Что может быть слаще мести?

      Киёми довольно долго не могла отойти после такого необычного и удивительного сновидения. Оно было чем-то таким, что вновь перевернуло некоторые её принципы. Но она не верила, что на подсознании может хранить что-то подобное. Девушка никогда не поддавалась похотливым соблазнам, да и вообще иметь хоть какие-то отношения для неё было неразумным. У неё есть только одна цель, для которой любовь или что-то подобное станет лишним. Она не считала, что чувства — это удел слабых, но была уверена, что от них нужно избавляться, если хочешь стать идеальным шиноби. Все эмоции вредят на пути к становлению, но сама Учиха не может от них избавиться. Да и вся эта философия, смешенная с физиологией, заложена в человека природой. Стать роботом не под силу никому.       Поздним вечером Киёми сидела на кровати и читала книгу. Всё тело ныло и болело из-за тренировок с Орочимару, но после встречи с Мадарой она стала куда сильнее. Наверно, это связано с психологическим воздействием, которое снизошло с мужчины. Скоро можно будет легко сказать, что ученица превзошла своего учителя.       Стук в дверь.       — Киёми, можно войти?       — Входи, Карин... — брюнетка отложила книгу на тумбу, сложив руки на ногах.       Войдя в комнату, Узумаки села на край кровати и, поправив очки, улыбнулась.       — Может, завтра сделаешь выходной для себя? Орочимару-сама будет занят, а мы с Суйгецу собирались на прогулку. Не хочешь пойти с нами?       — Карин, ты же знаешь, что я не люблю выходить в люди.       — Да, знаю. Но мы решили, что тебе нужно проветриться. Ты постоянно сидишь в убежище и дальше леса не выходишь. Я понимаю твою одержимость местью и всё такое...       — А если честно?       Девушка покраснела. За долгие годы совместного проживания Киёми научилась определять, когда кто-то врёт. Например, у Карин сильно краснеют уши, и глаза бегают из стороны в сторону. А у Суйгецу появляется нервный смех.       — Ах... — тяжёлый вздох, — не хотелось мне об этом говорить сейчас, ну ладно. Тебе нужен молодой человек. Я замечаю, что...       — Прекрати! — резко прервала красноволосую Учиха, — в ту ночь мне приснился этот бред не потому что у меня недотрах, а потому что так подействовали таблетки Орочимару. Мне не нужны никакие молодые человеки и всё в этом роде!       — Хотя бы попробуй довериться людям! Нашего общества не хватит, чтобы ты стала чувствовать себя нормально. У нас с тобой очень редко бывают простые разговоры. Чаще всего мы слышим от тебя лишь "давайте тренироваться" или "оставьте меня в покое!". Так дальше продолжаться не может, ты это сама прекрасно понимаешь. Завтра просыпаешься и никаких занятий! Мы пойдём на ярмарку, будем отдыхать, приводить тебя в чувство.       Узумаки встала с кровати и грозно потопала к выходу из комнаты.       — Довериться людям... Я как-то давно доверилась одному человеку, а теперь ненавижу его.       — Ненавидишь? А по твоим снам и не скажешь, что Мадара для тебя враг.       Глаза Киёми распахнулись, и она со всей злости швырнула подушку в уже закрывающуюся дверь.       — ЧУШЬ!!!       Она упала спиной на кровать. Тишина давила на её уши. Стук сердца не было слышно. Иногда ей казалось, что внутри идёт борьба между ненавистью и давней любовью. Пора осознать, что сердцем управляет не только желание убить. Медленно чёрные глаза Учиха сомкнулись, и она провалилась в глубокий сон.       Прожив очередную ночь без каких-либо снов, Киёми проснулась. Она медленно встала с кровати и, зевая, направилась в душ. Под тёплыми струями воды она думала о сегодняшнем дне. Она решила, что всё же пойдёт на эту "замечательную" прогулку, раз они так этого хотят.       Когда волосы высохли, Учиха стала шарить в шкафу, не зная, что надеть. Но в итоге решила, что сегодняшним нарядом будет кофта-безрукавка синего цвета с длинным воротником, чёрная юбка с высокой талией, такого же цвета чулки и подходящие ботинки. Ну и, конечно же, боевые перчатки. Напоминаю, что без перчаток она никуда не выходит. С ранних лет перехватила привычку у "братика".       