Индума

      

Спустя месяц после высадки исследовательских отрядов.

      Утра в туманных джунглях были всегда холодными, влажными и полными сумрака. Загадочное слово, которое Рим посчастливилось узнать несколько недель назад — «нефелогилея» — начинало приобретать свой особенный запах и вкус. Из-за ненормальной для жителей Большой Земли влажности тут порой воняло плесенью и мокрой древесиной. Вкус тоже не радовал. Словно вода, которая простояла в чашке слишком долго и приобрела травянистый привкус. Или пара дождевых червей, что копали туннели глубоко в земле, пока их не вытащили на железной лопатке — немножко сыро, немножко скользко и ещё немножко скрипит на зубах.       Они с папой жили в просторной палатке тёмно-зелёного цвета: на земле располагались тёплые спальные мешки, небольшой раскладной столик цвета, подходящего под укрытие, военная радиостанция и множество книг, справочников и журналов для личных записей дендролога. Девочка тоже не отставала от родителя, достав из походного рюкзачка тетрадку, она сделала запись:       «Проснулась. На часах 11:07. В одеяло набежало много жуков, похожих на муравьев, но с прозрачными крылышками. Пришлось вытряхнуть их на улицу. Надеюсь, я никого не убила».       Манеру письма малышка переняла у отца Гимота. Она нередко пролистывала его исследовательские дневники, хоть и не понимала большинства терминов, старательно выписывала «волшебные слова» и допрашивала старшего исследователя, когда тот возвращался в палатку. Закончив с сегодняшними записями, Рим высунула голову на улицу. «Не так холодно, как вчера», — отметила она и резво выбежала на опушку, где её уже дожидался приятель.       — Доброе утро, соня! — паренёк помахал рукой, подзывая к себе.       Его голос доносился откуда-то сверху, словно, стоило девочке поднять голову – и столкновения лбами не избежать. Ифор висел вниз головой, обхватив толстую ветвь длинными, худыми ногами. В одной руке он держал пару небольших яиц, не больше куриных, а в другой — оранжевые фрукты, от спелости сочившиеся соком. У Рим сразу разыгрался аппетит, и она затараторила:       — Слезай! Слезай же оттуда быстро! Тут не место для развлечений, — она пригрозила пальчиком, как делали это взрослые.       — Твой папа отругает меня? — не без доли иронии спросил он.       — И не только он, — ответила она и шепотом добавила: — Ты ешь научные образцы.       — Весь лес для вас — научный образец, — в одно движение бывший юнга был уже около своей подруги.       — И все они нужны для исследований.              Парень не стал спорить. Усевшись на землю, он подал только что сорванный фрукт Рим. Ладони в считанные секунды стали липкими, но это не мешало этим двоим наслаждаться завтраком. Сладкий и немного терпкий оранжевый плод окрашивал их языки в соответствующий цвет, что очень веселило девочку.       — Хочешь? — он указал рукой на яйца.       — Сырыми? — Рим недоверчиво глянула на собеседника.       — Да, а что? Я люблю пить их с самого утра, чтобы набраться сил.              Однако на сегодня с новыми вкусами было покончено, и малышка только покачала головой. Ей было неприятно смотреть на то, как парень проглатывает содержимое яиц и аж причмокивает от удовольствия. Наверное, маленькая исследовательница не стала бы говорить с этим чудаком, опасаясь выходок незнакомца, но он, кажется, был единственным, кто знал язык колонизаторов.       — Ты сегодня не с отрядом? — поинтересовалась девочка.       — Нет, твой папа узнал всё, что требовалось. Эльфы, вроде бы, тоже не против вашего присутствия, если вы не станете варварски обращаться с лесом, издеваться над местным зверьём и копать тут целые каньоны в поисках золота.       — А ты ладишь с аборигенами… — она призадумалась. — Я тоже хотела бы подружиться с ними.       — Сегодня разучим пару новых слов, не волнуйся. Приветствие у тебя явно лучше, чем на прошлой неделе, — сказал он, отряхиваясь от кусочков скорлупы. — Сегодня мы пойдем к речке, и я познакомлю тебя с великаном. Он, правда, ещё ребенок, но порядком выше всех, кого ты знаешь.              