Жизнь на арене

Тростник Всю ночь Тростник не спал, ворочаясь с боку на бок и громко фыркая. Он очень переживал из-за дуэлей, приближавшихся с каждым днём. Этот земляной был из тех, кто просто любил жизнь, но пришёл сюда не за победой, а за достойной смертью. Но он поздно понял, что не готов принять все её дары. Земляной не отводил взгляда от пустой каменной стены, освещаемой первыми лучами восходящего солнца. Он смотрел и рассуждал: а мог бы он жить иначе? Могла бы его жизнь быть такой же веселой и беззаботной, как у всех земляных? Лежать в болотной топи и греться в тёплых лучах небесного светила, слушать громкий смех своих братьев и сестёр, которые гоняются за бедным крокодилом. Первая же мысль об еде и желудок заурчал. Тростник глубоко вздохнул — пора вставать. Устало потянувшись, земляной размял затёкшие мышцы и вышел из комнаты. — С добрым утром, Тростник, — окликнула его морская, выходя из-за угла. — А? Да, привет, Мурена. — Выглядишь уставшим. Опять всю ночь не спал из-за своих кошмаров? — Нет, всё нормально, — улыбнулся земляной. — А с тобой что? Как семья? — Никаких новостей, — печально вздохнула морская. — Я написала в тот же день, когда получила свиток, но ответа пока нет. — Странно, — фыркнул Тростник, замедлив свой шаг. — И как часто здесь письма задерживали? — Первый раз, чтобы так долго, — покачала головой в ответ морская. Драконы спустились вниз, войдя в столовую первыми. Спустя пару минут в проходе показалась Гиена, по-прежнему в своём новом любимом головном уборе, с уставшим взглядом и иногда проваливающимся шагом, следом за ней с довольной улыбкой шла Метелица, обмотав шею чёрным шарфиком. — А-а... — Мурена указала в сторону Метелицы с её новым украшением. — Молчи! — резким рыком прервала её Гиена, — Ненавижу. Представляете, она заставила меня вылизывать всю её комнату, почти в прямом смысле этого слова, — добавила она следом. — Тебя что-то не устраивает? — лукаво улыбнулась Метелица, поправляя чёрную ткань на плече. Песчаная обернулась к ледяной и саркастично ответила сквозь оскал:  — Нет, я рада быть твоей прислугой! — Ну и всё тогда, — махнула хвостом ледяная и уселась за стол. В это же время в столовую медленно зашёл Тень, которого по пути подрезал радостный Кокос. Воротничок радужного был не оранжевым, как всегда, а ярко-розовым, на лице была широкая улыбка и он издавал странные звуки, похожие на урчание кошки. Последним вошёл Агат, лапа которого была уже не забинтована и он более спокойно наступал на неё, не морщась. — О, ну хоть у кого-то есть хорошие новости, — сокрушённо вздохнула песчаная, провожая его взглядом до самого стола. — Ну, рассказывай, радужка, чего такой розовый. — Да так, ничего серьёзного, — отмахнулся Кокос, виляя хвостом. — Да хватит тебе скромничать, — ехидно улыбнулась Метелица. — Вон, смотри, у Гиены уже слюнки текут от интереса. — Не от интереса, а от запаха, — парировала песчаная и вытерла слюну. — И вообще, я с тобой разговаривать не хочу, пока не вернёшь мой шарф, — фыркнула она на Метелицу. — Как приятно слышать это от тебя, — обрадовалась ледяная и потуже затянула чёрный шарфик на своей шее. — Тишь, да гладь. Тростник с улыбкой смотрел на них, но в душе у него была лишь тоска. «Они общаются друг с другом, как давние друзья! — удивлялся он. — Эти драконы совсем забыли, что ли, куда пришли?» — Я просто рад за Агата, — наконец ответил радужный. — Лапа зажила и ему сняли бинты. — Так радоваться за противника… — саркастично вздохнула Метелица. — Я вижу и твои шрамы на шее затянулись, — кивнул радужный. — А кто разрешал тебе на меня смотреть? — Да хватит тебе быть такой вредной, — усмехнулась Гиена в сторону ледяной. — Я же знаю, что ты добрая и чувственная внутри. — Вы совсем что ли страх потеряли сегодня?! — яростно начала скалиться Метелица. — Да