Волк и Лис

Я вырос здесь. Техас, несмотря на все байки, которые про него рассказывают, довольно тихая глушь. Это край лихих людей, слишком грубых для более северного народа, но со своими прелестями, радостями, проблемами и взглядами на жизнь. Меня это тоже касается, но в силу своего возраста я ещё не так сильно загрубел в нашей среде. Тем не менее с детства меня приучали к работе на ранчо, в основном с лошадьми. В девять лет я один пас весь наш небольшой табун, а в одиннадцать уже выиграл свои первые соревнования по рейнингу*. Лошади были моей жизнью, моим хлебом и друзьями. Когда мне бывало плохо, я бежал к ним, а они слушали, и никогда за всю жизнь ни одна лошадь не сделала мне больно. Наверное поэтому я так плохо переживал все свои неудачи, хотя было их не так уж много, и чаще всего в этом виноват был я сам. Моя семья — наверное то самое стереотипное ковбойское семейство со множеством детей, матерью, которая занимается хозяйством и отцом фермером. Наверное мои братья и сёстры заслуживают отдельного внимания. Дело в том, что нас четверо — моя старшая сестра Кейт, собственно я и младшие братья-близнецы Лео и Брэд. Да, да, этих двоих назвали именно в честь Питта и ДиКаприо, на что они не жалуются, правда и выбора у них особенно не было. И даже несмотря на то, что они близнецы, мои братья кардинально различаются, так что отличить их друг от друга несложно. Лео носит очки, а Брэд нет, у них абсолютно разные взгляды на одежду, даже в таком юном возрасте, а про характеры и говорить нечего. Такие они, мои мелкие конопатые черти. Да, а ещё мы все конопатые ну, кроме отца. А сестра старательно замазывает фиолетовой краской свой натуральный цвет волос, в знак принадлежности к своей группе. Она у нас выступает, и довольно неплохо для техасской девушки, как по мне. Рано утром уходит, а возвращается только на следующую ночь, зато с деньгами и новой байкой для малышни. Что же касается меня... Я сам не слишком выделяюсь среди таких же молодых ковбоев, правда наличие веснушек по всему телу явно даёт мне некое приемущество. За это меня и прозвали Фокс, то есть Лис. В нашей тусовке у каждого парня есть прозвище, так легче если в одной компании например два Скотта или Джека. Тем не менее среди таких как мы мало кого волнует твой возраст, внешность, раса или статус, здесь главное это ты и лошадь. То, как ты себя покажешь, то, как вы с вашим партнёром чувствуете друг друга — вот что важно. Именно за это меня и уважают, а далеко не за рост и внешность. Сейчас я меньше выступаю, больше занимаюсь заездкой своих и чужих лошадей. Всё-таки продажа этих прекрасных животных, а также овец, — основной бизнес моего отца, который мне, как старшему сыну, придётся унаследовать. Не скажу что я этому очень уж сильно рад, но это лучше чем оказаться на улице без денег, семьи и поддержки. Плюс ко всему я ещё и немного обучаю детей, верховой езде разумеется. Иногда попадаются достаточно смышлёные личности, но чаще просто дети богатых родителей, которым некуда девать деньги. И всё же я люблю свою жизнь, несмотря на все её тяготы и неудачи. Жизнь вообще — прекрасная штука, и как жаль что многие этого не понимают. Особенные краски она приобрела одним летним днём, когда я даже не думал что это событие так сильно на меня повлияет. Я всегда был против посторонних на нашем ранчо, думал что мы сами можем со всем справиться, но после травмы отца, долго и тяжело работать он не мог. По этой причине рано или поздно нам пришлось искать работников. К счастью в нашем штате много одиноких молодых ковбоев без определённого места работы, которые пустились в свободное плавание за деньгами. Многие находили своё призвание в родео, а некоторые оседали на чужих ранчо и работали