Волк и Лис

В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая только сосредоточенным сопением Дина. Ньют испуганно смотрел на Мэтта, а тот не сводил глаз с его груди, на которой быстро появлялись контуры татуировки. Линч пошёл искать друга минут двадцать пять назад, и когда нашёл, был в некотором замешательстве. Ньют же не представлял, что ему сказать, поэтому просто молча пялился на Мэтью в надежде, что его взгляд скажет всё за него. – Почти готово. – Дин нарушил тишину, не поднимая головы, и вытер чернила салфеткой. – Не стесняйся, Мэтт, присаживайся. – Да я и не стесняюсь, в общем-то. – не сразу отозвался Линч и подошёл ближе. – Свет загораживаешь. – коротко бросил Дин, и Мэтту пришлось отодвинуться на какое-то расстояние. Ньют всё ещё следил за ним широко открытыми глазами, пока его взгляд не был пойман. Мэтью повернулся к нему и вопросительно поднял брови, на что получил лёгкий кивок в сторону. Молчание тянулось как мёд, и казалось, было бесконечным. Они просто смотрели друг другу в глаза, и никто из них не мог точно сказать, что означает взгляд другого. Ситуацию вновь спас Дин, который отложил машинку в сторону и с хрустом потянулся. – Получите и распишитесь. Ньют принял из рук хиппи зеркало и осмотрел получившуюся обновку. Лисичка была точно как на эскизе, её спина попадала в неровный контур веснушек пониже ключицы, и выглядело это более чем органично. – Полюбуйся, я пока подготовлю повязку. Её надо будет менять два раза в сутки – после сна и перед, мазь я тебе дам, пластыри и вату будь добр раздобудь сам. – Дин встал и подошёл к шкафу, доставая оттуда всё необходимое. – Лиса? – наконец подал голос Мэтт, рассматривая татуировку. В его голос от долгого молчания проникла хрипота, так что ему пришлось прокашляться. – Я подумал, это достаточно интересно. – Ньют пожал плечом, ему резко захотелось закрыться от чужого изучающего взгляда. – Да уж. – Мэтт невольно улыбнулся и наконец поднял взгляд на лицо МакБлада, на котором явно читалось смущение и растерянность. Дин вернулся и быстро перевязал татуировку, привычными движениями, потом убрал всё в ящик и задвинул его за диван. – Ну всё, теперь можешь со спокойной душой ехать, только старайся её не мочить и не трогать лишний раз. – парень покрутил кольцо в носу и окинул обоих задумчивым взглядом. – Заезжайте иногда, думаю никто из нас не будет против. – Странно что ты говоришь это. – усмехнулся Мэтт. – Это мог сказать кто угодно, – невозмутимо отозвался хиппи, – я просто констатирую факт. Если нужна будет работа, вряд-ли Стэн тебе откажет. – Спасибо. – у Мэтта было абсолютно нейтральное выражение лица, но Ньют мог поклясться, что тот польщён. Они вышли из комнаты и практически сразу обнаружили сонного мистера Родригеза, который наливал себе остатки кофе на кухне. Дин поздоровался и смылся отбывать свой законный сон, а остальные двое составили мужчине компанию. – Я так понимаю, вы отлично провели время? – с лисьим прищуром спросил Стэн. – Не то слово. – Ньют дружелюбно улыбнулся и присел на соседний стул. – Я думал что странно строить ранчо у моря, но теперь понимаю, что оно того стоит. – А то. Вы ещё не видели рассветов на море, это потрясающее зрелище, особенно в ясную погоду конечно. – он потянулся, разминая спину. – Ну что ж, раз всё хорошо, то милости прошу за мной, за вашим основным заданием. Стэн встал, и они все вместе отправились в сарай за несколькими мешками подкормок, ценной соли и прочего добра для скота. Провожать их вышла только Бека – единственный человек, который не спал, а занимался починкой амуниции. Она по очереди обняла ребят и попросила у них номера, на случай, если ей или кому-то ещё захочется поболтать. Ньют не удержался и рассказал ей о татуировке, после чего она долго смеялась и, наконец, сказала, что её брат знает своё дело, но фотографий она будет ждать с нетерпением. Парни сели в машину, и, в последний раз попрощавшись, пустились в путь. Панама-сити вновь встретил их духотой и шумом. Хорошо хоть в пробку на въезде удалось не попасть, хотя у них были все шансы. Очень хотелось спать и чуть меньше