Когда сборы закончились, за ней зашли Суйгецу и Карин. Втроём они отправились на окраину Конохи, куда приехала ярмарка. Всё горело разными цветами, в воздухе витал запах сладкого попкорна, яблок в карамели и орехов. Было слышно множество весёлых голосов, особенно с аттракционов. Это место так сильно наполнено весельем, хотя ещё даже далеко не ночь.       — Предлагаю... — Суйгецу водил глазами по всему, что движется, одновременно почёсывая затылок, — сначала на американские горки!       — Сразу с самого страшного? — удивлённо спросила Карин, поправив очки.       — Сказала женщина, которая как-то раз за пять минут расчленила двадцать человек... Что тут страшного?       — Во-первых, тогда было действительно страшно, мной управлял адреналин. Во-вторых, а вдруг ремни небезопасные, и мы вылетим?       — Ты куноичи или кто? Нас, шиноби, не должно это пугать.       «Эх-х... Опять они спорят. Мы так и вовсе никогда ничего не решим...» — подумала Киёми, затем снова стала осматриваться.       — Может, отправить вас в "речку для влюблённых"? — с улыбкой спросила она, указывая рукой на аттракцион, который был весь увешал сердечками.       Хозуки и Узумаки невольно покраснели.       — Меня ваша романтика не впечатляет! И вообще, пойдёмте лучше поедим! — разозлённый Суйгецу схватил за руку Карин и повёл её в сторону кафешки.       Учиха усмехнулась и пошла за ними. Всё-таки они были бы милой парой. Она надеялась, что будут в будущем. Ей было бы только в радость наблюдать за этим. Хоть какая-то любовь в её жизни, которая никак не заполнена романтикой.       После довольно долго длящегося часа в кафе за роллами и горячими напитками компания посидела ещё немного и подождала, пока еда уляжется в желудке, чтобы потом она не вышла во время кручений на аттракционах. Первым делом они решили пойти в комнату страха, где самой храброй оказалась именно Киёми. Можно даже позавидовать её бесстрашию в то время, когда Хозуки вскрикивал чаще всех. Далее они всё же сходили на американские горки, затем — на гигантские качели. К тому времени уже порядком потемнело и все довольно сильно вымотались. Особенно друзья Киёми, так как были более энергичны. По итогу у Учиха получилось уговорить их на то, чтобы они сходили в "речку для влюблённых", а сама, по "приказу" Карин, отправилась в комнату для свидания вслепую.       «Думаю, ничего плохого из этого не выйдет. Тем более хочется, чтобы Карин хоть немного порадовалась. Но всё равно ни с кем никаких отношений заводить не собираюсь!»       Купив билет, темноволосая вошла в шатёр, а затем и в коробочку, где должно проходить "свидание". Там было довольно тесно, место на одного примерно метр на два, но там ведь нужно просто сидеть и разговаривать. Перед ней стоял бархатный стул, стол и бордовая тканевая ширма, которая не позволяла увидеть человека напротив. Она села и стала ждать. Буквально через полминуты зашёл человек и сел напротив Киёми. Да, не было видно ни лица, ни тела, но еле видимую тень всё-таки удалось уловить. Как она поняла, у сидящего напротив мужчины было среднее телосложение и пышные длинные волосы. Девушка прищурилась, её сердце заколотилось чуть быстрее. Нависла странная напрягающая тишина.       — Добрый вечер... — тихо поздоровался до боли в груди знакомый голос, однако он был сильно хриплый.       «Моя паранойя доведёт меня до сумасшествия... Что бы он тут забыл? Так, спокойно.»       — Добрый... Меня зовут Киёми. Надеюсь, этот вечер мы проведём в интересном диалоге, — её голос слегка дрожал. Было сложно разговаривать с незнакомыми людьми, очень сложно.       — Рад с Вами познакомиться. Меня зовут Номура Шира. Для Вас просто Шира. Я тоже искренне надеюсь, что этот вечер пойдёт на пользу нам обоим. Начну с банального: какое ваше любимое блюдо?       Всё сильнее с каждым сказанным им слогом ей казалось, что за ширмой сидит Мадара. Может, это и правда всего лишь разыгравшееся воображение, поэтому голос кажется знакомым? В любом случае он слишком хриплый.       — Л-любимое блюдо? Эм... Наверно, рис карри, хотя я редко ем что-то подобное. Встречный вопрос.       — Якитори... Каждый раз вспоминаю, как его готовила моя покойная мать. Было очень вкусно. Но давайте не будем о грустном. Вы влюблены?       — Будь я влюблена, я бы тут сейчас не сидела.       — А кто Вас знает? Девушки часто непредсказуемы.       —Хах... Возможно. Кхм, а Вы? Мужчины так же бывают непредсказуемы.       — Не могу назвать эту любовь правильной, но да.       — А что неправильного в Вашей любви?       — Моё сердце принадлежит одной моей родственнице, которая хочет меня убить.       — Какой ужас...       — Согласен... Какой Ваш любимый цвет?       «Резко перевёл такую интересную тему? Что-то тут явно не так...»       — У меня их много. Но идеальным цветом я считаю чёрный. Это цвет моего клана, — уже более серьёзно ответила Киёми.       — Ого, вот тут по интересам мы совпадаем. Не подскажите, из какого Вы клана?       — Учиха. Его уже нет, — грубо и резко ответила брюнетка.       — ... Сочувствую. Но раз остались только Вы, то он ещё существует.       — Не только я. Есть человек, которого я любила, но теперь ненавижу всем своим сердцем. И нуждаюсь в его смерти.       Как же этот незнакомец мастерски развязывает ей язык.       — Хм... Что-то вспоминается... Ах да! Учиха Мадара. Человек, погубивший множество жизней. Думаю, ему сейчас безумно стыдно за содеянное.       — Нет. Адекватный человек после геноцида, сделанного своими руками, не стал бы бежать в страхе из деревни. Да и вообще не стал бы уничтожать клан.       — Интересно, что же послужило причиной...       — Юношеский максимализм и страсть к убийствам.       — Хм...       Вновь тишина. Девушка прижала руку к груди, почувствовав, как сильно сердце начинает болеть. Тонкие пальцы сжали ткань кофты.       — Прошу прощения за то, что я скажу, но может, Вам попытаться найти Мадару и поговорить с ним? Я отлично понимаю вашу ненависть, но будьте выше этого человека.       — Не могу. Мной движет непреодолимое желание. Как сильно бы я ни хотела себя переубедить, не получается. Б-братик сделал мне слишком больно.       — ... Он хотел лишь защитить свою сестрёнку... — голос перестал хрипеть. Сердце Киёми сжалось, а на лбу проступили капли холодного пота, глаза задрожали в свете свечей.       — Ч-что вы сказали?       Мужчина медленно положил руку на стол и повёл её к ширме, которая разделяла пару.       — Я? Ничего. Может, Вам послышалось?       — Я хочу посмотреть на Вас.       — Это свидание вслепую, Киёми. Вы забыли об этом?       Рука, одетая в чёрную перчатку, медленно легла на руку брюнетки, которая лежала ближе к нему. Девушка резко вздохнула и густо покраснела. Она ощущала кончиками голых пальцев бархат этой перчатки, будто во сне. Ничего более нежного она не трогала уже многие годы. Не став медлить, она резко отодвинула тканевую ширму. От лёгкого ветерка, образовавшегося из-за сдвига шторки, длинная чёлка мужчины напротив развеялась в разные стороны. Учиха обомлела. Вновь целый ураган эмоций, вновь сердце трепещет изо всех сил, вновь адреналин бьёт по вискам. Стоило Киёми моргнуть разок, как мужчина исчез. Будто испарился.       Забыв обо всём на свете, она ринулась бежать на улицу. Яркий свет ярмарки слегка ослепил её на время, но она всё равно бежала в толпу. Глаза бегали из в стороны в сторону с жуткой скоростью. Нет ни одного силуэта, который был бы хоть как-нибудь похож на Мадару. Киёми не переставала бегать и искать. Ноги понесли её в лес. Она пробежала довольно большое расстояние, но нигде не было ни намёка на присутствие Учиха.       «Ух, Мадара! Снова! Снова он был так близок, но я затупила!... Любит меня?»

«Моё сердце принадлежит одной моей родственнице, которая хочет меня убить.»

      «Н-ну и что?! Это не отменяет того факта, что он заслуживает смерти!»       Учиха вернулась на ярмарку. Её тело слегка дрожало из-за случившегося, и снова буря чувств поглотила её. Снова... Когда же она убьёт его и когда всё это кончится? Все эти бесчисленные страдания. Да и ещё после этого разговора внутри будто что-то защемило. Странно, но во время диалога было так хорошо на душе. Даже хотелось бы повторить.       — Как всё прошло, Киёми? — послышался голос Суйгецу позади.       Девушка повернулась и слабо улыбнулась. Её глаза были полны слёз. Одна из них медленно покатилась по фарфоровой щеке.       — Чудесно...