за еду и минимальный заработок. Такие парни чаще всего даже не имели собственных лошадей, и бросались на первую попавшуюся работу. Иногда я попадал на их тусовки, и тогда отрывался по полной. Рассказкам этих ребят мог позавидовать любой заядлый путешественник, да это и неудивительно, судя по тому в скольких местах каждый из них работал. Но у всех этих ребят был один изъян — всё они рано или поздно спивались если не находили своё место. Наверное по этой причине я и не хотел чтобы нашим новым и первым работником становился такой "бродяга". Мой отец был со мной согласен, но через два года перманентного недосыпа и нервов мы поняли что одни вывозить не можем. Я всё равно был против. Всё таки мой характер не самый ангельский из возможных, особенно если дело касается моих принципов. И вот отец заявляет что он отправится за неким Мэтью Линчем на ближайшую станцию... Во мне всё вскипело. Разве я давал хотя бы один повод для сомнений? Разве я просил помощи? Нет, я наоборот старался делать всё наилучшим образом, чтобы у отца не было причин во мне сомневаться. Я вскочил из-за стола и молча уставился на отца, выражая всем видом свою злобу на него. — Ньют, ты же прекрасно понимаешь, что не протянешь так долго... — попытался успокоить меня отец, — Ты не высыпаешься, стал ещё более раздражительным. — он подошёл ко мне поближе, глядя в глаза, — Мы оба знаем что так будет лучше для всех. Я уже договорился с этим Линчем, он хороший парень, поможет нам со скотом. Я же не говорю чтобы ты с ним взасос целовался, просто прими тот факт что он будет у нас работать. — Но почему ты меня не предупредил, а просто поставил перед фактом?! Я же тоже здесь живу и работаю. — я уже перешёл на крик. Какого чёрта? — Остынь, у тебя нет выбора. Думаешь мне приятно смотреть как ты надрываешься и самому делать тоже самое? — он тоже повысил голос. Его терпение уже дошло до предела и я его понимал, только злоба, кипевшая во мне не позволяла уступить. — Советую тебе принять этот факт. С этими словами он удалился, оставив меня сгорать от злости. Я ненавидел когда со мной не считаются, но видимо это был тот редкий случай когда это было действительно необходимо. Злость кипела во мне как вода в чайнике, но выключить её никто не мог. Мать бросила на меня обеспокоенный и укоризненный взгляд, но промолчала. Она как никто другой знала что здесь ей ничем не помочь и просто наблюдала как я бешусь. Я прошёл обратно за стол, молча доел свой завтрак и, кивнув в знак благодарности вышел из дома. Такие молчаливые сцены были не редкостью в нашем доме, но зачинщиком чаще всего выступал отец. Мне говорили что я очень похож на него, и на такое я всегда отшучивался что отцу бы мои веснушки не пошли. Чистая правда надо сказать. Я спустился по небольшой лестнице с крыльца и побрёл по невысокой траве в одному мне известном направлении. Впервые за долгое время мог расслабиться и не заботиться о том, что меня в срочном порядке вызовут обратно. На улице стояла тёплая и солнечная погода, по-летнему прохладный ветер летал где-то в траве. Меня постепенно отпустило. Не то чтобы это было не очевидно, но всё равно радовало. Я прошёл мимо большого дерева, стоящего на отшибе рядом с нашим домом и побрёл дальше вдоль пыльной дороги. Сейчас было ещё не так жарко, но скоро этому счастью придёт конец. Только наступил июнь, а значит впереди обжигающее техасское лето, ночи на пастбище и всё прочее веселье. Я шёл ещё минут пять и чувствовал как злость окончательно оседает внутри меня. Приятное, ни с чем не сравнимое чувство. Может всё не так плохо и этот парень действительно хорош. Впрочем, не проверим, не узнаем. Я сошёл с дороги и углубился в небольшую, но очень старую рощу. Никто так и не знает как