Что может быть слаще мести?

Месть — блюдо, которое подают холодным. Но это явно не про нашу историю о девушке, которая горит жгучим желанием свершить суд.

      Киёми стояла в десяти метрах от заброшенного Святилища. Оно хоть и превратилось в руины, но от него так и веет величественностью и гордостью. Храм находился глубоко в сосновом бору, будто скрываясь от людского общества. Там, наверно, очень много змей и ящериц. Не кажется, чтобы Мадара стал отшельником и жил бы тут, хотя очень просторное и красивое место. Возможно, он кочует. Девушку даже взял интерес о жизни мужчины после исчезновения. Тяжело выдохнув горячий воздух, она пошла ближе. Её сердце громкими пульсациями отдавало в уши. Это напрягало до дрожи. Когда нога Учиха вступила на ступень, обросшую мохом, адреналин бурной энергией прошёл по телу. Вновь тяжелый выдох, и она стала подниматься. С каждым шагом сердце билось всё сильнее, не сбавляя темп. Уже будучи на пороге главных врат, Киёми с громким звуком вынула катану из ножен. От этого скрипа металла вся живность, находящаяся в длинном коридоре, расползлась по разным сторонам. Девушка продолжила свой путь. Звук её шагов тихим эхом распространялся по этому месту. Если Мадара тут, но он явно уже готов к её приходу. Даже почуял её чакру за полкилометра, это как минимум.       «Здесь так сильно пахнет старостью и влажным камнем. Как в пещере. Ожидала учуять тут запах крови, но такового не наблюдается...» — размышляла куноичи, пока не вошла в главный зал. Тут же повеяло теплом и запахло священными свечами. Их множество было хаотично расставлено почти по всем поверхностям. В потолке зала была огромная пробоина, через которую видно голубое небо и ветви тёмных сосен. В середине на полу лежала груда камней и стояла переломанная статуя какой-то богини. Трудно было распознать, какой именно, ведь было отколото много частей тела, включая голову.       Киёми стала медленно подходить к центру, хмуро разглядывая каждую деталь Святилища. Катана была на готове, она не давала себе слабинку. Вдруг тяжело обрушился блок в выход коридора, по-видимому служивший некой дверью. Девушка резко развернулась, схватившись за оружие и второй своей рукой. Тело безумно напряглось, а ведь ещё даже не объявился виновник. Тишина нависла давящим покрывалом. Было слышно только треск пламени свечей. Но тишина продлилась не так долго. Позади Учиха раздался глубокий и чёткий бас. Он был настолько близко, что даже помутнело в глазах.       — Ну здравствуй, Киёми. Ты без приглашения, но я всё равно тебе безумно рад...       Не дав нормально договорить, она быстро развернулась, разрезав катаной воздух и миллиметровым кончиком задев нос Мадары. Если бы он не среагировал так хорошо, то лишился бы его. Брюнетка тут же отпрыгнула назад на три метра, широко распахнутыми глазами взглянув на мужчину. От его внешнего вида снова прошла дрожь по коже, хотя ничего необычного. Нет, всё же с каждой их встречей что-то в нём меняется. Как будто в её глазах он всякий раз перестаёт выглядеть как страшный зверь.       — Хм... — Учиха провёл пальцем по кончику носа и увидел каплю свежей крови на чёрной ткани перчатки, — а ты отлично потрудилась. Твоя реакция и скорость сильно улучшились. Впечатляет. А как насчёт остальных навыков?       — Мне не нужна твоя похвала. И перестань вести себя так, будто я какая-то слабая девчушка! — выкрикнула куноичи, мёртвой хваткой вцепившись в оружие. Его манера речи раздражала до невозможности.       Мужчина слегка нахмурил брови, поджав бледные губы и изучая её взглядом. Особенно ему было интересно её лицо. Такое сердитое и недовольное, полное ненависти и решимости.       — Слабая девчушка?... А разве какая-то дешёвка пришла бы ко мне, чтобы отомстить, зная, на какой риск идёт? Я никогда не считал тебя слабой. Ты всегда была сильной в моих глазах.       Киёми промолчала. Её лицо побледнело, а зрачки задрожали. Любые слова, слетевшие из уст этого человека, сильно влияли на её состояние.       — Киёми, я добровольно дам тебе убить меня, если ты правда этого желаешь. Я готов принять смерть от твоей руки, потому что я этого заслуживаю.       — Да... как ты смеешь такое говорить..? — в полголоса спросила Учиха, ненашутку удивившись, — сражайся со мной! Я готовилась все эти годы не для того, чтобы убить тебя просто так!       — Хочешь показать мне свою истинную силу? — Мадара скрестил руки на груди, прищурив глаза.       — ДА! Чтобы ты понял, как сильно я тебя ненавижу!       Горько прокричав эти слова, она сорвалась с места, за долю секунды оказавшись рядом с мужчиной и взмахнув оружием. Мадара отпрыгнул на метр назад, также достав катану и приготовив её к бою.       — Что ж, потанцуем, — на удивление грубым и до жути низким голосом произнёс Учиха, сделав первое действие: их клинки скрестились друг с другом, образовав волну громкого звона, что означало начало битвы.       Вдруг Киёми громко вздохнула, а её губы безумно задрожали. Она взглянула в только появившийся шаринган Мадары, но он не подействовал на неё.       — Так я и думал. Ты пробудила что-то совершенно отличающееся от мангёкью, верно? Что это? Эта чакра мне непонятна.       — Я не раскрываю свои козыри раньше времени!       Девушка провела своим клинком по лезвию оружия Учиха и тут же началось мастерское фехтование между двумя страдающими душами.       «Я пропитала свою катану ядовитой чакрой, но это никак не подействовало, когда лезвие оставило порез на кончике его носа. Что за чёрт?!»       Киёми следила за каждым движением противника, отлично отражая его атаки, но не так бесподобно, как это делает он. Всё-таки у Мадары есть шаринган, и благодаря такому додзюцу легко сопротивляться в ближнем бою. Но девушка лишилась его, и тут удача не на её стороне.       — Меня слегка разозлило, что ты избавилась от кеккей генкая нашего клана, пробудив в себе что-то иное.       — Тебе ли вообще заикаться о нашем клане, монстр?!       — Монстр — понятие растяжимое, Киёми!       Мужчина прокрутился, в один момент избавив руку темноволосой от оружия, которое отлетело на несколько метров и вонзилось остриём в щель между блоками камней в полу. Девушка от понимания всей серьёзности ситуации отпрыгнула назад довольно далеко, чтобы успеть быстро придумать какой-нибудь план.       — Мадара, у меня к тебе лишь один вопрос. Зачем ты всех их убил? — да, наконец-то этот вопрос прозвучал. Вопрос, который заставил брюнета стиснуть зубы и сильно встревожиться.       — Какой толк от правды, когда уже ничего не изменить? Да и разве сможешь ли ты мне поверить?       — Наверно, нет. И правда, глупый вопрос, всё и так понятно. Ты просто поехал головой...       Киёми тут же с огромной скоростью действий кинула тройку сюрикенов, которые Учиха отразил катаной, но не всё так просто. Когда они упали на землю, она сложила печать змеи, и тут же лежащие под ногами сюрикены превратились в плющи, которые быстро стали обвивать тело Мадары. Их задачей было не затормозить его, а уколоть ядовитыми шипами. И им удалось это сделать, но "жертва" этого не заметила. Его болевой порог был достаточно низкий, что пошло на руку Киёми.       — М-мокутон?! Откуда он у тебя? — удивлённо вскрикнул Мадара, силой вырвавшись из плющей техники, которые слегка порвали некоторые детали в его одежде. Он понял, что игры давно кончились, и что любимая племянница таит в себе большой секрет.       — Мне подвластны стихии, о которых ты даже не знаешь. Раз тебя так удивила стихия дерева, то как насчёт стихии кислоты?       Собрав три нужных печати, брюнетка высоко подпрыгнула вверх, поднесла два пальца левой руки ко рту и выдула огромную и быструю струю зелёной жидкости, от которой шёл жгучий пар. Но Учиха среагировал и тут же воспользовался техникой простого пламени, направив огонь на струю кислоты. При слиянии этих двух стихий образовался большой взрыв, который заставил их обоих отлететь по сторонам в стены. Никто не ожидал, что может произойти такая химическая реакция. Девушка ужасно рассердилась, слабо рыкнув и побежав в сторону мужчины, который был закрыт пеленой дыма и пара. Но она была поймана в его крепкие руки и силой придавлена к холодному полу всем его весом.       — А ну говори! Откуда у тебя эти силы!       Нельзя сказать, что эти слова были произнесены с какой-то грубостью или злостью. Скорее с тревогой и интересом.       — С...скажу. Терять нечего. Орочимару внедрил мне свою ДНК, и благодаря слиянию клеток Учиха с его клетками, во мне пробудился новый кеккей генкай...       — Не может быть... — прошептал Мадара, — но зачем ты пошла на такой риск? Ты ведь могла умереть!       — Для того, чтобы стать сильнее. Для того, чтобы убить тебя! Как ты этого не понимаешь?!       Глаза Киёми стали медленно меняться: чёрный цвет радужки поменялся на ярко-зелёный, зрачок вытянулся, приняв форму змеиного, и вокруг него появился узор из ярких красных точек. Зона на веках стала тёмной, от внутреннего угла глаза протянулась чёрная стрелка к носу. Увидев эти изменения, Учиха опешил. Что-то новое и неизведанное будто пугало его, хотя он не из тех, кого можно напугать. Но он боялся не за свою шкуру, а за состояние своей "сестрёнки". Вдруг её тело стало медленно покрываться какой-то зелёной аурой, которая обожгла руки мужчины и почти полностью сожгла его перчатки. Он отстранился от девушки, отошёл на пару шагов.       — Киёми, чем же ты стала?..       Она медленно поднялась на ноги. Её тело продолжал окутывать прозрачно-зелёный покров, который стал принимать форму огромной змеи, пока полностью не закрыл её тело.       — Это моё змеиное Сусаноо, которое ещё в слабой форме. То, что ты сейчас наблюдаешь в моих глазах — это докуган, додзюцу моего нового кеккей генкая. Ты даже ещё не понимаешь, насколько я сильна.       Мужчина замер. Его тело парализовало от увиденного. Он вспоминал то лицо маленькой и беззаботной Киёми, которую он оберегал и защищал. Он помнил сладкие искры в её глазах и не понимал, как из такого безобидного создания выросло нечто, что может потягаться с ним в силе. Его брови медленно нахмурились, а зубы опять защёлкали. Мадара не хотел делать ей больно, но придётся.       — Ах... Киёми. Ты и правда стала взрослой и теперь готова услышать правду. Но сначала мне нужно тебя как-то усмирить.       Мужчина глубоко вдохнул, сложив печать тигра.       «Стиль огня: огненный шар!»       Огромная сфера рыжего пламени полетела на Киёми, но она отскочила вверх. Её реакция в разы улучшилась, однако всё равно огонь Мадары задел Сусаноо, из-за чего произошёл взрыв, который повредил её ногу. На полное восстановление понадобится минут пять. Девушка слегка прокричала от боли, но мигом сложила печати в воздухе, выпустив сотню отравленных игл из обеих ладоней в сторону Учиха. Пара игл из этого множества смогла задеть его, чего он почти не почувствовал, но Киёми это заметила. Бой шёл уже двадцать минут, и всё это время целью девушки являлось незаметно отравлять организм мужчины. Желательно так, чтобы он этого не замечал. Она ждала, пока он начнёт выходить из равновесия. Хм, вообще довольно ожидаемо, что у Мадары присутствует отличный иммунитет. Всё-таки он один из сильнейших шиноби страны Огня, если не сильнейший во всём мире шиноби.       