек Воробей говорит тебе это, то поверь — ты очень крут! Салазар решил, что не будет гадать, комплимент это или восхваление Воробьём себя самого, а может и то и другое, посему одарил парня равнодушным взглядом и сказал: — Капитан без корабля — не капитан. Джек нахмурил брови, рот приоткрылся от возмущения, а на лице отразился сложный мысленный процесс. Видимо, пытается придумать что-то в ответ, чтобы доказать свою значимость без корабля, — подумал Армандо. Он вдруг осознал, что провёл больно много времени с этим мальцом, раз делает подобные домыслы. — Это не проблема, — отмахнулся Джек, быстро переставляя ноги, чтобы поспевать за широким шагом Салазара. — Как верну Гектора — наберу новую команду, лучших из лучших, как ты. Армандо удивлённо приподнял брови. — Я не в твоей команде, — напомнил он, чтобы немного утихомирить фантазии парня. Он ничего ему не обещал и даже думать не хотел о своём нынешнем положении в обществе пирата. Кто они друг другу? Просто опасный убийца, которого не следует раздражать глупой болтовней, и легкомысленный мальчишка с завышенными планами на будущее. Джек хитро заулыбался. — Но ты рядом со мной, а значит — мы равны, — сказал он, задрав подбородок, чтобы поглядывать на реакцию вечно хмурого испанца. В ответ на данное заявление Салазар тихо, едва слышно засмеялся. Джеку понравился этот смех, на низких тонах и без того приятного голоса, пусть даже короткий, но очень редкий. — Будешь много болтать — отрежу язык, — прозвучала привычная тому угроза. Смех был короткий, после чего на лицо вернулась обыденное угрюмое выражение, а взглядом можно было пугать бешеных собак. — Пожалеешь, — хмыкнул Джек. — Мой язык тебе ещё пригодится. Салазар вновь одарил его гневным взглядом, давая понять, что подобные шуточки действуют на нервы. — Кстати, сколько тебе лет? — вдруг спросил Джек спустя недолгое молчание. Салазар проигнорировал вопрос, но это не остановило болтливого пирата, и тот начал гадать: — Ты ведь старше меня… — Неужели? — мрачно переспросил Салазар, после чего снова замолчал, а Джек продолжил, задумчиво потирая подбородок: — Если подумать, то ты, наверное, ещё старше Гектора, а ему около сорока. Я не уточнял. Слушай, так выглядишь ты неплохо для своих лет, — пока болтал, Джек начал рассматривать профиль мужчины. — Выходит, тебе около пятидесяти? У тебя есть жена или дети? Не то чтобы мне это интересно, но раз уж наши пути ещё не расходятся, то почему бы не узнать друг друга лучше? Тебе вообще нравятся женщины или ты фанат молодых мальчиков? Или вот что ещё интереснее — почему ты так яро ненавидишь пиратов? Что мы тебе сделали? Иногда Воробей не знал меру своей болтовне, это был как раз такой случай, когда он совсем не думал головой. Салазар предпочитал тишину во время пеших прогулок, да и вообще, но решил ответить на последний вопрос: — Пираты убили моих отца и деда, когда мне ещё не было пятнадцати. — Оу, — Джек с сочувствием выгнул брови, а затем, вновь не подумав, ляпнул: — Мне кажется, ты уже отомстил за них, серьёзно… — Лучше заткнись пока не поздно, — пригрозил Салазар. Парень вроде бы опасался его и на время даже затихал, перед этим уловив пару безмолвных угроз взглядом, но спустя очень короткий срок вновь полез на рожон. Ладно, когда Салазар ничего не помнил, тогда его мало что задевало из пиратской болтовни, но сейчас…. Пусть он не убил Воробья, но терпеть наглость мальчишки не собирался. Пожалуй, это была его вина, что он не достаточно ясно объяснил парню, кто из них двоих в этом нелепом тандеме главный. Сейчас казалось самое время прояснить подобную мелочь, пока Воробей не начал придумывать новые розовые фантазии на счёт их