она там появилась и выжила, но именно туда я уходил от жары и прятался от своих проблем. Роща встретила меня как старого друга, открывая свои объятия. Сюда мало кто ходил, так как об этом месте ходили разные слухи. Кто-то утверждал что когда-то тут орудовал маньяк и зарывал трупы своих жертв в корнях этих вековых деревьев, кто-то, что тут творилась какая-то чертовщина, но всё сходилось к одному — в эту рощу мало кто ходил. Тут было всего два вида деревьев — немногочисленные старые берёзы и мои любимые кривые сосны с необъятными стволами. Эти сосны в жару создавали потрясающий запах смолы, который как нельзя лучше успокаивал меня. Я прошёл вглубь рощи вдыхая тот самый неповторимый запах. Почти в самой середине этого невероятного места находилась небольшая полянка с неровными краями, моё личное убежище. Я нашёл это место когда первый раз убежал из дома, обидевшись на родителей. Повод был настолько незначительным, что я не могу вспомнить его сейчас, но для маленького меня это было серьёзно. Никто кроме меня не знал про эту поляну и это было поистине прекрасно. Я улыбнулся своим воспоминаниям. Всё-таки настроение было спасено. Я вдохнул полной грудью, улыбнулся и улёгся под одно из деревьев на мягкую невысокую траву. По неизвестной мне причине здесь не было подлеска, что не могло не радовать. Птицы, в изобилии обитающие в роще, составляли приятный фон моему незапланированному отдыху. Я с опозданием вспомнил про блокнот с карандашом, которые таскал с собой в кармане рабочей безрукавки. В этом блокноте я записывал редкие стихи или рисовал, чаще всего карандашом или тем что попадалось под руку. Я довольно часто рисовал, выражая этим свои мысли, чувства и эмоции. Я достал блокнот, карандаш и, принимая вертикальное положение, открыл его. Засунул в рот кончик карандаша и задумался. Этот жест всегда помогал мне если не сосредоточиться, не то просто сделать для себя видимость сосредоточенности. Я опёрся спиной о ствол дерева позади меня и принялся за уже обрисованный в голове набросок. Как ни странно это не были мои предположения на тему нового работника (почему только я за него так зацепился?), а всего лишь россыпь незамысловатых маленьких цветков. В моей голове эти цветочки окрасились в нежно-голубой цвет, как небо в мои любимые часы перед рассветом. Моя рука безошибочно выводила линии и тени привычными движениями. Я изредка убирал её от бумаги чтобы посмотреть как картинка выглядела целиком, и она меня безусловно устраивала. За этим занятием я просидел от силы десять минут, но за это короткое время моё настроение окончательно покинуло пределы отметки "настолько зол, что готов убивать". Я в последний раз окинул взглядом получившуюся работу, довольно кивнул и захлопнул блокнот. Близился час дня, скорее всего отец уже привёз того чудно́го парня и сейчас вводит его в курс дел. Как ни хотелось покидать это место, но долг хорошего сына гнал меня обратно на ранчо. Я с немного разочарованным вздохом поднялся с земли и двинулся в сторону дома. Я был безмерно благодарен судьбе и тем слухам, которые ходили об этой роще. Если бы не они, я не сомневаюсь что здесь бы было не оторваться от бухающих бродяг и подростков. Самому мне только весной исполнилось восемнадцать, и как это не высокомерно, но я всегда держался подальше от подобных компаний и считал себя выше этого. Пить я предпочитал в компании более старших людей, либо в одиночку и очень редко. Я вновь брёл вдоль дороги, вдыхая неоднородный воздух. Это было как хороший перекур, успокаивало нервы как нельзя лучше и как нельзя кстати. Перед встречей с этим загадочным Линчем мне требовалось быть как можно более сдержанным, чтобы сразу не производить плохое впечатление. И почему только меня