есть, так что решение нашло себя само. Они проехали город насквозь и остановились недалеко, в маленьком, можно сказать крошечном хостеле, ресепшн которого насквозь пропах дымом сигарет и песком. Номер остался только один, и по классике жанра, с одной двуспальной кроватью, так что, позарившись на низкую цену и близость магазина, ребята решили всё же снять его. Когда они поднялись наверх по лестнице и увидели место, где им придётся остановиться, на лицах обоих застыло одинаковое выражение разочарования и отвращения в одном флаконе. В комнате стояла кровать (благо она была достаточно большой), в само помещение вёл короткий коридор, по правой стороне которого было несколько вешалок, а слева виднелась дверь в то, что могло сойти за санузел. Возле кровати виднелись две тумбочки, и больше там не было ничего. Из окна пробивался рыжий свет клонящегося к закату солнца, а ветер из открытой форточки тихо колыхал занавески грязно-зелёного цвета. Бросив немногочисленные пожитки в комнату, ребята отправились в ближайший магазин, ради которого они сняли эту каморку. – Где ты собираешься разогревать воду для этого? – саркастично поинтересовался Ньют, наблюдая за тем, как Мэтью сверлит взглядом пачку с лапшой быстрого приготовления. – Если ты не заметил, мы заселились в хостел. Хостел, а не мотель и не упаси бог гостиницу. – раздражённо бросил Мэтт, кидая лапшу в корзинку. – А это значит, что там есть кухня, и, вероятно, чайник. Если его конечно не утащили тараканы вместе с моим самомнением. – Ну, твоё самомнение они бы не утащили, даже если бы очень постарались. – хмыкнул Ньют. – Лучше заткнись и возьми себе поесть. – не сбавляя раздражения огрызнулся Линч и двинулся дальше. Они всё же купили лапшу, в комплекте с крошечной упаковкой чая и некоторым количеством снеков в дорогу. Оба прекрасно понимали, что с ними они справятся в худшем случае за час, а то и быстрее, но это было неважно. Тараканы милостиво оставили чайник на кухне в распоряжении наркоманского вида компании, которые, впрочем, предпочли довольно быстро покинуть помещение, и ребята остались одни. К этому моменту Ньют уже не понимал, что протестует больше – его желудок или бабочки в животе, от слишком правильного, слишком такого Мэтта. Ему уже не нужно было делать что-то особенное, достаточно было просто быть собой, пусть раздражённым от голода, но всё равно заботливым настолько, что от этого хотелось выть. Час признания приближался всё быстрее, а дата откладывалась с неопределённого завтра, на всё более близкий срок. С одной стороны было страшно, а с другой абсолютно плевать. Не было мыслей, что что-то может пойти не так. Ньют просто шагнёт в неизвестность, а дальше будь что будет. Либо он лишится хорошего друга и попутчика, либо станет самым счастливым человеком на земле. Он не боялся. Больше нет. Мэтт как обычно ел торопливо, но на этот раз с каким-то особым наслаждением. Кто бы мог подумать, что лапшу можно есть ТАК, и это будет ТАК вкусно. Вот именно, никто. В голове навязчиво крутились мысли о парнишке, сидящем напротив. Он был каким-то уж слишком задумчивым, если не сказать грустным, доедал свою порцию и пялился в одну точку на столе. И даже сейчас, когда его тёмные кудряшки с медным отблеском практически закрывали лицо, он был по-своему прекрасным. У Мэтта уже не было никакого желания контролировать себя в его присутствии, не говоря уже о надевании всевозможных масок. Линч хотел быть собой, возможно впервые в жизни. Молчать было невыносимо, и Мэтт был готов рискнуть, несмотря на последствия. Они практически не разговаривали, оправдывая это усталостью друг для друга, но оба пребывали слишком глубоко в своих мыслях, чтобы прерывать их поток. Оба думали об одном и том же, у обоих еле заметно дрожали руки, когда они подносили чашки с чаем к губам. У Ньюта, возможно, чуть больше, потому что он хуже себя контролировал, но это не отменяло того факта, что нервы были на пределе у обоих. Когда они поднялись наверх, в номер, солнце уже село, но на улице по-прежнему было светло, и только еле заметные отсветы на небе говорили о недавнем