Отца Рим рядом не оказалось, но желание увидеть «чудовище» своими глазами было слишком велико, чтобы бродить по округе, выискивая его. Страшно представить, куда жажда знаний завела учёного на этот раз: висит ли он на каком-нибудь тропическом дереве или остался в его тени, разглядывая мочковую корневую систему великанов. Тот мог не волноваться за маленькую искательницу путешествий — дочка никогда не оставалась без присмотра взрослых: то добрая медсестра сводит её к прудику, то военный займет рассказами о службе.       Однако Рим углублялась всё дальше в лес, послушно перепрыгивая и нагибаясь под указания старшего друга. Ифор снова болтал без умолку: то о своих личных приключениях и подвигах, то о лесной ведьме, в доме которой поселился, и даже рассказывал старые анекдоты. Девочка только успевала восхищаться тем, как много тот успел пережить за свои шестнадцать. Когда она только начинала читать по слогам, юноша уже отправился со своим братом в морское путешествие в качестве юнги.       — Тебе приходилось драться? — спросила девочка.       — О, я дрался как свирепый тигр, — Ифор напряг пальцы, изображая когти. — После крушения нашего кораблика я вплавь добрался до берега этого острова. Не успел я ступить на песок, как на меня напала целая орда туземцев с копьями, стрелами и острыми кинжалами. Каждый хотел моей крови, но я оказался не таким слабым, как они предполагали, и смог вырваться из ловушки.       — А дальше? Что дальше?       — Дальше расскажу чуть позже, а сейчас… — он стал скидывать с себя верхнюю одежду и освобождаться от самодельных ножен из дерева и кусочков оленьей кожи,— время для купания.              Вид речки сменил поднадоевшие лесные пейзажи — несколько низеньких деревьев, словно арки, повисли над головой ребят, приглашая на песчаный пляж. Рим присела на корточки, кончиком пальца дотрагиваясь до водной глади. Несколько любопытных рыбок замерло рядом, а самая смелая хотела было укусить непрошеную гостью, но та отдернула руку раньше. Вода была слишком холодной для маленькой девочки, к тому же, папа запретил болеть.       Рядом с юношей в воде плескалось ещё несколько ребят. Большинство из них было эльфами. Внимание больше привлекала девочка, бродившая вдоль берега, пускавшая «блинчики» в сторону остальных. Из её шеи росло пять широких лепестков, которые обнимали розовые щечки незнакомки и почти полностью закрывали лицо. Её можно было сравнить с пиретрумом розовым — та напоминала самый настоящий цветок, листики которого скрывали сердцевину ромашки. Незнакомка даже не смотрела на Рим, хотя та не сводила с неё глаз, кажется, даже дышать перестала на несколько секунд.       — Это лесной народ, — неожиданно перед девочкой снова показалась знакомая темноволосая макушка. — Брэнвен рассказывала, что их считают первыми существами, которые поселились в этом лесу. Думаю, они были типа предков для эльфов, великанов и некоторых из речного народа. Они живут отдельно, никто и не знает, где именно.       Когда Ифор уселся рядом, лесная девочка уже скрылась из вида. Не пряча разочарования, Рим плюхнулась на тёплый песок, протягивая руки вверх и по бокам. Сейчас у неё получался отличный песочный ангел. Жаль, что никто не оценил рисунок по достоинству. Девочка закрыла глаза, расслабляясь. Если бы из водоёма выпрыгнул бы какой-нибудь монстр, желая утащить её в неизвестность, Рим бы попросту не хватило сил противостоять ему.       Звуки леса убаюкивали, пока мысли исследовательницы устремлялись к покинутому дому на Большой Земле. В такое время она обычно была в школе, сидела за высокой деревянной партой, послушно сложив руки перед собой. Сейчас кто-то из её одноклассников стоит у доски, а кто-то рисует неприличные картинки у друга на обложке, и только она валяется без дела. Хорошо, конечно – тут не было строгой воспитательницы, которая может больно ударить линейкой по шее, или того хулигана за последней партой, любившего дразнить Рим «папиной дочкой» и «профессором».       — О чём задумалась? — только благодаря Ифору девочке удалось вернуться в настоящее.       — О доме, — честно призналась та.       — Я тоже часто вспоминаю о материке, — парень пытался улыбнуться, однако правый уголок губы предательски задрожал. Рим понимающе хмыкнула. — Там у меня родители и сестренка, очень на тебя похожая. Она тоже такая же маленькая и проворная, и волосы такие светлые-светлые.       — Может, мой папа сможет отправить твоей семье сообщение?       — Я спрашивал об этом, но Гимоту нужно специальное разрешение. Всё-таки у вашей станции военная радиолиния, — вздохнул он и добавил: — Когда вы будете возвращаться на Большую Землю, возьмёте меня, и никакая весточка не нужна будет.              На этом разговор был окончен. После короткого отдыха Ифор полез обратно в воду, распугивая местных детей высокими брызгами и волнами, которые разошлись от его прыжка. Несколько туземцев также запрыгали, обливая друг друга с головы до ног. В ход шло всё — растения гидробионты, влажный песок и ил со дна озера, камушки и упавшие рядом веточки. Рим бы соврала, если бы сказала, что не хочет сейчас присоединиться к остальным. Но страх перед отцом был сильнее, чем желание поддаться шалостям. Всё же девочке было не впервой оставаться в стороне, послушно наблюдая за сверстниками, которые не так сильно страшатся легкого подзатыльника от родителей.       — Привет, — рядом послышался тихий звенящий голосок.       — Привет, — малышка поздоровалась на местном языке, благо, несколько фраз она успела запомнить.              Перед ней стояла Лили — эльфийка с золотыми руками, та самая, что подарила Рим куклу в их первую встречу. Девочка знала, что её новая знакомая, прибывшая откуда-то из-за моря, не говорит на местном языке, потому не обременяла её длительными разговорами. В руках она держала целый букет водяных маков, кремово-желтые лепесточки которых поблескивали под редкими лучами солнца, а длинные стебли, только что вытянутые из озерца, цеплялись за коленки девочек. Не сложно было догадаться, что совсем скоро эти цветы станут материалом для кукол, может, пышным платьем или чудаковатой шляпкой.       — Для чего они тебе? — Рим ткнула пальцем в сердцевину одного из цветков, но ответа не последовало. Попытка заговорить была никудышной, что тут сказать.       Сложно посчитать, сколько исследовательница просидела на берегу, в ожидании обещанного великана. Несколько раз она хотела даже уйти. «Ифор не обманщик, просто ещё слишком рано», — убеждала она сама себя время от времени. И оказалась абсолютно права! Земля задрожала, когда чудовище показалось около озера, стая пестрых птиц устремилась в небо, сообщая своим щебетом о приближающейся опасности. Дети тоже сорвались с места, наперегонки выбираясь на сухой песок, и только у молодого юнги хватило смелости поприветствовать чужака.       Рим спохватилась, вскакивая на ноги вслед за Лили. Великан был выше тех деревьев, которые, малышке казалось, достают до самых облаков, закрывая солнце, звезды и даже яркую луну. При желании туземец мог бы вырвать одно из них. Страшно представить, что он мог сделать с ребятами, которые едва доставали до его щиколоток. Его кожа местами была покрыта толстым мехом, где своё пристанище нашли несколько семейств небольших серых птичек, умостившихся на спине и плечах гиганта. Их небольшие домики напоминали те, что плетёт земной ремез — коконы из паутины, шерсти и растительных волокон. Нос картошкой и чутка глуповатый взгляд — Рим думала, как сильно великан похож на хулигана в её классе.       — Берегись!       Голос Ифора звучал слева, но не успела малышка перевести взгляд на мальчишку, как её накрыло настоящим цунами. В волосах запутались рыбки и зелёные водоросли, а песок больно щипал глаза — встреча, которую Рим не забудет никогда. Почти сразу к ней подскочил юноша и изо всех сил принялся выжимать джинсовую курточку и свободные красные брюки потерпевшей. Оба понимали, что уже слишком поздно: вещи висели на Рим, как мокрое кухонное полотенце. Великан сидел в озере, остатки которого растеклись по всему пляжу, и виновато глядел на двух людей, что безрезультатно старались высушить одежду.       — Так, — Ифор похлопал подругу по плечу, — только не переживай.       — Меня убьют! — её подбородок подрагивал от наступающих слёз.       — Никто тебя не убьет, ты же не виновата, — он заговорщически наклонился к самому уху спутницы, — мы сейчас пойдем к моей знакомой ведьме, уверен, у неё есть какая-нибудь одежда для тебя.       — Но…       — А папе твоему скажем, что это мой тебе подарок. Уверен, каждая нормальная девчонка бы сразу примерила бы какое-нибудь красивое платье.              Хоть план не был идеальным, мерзнуть дальше Рим не хотела, и они направились к дому Брэнвен. Они углублялись всё дальше в лес. Приятные звуки воды и смеха маленьких туземцев сменились чавканьем болотистого грунта, на который ступали подошвы путешественников. Вокруг прыгали жабы и лягушки, перед глазами мельтешили крохотные букашки. Местная фауна выглядела такой беспечной, приближаясь к людям без присущей земным животным осторожности.       — Теперь понятно, почему у тебя всегда такая грязная обувь, — сказала Рим. «Живешь в таком отвратительном и грязном месте. Неужели не нашлось какого-нибудь дупла на лесной опушке?»       Последнюю фразу она выговорить не смогла — воспитанность не позволяла девочке критиковать чужой дом. Может, её другу нравился этот кошмарный запах и соседство земноводных. Они подошли к большому дереву, похожему на то, что она уже видела у эльфов. Правда, напоминало то дряхлую корягу, покрытую слизью и мхом, а не чей-то дом. Ифор подхватил Рим на руки, закинув за широкое плечо, аккуратно ступая через трясину на выступившие из-под воды корни.       — Если будешь шуметь, мой сосед утянет нас двоих на дно, — прошептал юноша. — Он у нас нелюдимый.       — Тут кто-то живёт?       — А ты думала? Возможно, мы уже несколько раз наступили на их домики, пока пробирались сюда. Каждый день дно пруда обрастает новыми жилищами, всех не запомнишь.       — А кто они? Водяные?       — Я называю их болотниками — в чистых озёрах они не обитают. Их тело покрыто слизью, многие могут деформировать конечности, как только захотят, затаскивая нежеланных гостей в болото. Собеседники из них такие себе, проверял. Булькают и квакают, ничего толкового.              Рим не продолжала разговор, только сильнее вцепилась в Ифора и зажмурилась, чтобы случайно не увидеть кого-то очень страшного и злого. Когда юноша опустил её, под ногами Рим почувствовала твердую поверхность, и, удостоверившись в её надежности, открыла глаза. Юнга аккуратно отодвинул широкий кусок коры, пропуская младшую вперед. На секунду она забыла, для чего проделала весь этот путь — внутри оказалось неожиданно чисто, приятно пахло травами и сушеными грибами. Было немного тесно, но в скромном жилище всё же хватило места для стола и парочки стульев, двух гамаков, сплетенных из прочных лиан да лопухов, и подвесных полок. Множество вещей было вытесано из дерева, а ещё больше – собрано из растительного материала.       — Сегодня ты не один, — старческий голос на родном языке стал неожиданностью.       — У нас проблемы, — признался Ифор. — Дурной великан уселся задницей прямо в озеро и облил девочку из исследовательского отряда.       — Ты думаешь, я забыла её имя? — наконец на пороге появилась сама ведьма. — Рим, не так ли? Наслышана о тебе и твоём отце.       — У тебя же должна быть хоть какая-то одежда? Я не могу вернуть её в лагерь в таком виде.       — Конечно, — Брэнвен повернулась к малышке. — Когда-то в этих местах проходил странствующий торговец. Я обменяла несколько флюоритов на льняное платье, привезенное из земель, по его словам, полностью покрытых песком и сухой глиной. Пустыня, у которой нет конца.              Пожилая женщина отошла к противоположной стене, на которой весьма хаотично и неровно крепились полки для всякого, что только придет в голову отшельнице. Она нагнулась к самому низу, где стояли широкие плетеные корзины, и запустила тонкие цепкие руки внутрь. Едва шевеля пересохшими губами, она что-то нашёптывала себе под нос, упрекая саму себя за беспорядок. Рим осталась стоять около двери, не осмеливаясь двинуться дальше без приглашения хозяйки дома, пока Ифор с любопытством наблюдал за действиями второй. «И совсем она не ведьма, просто бабушка», — думала девочка, разглядывая обыкновенные седые, редкие волосы и большие родинки на руках и шее Брэнвен. Она не напоминала страшную колдунью или Бабу Ягу из детских книжек, наоборот — была той, что, скорее всего, станет рассказывать эти истории внукам, заваривая теплое какао перед сном.       — Вот оно! — старушка победно подняла руки, демонстрируя новую вещичку Рим. — Совсем как новое.       