нет, просто это уже совсем не похоже на арену, — продолжала свои рассуждения Гиена. — Это больше похоже на «Соулмейты: Инструкция по поиску», нежели на что-то беспощадное и бессмысленное. Я даже рада, что я тут, честно говоря. — А ведь она права, — подхватила Мурена. — Это первый раз за три года, что я тут, когда все так спокойны и разговаривают друг с другом на самые разные и откровенные темы. В столовой резко повисла тишина. Над этими словами задумались все. А действительно ли они враги друг другу, или уже друзья? И как бы обстояли их отношения, встреться они в другом месте; в другой момент; в другой реальности?.. были бы они так дружны, или это всё попытки выдавить максимум, перед осознанием скорой гибели? Кокос смирно сидел на месте, упёршись взглядом в стол и нахмурившись, явно думая об этом. Агат смотрел на стражей-соплеменников, мечтая примкнуть в их ряды. Гиена летала в облаках, несильно улыбаясь и смотря в сторону радужного. В глазах Тени мелькнули искорки интереса об иной жизни без тайн и секретов, где все доверяют друг другу. Мурена грустно вздыхала, задумавшись о чём-то своем, а Метелица с Тростником окидывали взглядом всех других кандидатов, с нескрываемым интересом следя за их реакцией. Первым голос подала Гиена, нарушив, казалось бы, вечную тишину. — Вот сейчас без шуток, давайте каждый скажет хотя бы по слову, зачем или из-за чего он на самом деле здесь. Обман. — Любовь, — кивнул Кокос, явно согласный с этой идеей. — Честь, — следующим объявил Агат. — Клятва, — грустно вздохнула Метелица. — Семья, — уверенно выдавила Мурена. — История, — всё также загадочно протянул Тень. — Смерть, — чётко выговорил Тростник, снова заставив всех молчать и завоевав внимание остальных. — Чт..? В каком смысле «смерть»? — спросила удивленная Гиена. — В прямом. Я пришёл сюда в поисках достойной кончины своих дней, — абсолютно спокойно объяснил земляной. Мурена лишь осторожно кивнула, в знак согласия. — Так давай устроим это прямо сейчас! — лукаво оскалилась ледяная. — Что мучить себя лишний день, а мне так будет даже проще, сразу избавившись от одного из вас. — А давай, — спокойно улыбнулся Тростник и, выйдя из-за стола, занял боевую стойку. — Испытай себя. По столовой пробежался удивлённый гул. Стражники сразу кинулись к зачинщикам, преграждая им путь острыми копьями, направленными в горло земляного и ледяной. Метелица уже готова была плюнуть в Тростника морозящим холодом, чтобы заставить его извиниться за столь дерзкий вызов. — Испытай себя. — ещё раз спокойно и даже вежливо сказал земляной, смотря в глаза Метелицы. — Никто никого не убьёт за пределами кольца арены! — рыкнул один из стражей, уткнув копьё в горло ледяной. Метелица резко перевела взгляд на небесного стражника, продолжая скалиться, и сделала небольшой шаг к нему. Тот слегка вздрогнул — острие примяло чешуйки и готово было пустить кровь нахалке. — Я с тобой ещё поквитаюсь, — проскрежетала ледяная Тростнику и отстранилась назад, усаживаясь за стол. Земляной фыркнул, то ли от облегчения, то ли от печали, и тоже уселся к остальным. Повара вышли из кухни, вынося на блюдах жареное мясо. Шашлык из баранины с гарниром из свежих овощей и листьев салата — сегодняшнее угощение. — Так почему ты хочешь умереть? — не унималась Гиена. — После завтрака расскажу, — кивнул земляной, вдыхая запах сочного мяса. — Об этом не говорят в столовой. Отобьёт весь аппетит. — Меня ничем не удивить, — хмыкнула песчаная, принимаясь за трапезу одной из первых. — Давай, раффкафывай, — пробубнила она с мясом в зубах. — Ну, раз ты так хочешь, — пожал плечами земляной, — То слушай. — Тростник глубоко вздохнул, прикрыл глаза, уселся поудобнее и начал свой рассказ: — Я вылупился единственным из всей своей кладки. Только высунув нос из яйца, я увидел обмороженные тела своих старших