Что может быть слаще мести?

      Слёзы ночных небес густо обволакивали женское тело. Грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания. Губы жадно ловили воздух. Глаза чернее морских глубин строго смотрели на бездыханный труп какого-то нукенина Деревни Скрытого Листа. Матовый взгляд в неизвестность уже убитого мужчины так и кричал о том, что смерть не была в его планах. Киёми медленно сделала шаг в его сторону. Это тело уже почти завершило этап клинической смерти, который медленно переходит в биологическую. Это происходит тогда, когда мозг как орган, умирающий в самую последнюю очередь, перестаёт жить. Человеческая смерть — такая интересная вещь...       — Ты оказался довольно сильным противником, если смог перед кончиной задеть меня... — грубо, но с ухмылкой, сказала девушка, взявшись ладонью левой руки за плечо правой. На нём была глубочайшая рана, из которой сильным потоком шла багровая кровь куноичи, смешиваясь с каплями дождя, — но всё равно проиграл. Как и все вы постоянно мне проигрываете.       Киёми смотрела на труп и понимала, насколько хрупка жизнь. Живёшь себе до лет тридцати, но потом тебя при самых обычных обстоятельствах убивает какая-то девчонка ночью в лесной роще. Не обидно ли? Хотя что ей оставалось делать? Дать преступнику так просто смыться?       Учиха подняла голову и посмотрела на тёмное небо. Не было видно звёзд. Яркая роскошь космоса была скрыта за плотными тучами. Через пару секунд она услышала красивый раскат грома, от которого пробежали мурашки по спине.       — Думаю, можно отправляться домой. Представляю недовольное и злое лицо Карин.       Последний раз окинув труп пустым взглядом, девушка развернулась и побрела домой. Она шла медленно и размеренно, смотря под ноги. Рана на плече уже не имела никакого значения. Останется шрам, хотя это не так важно, как планы Киёми. Прошло несколько месяцев с последней встречи с Мадарой на "свидании". Она твёрдо решила, что готова к свершению, ощущала приятный вкус крови на своих губах. Сейчас она не понимала, что может быть слаще мести, которую она намерена вот-вот воплотить. Но что-то явно было не так. Её сердце болело от мыслей о его смерти. Странно.       Подойдя ко входу в убежище, брюнетка нашла в себе силы немного улыбнуться и вошла. Пройдя до своей комнаты, она увидела рядом с ней стоящую Карин.       — Ты видела... КАКОЙ НЫНЧЕ ЧАС?! — строго и громко спросила красноволосая, но позже её выражение лица поменялось, когда она увидела окровавленную руку Учиха. Вскинув брови, она подбежала к ней.       — О боже, Киёми! Откуда такая глубокая рана?!       — Попался один довольно сильный нукенин в лесу.       — Почему ты вообще решила устроить себе прогулку в ливень ночью по лесу?!       — Не знаю... Хотела поразмышлять.       — О чём?       — ...       — Укуси меня.       — Карин, мы уже говорили на эту тему. Я не при смерти, не буду этого делать.       — Если не сделаешь это, то останется уродливый шрамина на твоём безукоризненном теле.       — Мне плевать.       — Кусай! — крикнула Узумаки, поднеся свою руку ко рту Киёми.       — Ты так сильно обо мне заботишься, Карин. Как настоящая сестра, — с улыбкой произнеся эти слова, Учиха схватилась острыми клыками за кожу девушки и стала питаться её чакрой для заживления глубокой раны. Буквально на глазах она затянулась за считанные секунды, не оставив ни следа на фарфоровом плече.       — Я и так твоя сестра, — шипяще произнесла Узумаки, зажав глаза от колющей боли.       После полного заживления куноичи разжала зубы и отпустила руку Карин.       — Я пойду спать. Завтра будет тяжёлый день.       — Киёми, я боюсь.       — Чего? — девушка вопросительно подкинула тёмные брови.       — Твоей смерти. Ты умная девушка, так почему же ты не понимаешь, насколько опасно идти за ним?!       — Я понимаю, что это опасно. Я понимаю, что могу умереть. Но я поклялась сама себе, что при таком раскладе заберу с собой в могилу и Мадару. Если нет, то вся моя жизнь была бессмысленна, как и все мои планы и мечты. Как и месть. Если я умру, не убив его, то позор мне и всему покойному клану Учиха.       Глаза Киёми горели строгим огнём.       — Ох... ты как воплощение протеста всем стереотипам о слабом женском поле. Твоей силе духа позавидует любой мужчина. Но всё же... Самое ужасное то, что ты идёшь убивать его не только с ненавистью.       — Ч-что ты имеешь ввиду?       — Хах! Да не бери в голову. Иди спать.       Узумаки поправила очки, затем пошла по коридору в лабораторию. Учиха проводила её удивлённым взглядом. Взяв халат и несколько полотенец в своей комнате, она пошла в душ, чтобы смыть с себя всю грязь сегодняшнего дня. Находиться под тёплыми каплями воды приятнее, чем под ледяным дождём. Через полчаса она пришла в свою комнату, включила светильник и стала читать книгу. Сейчас как никогда хотелось бы избавиться от мыслей о Мадаре, чтобы спокойно уснуть.       Моё сердце принадлежит одной моей родственнице, которая хочет меня убить.       «Мадара, такой ужасный человек как ты не способен любить. Но почему мне кажется, что ты не соврал? Почему моё сердце противится моим мыслям о твоей смерти? Почему оно так себя ведёт? Я же искренне желаю твоей гибели... Но...»       Глаза девушки сомкнулись от жгучей солёности подступивших слёз. Она поднесла задрожавшие руки к лицу и захныкала. Полотенце медленно сползло с её мокрых волос, локоны которых чёрными узорами легли на страницы старой книги.       — Я... я так устала... Так устала постоянно думать о твоей смерти, жаждать её. Я так сильно устала... Я хочу другого, но не могу. Мне нужна твоя смерть. Уже ничего неважно, я обязана убить тебя!       — Обязана? Кто тебе это внушил?       — Я САМА! Ах! — Киёми резко подняла голову и зажала рот рукой, смотря в темноту комнаты. Она услышала голос. Такой до боли в груди родной голос. Но откуда? Неужели она начала сходить с ума? Хах, давно пора...       — Мадара... Почему я тебя так сильно...?

