Индума

      Внизу — скалы, о твердые валуны которых разбиваются невысокие волны; вдалеке — ярко-оранжевое солнце, выглядывающее из-за светло-розовых утренних облаков, а сверху — бесконечно парящие птицы, зовущие полетать вместе с ними. Их крики слышны с самого рассвета, а точнее — с того момента, когда взрослые качурки вернулись со своей «ночной охоты» к изголодавшимся птенцам. Маленькая гарпия беспокойно заерзала, подгибая каждый из трех перепончатых пальчиков поочерёдно. Когда же вернутся её собственные мама и папа? Взрослые всегда возвращаются, стоит только утренним лучам осветить небольшую расщелину, в которой не так давно поселилась семья. «Задерживаются?» — думала малышка.              Ветерок приятно колыхал оперение девочки, щекоча кожу плеч и предплечий. Отличная погода для практики полёта, правда, без бдительного присмотра любимой мамочки тренироваться было очень рискованным занятием. С другой стороны, думала она, как же Дорак обрадуется, если застанет свою дочь парящей над толщей воды. Может, ей даже удастся вытянуть несколько креветок или небольших рачков на завтрак. Тем временем солнце почти поравнялось с верхушками скал, раскрашивая побережья в нежно-розовые и фиолетовые оттенки. Чем больше океан отдалялся от берега, тем темнее становилась вода. Неужели именно там открывается бездна, о которой говорили родители Киим?              Ветви хвойных кустарников покачивались всё больше, а это значило, что блаженная погода не продлится вечность. Гарпия поудобнее устроилась на небольшом карнизе, прилегающем к пещере, расправила руки в стороны. От резкого движения она неуклюже качнулась в сторону, вовремя ухватившись на выступившую каменную неровность. Опасно. На первый взгляд падать не так высоко, как могло бы быть, но вряд ли хрупкие косточки гарпии вынесут падение. Тогда о полётах можно будет забыть ещё на несколько месяцев.              Чуть помедлив, девочка решилась на вторую попытку. Присев на цевку* и оттолкнувшись, малышка подпрыгнула. Она завела руки назад, помогая чрезмерно тяжелому, как ей показалось, телу податься вперёд. Лишь на секунду гарпия ощутила, как ветер подхватил её, разгуливая в редких локонах, касался перьев на руках и коленях, после — оглушительный свист в ушах и свободное падение. Перед глазами лишь стена и выступающие из скалы неровные плиты, изредка зеленоватые пятна — мхи, выросшие в тени.              Киим яростно махала руками, стараясь поймать верный поток ветра и направить под себя. Безрезультатно: крылья лишь начинали болеть, мешая сосредоточиться. В последнюю минуту она отклонилась, цепляясь острыми лапами за склон, замедляя падение. Если бы у малышки оставалось чуть больше сил, она бы с легкостью перекинула вес на ноги и оказалась спасена. Но лишь на секунду гарпия успела дотронуться до скалы, после чего её пальцы с характерным скрежетом соскользнули.              — А-а! — Теперь стало по-настоящему страшно. — Мама! Пожалуйста!              Киим зажмурила глаза, ожидая скорого падения. Однако неожиданно для неё самой плеча коснулась чья-то когтистая лапка. Над головой её навис грифон — не больше взрослой упитанной кошки, только с головой сипухи. Острые ушки плотно прижимались к макушке — видимо, животное тоже сильно испугалось. Издав негромкое: «Угу!», грифон взмахнул крыльями, поднимая девочку всё выше. Пролетев чуть больше трёх метров, он ослабил хватку и опустил пострадавшую на ближайший выступ. Место, куда раньше впивались тёмные коготки, побаливало — зверь хорошо потрудился, чтобы доставить гарпию в безопасное место. Пусть даже девчонка и не отличалась высоким ростом, скорее наоборот, несколько отставала от сверстников.              — Ах! — она подхватила спасителя на руки, обняв, словно домашнего. — Откуда ты взялся?              Кончики ушей встали прямо, принимая обычное положение. Грифон потерся головой о грудь островитянки, тихо посапывая. Киим осмотрелась — родителей зверя нигде не было, хотя, казалось, ему не исполнилось и двух лет. Взрослые грифоны могут превосходить в росте четырех гарпий, умостившихся на плечах друг друга, а этот умещался на руках. Как бы ни хотелось задержаться, девчонка спешила вернуться в пещеру как можно быстрее. Коленки всё ещё подрагивали, а тело то и дело бросало в озноб. Только бы мама с папой не узнали о сегодняшнем!              — Со мной пойдешь? Неужели потерялся? — спросила она, пока грифон умещался на плече малышки.              

