Что может быть слаще мести?

      После стычки с Мадарой в лесу прошло две недели. Киёми до сих пор медленно приходила в себя психически, но, благодаря клеткам Орочимару и, следовательно, отличной регенерации, все побои стёрлись с её тела. Теперь оно снова идеально. Карин и Суйгецу пытались поддерживать девушку, и это вполне получалось. На удивление, она стала более эмоциональна. На её лице появлялась кратковременная улыбка, а глаза, которые прежде были чаще матовые, становились счастливо-глянцевыми. Это довольно необычно. Вся её семья думала, что после таких событий Учиха явно впадёт в какую-нибудь злокачественную депрессию, но всё пошло наоборот. Конечно, первые несколько дней она была совсем разбита. Киёми покрывалась слезами, ругалась, материлась и чуть ли не лезла в драку с любым, кто к ней подойдёт. Но они хорошо понимали, что лучше уж тогда не попадаться ей на глаза хотя бы дней пять. И одиночество пошло ей на пользу. Видимо, она перекопала себя со всех сторон и поняла, что грубые эмоции вовсе не к месту.       Сейчас Киёми занималась с Орочимару в любимом тренировочном зале. Она там проводила очень много времени что одна, что с кем-либо из жильцов логова.       Три удара, три секунды, и змей лежит под девушкой, которая заломала ему руку, прижав коленом спину.       — Аха-ха-ха! Это было проще, чем я думала! — звонко выдала темноволосая, сильнее давя коленом на позвонки мужчины.       — Я поддавался...       — Не ври! — клыкастая нахмурилась и спустя пару секунд отпустила Орочимару, тут же отпрыгнув назад, — Если поддавался, докажи!       Брюнет медленно привстал на руках, затем резко перевёл свой острый взгляд на Учиха и буквально полетел на неё. Киёми не успела среагировать и тут же оказалась прижата к полу примерно так же, как и держала Орочимару пару секунд назад.       — Э-э-эй! Я не была готова!       — Думаешь, Мадара будет ждать, пока ты соберёшься?..       Повисла неловкая тяжёлая тишина.       — ...Согласись, что я стала быстрее!       — Бесспорно... Только ловкости не хватает. И физической силы.       Мужчина отпустил темноволосую и сел напротив неё в позу лотоса.       — На сегодня всё. И я хотел поговорить с тобой кое о чём. Чем ты занимаешься по ночам?       — В смысле? — озадачено спросила Киёми, сев в ту же позу напротив санина.       — Ты почти не спишь, я прав? Ты видела своё лицо? Ты похожа на труп с огромными синяками под глазами. Перестань уже...       Девушка медленно опустила глаза. Да, она не может спокойно спать. Несмотря на конкретные психические изменения, внутри неё до сих пор бушует какое-то жуткое пламя, не дающее даже отдохнуть.       — Я... ну да. Я стараюсь, но не получается. Могу поспать максимум четыре часа, а потом снова просыпаюсь. Будто что-то извне будит.       — Пошли за мной, — резко выдал Орочимару, поднявшись с пола и идя в сторону выхода из зала.       Придя вместе с Учиха в лабораторию, он взял с полки банку с какими-то красными пилюлями и передал в её руки.       — Это специальное снотворное. Обычное, продающееся в аптеках, тебе пить нельзя. Оно может плохо повлиять на твою чакру из-за содержащихся в нём препаратов. Я создал прототип, который никак не нанесёт тебе вред. Выпей на ночь и будешь спать спокойно. Только пей по одной в день, а то мало ли что...       Клыкастая внимательно осмотрела банку, затем взглянула в оливковые глаза Орочимару и кивнула. Никогда прежде она не прибегала к приёму каких-либо успокаивающих средств, но если змей говорит, что надо, значит надо. Он ей почти как отец, и больше всего на свете доверяет ему.

Поздний вечер

      После всех рутинных и бытовых дел, связанных с подготовкой ко сну, Киёми направилась в постель. Она безумно желала выспаться сегодня и надеялась, что эти пилюльки помогут. Сев на кровать, девушка высыпала в ладонь сначала одну таблетку, но потом добавила вторую, чтобы отрубиться очень надолго. Хм, а ведь санин предупреждал, что нельзя. Но, видимо, эти слова прошли мимо ушей. Она запила снотворное водой из стакана, затем легла, максимально укутавшись в мягкое одеяло, и сомкнула глаза.