закате. В комнате было тихо и несколько неуютно, хотя и спокойно. Решив сходить в душ, ребята скинулись, в результате чего Ньют отправился под тёплую воду первым. Ванная была крошечной, спасибо на том, что из местами ржавого крана текла нормальная вода. Цвета тут были примерно те же, что и в комнате – грязно-зелёная занавеска и такого же цвета плитка. Ньют поморщился и, раздевшись, залез в ванную, не забыв перед этим снять повязку с татуировки. Выйдя из ванны, и отправив Мэтта вслед за собой, Ньют плюхнулся на кровать и обессиленно выдохнул. Сейчас было не так уж поздно, но в голове стоял шум тысяч пчёл, а веки налились свинцом. Он вытащил из сумки мазь, вату и пластыри, за которыми они накануне заехали в аптеку, и принялся за долгую упорную борьбу с неподдающимся материалом. В ходе войны он не заметил, как вода в душе перестала течь, а вскоре показался и сам Мэтт, который был тоже благополучно не замечен. – Может тебе помочь? – с издёвкой, но при этом как-то хрипло спросил Линч, не отходя от стены, на которую опирался. Ньют поднял на него сосредоточенный взгляд. При этом его брови были сведены к переносице, а изо рта торчал кусочек пластыря. Мэтью тихо, но очень светло рассмеялся, сверкая глазами, и дополнил. – Ты выглядишь комично. – Я выгляжу как человек, который решает сложную задачу. – Ньют насупился ещё больше и отвернулся, продолжая неравный бой. С лица Мэтта не сходила мягкая улыбка. – Не знаю, как по мне, ты выглядишь как человек, которому не помешают лишние руки. – Линч сделал несколько уверенных шагов вперёд и кинул одежду в угол к остальным вещам. Не спрашивая разрешения, он развернул Ньюта к себе лицом и выдрал у него из рук пластырь. Не получив сопротивления. Изящные линии татуировки очень органично вливались в неоднородную кожу, и Мэтт залюбовался ей непозволительно надолго. – Если хочешь помогать, делай это быстрее. – недовольно проворчал Ньют, но в его голосе не было ожидаемого холода. Мэтью хмыкнул и практически в два счёта залепил татуировку как надо. Ньют же подрагивал под прохладными пальцами и молился, чтобы это осталось незамеченным. – Так достаточно быстро? – насмешливо произнёс Мэтт, отстраняясь от чужой груди. Ньют кивнул, следя за выражением лица собеседника и пытаясь понять, о чём тот думает. Молчание затянулось, а они всё продолжали играть в гляделки. Вдруг Линч тяжело вздохнул и опустил глаза. – Ньют. Прежде чем собирать вещи и сжигать меня вместе с этим поганым местечком, пожалуйста послушай. – он поднял глаза, полные решимости, и под этим взглядом стало не по себе. – Я знаю, что это может звучать как бред сивой кобылы, и что скорее всего ты если и поймёшь меня, то не сразу, или вовсе нет, но… – слова застряли в горле. Так хорошо отрепетированная накануне речь, сотни раз прокрученная в голове, тлела под удивлённым взглядом зелёных омутов. Мэтт умоляюще посмотрел в его лицо, надеясь, что взгляд сможет рассказать больше. – Чёрт… – Я, к сожалению, не умею читать мысли, но ты меня пугаешь. – тихо и очень медленно произнёс Ньют, как будто боясь спугнуть мысль. Мэтт как-то загнанно усмехнулся. – И чертовски путаешь. И это в тебе раздражает меня так же сильно, как я люблю это в тебе. Но в этот раз стоит быть чуточку менее запутывающим, тебе не кажется? Мэтью широко раскрыл глаза и слегка приоткрыл губы. Это выглядело крайне забавно, если бы не то, как сильно горели уши Ньюта, скрытые за волосами (и слава богу). Линч преодолел какой-то внутренний барьер и порывисто придвинулся ближе, прижался лбом к чужому лбу и закрыл глаза. Он был готов ко всему: что его оттолкнут, ударят по лицу или всё же спалят этот треклятый хостел, но явно не к тому, что чужая горячая ладонь опустится на то место, где плечо переходит в шею, а затем плавно зароется в волосы на затылке. – И почему ты решил, что я должен тебя сжечь? – тихо произнёс Ньют, не рассчитывая получить ответа. Он был не нужен. Парень окончательно расслабился и тоже прикрыл глаза, ровно дыша. Внезапно стало очень спокойно, как будто после шторма на море резко наступило затишье. Сначала осторожно и неуверенно, Ньют