***

             Тучи нависали над морем, словно дымкой прикрывая водную гладь, прятали от пронизывающих, золотистых лучей. Сразу и не вспомнить, когда в последний раз гарпия видела настолько плотные облака. Помниться, ещё час назад она радовалась хорошей погоде. Четвероногому существу тогдашнее утро тоже нравилось чуть больше. Притаившись за большим валуном, он поджидал свою жертву — солнечного зайчика. Яркое пятнышко перемещалось со стены, вниз и снова вверх. Охотник не отставал. Прыжок. Ещё один — противник загнан в угол и трепещет от страха! Или так только кажется? Солнечный блик снова оказался на потолке и затерялся в множестве сталактитов.              — У нас гости? — на входе в расщелину послышались родные голоса. — Где ты нашла его?       — Ну, он...— девочка помедлила, опуская глаза, — сам прилетел.       — Прямо в пещеру? Киим, ты ничего не хочешь нам рассказать?       — Я просто гуляла, правда! — на глазах малышки показались слёзы, которые она украдкой пыталась смахнуть тёплой ладонью. Руки не слушались, оперение заметно подрагивало, выдавая обманщицу с головой.              Мит, отец гарпии, только пожал плечами. Их дочка совсем не умела врать, что несколько облегчало воспитание восьмилетнего птенчика, но не могло не тревожить. Киим всегда становилась жертвой издевок одногодок, пользующихся её наивностью на своё усмотрение. Щипали, кусались и забрасывали ракушками — потехи ради, но стоило сказать банальное: «Мы же шутим, понимаешь? Это всё игра!», как пернатая расплывалась в счастливой улыбке. У неё были друзья.              Заливистый смех сирен долетал до пещеры. Мужчине подумалось, что они-то и могли подбросить несчастное животное в их расщелину. Грифон пока выглядел безобидно, однако стоит только его разъяренной маме наведаться в гнездо, от убежища не останется ни камушка, ни песчинки. «Очень жестокая шутка», — думал он про себя.              — Мы должны найти его маму, милая, — Дорак заговорила первая.       — Зачем? — словно почувствовав опасность, четвероногий спрятался за спиной маленькой гарпии, недовольно посапывая.       — Сколько это будет продолжаться, мм? — женщина демонстративно приподняла бровь и сложила руки на груди, добавив в уме: «Таких детей нужно держать в строгости».              Первым животным, поселившимся в их доме, стал серый мышонок. Киим только-только стала покидать дом, когда в один прекрасный день вернулась с небольшим тёплым клубочком в руках. Гарпия угощала его зёрнышками и орешками и могла часами наблюдать, как его маленькие зубки выгрызают дырочки в остатках кожуры. Совсем скоро малютка-сожитель пропал, а с ним — недельные запасы фруктов. Дальше ящерицы, выпавшие из гнезд птенцы и даже рыбки, которых Киим заботливо помещала в скорлупу с водой. Кто-то убегал, кто-то умирал, только слёзы малышки не менялись из раза в раз.       — Последний разочек, ну, пожалуйста, — девочка умоляюще выставила руки перед собой, по-детски закусив нижнюю губу.       — Только один, — почти неслышно ответил Мит и сразу отвёл взгляд, дабы лишний раз не смотреть в глаза Дорак.       — И вот зачем, скажи мне, я воспитываю её? Чтобы ты всё разрешал и потакал баловству?              Мужчина улыбнулся, прижимая взрослую гарпию к себе. Её тёмные волосы, отдающие синевой, пахли утренним морем, ещё не успевшим отдать свой специфический аромат новому дню. Привкус водорослей и соли напоминал о предстоящем завтраке, даже разгуливался аппетит.       — Погоди, я только найду чем расколоть моллюсков, — мужчина выглянул из пещеры. — У этих панцирь слишком твердый, может, уже старые.       — Не переживай, я как-нибудь справлюсь.              Дорак занесла ногу над землёй, сжимая раковину сильными пальцами. Чуть отклонившись, она прижала моллюска к стене, дожидаясь соответствующего хруста. Черепашка открылась, а вместе с ним показалось тельце. Жабры не шевелились, поэтому было сложно сказать, умерло животное или нет. Мама решила не высказывать свои подозрения о состоянии моллюска при дочери — девочка и так ела рачков и креветок с нескрываемым сочувствием. Кто же виноват, что у тех слишком жалостливые глазки?       — Ты слишком долго жил среди эльфов, дорогой, — взрослая гарпия улыбнулась, протягивая мужу сломанную раковину. — Киим?       — Я не голодна, спасибо, — малышка не поднимала глаз, продолжала сидеть, одним пальчиком играя с пушистым хвостом зверька. — Мам, когда я научусь летать?       — Сегодня хорошая погода для уроков, да? Я тоже так подумала, когда мы вылетели на рассвете, но, думаю, сегодня не тот самый день.       — Почему? Разве я не должна тренироваться? Ирде, например, вылупилась на неделю позже, но уже умеет... — на глазах снова выступили слёзы.              Волнение девочки было вполне оправданным. Те, кто жил по соседству, не считая совсем уж птенцов, давно отправлялись с родителями на вылазки. Самые способные же успели присоединиться к разведке принца Денара и бороздили просторы океана без сопровождения старших. Киим вряд ли вообще знала, кому принадлежат скалы и побережье, на котором жила небольшая семья… Ей приятнее играть с ящерицами в песках и прятать «клады» на пляже в виде интересных вещей, которые прибивало к побережью после шторма. Так ли её интересовали полёты, думали родители, как она сама считает?       — Море само позовёт тебя, когда придёт время, — ответила Дорак, заботливо заправляя вьющиеся пряди за острые ушки дочки.       — А если оно никогда не придёт?       — Значит у тебя другое будущее, правда, Мит?              Мужчина не ответил. Поднеся руку с моллюском ко рту, он замер, направляя перистое ухо в разные стороны, прислушиваясь. Что-то приближалось к пещере, что-то сверху — свистящее, словно тысячи вибраций рассеиваются по воздуху. Твердая черепашка упала, с шумом ударившись о каменный пол. Треск. Казалось, всего на мгновение ему привиделось небо — синее и безоблачное, как утром. А после тысячи камней посыпались сверху, вздымая тучу пыли, неприятно пощипывающую глаза и нос.       — Киим!       Родители в унисон бросились к малышке, закрывая широкими крыльями её тело. Всего на секунду они дотронулись ладонями друг до друга, скрепляя пальцы. Глаза Дорак были широко распахнуты. Закусив нижнюю губу до крови, она еле сдерживалась, чтобы не закричать. Оперение на левой руке горело, до того серые крылья превращались в пепел или чернели на концах. Мит прижался к дочке сильнее, полностью закрывая ту от разгоревшегося пожара.       — Всё будет хорошо, — прошептал он, успокаивая то ли себя, то ли маленькую гарпию.       Проход оказался завален, однако несколько сильных толчков и налётов на стену сломали преграду. Женщина взмыла в небо, неестественно сильно размахивая крыльями. Всё вокруг сотрясалось, не понять, взаправду или из-за нахлынувшего адреналина после пережитого. Над головой пронеслась, как показалось пернатой, огромная птица с задубевшими крыльями и острым клювом. Огромная и шумная. Странный зверь представлял собой не более чем бомбардировщик. Звук от лопастей разлетался по всему побережью. Где все? Неужели разлетелись, как только почувствовали опасность?       Дорак нырнула вниз, пикируя к самому берегу. Гарпия выровняла тело параллельно морю, зачерпывая соленую воду, так неприятно пощипывающую свежие ожоги, создавая сплошную стену позади себя. Огромная волна покрывала почти всю скалу, образуя купол над её вершиной и не давая огню распространяться дальше. Клубы дыма загораживали просмотр, но невзирая на это,гарпия не спешила подниматься наверх. Повернувшись на спину, она опустила вторую руку, вздымая настоящее цунами. Оно предназначалось «диво-птицам», которые, как назойливая стая трупоедов, кружили над разрушенным укрытием.       Вода, обращенная в оружие, разрезала корпуса самолетов. Один за другим их металлические кабины погружались в воду, забирая жизни летчиков, запертых внутри. Один взмах крыльев — и Дорак оказалась вверху, почти вплотную с носом подоспевшего бомбардировщика. Её ослепила вспышка — очередная ракета, направленная куда-то вниз. Гарпия не знала, удалось ли её мужу высвободить Киим, поэтому рассчитывать было не на кого. Она замерла и ловко нырнула в открытый грузоотсек, смягчая удар по полуразрушенной скале.       

***

      Малышка лежала на влажном песке, негромко сопя. Грудь её подрагивала. Рядом лежал её отец, тело которого было укрыто серым пухом, но не его собственным, а чужим. Весь пляж устилали длинные перья, словно страшный снегопад, осыпающиеся с неба — чуждое слово для жителей этого места, падали с неба.       Глаза Мита едва приоткрыты, а губы плотно сжаты. Лишь то, как он сильно сжимал ладошку маленькой Киим, напоминало о том, кем мужчина был при жизни.