так беспокоит первое впечатление какого-то парня? Наверное я никогда не узнаю ответ на этот вопрос. Так или иначе через двадцать минут я был дома. Я с удивлением отметил что машины отца до сих пор не было. На крыльце я столкнулся с Кейт. Она удивлённо на меня посмотрела, попутно откидывая с глаз фиолетовую чёлку и спросила: — Привет, ты где был? — Ходил гулять, ну, ты знаешь. — я непроизвольно дёрнул плечом. — Ясно. — она чуть склонила голову набок и на секунду опустила глаза. — Как думаешь, скоро отец вернётся? — Судя по тому насколько давно он уехал, должен скоро. Кейт вновь кивнула и улыбнулась краешком губ. В её тёмных глазах появились игривые искорки. Как показала практика после такого она говорила что-то очень глупое, пошлое или смешное, так что я приготовился к худшему. — Как ты думаешь, какой он, этот Мэтью? — спросила она, переступая с ноги на ногу, так что я почувствовал себя главным героем подросткового сериала. — Ой, ты уже его по имени? — на моём лице появилась кривая ухмылка. Она даже не знакома с ним, так почему она уже называет его по имени? — А почему нет? Мне кажется имена придумали как раз для того, чтобы их использовать, разве нет? — она лукаво улыбнулась. — Или ты ревнуешь? — Кого? — Да кого угодно! В самом деле, Ньют. Если ты решишь обуздать этого загадочного жеребца я не буду тебе мешать, только скажи об этом заранее. — она прикусила губу, а потом рассмеялась и ушла к своей небольшой и ну очень старой машине, оставив меня в полном замешательстве смотреть ей вслед. К слову, на эту рухлядь она заработала сама, чистой выручкой с концертов и очень этим гордилась. Когда до меня дошёл смысл её слов я лишь озадаченно фыркнул. Особых предпочтений в выборе партнёров у меня не было, но я ни разу за свою короткую жизнь не спал с парнями. С чего она решила что это может вдруг произойти я понятия не имел. Дома всё было спокойно. Брэд и Лео как обычно о чём-то спорили, а мать суетилась на кухне. Идиллия, не иначе. Я разулся и поднялся на второй этаж в свою комнату и, открыв проход на небольшой деревянный балкон вылез на него из окна. Я сделал этот уголок довольно давно, поскольку любил по ночам выбираться на пологую крышу дома и смотреть на небо. С балкона были видны ворота, своеобразная подъездная дорога и край сарая для овец. Конюшня, открытая бочка и манеж находились с другой стороны дома. Я уселся на пол балкона и, свесив ноги между перил, положил на них руки и голову. Делались они специально таким образом чтобы можно было провернуть подобный фокус, а поскольку мои вылазки на крышу были довольно частым занятием, то к ним так же в самом углу была приделана лестница, таким образом, чтобы ступеньки были чуть под наклоном, а верхняя часть намертво фиксировалась на самой крыше. Я задумчиво рассматривал долину перед собой. С обеих сторон возвышались отвесные красные скалы, поросшие травой, а между ними расстилалось невероятное жёлто-зелёное море. Скоро мы выпустим туда табун, овец загоним на гектар земли поближе и будем пасти до середины осени, пока не придёт время стричь их и продавать. Вот тогда со всех окрестных ранчо съедутся отцовские друзья и начнётся самый ожидаемый ковбойский праздник. За такими мыслями я услышал такое знакомое шуршание колёс по гравию. Что движило мной в тот момент я так и не понял, но сердце вдруг ускорило свой бег и я, ввалившись обратно в комнату, чуть ли не кубарем скатился вниз по лестнице. Мать удивлённо на меня посмотрела и тихонько засмеялась, при виде моих взъерошенных волос и немного безумных глаз. Я немного нервно улыбнулся ей в ответ, напялил первые попавшиеся кроссовки, распахнул дверь и нос к носу столкнулся с высоким голубоглазым парнем, удивлённо уставившимся на меня.