потянулся к лицу Линча. Он закинул обе руки ему на шею и в первый раз прижался своими губами к чужим, как бы прощупывая почву, и проверяя, что будет дальше. Мэтт замер и напрягся, но даже не предпринял попыток отстраниться, и это развязало МакБладу руки. Он не был экспертом, но, когда оба вошли во вкус, мог сказать, что Мэтт богоподобен. Его губы были мягкими и тёплыми, немного покусанными, что отдавалось солёным привкусом крови на языке, но это только больше сводило с ума. Руки некуда было девать, поэтому они беспорядочно лохматили отросшую шевелюру Мэтта, делая его похожим на воробья. Мэтту полностью сорвало пробки, и он мягкими толчками отодвинул Ньюта подальше от края кровати. Тот не сопротивлялся. Поцелуи становились настойчивее, воздух вокруг словно сгустился и погорячел до предела возможного, ещё немного и он смог бы оставлять ожоги на коже. Мэтт сам не заметил, как оказался сверху, прижимаясь грудью к чужой разогретой коже и тяжело дыша. Они оторвались друг от друга, в голове была блаженная пустота и ветер. Много много ветра. Ньют смотрел в искрящиеся голубые глаза, с любопытством изучающие его лицо, и не мог понять, чего ему хочется больше – умереть под этим взглядом или жить вечно. – Это достаточно исчерпывающий ответ, на то, что ты так и не смог мне рассказать? – тихо спросил он. Так тихо, чтобы воздух еле коснулся лица человека напротив, потому что боялся спугнуть. – Да. – выдохнул Мэтт и улыбнулся так, как не улыбался ещё никогда. Феникс внутри него окончательно восстал из пепла и огласил мир своим первым пронзительным криком. Всё ещё нависая над Ньютом, Линч опустил руку ему на шею, затем спустился вниз, по груди, пока не остановился на талии. – Давай остановимся на сегодня? – мягко попросил Ньют. – У нас ещё будет много времени. Мэтт кивнул и слез с него только для того, чтобы юркнуть под одеяло. МакБлад последовал его примеру и положил голову на грудь Мэтью, обвивая его рукой. Прошло какое-то время, Ньют уже почти провалился в сон, как вдруг над его ухом раздался тихий голос. – Знаешь, а я ведь слышал тебя той ночью. Когда мне приснился кошмар, в ночь, перед тем как ехать к Стэну. Слышал ту милую успокаивающую чушь, которую ты мне говорил. – Ньют замер и напрягся, что сразу же было отмечено и остановлено рукой, аккуратно лёгшей на бок. – Это очень мне помогло, лисёнок, правда. Особенно обнимашки потом. На этой фразе Линч насмешливо хмыкнул. – Я правда очень благодарен тебе, прости, что тебе пришлось иметь с этим дело. – Ерунда. – отозвался Ньют, осторожно выводя пальцами на груди Мэтта только ему известные узоры. – Я рад, что это помогает. И рад, что не пришлось сжигать тебя вместе с этим сараем. Я в таком случае был бы буквально разбит горем. – Да ну, прямо разбит? – в голосе Мэтью снова появилась фирменная издёвка, только в сто раз мягче обычного. – Да. – серьёзный ответ, нечего сказать. Мэтт тоже посерьёзнел и нахмурился. – Я тоже был бы разбит. Давай беречь друг друга, лисёнок. – Говоришь как герой любовник. – заметил Ньют, тихо посмеиваясь. – Вы лежите на мне, миледи, как я могу говорить по-другому? – поддакнул Линч. – Спокойной ночи. – И тебе. – отозвался Лис, слегка приподнялся на локте и невесомо поцеловал Мэтта в краешек губ, отмечая про себя как они поднимаются в улыбке. Ньют проснулся первым. Он лежал в практически неизменной с вечера позе, уткнувшись лицом в плечо Мэтта. Солнце не проникало в комнату напрямую, но по бледно-розовому цвету неба и низкому густому туману, Ньют догадался, что сейчас было раннее утро. Он осторожно приподнялся на локте и окинул взглядом парнишку рядом. Мэтт спал на спине, слегка склонив голову набок и раскинув руки. На груди проступали редкие родинки, а вслед за колыхнувшимся одеялом последовало стадо мурашек. Ньют почувствовал, как из глубин его животной сущности что-то поднимается, намереваясь захлестнуть с головой, и это что-то сильно его напугало. Парень аккуратно слез с кровати и, натянув первую попавшуюся одежду, тихо вышел из номера. Нижний холл был пуст и залит светом, Ньют пересёк его и вышел на улицу, навстречу