Клыкастая приземлилась на поверхность. В глазах стало всё расплываться. Орочимару предупреждал, что из-за высокой концентрации негативных ощущений во время активации Сусаноо может происходить что-то подобное, но такого ещё не было. Стараясь не терять бдительность и собрав определённые печати, Киёми призвала волну из тысячи ядовитых чёрных мамб, которые стремительно направились в сторону брюнета. Он и на них использовал технику огненного шара, однако их не так просто было сжечь. Видимо, та намудрила что-то с их чешуёй. Или же они почти не повреждаются, пока её уникальное додзюцу активировано? Скорее всего второй вариант.       Мадара побежал лицом к этим тварям по стене, мастерски отмахиваясь своей катаной. Честно говоря, рубились они на раз-два. Значит, дело точно в глазах Киёми. Но всё же он не уследил, и одна змея укусила его за ногу, отчего тот почувствовал колющую боль сначала только на участке укуса, а затем и по всему телу. Эта боль довольно быстро распространялась. Цокнув языком, мужчина воспользовался техникой теневого клонирования, создав одну копию себя, которая быстро направилась к присевшей девушке.       «Чёрт, я потратила слишком много чакры. Ярость губит во мне разум. Стоп, клон?!»       Киёми резко встала на ноги, разбудив затухающее Сусаноо и готовясь к нападению. При ней уже была её катана. Клон атаковал холодным оружием, так как огненные техники навредили бы им обоим. Куноичи делала то же самое. Её глаза не были подобны шарингану и не могли видеть будущее, но благодаря им все её навыки сильно повысились. Именно поэтому бой "на ножах" шёл длительное количество времени, пока настоящий Мадара разбирался со змеями в ужасном состоянии. Яд наконец-то дал о себе знать. Но всё же этот мужчина не из робкого десятка и уничтожил всю тысячу ловких змей, затем развеял технику клонирования. Обычный человек давно бы лежал холодным трупом на земле от такого количества яда в организме.       — Дальше предлагаю рукопашный, — с лёгкой принуждённой улыбкой сказал Учиха, тыльной стороной ладони утирая кровь, стекавшую с губы.       — Не-е-ет... Я ещё не всё тебе показала! — выкрикнув эти слова, Киёми, уже уставшая от сражения, собрала печати слона и обезьяны, ударив руками по полу. Эта техника, если бы она состоялась, забрала бы у неё довольное большое количество чакры, но в этот же миг девушка была присобачена за шею к стене рукой Мадары. Да и с такой силой, что по камню пошёл фейерверк трещин. Сусаноо тут же испарилось, а изо рта клыкастой брызнула горячая кровь на его кисть. Но его рука ненашутку пострадала — кислотно-ядовитое Сусаноо обожгло почти всю его ладонь. По щелчку пальцев свободной руки он призвал её же змей с помощью шарингана, которые обвили её тело так, чтобы она и подвинуться не могла. Для них хозяин — Учиха Мадара, но не Учиха Киёми, пока они под его гендзюцу.       — Давай проясним несколько моментов. Первый — не стоило тебе попусту тратить чакру на те техники, которые я спокойно, ну или с небольшим усилием, смог отразить. Второй — ты молодец. Твоя стратегия по отравлению сработала на ура. И третий — ты желаешь услышать правду о клане?       — Да... — тихо прошептала девушка. её голова была опущена вниз. От недостатка кислорода и от жестокого удара всё кружилось перед глазами. Кровь и слюна смешались вместе, капая на тяжёлую руку Мадары. Глаза медленно наполнялись слезами, которые не хотелось бы показывать противнику, — раз я близка к поражению, рассказывай всё, что хочешь.       