***

      — Ах... Почему я опять проснулась? — тихо в пустоту прошептала Киёми, уже полностью разочаровавшись в лекарстве Орочимару. Она медленно легла на спину, смотря в чёрный потолок. Хм, странно... Глаза совсем не болели, и чувствовалась некая бодрость. А ещё ощущалось чьё-то присутствие, но явно не кого-то из проживающих тут. Рука Учиха неспеша потянулась до настольной лампы, но кто-то включил её быстрее. Повернув голову в сторону, девушка резко вскочила, смотря на гостя огромными глазами.       —... МАДАРА?! — заверещала темноволосая, вжавшись в стену так сильно, будто желая пройти сквозь неё. Перед ней сидел на кресле "братик". Он был одет в то самое чёрное одеяние. Его губы были растянуты в лёгкой улыбке, а чёрные глаза будто обжигали девственное тельце племянницы.       — Привет, Киёми. Не ожидала? Пришёл проведать тебя... Надеюсь, ты не против? — серьёзно спросил мужчина, поднявшись и медленно подойдя ближе к кровати.       — К-конечно нет... ОЙ! — она резко зажала рот рукой.       «Что же я такое говорю?! Почему? Что происходит?!»       — Правда? Хах! Думал, накинешься на меня с кулаками, как недавно, — почесав затылок и с улыбкой на лице сказал Мадара, медленно присев рядом с девушкой. Он глазами изучал её напуганный взгляд.       — К-как ты тут появился?...       — Я предположил, что тебя учит Орочимару, и решил наведаться. Меня никто не заметил, что мне на руку. Не хотелось бы окрашивать кровью столь чудное место.       Горячая рука, одетая в чёрную перчатку, медленно легла на хрупкое плечо брюнетки. Её лицо тут же порозовело, а с уст донёсся лёгкий выдох. Но почему ей не хочется вломить ему со всей дури? Она смотрела в его глаза и не видела врага. Будто видела лишь друга. И с каждой секундой это чувство становилось всё ярче.       — М-Мадара...       — Не бойся меня, прошу.       — Я не боюсь.       Разум охватило что-то иное. Это не то, что должна испытывать Киёми, но она это испытывает. Тело ослушалось, и девушка обняла его. Такое горячее и желанное тело. Вдруг по инициативе старшего Учиха их губы соприкоснулись, а затем стали сплетаться в жарком поцелуе. То, что сейчас ощущала Киёми в нижней части своего живота, она не ощущала ни разу за свои девятнадцать лет жизни. Да и не хотела, ей это не нужно было. Но что происходит сейчас? Рассудок полностью затуманен жгучей похотью. Крепкие мужские руки сжимали узкую талию девушки. Их языки медленно танцевали. Этот поцелуй дарил обоим животное возбуждение. Резко Мадара оторвался от сладких губ брюнетки и перешёл поцелуями на её бледную шею. Он изредко покусывал её тонкую кожу и периодически тяжело вздыхал, когда ощущал даже лёгкие ёрзанья "сестрёнки".       Старший Учиха медленно повалил её спиной на мягкую постель. Его губы стали спускаться всё ниже. Девушка была одета в ажурную ночнушку лилового цвета. Эта вещь смотрелось достаточно секусально, чтобы возбудить любого. О возбуждении этого мужчины и говорить не стоит, он уже почти был на пределе. Сняв перчатки с рук, Мадара полез кистями под ночнушку, изучая ладонями её горячий плоский живот. Киёми тяжело и тихо простонала. Сейчас она была целиком и полностью отдана "братику". Его действия заставляли густо мокреть белые трусики младшей Учиха.       Приподняв шёлк и стянув его с девушки, Мадара оценивающе прошёлся глазами по телу. Идеально. Больше и говорить не стоит. Правая рука крепко, но нежно сжала одну пухлую грудь Киёми, а другая — продолжала исследовать тело девушки с живота до голени.       — М-Мадара... — ласкающий уши шёпот сошёл и с губ брюнетки. Её щёки были чуть ли не тёмно-багровые, а взгляд — безумно желающий.       — Я люблю тебя... — также тихо произнёс он.       Его руки, перестав гулять по её телу, аккуратно сняли нижнее мокрое бельё. Сев на колени, Учиха снял и со своего накаченного тела мантию, штаны и всё лишнее, представ перед Киёми во всей своей красе. От этой картины у клыкастой прошёл табун мурашек по коже, и она прикрыла глаза руками. Мужчина устроился между её бёдер, наклонился и горячо прошептал на ухо:       — Извини меня... За всё.       Прозвучал громкий женский стон. Из глаз пошли скудные слёзы, а руки крепко вцепились в твёрдые плечи Мадары. Капли крови. Больно. Очень. Но и одновременно до жути приятно. Видя над собой такого мужчину, Киёми чувствовала себя маленькой девочкой, которой сейчас будут делать приятно. Сам Мадара тяжело выдохнул, ощущая всю узость, влажность и тепло этой девушки. Одна её рука медленно забралась в пышные чёрные волосы старшего Учиха. Каждый толчок приносил массу ощущений. Чем дольше это происходило, тем сильнее стоны девушку походили на звуки оргазма.       Губы и язык Мадары ласкали лицо, шею, ключицы и грудь Киёми, оставляя после себя пятна разных оттенков красного и дорожки горячей слюни. Над этой парой в воздухе витала страсть. Настоящая дикая страсть. То, что никогда прежде даже в голову темноглазой не приходило. Всё это длилось до того момента, пока Учиха не излился внутрь Киёми, что было сопровождено тяжёлым стоном с его стороны.       Брюнетка лежала, закинув ногу на живот "братика". Она выводила узоры пальцем по его твёрдой груди и слышала, как часто бьётся его сердце.       — Ты правда любишь меня? — прошептала Киёми.       — Я когда-нибудь врал тебе?       — Нет...