соплеменников... и не только. Трупы без глаз, у которых из глазниц сочилась кровь, сопли и слёзы; торчащие из кровавой плоти рёбра, переломанные лапы с раздробленными в крошку костями; оторванные рога, без которых из дыр в черепе выглядывал ещё пульсирующий мозг; вскрытое брюхо с прибитыми к спине острым копьём лёгкими, выпавшими наружу кишками и висящей на тонкой, единственной целой нити ткани селезёнкой. Запах гари, гниющей плоти, болотной сырости и тухлых яиц позади меня, — земляной немного всхлипнул и сглотнул появившийся в горле жёсткий ком. — В этих почерневших, покрытых белой плесенью яйцах когда-то ещё лежали мои братья и сёстры, которые теперь никогда не увидят дневного света, как и я не видел его сквозь облако гари, заслонившее небо до самого горизонта. Два дня я прожил в попытках выбраться из окруживших меня погибших драконов, не умея ни говорить, ни летать. Без еды и воды. В этот момент я цеплялся за жизнь, как никогда более. Я понял, что нужно прогрызать себе путь наружу самому и вцепился в холодную сырую печень моего соплеменника, тогда я еще не знал этого, разрывая её и поедая кусками, почти не пережёвывая мягкое мясо. Конечно, мой нежный, на тот момент, желудок не выдерживал гниющей плоти и меня нередко тошнило. Я потрошил другие желудки, пытаясь найти остатки ещё не разложившийся еды, и мне это даже не один раз удавалось. Капли ещё не загустевшей крови заменили мне воду, а трупы драконов служили едой. Я поедал всех в округе, отламывал ребра и выгрызал когти из пальцев соплеменников, которые потом привязывал кишками к своим лапам и орудовал самодельным оружием как ножом, потроша всё больше тел других драконов и пробираясь всё дальше, сам не зная, куда… Закончив рассказ, Тростник открыл глаза и посмотрел на других кандидатов. Гиена с ярым интересом слушала его, слегка виляя хвостом, и обнимала побледневшего Кокоса с синими пятнами у шеи, который спрятался под крылом песчаной, поджав под себя хвост и выпученными глазами смотря на земляного. Метелица, явно не ожидавшая таких подробностей, сидела с широко раскрытой пастью и задранными вверх бровями. Агат отсел подальше, не проявляя при этом каких-либо эмоций, ровно как и Тень, который, несмотря на весь рассказ, продолжал есть мясо. Мурена опустила глаза, с грустью смотря на свои лапы. — А что дальше было? — нетерпеливо спросила Гиена. — А дальше я нашла его у берега моря, — подала голос морская, словно убитая рассказом земляного, — Я сильно испугалась, увидев окровавленного детёныша, нацепившего на себя чужие кости и когти, и собиралась уже с криками улететь прочь, но любопытство всегда сильнее страха. Тростник был удивлён не меньше, когда заметил меня. Под влиянием инстинкта я обустроила небольшой шалаш, недалеко от места встречи, и в свободное время прилетала к нему, принося еды, воды, ну и, конечно же, свитков, чтобы скоротать время, — она подняла глаза на земляного, не прерывая рассказа. — Так прошёл год, два, я научила его всему, что знаю сама, а меня выгнали с работы за вечные опоздания. Тростник подумал, что это из-за него и решил вернуться на своё болото, в поисках другой семьи. — И я её даже вроде как нашел, — на долю секунды улыбнулся он. — Меня согласился приютить земляной Аллигатор вместе со своими братьями. Мы весело проводили ещё юные годы, пока нас насильно не забрали в воинские ряды. Одних добровольцев не хватало, и королева Ибис сама поручила забирать первых попавшихся в армию и учить военному искусству. По началу всё было хорошо и нас просто ставили в патруль, не отпуская за пределы болота, но всё изменилось с резким нападением ледяных. Я остался единственным выжившим в той битве. И уже не смог смириться с очередной гибелью тех, кого любил, но и умирать без драки мне не позволяла совесть, мучившая за семью. Они бились