совместного путешествия. В прошлом, Салазар был не только прославленным убийцей пиратов, умелым временами жестоким капитаном, но и просто жёстким человеком, благодаря чему достигал своих вершин, а также умело управлял людьми. Моряки в команде не только уважали, но и боялись его. Мальчишка пират не должен этого забывать. Джек ахнул, когда его резко схватили за ворот камзола и швырнули в сторону. Сила у Салазара была поистине велика, особенно, когда он находился в полном здравии. Для кого-то размером с Джека ему достаточно было одной руки, чтобы сломать шею. Сейчас он этого делать, конечно, не собирался, — подумал Джек, когда оказался прижат спиной к стене полусгнившего деревянного дома. С одной стороны находился лес, откуда доносились звуки листвы, с другой берег моря, где шумели невысокие волны прибоя, а с третьей — город, который они обходили по окраине, чтобы лишний раз не попадаться на глаза местным разбойникам. Так что на данной тропе они были одни. Не то чтобы Джек так уже сильно боялся Салазара, как временами ранее, но переносить на себе дьявольский взгляд, коим порой обладал испанец, было морально тяжело. Сердце начинало ускорять свой темп, когда как мозг выдумывать мрачные исходы данной ситуации. — Снимай камзол, — грубым тоном сказал Салазар. Внешне он выглядел довольно спокойным, если не смотреть в глаза — там виднелся начинающийся шторм, который может пройти мимо, если успеть отступить. — Послушай, если тебе приспичило развлечься, то давай не здесь… — заговорил Джек, поднимая ладони в жесте капитуляции, но Салазар его перебил, в этот раз куда более требовательным тоном: — Сейчас же! Сам мужчина стоял на расстоянии вытянутой руки, его правая ладонь всё ещё лежала на рукояти рапиры, а большой палец был выставлен в сторону — это означало, что он готов в любой момент воспользоваться ею. Джек решил сделать третью попытку и сказал: — Я не против любых взаимодействий, понимаешь… — он сделал неприличный жест двумя указательными пальцами, потирая их друг об друга, — …но мы можем найти место поуютнее, смекаешь? В любом кабаке или доме, где сдают комнаты, их здесь даже искать не приходится, на каждом… Салазар на мгновение прикрыл глаза, мысленно считая до трёх, чтобы не давать воли быстро нарастающему гневу. С этим у него всегда были проблемы, неважно с кем он имел дело: врагами или союзниками. Когда же глаза открылись, а взгляд вновь вернулся на Воробья — пират замолчал, потому что Салазар отвесил ему грубую пощёчину. Джек положил ладонь на быстро покрасневшую щёку и обиженно выгнул брови. Будто это могло как-то повлиять на странные действия мужчины. — Какая собака тебя укусила? — спросил он. — Камзол. Снимай. Я сказал, — повторил Салазар по слогам, тоном, не терпящим отказов. Если Джек успел подзабыть, какие ходили слухи о безжалостности испанского капитана до их первой встречи у «Треугольника Дьявола», то сейчас было самое время вспомнить. В глазах Салазара не читалось даже намёка на то, о чём вначале подумал Джек. Непонимание пугало куда больше приказного тона. — Ладно, — буркнул Джек, потянувшись рукой к рукаву. В голове всплывали мысли разного характера, но чаще проскакивала та, что успокаивала, а именно — слепая вера в безопасность. Джек не помнил, когда это началось, но он почему-то был уверен в том, что Салазар не причинит ему вреда, как не смог этого сделать в прошлые разы. Вспышки гнева — привычное дело для безумного испанца. Без памяти ему всё же было лучше, — уныло подумал Джек. — Рубашку тоже, — сказал Салазар, с каменным лицом наблюдая за тем, как парень снимал верхнюю одежду. Со стороны это скорее походило на ограбление. — Знаешь, сейчас