Слова Киёми звучали так жалко и безрассудно. Остановиться на полпути — не в духе Учиха. Скорее всего, она готовит какой-нибудь маленький план. Она в безвыходном положении, но нельзя недооценивать противника. Мадара усвоил этот урок ещё давно при стычке с одним представителем Сенджу. Тяжко выдохнув остатки боли, он расжал руку и отпустил хрупкую женскую шею, которую тут же обвила змея, подняв кончиком хвоста её подбородок. Измученные глаза Киёми, потерявшие додзюцу, смотрели в чёрные расслабленные глаза "братика", который начал свой рассказ.       — Учиха — один из сильнейших кланов мира шиноби. Он имеет самое всемогущее и философское додзюцу — шаринган, о котором ты мало знаешь, так как избавилась от него. Но всё же знаешь, ведь я пробудил его в тебе, убив мать на твоих глазах. Убив всех наших родных и любимых. Ты предположила, что я просто сошёл с ума, и по мне плачет психушка. Возможно, ты отчасти права. Но всё это было ради твоего спасения. Если бы я этого не сделал, то ты бы умерла, мучаясь десять дней и десять ночей от дичайшей боли и молясь всем богам, лишь бы это кончилось. В тайне от тебя все увлекались одной злой религией. Я сначала закрывал на это глаза. Раз у моего клана было увлечение, то пожалуйста. Но в один момент они перегнули палку. Как ты, скорее всего, помнишь, десяток лет назад в стране Огня был тяжёлый кризис. Пожалуй, самый тяжёлый из всех, что когда-либо были. Еду достать было сложно, а за сладкое приходилось убивать. Все ходили худые, холодные и голодные, но я пытался сделать так, чтобы ты этого особо не замечала. Старался сделать твоё детство лучше, чем было у меня или у остальных. Весь клан, кроме твоей матери, будучи под воздействием религиозной иллюзии, будучи обманутыми верой животными, по библии должны были принести в жертву самую младшую девочку из клана. Что странно, после тебя все восемь лет рождались только мальчики. Но я не мог допустить этого, а твою мать запугали ужасной смертью. Ах...       Мадара медленно уселся на пол в позу лотоса, смотря на племянницу строгими глазами. Не было похоже, что он лжёт.       — Той ночью я убил их всех. Даже Хидэко, хотя она неповинна. Тогда во мне бурлила такая дикая ярость, такая жгучая злость, что я не различал, кто свой, а кто чужой. Я убивал всех с серьёзной жестокостью. Только увидев тебя, во мне на пару секунд пробудилось что-то человеческое. Если бы я тебя убил, не было бы смысла в этом геноциде. Да и, честно говоря, смысла в нём и так не было. Лидер из меня вышел ужасный... Не сумел переубедить это стадо фанатиков словами. Пришлось применять грубую силу. Даже призвал Кураму, что было самой сильной ошибкой. Ведь мой суд задел не только клан Учиха... Мне пришлось скрываться. Я долгое время приходил в себя и молился, чтобы с тобой всё было в порядке. Я настолько сильно любил тебя... И эта любовь ослепила мне глаза, пробудила во мне зверя, чья жестокость сравнится лишь с девятихвостым. Но я по сей день люблю тебя. Безумно... Ты ни за что не простишь меня, поэтому по собственной воле прошу тебя лишить меня жизни. Моя любимая сестрёнка...       Мадара поменял позу, встав на одно колено перед девушкой и склонив голову. Локоны его длинных волос свисали на грязный пол. Так принизиться он мог только перед Киёми и не перед кем более. Медленно змеи расползлись, заставив её тело упасть. Она дрожала. Дрожала так, как никогда в жизни. Внутри свело каждый орган, каждую клетку. Больно было вздыхать от услышанной правды. Перед глазами метались моменты с той судной ночи. Основа картин — кровавый пожар. И всё это... все смерти ради неё одной? Резко куноичи напрыгнула на мужчину, повалив его спиной на пол и стала бить кулаками по его лицу.       — БРЕД! — со страшным хрипом прокричала Киёми, утекаясь слезами и продолжая наносить череду сильнейших ударов. Он молча принимал всё это на себя. Из его рта брызгала тёмная кровь, как и из носа. Кожа на скулах стала трескаться, но всё равно он терпел. Терпел, лишь бы ей стало легче, — ...Я... я не хочу верить... В этот бред... Но я обязана...       Испуганные руки Киёми легли на грудь мужчины. Горячие слёзы стекали по её белым щекам... Снова. Снова обжигающее ощущение. Но совершенно другое. Как будто ей хотелось отпустить прошлое. Чтобы оно летело дальше и не касалось её больше никогда. Ей уже не хотелось убивать его. Ей хотелось обнять. Крепко обнять, чтобы ощутить всю ту бурю его эмоций. Чтобы понять, как же ему плохо. Клан Учиха, оказывается, был ужаснее, чем она думала о нём. Но почему девушка так быстро поверила? Что-то внутри стукнуло так, будто нужно. Нужно поверить, принять и простить. И отпустить.       — Т-ты... Мадара. Зачем ты мне это рассказал?       — Я не смог бы держать этот груз на своих плечах всю оставшуюся жизнь. Ты не должна быть обманутой, — тихо и с тяжестью ответил Учиха. Его руки, израненные и бледные, лежали на полу. Он чувствовал, как яд всё быстрее охватывает его изнутри. Предчувствие смерти снова сидело на горле. Второй раз в жизни он думает, что это его последние вздохи. Медленно губы брюнета улыбнулись. Вот она, смерть, которую он ждал. Но... Он затуманено увидел белое сияние, идущее от рук Киёми.       — Киёми... Что ты...?       — Я лечу тебя. В твоём организме три вида самых опасных ядов. Они убьют тебя, если я не извлеку их.       — Но...       — Мадара... — она посмотрела в мутные глаза лидера зарёванными глазами, — я люблю тебя!       От этих слов каменное сердце легендарного преступника размякло и грубо йокнуло, отдав расслабляющей болью по телу. С каждой секундой он ощущал, что тело медленно приходит в форму. Получается, она не только выкачивает яд, но и лечит. Поэтому чакра такая яркая. Санин учил её не только ниндзюцу и тайдзюцу, но и медицинским техникам.       — Всю жизнь я жила с пеленой на глазах! Месть была моей единственной целью и единственной мечтой! Слепо шла за своими убеждениями, будто весь наш покойный клан! Я такой же ужасный человек как они! Прости меня, Мадара!       — Тебе не за что извиняться. Это должен делать я, стоя на коленях...       — Я...       Мужчина остановил её технику, приподнявшись на одном локте и схватив брюнетку за ворот кофты. Он долго смотрев в её покрасневшие глаза, которые отражали в своей темноте все её внутренние горячие переживания. Они играли в гляделки около минуты, но потом Мадара резко приблизил Киёми к себе вплотную и впился в её губы обжигающим поцелуем. Он двигал своими дрожащими губами максимально грубо, в то же время хмурясь от потока чувств и эмоций. В глазах девушки помутнело. Веки медленно опустились, брови так же нахмурились, а руки вцепились в его шею. Невольно вспомнился пошлый сон, но в реальности все ощущения другие: слаще, тяжелее, изящнее. Учиха прижималась к своему братику всем телом. Внизу живота больно закрутился узел какого-то дикого возбуждения. Его губы... такие вкусные; язык... такой тёплый и мягкий; его тяжёлые вздохи... красиво ласкают уши. Эта пара в эти секунды была закрыта от мира вуалью страсти. Возможно, их любовь не совсем правильна в отношении морали, но настоящая любовь не знает никаких правил, никаких запретов. Их сердца так долго стонали от боли по друг другу, и наконец случилось то, что им действительно было необходимо больше кислорода.       «Мадара, теперь мы вместе познаем любовь...»       «Только не боль...»