до последнего издыхания. Так я и оказался здесь, в поисках ничего иного, кроме как достойной смерти. — Даже сложно представить твои чувства, когда ты проходил через это всё, — медленно мотал головой Агат, в такт своим словам. — Я… я даже не знаю, что на это сказать. — Ничего не говори, — отмахнулся хвостом Тростник и глубоко вздохнул. — Мне не нужно сострадание. Всё равно через два дня на арене никто об этом и не вспомнит. — Мурена, а почему ты его не остановила? — вдруг неожиданно спросил Кокос. — А зачем мне его останавливать? — также неожиданно ответила морская. — Да, я к нему привязалась, но указывать права не имею. К тому же, я сама здесь… — грустно вздохнула она. — Дай угадаю, ты не смогла найти работу и тебе ничего не оставалось? — предположила песчаная, мотая коготком в воздухе, будто пытаясь во что-то попасть. — Почти, — кивнула Мурена. — Работу-то я нашла, но… Бонг… Первый удар гонга перебил морскую, оставив историю нерассказанной. — Потом как-нибудь, — пожала крыльями Мурена и начала вставать из-за стола, закинув в пасть последний кусочек шашлыка из своей миски, — Мы и так засиделись сегодня. Кандидаты стали по-очереди выходить из комнаты, в большинстве оставив почти полные миски с мясом на столах. Последним из столовой вышел Тростник, сразу выйдя на арену через уже открытые ворота. Зрители всё ещё шумно занимали свои места, переглядываясь с кандидатами. Сегодня их было особенно много и, что удивительно, в преимуществе были ледяные и небесные, которые усаживались в первых рядах. В центре арены появилась широкая платформа, высотой чуть ниже головы Тростника, шагов двадцать в длину. В глаза сразу же бросились два свитка, оставленных на арене. Один находился на высоком столбе, одном из тех, что были на прошлом испытании, а второй в конце платформы. Следом за земляным вышли и остальные, а спустя пару мгновений раздался третий гонг. Второго не было, или так только показалось Тростнику, но как бы то не было, трибуны резко замолчали. — Что же, рада приветствовать всех на моей арене, — уже второй раз вещала вместо принца королева Пурпур со своего дальнего балкона. — Сегодня я сама буду проводить испытания, поскольку мой никудышный сынок занят важными поручениями. И это только первый из моих сюрпризов на сегодня. Белоснежную ухмылку королевы было отчётливо видно в тени балкона, где Пурпур восседала на троне. Пара драконов из зрителей также усмехнулась следом, а кандидаты переглянулись между собой. — И так, как вы можете заметить, сегодня у нас целых два свитка, — продолжала свою речь королева. — Это значит, что перед вами стоит выбор: всё, что нужно, это взлететь и забрать верхний, или же пройтись по платформе и забрать нижний. Испытание начнётся… сейчас! — громко объявила она и за кандидатами резко закрылись ворота. — Что-то мне подсказывает, не всё так просто, — прищурилась Гиена, запрыгнув на платформу, и начав внимательно обнюхивать её. Из песка резко вырвалось копьё, которое пронзило чёрно-белый чепчик песчаной и чудом не пробило той рог. Гиена с ужасом отпрыгнула и свалилась на песок, упав на спину. — Какого скорпиона?! — крикнула она, пытаясь встать под хохот толпы. — Оу, как некультурно, — с усмешкой произнесла Пурпур, — Попрошу сдерживаться от подобных высказываний в моём присутствии… пока я ещё добрая. — громким шепотом добавила она следом. Кокос замаскировался и помог песчаной встать. Его присутствие выдавали отпечатки драконьих лап около неё. «Значит, ловушка с пиками, — понял Тростник, — Тогда какая преграда наверху? — его взгляд прошёлся по большому столбу, пытаясь обнаружить что-то в нём. — Может, замаскированные шипы или что-то еще?» Агат попробовал резко взлететь к столбу, но на него тут же обрушился потолок льда и пламени, созданный драконами с трибун. Они были чуть выше него, стараясь