свежему воздуху, ещё не прогретому солнцем. На парковке почти не было машин, несмотря на то, что все номера в хостеле были заняты (по вчерашним данным). С другой стороны дороги простиралась степь, насколько хватало глаз, в одну сторону, а вдалеке в другую поблёскивали высотки мегаполиса, как будто из другого мира. Ньют любил это время, когда ещё слишком рано, и люди ещё не успели приняться за свои обычные дела. Именно поэтому всё своё беспокойство он вымещал именно сейчас. Он был в ужасе. Нет, он не забыл вчерашнее тепло и лёгкую солёность на губах, напротив – помнил их слишком хорошо. Почти так же хорошо, как руки Мэтта у себя на талии. Он хотел, чтобы это не заканчивалось как можно дольше, чтобы эти чёртовы руки оказались ниже. Вчера он был уверен на триста процентов, что Линч чувствовал то же самое, но сейчас волна неуверенности накрыла его с головой. Ньют пересёк парковку, затем дорогу, и без оглядки бросился в высокую придорожную траву, за которой была бескрайняя степь. Он бежал, пока лёгкие не начали болеть, а колющая боль в боку не стала такой сильной, что её невозможно было игнорировать. Тогда он замедлился и перешёл на шаг. Солнце вставало где-то за его спиной, туман постепенно отступал, сменяя приятную прохладу на тепло, которое скоро станет настоящим зноем. Вокруг было тихо. Вокруг, но не в Ньютовой светлой голове. Он быстро мерил шагами сухую землю и думал, думал, грызя кожу на указательном пальце прижатого ко рту кулака. Мэтт был старше и, чего греха таить, опытнее, Ньют мог быть для него развлечением ненадолго, но тогда непонятно зачем нужна была заготовленная для него речь, которую Линч так и не смог закончить. А может он не то хотел сказать, а Ньют просто неправильно его понял и переиначил всё на свой лад? Но тогда что было дальше?.. Ньют резко остановился на месте и зарычал от бессилия. Неуверенность перешла в отчаяние, а то в свою очередь, в раздражение, даже злость. И в первую очередь он злился на себя, потому что понятия не имел что делать. Он влюбился. Сильно и без шансов, хотя сперва всей душой это отрицал. Он не знал, что будет делать, пойди всё не так, и был бы в ужасе, будь всё хорошо. Сейчас он был в ужасе и не знал что делать. Ньют опустился на колени и обессиленно прикрыл глаза. Первый приступ паники понемногу улёгся, давая место здравым мыслям, и парень выпрямился и упёр руки в колени. Воспоминания о вчерашнем вечере пронзили его сознание. Не может человек, не испытывая ответного влечения, ТАК прижиматься к нему, целовать… да даже дышать так не может, чёрт возьми! Ньют порывисто встал и быстрым шагом направился обратно к хостелу, параллельно проклиная всё на свете и себя в том числе. Он дошёл до дороги минут через тридцать, сплюнул в сторону и, засунув руки в карманы, пересёк полосу едва нагретого асфальта. Преодолел парковку и шмыгнул в холл, где по-прежнему никого не было, а запах дыма и песка стал, казалось, только гуще. Зайдя в комнату как можно тише, Ньют обнаружил, что его попутчик уже не спит. Вместо этого он сидел на кровати, свесив с неё ноги и сгорбив спину. Ньют не видел его лица, но мог примерно понять, что сейчас ему придётся выбирать слова как можно аккуратнее. Он робко кашлянул и замер, в ожидании реакции. Линч вздрогнул и медленно обернулся, на его лице в момент отразилось облегчение, смятение и гнев, так, как будто он не знал, на чём стоит остановиться. – Ты ушёл. – тихо проговорил он, и от этого тона стало не по себе. – Прости, я… – Ньют замялся, пытаясь придумать правдоподобное объяснение. Не мог же он просто так взять и сказать: «Ты нравишься мне сильнее, чем я предполагал, так что я не знаю, как мне быть.» Вместо этого он замолчал, и с надеждой уставился на Мэтта. – Я не умею читать мысли, знаешь ли. – фыркнул тот. – И не люблю добывать информацию силой, а боюсь тебе слишком понравится, если я возьмусь за последнее. Ньют молчал, подняв брови. – Я волновался вообще-то. – Мэтт отвёл взгляд, нечитаемый, как за несколько месяцев до этого, но теперь Ньют знал, что за ним скрывается настоящее беспокойство. – Прости. – выдохнул