Утро

      Учиха проснулась с ужасной головной болью в десять утра. Она проспала восемь часов, этого вполне достаточно, чтобы чувствовать себя бодро, но состояние девушки оставляло желать лучшего. Потерев лицо, она встала и подошла к зеркалу: растрёпанные чёрные волосы, мешки под глазами и такая физиономия, будто ненавидит весь мир. Никого не напоминает? Хотя неважно.       — Киёми... Сегодня знаменательный день, к которому ты готовилась одиннадцать лет, но именно сейчас ты выглядишь отвратно, — сама себе хрипло сказала девушка.       Размявшись до хруста костей, она стала расчёсывать волосы. Она делала это очень долго. Волосы такие приятные на ощупь и пахнут как свежий горький шоколад. А на вид они были настолько тёмные, что казалось, будто они чернее чёрного цвета, хотя как такое возможно? Но они так прекрасно сочетаются с аристократической бледностью её лица. Нет. Её лицо было не настолько белое как чистый лист. Оно было розовее молочного и светлее телесного.       Закончив с волосами, она подошла к шкафу. Долго с нарядом копошиться не пришлось. Учиха надела приталенный комбинезон чёрного цвета с высоким воротником. Его часть, что была шортами, кончалась выше колена на двадцать сантиметров, рукавов не было. Ими послужили длинные налокотники такого же цвета. Чёрные короткие перчатки, чёрные чулки и чёрные ботинки. Такое облачение делало из неё нечто безумно строгое.       Взяв с собой катану и пару кунаев с сюрикенами, Киёми вышла из комнаты. В коридоре стояли все трое и смотрели на неё так, будто видят в последний раз.       — Честно говоря, мы хотели тебя остановить, но увидев, стало боязно, — с лёгкой улыбкой произнес Орочимару, сложив руки в рукава кимоно.       — Хм, я предполагала это. Давайте только без прощаний. Я же ещё вернусь, — Учиха улыбнулась дрожащими губами.       Не выдержав, Хозуки подбежал к брюнетке, схватив её за плечи и ошарашенными глазами посмотрев в её глаза.       — ТЫ ОБЕЩАЕШЬ?! ОБЕЩАЕШЬ, ЧТО ВЕРНЁШЬСЯ?! ПОКЛЯНИСЬ НАШЕЙ ДРУЖБОЙ, ЖИВО! — кричал блондин, тряся её тело.       — Клянусь нашей дружбой, Суйгецу...       После её слов парень заковал Киёми в стальные объятья и начал ронять слёзы. Она слегка посмеялась, затем посмотрела на Карин. Взгляд последней был довольно тёплый. Будто она была уверена на все сто процентов, что "сестрёнка" вернётся живой и здоровой.       Когда прощальная церемония кончилась, куноичи вышла из убежища и отправилась в неизвестном направлении. Она ощущала взгляды провожающих на своей спине.       — К-К-КИЁ-Ё-Ё-ЁМ-И-И-И-И! ТЫ ПОКЛЯЛА-А-АСЬ! ПОМНИ ЭТО! — без устали кричал Суйгецу ей в след.       — Орочимару, — обратилась к санину Узумаки, — я знаю, что ты бы не пустил её, если бы не был уверен. Поэтому я спокойна.       — Я для неё как родной отец. Я обязан быть уверенным в её силе. Конечно, не пустил бы, будь она не готова, — спокойно ответил мужчина, прикрыв глаза и уходя обратно в логово.       «Прошу, Киёми. Не наделай глупостей...»

***

      Учиха шла чуть больше часа, наткнувшись на лесные холмы. Она не знала, куда идти. Абсолютно. Не было никаких догадок, где искать Мадару. Но нельзя сказать, что она была совсем без плана. Собрав нужные печати, девушка медленно прислонила руку к земле. Тут же появились четыре белые змеи, каждая из которых с невероятной скоростью отправилась по поверхности на свою сторону света: Север, Юг, Запад и Восток.       — Найдите мне его... — прошептав эти слова, она выпрямилась и стала ждать.       Не прошло и трёх минут, как к Киёми приползла змея, которая следовала на Запад. Животное обвило ногу хозяйки, ползя по её телу к уху и, прошипев что-то, исчезла.       Глаза девушки широко распахнулись, а зубки задрожали.       — Значит, руины Святилища Тосегу. Вот где ты прячешься, Мадара!       От куноичи и след простыл. Она быстро направилась на Запад к заброшенному храму. Периодически появлялась змея и подсказывала ей верную дорогу, так как та смутно знала её.       «Опять это странное чувство, скручивающее живот. Почему так противно?.. Моя мечта вот-вот осуществится, но всё равно что-то я делаю неверно. Мадара, я так рада, что увижу тебя, хоть и в последний раз...»