***

      Друзья не стали задерживаться слишком долго, ведь, судя по солнцу, день был уже в самом разгаре, и не сложно было догадаться, что с минуты на минуту девочку хватятся. Не хотелось потом оправдываться перед отцом исследовательницы или, что хуже, лесным народом, которого военные бы сразу заподозрили в преступлении. Прогулка и так выдалась насыщенной, даже больше, чем предполагалось.       — А тебе идёт, — сказал юноша.       Рим даже не сомневалась в этом. Спеша, она прыжками преодолевала лужицы с зацветшей водой. Малышка светилась счастьем и была полна нетерпения – так ей хотелось похвастаться перед знакомой медсестрой или нелюдимым биологом, что учил её распознавать ядовитые растения и грибы. В новом платьице даже болотники не пугали — там, где раньше мерещились их зловещие глаза, расцветали двуколосники, пахнущие ванилью, миниатюрные элодеи и водяные папоротники. Широкие рукава и полупрозрачные кисточки на воротнике подрагивали, стоило путешественнице податься вперёд. Она представляла себя феей или, может, ангелом в белых одеяниях, идущим к своему народу.       — Постой, — Ифор достаточно грубо схватил Рим за локоть, заслоняя собственным телом. — Что-то не так, слышишь?       — Да, — девочка, наконец, обратилась к природным ощущениям, унюхав сильный запах дыма.              Потоптавшись на месте, парень рванул вперёд, крепко сжимая руку младшей. До лагеря оставалось всего ничего, когда вокруг всё затянуло дымкой, по густоте несравнимой с местным туманом. Они опустились, передвигаясь в полуприседе, старались как можно реже вдыхать загрязненный воздух и понемногу продвигались к лагерю. Совсем скоро жар стал щипать их за голые ноги и лицо, заставляя то и дело обходить горящие ветки и траву. Ифор давно уже сбежал бы – не так уж ему интересно, что происходит в другой части леса, но видя сосредоточенное лицо Рим, не мог повернуть назад. Она до боли стиснула его ладонь, оставляя своими маленькими ногтями красные полоски.       Первое, что увидели дети, выйдя на опушку — труп незнакомого эльфа. Рот у мужчины был приоткрытым, а глаза широко распахнуты. Рукой он держался за окровавленное пятно внизу живота, и, хотя рана больше не кровоточила, вокруг туземца земля была окрашена в ярко-бордовый. Ифор закрыл ладонями глаза Рим, оттаскивая подальше. На грунте виднелись свежие следы машин, которыми пользовались исследователи, и отпечатки оленьих копытцев, похожих на семена подсолнуха. Большинство жилищ эльфов было разрушено, ещё больше – горело или догорало прямо в этот момент. По дороге к палатке, где разместилась семья биологов, юноша увидел ещё несколько умерших. Всех их постигла похожая участь – подстрелены в область желудка или сердца, реже — прямо в голову. Их тела охватывало пламя.       Больше всего Ифор боялся увидеть среди них Гимота, но, добравшись до нужного места, нашёл только остатки убежища исследователей. Мокрая земля мешала пожару разрастаться слишком быстро, поэтому старший надеялся, что в запасе у девочки чуть больше пары минут, и смиренно отпустил ручку той из своей ладони. Рим упала, не в состоянии встать на ноги, подползла к полуразрушенной палатке. От вещей остался лишь песок. Дрожащими руками она схватилась за переносную радиостанцию, прижимая её к груди, и разразилась нечеловеческими рыданиями. Она перебрала имена всех, кого знала из отряда, но никто не отвечал. Очевидно. Даже малышка понимала бестолковость своих попыток.       — Папа… — она уставилась на единственную уцелевшую вещь, — он бросил меня?