меня не возбуждает такой тон, — буркнул Джек, но продолжил выполнять приказ. Что-то ему подсказывало, что сопротивление было бессмысленным. Салазар мог запросто удержать его силой. Странно. Раньше тот такого не делал, как бы зол ни был. Но если задуматься, то Джек всегда первым предлагал себя. Звучит не очень, но то, что происходило сейчас — не вызывало в низу живота никаких приятных реакций. Салазар проигнорировал невнятное бурчание. Когда рубашка, жилет и камзол пирата были скинуты на землю, Армандо довольно хмыкнул и сказал следующее: — Развернись лицом к стене. Конечно, не стоило ожидать того, что Воробей выполнит очередной приказ с первого раза. — Мне это не нравится, серьёзно, — угрюмо проговорил парень, скрестив руки на оголённой груди в защитном жесте. — Если ты добивался этого, то знай, что мне жутко страшно. — Разворачивайся! — прикрикнул Салазар, отчего парень вздрогнул. Ладно, это уже было жутко. Джек неохотно развернулся, машинально прижав кисти рук к груди. Как только он это сделал, за спиной послышался звук лезвия, которое достают из ножен. Всего мгновение понадобилась на то, чтобы Джек испытал жгучую боль в районе левой лопатки. Он закричал, впиваясь пальцами в стену дома перед собой. Чувство безопасности вдруг резко испарилось, стало по-настоящему страшно. Если до этого Джек просто опасался гнева Салазара, то теперь хотел спрятаться. Там, где чувствовалась боль, от лопатки к пояснице потекла кровь. — Тише, — прозвучал тихий и злой голос над самым ухом. От него волосы на макушке стали дыбом. Джек стиснул зубы, быстро вдыхая и выдыхая воздух, словно после длительного бега. Судя по звуку, лезвие вернулось в ножны. Краем глаза Джек заметил, что Салазар потянулся за жилетом, что лежал поверх рубашки и камзола, чтобы приложить ткань к месту пореза. Джек со слезами на глазах осознавал, что на его лопатке оставили глубокий порез. — За что? — обиженно прохныкал он, ощущая, как широкая ладонь крепко прижимает кусок одежды к новообразовавшейся ране, тем самым почти вдавливая его грудью в стену. Над ухом, всё тем же злым тоном, прозвучал встречный вопрос: — Теперь ты рад, что я остался с тобой? Джек стиснул зубы, не решаясь ответить. Ему было чертовски обидно, больно и как никогда страшно. К тому же, он не знал верного ответа, который не разозлит испанца ещё больше. Если Салазар добивался этого, то его взяла, Джек впервые замолчал, отвернувшись в сторону. — Неужели не рад? — издевательски переспросил Салазар, чрезмерно крепко прижимая жилет к ране, дабы остановить кровь. Возможно, он переборщил с запугиванием, но от этой мысли ничего не изменилось. Следовало довести дело до конца, поэтому он сказал следующее: — Ты хотел знать, почему я не убил тебя? Так вот — по невероятно бесячей причине я не хочу тебя убивать. Для пирата ты больно симпатичен, а когда я чего-то хочу, то я это беру. Смекаешь? — последнее слово было произнесено особой интонацией — передразнивающая угроза. Вторая рука, что не придавливала рану, с мнимой нежностью поправила растрепавшиеся во все стороны чужие волосы, чтобы пряди не касались крови. — Заметь, что ты сам втянул себя в эти обстоятельства, — продолжил Армандо. — Я не раз предупреждал, чтобы ты следил за языком, но тебе, видимо, нравится испытывать удачу, так что получай последствия и слушай. Если я не хочу убивать тебя, это не значит, что бояться нечего. Поверь, куда страшнее смерти то, на что я способен в гневе. Тебе удалось выжить при первой нашей встрече, но поверь, это было не везение, а приговор. Теперь же, пока я рядом, ты не умрёшь, обещаю, но сможешь прожить худшие события своей жизни. Так что вперёд, испытывай дальше