не задеть друг друга, но при этом не позволяя пролететь к свитку. Небесный громко хлопнул крыльями, едва не попав в смертельный танец двух стихий, после чего спикировал назад. — Ага, а вот и второй сюрприз, — задумчиво протянула Метелица, гадая, каким же путем пройти выгоднее всего. Вдруг Мурена резко перепрыгнула Тростника и на полной скорости помчалась по платформе. Острые копья с громким железным скрежетом выскакивали следом за ней, пытаясь проткнуть упёртую дракониху, но уступали ей в скорости. Морская бежала с яростным оскалом, затем на ходу резко взлетела, уклонившись от появившегося прямо перед ней острия и молнией спикировала к свитку, зажав его в пасти, после чего запнулась о платформу и, слетев с неё, пролетела до стены арены, кувыркаясь, и врезалась в каменную кладку арены. Морскую пару минут не было видно из-за клубов пыли и песка, которую она подняла своим падением, но когда ветер развеял завесу, Мурена уже сидела в гордой позе, тяжело дыша и держа в зубах свиток. От брови до левого рога морской красовался свежий шрам, с которого сбегали струйки крови — острие всё-таки задело её, в опасной близости от глаза. — Неплохо, Мурена, — лукаво улыбнулась королева, — Я в тебе и не сомневалась. Тростник взлетел ввысь за другим свитком — другого выхода не оставалось, но путь тут же преградил льдино-огненный потолок. Земляной остановился, пытаясь найти брешь, но безуспешно, поэтому ему пришлось застыть на месте, ритмично взмахивая крыльями. Трибуны подменяли друг-друга так, чтобы потолок держался как можно дольше и постепенно опускался вниз, всё ближе к кандидатам. Вдруг что-то с силой ударило его в брюхо, и Тростника кинуло в потолок. Земляной ощутил на себе всю боль от смертоносных стихий и его с громким рыком прибило к трибунам. Тростника окутал дым, закрывший обзор, и он рухнул прямо на зрителей. Крылья, спина, хвост — почти всё тело невыносимо горело от холодных и горячих ожогов, а головой он впечатался прямо в перегородку трибун. Последнее, что он слышал, это одновременно возмущенный и радостный крик толпы, а глаза так и не хотели открываться…

***

Тишина. Вокруг только запах обгоревшей плоти и какая-то мокрота на крыльях и спине. Тростник открыл глаза и начал осматривать пространство вокруг себя: он лежал на большой койке, весь обмотанный в мокрые одеяла. В центре пустой комнаты в чане стояла какая-то вонючая, отдававшая тиной жижа, а рядом с ней сидела Мурена, с уже почти затянувшимся шрамом около глаза. — Повезло тебе, что ты зацепил выдохи только на секунду, — начала причитать морская, заметив его пробуждение. — Будь ты там на секунду дольше, тебя было бы уже не спасти. — Да и Мракокрад с этим! — рыкнул Тростник, — Какая разница, помирать сегодня или завтра - всё одно и тоже! — грустно вздохнул он. Мурена лишь посмотрела на земляного, прищурившись на секунду, после чего медленно вышла из комнаты. Когда морская закрыла за собой дверь, в голове Тростника возник вопрос: «А кто толкнул меня в этот потолок?» Он негромко фыркнул, теряясь в догадках. «Это мог быть кто угодно, но лишь в одной я более чем уверен, — рассуждал он, вспоминая конфликт с Метелицей в столовой, — Могла ли это быть ледяная?» Тростник еще пару часов лежал в полной тишине и в рассуждениях, перебирая всевозможные варианты, потом он всё же встал и отправился петлять по коридорам, иногда постанывая из-за ещё побаливавших ожогов. Уже была глубокая ночь и все должны были спать, но как бы не так. В тёмном коридоре Тростник чуть не столкнулся с Агатом. — Ого, ты очнулся, — громким шепотом окликнул его небесный. — Долго же ты был без сознания. — Да, наверное, — потупился Тростник. — А что, пропустил что-то важное? — Нет. Просто Мурена немного переживала за тебя, — пожал крыльями Агат. — Куда направляешься? — Никуда. Просто