Ньют, делая неуверенный шаг вперёд. – Дослушай. – Линч вдруг сделался уставшим, но теперь уже открытым для диалога, это было на пользу им обоим. – Я говорил, что принять это будет тяжело, и если тебе нужно время, чтобы всё обдумать, я его тебе предоставлю, но пожалуйста, не убегай так, как будто ты меня не знаешь. Ньют замер. Всё, что он успел себе напридумывать только что рухнуло с оглушительным грохотом. Слепой придурок! Как ты только мог подумать, что для него это игра? – Да скажи уже что-нибудь! – взвился Мэтью. – А то я тут распинаюсь, душу ему изливаю, а он молчит. – Прости, – выдавил Ньют. В третий раз, – мне действительно надо было побыть одному, и кое-что обдумать. Мне очень жаль, что я заставил тебя волноваться, и что даже записки не оставил. – Зато спёр мою футболку. – ехидно заметил Мэтт. МакБлад покраснел и быстро окинул себя взглядом. Футболка действительно была чужой, и как он только не заметил? Но всё вопросы отпали, когда он вновь встретил взгляд Линча, тёмный, от затопивших радужку зрачков. Он встал с кровати и подошёл вплотную, оттесняя Ньюта к стене. Тот сглотнул, когда упёрся лопатками в стену, но глазного контакта не разорвал. – Не смей сомневаться во мне, лисёнок, – в штанах стало невыносимо тесно и жарко, парень приоткрыл рот, но тут же захлопнул его, когда чужая ладонь уверенно упёрлась в стену рядом с его головой, – да, ты не первый мой партнёр, но, как знать, может последний. Я не трону тебя, пока ты сам не попросишь, но поверь, смогу сделать так, чтобы ты попросил. Так что не думай, что то, что произошло вчера вечером для меня просто забава. Я не просто так просил слушать меня внимательно, чего ты не сделал. Теперь думай о последствиях. Тепло его тела исчезло раньше, чем Ньют успел в полной мере осознать произошедшее. Мэтт отстранился и довольно ухмыльнулся, слегка откидывая голову назад. Его зрачки всё ещё занимали большую часть глаза, делая его похожим на наркомана или сумасшедшего. Чертовски привлекательного. Линч снова наклонился непростительно близко к лицу Ньюта и невесомо коснулся его губ своими. Дыхание обожгло кожу, теснота в паху стала невыносимой, но это сейчас не казалось такой большой проблемой. Сейчас ничто не казалось проблемой. Руки Мэтта скользнули под край футболки и легли на рёбра. Кровь моментально хлынула к лицу, и тут даже веснушки не спасали. Ньют затаился с широко распахнутыми глазами и рвано задышал. Нет, Мэтью однозначно давал понять, чего именно он хочет. А Ньют просто хотел его всего. С головой, со всеми мыслями, запертыми в это красивое гибкое тело, которое вжимало его в стену прямо сейчас. Ньют вздрогнул, когда Линч плавно повёл руку вверх, и, как бы невзначай задел большим пальцем сосок. Футболка была небрежно откинута на кровать, Мэтт дьявольски улыбнулся, приоткрыв рот, и изучающим взглядом пробежался по Ньюту, от лица до линии ремня. – Да ты рад меня видеть, как я погляжу. – усмехнулся он, медленно возвращая свой взгляд к лицу Ньюта, который не знал, куда деть глаза от смущения. И тут его окатило волной какой-то странной вредности. Если он должен просить этого, то из принципа не станет. Мэтт, словно прочитав его мысли, мягко засмеялся и отстранился, напоследок заправив за ухо красноватую кудряшку. – Поехали, я голодный как волк, нужно найти что-то, где можно поесть, желательно не отравившись. Линч отошёл в другую часть комнаты и принялся одеваться, поминутно ругаясь. Ньют выдохнул и мельком глянул вниз. «Я тебе этого не прощу, придурок.» – злобно подумал МакБлад, одёргивая ремень. Но при этом он чувствовал себя на удивление хорошо. Неуверенность понемногу рассеивалась, уступая место спокойствию и предвкушению. Какая-то глава жизни закончилась, началась другая, с новыми ощущениями и мыслями. Что-то в груди сжималось, при виде такого нормального Мэтта, который всего минут назад отнюдь не был таким беззаботным. Ньют не мог предположить, что Линч двигается к нему в основном спиной потому что всеми силами сдерживает идиотскую улыбку, рвущуюся наружу, и свою безусловную радость видеть лисёнка. Теперь, несомненно, своего лисёнка.