***

      Учиха проснулась в холодном поту. Она вскочила, приняв сидячее положение на кровати и смотря в стену. Мурашки бегали по телу огромными волнами. Неужели... это был сон?       — Боже... Что это за ужас! — Киёми прижала руки к лицу, тяжело дыша. Так вот, на что способны эти таблетки. Зато выспалась.       Она посмотрела на постель под собой и увидела маленькое высохшее пятнышко, будто оставшееся от воды. От осознания того, что она была чересчур возбуждена сном, девушка жутко покраснела и хлопнула себя по лицу руками.       — Отвратительно! Омерзительно! Позор!!! — кричала в руки Киёми, осознавая всю "жуть" ситуации, — Ещё и с ним!!!       Чуть придя в себя, Киёми пошла переодеваться. В зеркале она не увидела никаких засосов на своём теле. Хотя откуда им взяться, если это был сон? Когда она переоделась, в комнату зашла Карин. Её глаза удивлённо посмотрели на стоящую у зеркала девушку.       — К-Киёми... Всё хорошо?       — Да, а что? — невозмутимо ответила та.       — Ты почти всю ночь... стонала. Было слышно даже за стенкой.       Резко лицо клыкастой вновь побагровело. Она схватила банку с этими "интересными" пилюлями и понесла её к змею, который на волю случая оказался в лаборатории.       — Орочимару! Что это за дрянь?! — грубо спросила Киёми, громко поставив снотворное на стол.       — А я говорил, что нужно пить по одной в день. Но Ваше Величество Учиха Киёми посчитала мои слова за какую-то шутку... — не отрывая глаз с микроскопа монотонно ответил мужчина, но потом всё же посмотрел на неё.       — Необычный сон, да? Возможно, тебе приснилось то, что было о-о-очень глубоко в твоём подсознании.       — Чушь собачья!!! Я никогда бы не подумала о сексуальных отношениях с Мадарой! Там что, какая-то наркота?! — резко она зажала рот и вновь покраснела. Она не была намерена говорить об этом, но язык без костей.       Орочимару высоко подкинул брови, округлив глаза.       — Киёми, я бы никогда не подумал, что у тебя такая бурная фантазия...       Учиха нахмурилась, упав в находящееся позади кресло и взявшись за голову.       «Какой позор...»