разминаю затёкшие мышцы, — сухо объявил он. Небесный глубоко вздохнул, осознав, что Тростник не хочет поддерживать его диалог. — Ну ладно, пойду и я тогда спать, — кивнул он и вошёл в свою комнату, напротив которой и вёлся весь этот короткий разговор. Земляной проводил его немым взглядом и, опустив голову, направился дальше по коридорам. Он сам не заметил, как спустился вниз и оказался напротив библиотеки. Свет лун ярко озарял комнату сквозь широкие решётчатые окна, расположенные вдоль всех довольно длинных стен. Стеллажи высились до самого потолка, до отвала набитые свитками. Тростник подошёл к одному из стеллажей и стал перебирать свитки: Тут лежали как письма бывших кандидатов, так и карта Пиррии, ещё какие-то непонятные рисунки и шифры, а также пометки библиотекаря. Земляной взял одно из писем и развернул его, начиная читать. «Привет, Змей. Пишу тебе из Гнезда скорпионов и жду твоего скорого возвращения. Я всё-таки надеюсь увидеть тебя у нас на службе. По прибытии тебе нужно будет отчитаться у Шестипалого, но не беспокойся, я обо всём уже договорилась и он с радостью примет чемпиона в свои ряды. Осталось лишь завоевать этот титул, но я в тебе не сомневаюсь. С уважением Скара…» Имя было немного стертым и прочитать его полностью не было возможным. Тростник положил одно письмо и стал читать другое, затем третье и четвертое, перебирая так почти все сохранившиеся письма. В каждом из них была своя история, свои цели и свои советы. Чаще всего повторялись слова: "Будь осторожнее"; "Мы ждем"; "Мы верим", но Тростник прекрасно понимал, что из всех этих кандидатов, выжили максимум двое — те самые первые чемпионы, которые достигли чего хотели и больше никогда не возвращались на арену, и лишь Мурена оставалась здесь уже третий год подряд, и, к удивлению, в библиотеке не было ни одного свитка, посланного ей. Это немного насторожило Тростника, вгоняя в голову самые разные мысли. За окном уже светало. Слышалось пение соловьёв, предвещая раннее утро и доносилось бряканье доспехов, которые надевали стражники и уже готовы были вступить на свой пост. Тростник собрал все свитки и положил их на места, собираясь уходить из библиотеки. — Может, тебе подсказать что-нибудь? — вдруг промолвил чей-то голос. — Что? Кто здесь? — рыкнул Тростник, пытаясь найти источник шума. — Тихо, не ори ты так. Я прямо перед тобой, за этим стеллажом, — сказал дракон и медленно вышел из-за угла. — Тень? А ты что тут делаешь? — удивился Тростник, узнав в тёмном силуэте кандидата. — Я почти всегда здесь. Прячусь от этой назойливой ледяной, — усмехнулся ночной, — А вот тебя я тут впервые вижу. Ищешь что-то конкретное? — резко поинтересовался он. — Нет, уже собирался уходить, спасибо. — недовольно кивнул он своему преследователю и развернулся к выходу. — Ну, как хочешь. Приходи сюда, пока ещё есть время, поговорим. — О чём мне с тобой разговаривать? — Не знаю. Мало ли, вдруг ты передумал, и хочешь сбежать. — как бы невзначай пожал плечами ночной. — Что?.. с чего ты… — С чего я так решил? Это первые мысли каждого кандидата, что когда-либо попадал сюда, — чётко ответил Тень, будто репетировал эту фразу, — И ты - не исключение. Ты просто вбил себе в голову, что должен умереть и не хочешь смириться со своим прошлым, оставить его позади и жить нормальной жизнью. — Раз ты такой умный, может расскажешь, почему сам не бежишь отсюда? — Моё время ещё не пришло, — чуть задумавшись, ответил он. — Да? А может, ты просто хочешь избавиться от сильного соперника? — усмехнулся Тростник, — На меня твои фокусы не действуют. Прощай, — сказал он и, махнув хвостом, вышел из библиотеки. Кандидаты: Небесный (Агат) — Жив. Ночной (Тень) — Жив. Песчаная (Гиена) — Жива. Радужный (Кокос) — Жив. Земляной (Тростник) — Ранение. Ледяная (Метелица) — Жив. Морская (Мурена) — Жива.