***

Я сидел на станции и со скучающим видом ждал своего работодателя. Денег, скопленных на предыдущей работе хватило на две недели проживания в мотеле с учётом еды и на билет на поезд до захудалого городка почти в центре Техаса. Я не знал куда мне податься с таким послужным списком. Скорее всего предыдущий работодатель выгнал меня из-за той драки в пабе, от которой у меня до сих пор иногда сводит челюсть. Слава богу он никому об этом не сказал, а то новую работу найти мне было бы непросто. Да и кому нужен бродячий молодой ковбой без высшего образования... Я отучился в школе, но никуда не поступил, а сразу пошёл работать и уже три года скитаюсь по ранчо в разных центральных штатах. Ни собственности, кроме гитары, ни гроша в кармане, только обаяние и желание не загнуться раньше срока. На станции кроме меня никого не осталось, только какие-то два бомжа спорили на счёт того, кто сегодня спит на лавке. Я с презрением отвернулся от них. Вот именно таким я и не хочу оказаться однажды, без крыши над головой, никому не нужный и забытый. От этих мыслей меня отвлёк оклик со стороны. Я обернулся и увидел мужчину, лет сорока пяти. — Мистер Линч? — спросил он и я невольно поморщился, услышав фамилию отца. — Да, это я. А вы Джим МакБлад, верно? — я улыбнулся как можно более искренне, несмотря на унылое настроение с самого утра. Всё-таки я обязан этому человеку. — Какой догадливый. — фыркнул он. — Садись в машину, по дороге всё обсудим. Я послушно поднялся с лавки, собрав свои немногочисленные вещи и последовал за мужчиной к просторному старому джипу. К слову выглядел он достаточно ухоженным несмотря на свой возраст. Это касалось и моего нового знакомого, даже его морщины на лице не портили впечатление от светлых весёлых глаз, немного хриплого баритона и добродушной, слегка лукавой улыбки. По дороге он полностью посвятил меня в курс дел, объяснил что от меня требуется, где буду жить и прочие мелочи. Выяснилось что у него четверо детей и по большей части дело иметь мне придётся с его старшим сыном. Что ж, по крайней мере будет с кем поболтать на досуге. Оставшуюся часть дороги мы провели в тишине. Думаю такой расклад устроил нас обоих — мне надо было обдумать услышанное и возможные вопросы, а Джиму отдохнуть от постоянного шума. Почему-то слова о восемнадцатилетнем сыне, моём будущем партнёре, засели мне в голову гораздо прочнее чем упоминание о старшей дочери. Интересно, какой он, этот паренёк? И почему только я так на нём зациклился? На самом деле вопрос с моим проживанием должен был беспокоить меня больше. На предыдущей работе я жил в трейлере рядом с хозяйским домом и приходил непосредственно к хозяину за зарплатой. Плавно перейдя с мыслей о парнишке к вопросу еды и места проживания я всё же решил спросить. — Извините, а как на счёт того, где я буду жить? — На коврике под дверью. — он на секунду повернулся ко мне и рассмеялся. — Ну ладно, не смотри на меня так, как будто ты не понял что я шучу. У нас есть гостевая комната на первом этаже. Что на счёт еды, будешь есть с нами, мы же не изверги какие-то. Я изо всех сил пытался не показать своего удивления. На самом деле по части скрывания своих эмоций я был на высоте, но в этот раз моих способностей не хватило, или я просто слишком много думал за сегодняшний день. Джим ещё раз усмехнулся и отвернулся от меня, смотря на дорогу. Приехали мы минут через двадцать, последние десять из которых мы тряслись по просёлочной дороге, усыпанной гравием. Первое что я увидел когда мы подъехали к ранчо это довольно большой аккуратный дом. К одному из окон второго этажа был пристроен небольшой балкон с лестницей. Про себя я подумал что тот кто живёт в этой комнате либо конченый, либо настоящий романтик. Я поднялся на крыльцо, под ногой скрипнула ступенька. И тут передо мной резко распахнулась дверь, я отступил на шаг назад, поднял взгляд и встретился с самыми красивыми глазами, которые я видел в своей жизни.