моё терпение, если мечтаешь увидеть все «лучшие» стороны меня. И никогда не забывай, кто я. Джек почувствовал облегчение, когда его отпустили. Закончив свой устрашающий монолог, Салазар на время отступил, чтобы разорвать жилет на две части, вытащить из своих брюк пояс и прижать всем этим кровоточащий порез на спине побледневшего пирата. Джек молчал и смиренно принимал помощь. Взгляд всё время был опущен вниз. Только когда Салазар помог ему надеть рубашку и камзол, Джек осмелился глянуть тому в глаза. Руки мужчины были почти что нежны в своих действиях, а вот взгляд оставался холодным. В памяти Джека всплыли те два слова, что ещё недавно приносили Салазару боль. Сочетание двух слов, которым Пёс надломил гордого испанца. Всего два слова, что спасли Гектору жизнь, когда Джек произнёс их и вызвал гнев, безумие в дьявольских глазах, а затем — обморок. Джек не знал, что именно сделала ведьма с памятью Салазара, но если трюк с двумя словами всё ещё мог повлиять на разум мужчины, то Джек не хотел его повторять. Не потому что боялся, ведь это риск, который может не сработать и только сильнее разозлить испанца. Просто Джек не хотел рушить то, что вроде бы потихоньку налаживалось между ними, как ему казалось ранее. Теперь же он просто был огорчён и глубоко обижен. До ближайшего неприметного и малолюдного кабака, где можно было поесть, а также снять комнату для ночёвки, они прошли в тишине. Джек неловко держался за плечо, со стороны которого на спине был спрятан свежий порез, с каждым шагом чувствуя неприятное трение ткани. Кровь не останавливалась. Аппетит пропал. Поэтому Джек неохотно повозил вилкой по тарелке, а затем — когда Салазар оплатил их обед и комнату на сутки — улёгся на одну из двух кроватей, не снимая сапог. Он отвернулся лицом к стене, его поза с подогнутыми коленями, которые он обхватил руками, выражала обиду и негодование. Однако Салазар никак не реагировал, а потом вовсе оставил парня одного. Джек уже дремал, когда мужчина вернулся и взбудоражил его, чтобы обработать рану. — Сейчас будет больно, — предупредил Салазар перед тем, как убрать присохшую к порезу ткань. Джек сидел на кровати, скрестив ноги, повёрнутый лицом к стене, а спиной к испанцу. Впервые в жизни он не имел желания говорить, даже не прокомментировал шляпу, которую Салазар приобрёл, пока ходил за бинтами и лекарствами. При наклоне головы поля шляпы прикрывали лицо, что позволяло быть менее узнаваемым при общении с кем-либо. Вот только когда ты ростом в шесть с половиной футов — это не просто. — Держи, — сказал Салазар, когда протянул бутылку с ромом с левой стороны от плеча парня. Это можно было расценивать как извинения, — подумал Джек, решив, что ничего подобного из уст грубого испанца сегодня не услышит. Чего ещё стоило ожидать от этого человека? Например, того, что Салазар сам ему поведал. Глупо забывать, кто рядом с ним, Джек усвоил сегодняшний урок хорошо, обижаясь не только на мужчину, но и себя самого. Так что в данной ситуации — ром это уже хорошо. Так подумал Джек до того, как обернулся и увидел свою спину в отражении кривого зеркала, что стояло на тумбочке. Сердце забилось быстрее. Он открыл рот для нахлынувшего потока возмущений, но заставил себя проглотить все слова, закрыв обратно. Салазар проследил за его взглядом и спросил: — Есть, что сказать? Джек сразу же отвернулся, угрюмо покачав головой. — Нет, сэр, — с явным поддразниванием буркнул он, решив, что хуже уже не будет. В этот раз. Ведь на его спине теперь останется шрам в форме чужих инициалов. Видимо, такова плата за личного телохранителя. Или просто прихоть Салазара. В любом случае, Джек понял, что малость влип.