Индума

      Хозяева недр — так звали «уродцев», заселяющих каньон между хребтами скал на юге острова. Голые стены, горячий песок под босыми ногами и открытое небо — ни кустика, в тени которого можно отдохнуть в жаркий денёк, ни горного ручейка с прохладной водицей. Попробуешь выбраться, и песчаная лавина обрушится прежде, чем окажешься наверху.       Сложно сказать, как в таком мёртвом месте зародилась жизнь, выбирался ли кто из его жителей на поверхность и ступал ли по тропическим лесам, тайге или скалистому побережью. Они рождались во тьме пещер, росли, плакали и кричали в её недрах. Умирали, так и не увидев жизни за пределами смертельной западни. По иронии, так они называли собственный дом.       Рогатая проснулась раньше остальных, что не удивительно, учитывая беспощадное урчание в желудке. Голова кружилась, немного подташнивало, поэтому Брунка решительно скинула с себя шкуру убитой песчаной лисицы и направилась к выходу. Мех согревал слабо, но всё же лучше, чем ничего. Продрогнуть до костей легко, умереть — ещё легче. Эти детишки знали, чего действительно стоит жизнь.       Несколько детей забилось под камни, чуть больше располагалось возле давно потухшего костра, искры которого лишь изредка долетали до загрубевших ступней ребят. Немного покалывало, однако приятно отдавало жаром и согревало задубевшие пальцы. Десятки голов от самых маленьких до почти совершеннолетних располагались в этой пещере, которую местные в шутку называли «приютом».       Некоторые и не знали этого слова, принесенного странствующими торговцами откуда-то издалека. Зачастую ими были молодые гарпии, не успевшие наслушаться страшных рассказов о забытом каньоне и редко, но всё же наведывавшиеся к хозяевам недр за дорогостоящими железными и медными рудами, драгоценными камнями.       Сами же сироты не думали над тем, как обозвать спасительное пристанище. Говоря на местном диалекте, им было до задницы, о чём болтают взрослые за пределами «приюта». Главное, чтобы проливные дожди не мочили шкуры, а грызуны не съедали пищевые запасы. Брунка не для мышей и крыс рискует жизнью в поисках чего-нибудь более-менее съедобного.       — Не стоило тебе попадаться мне на глаза, — девочка сжала в руке самодельный ножик, — будущий завтрак.       Мышка обреченно запищала, словно прося о помиловании. Брунка занесла руку над головой, охватывая кинжал двумя ладонями для точности, и нанесла один-единственный удар. Зверёк пискнул и свалился на спинку, напоследок поджав лапки к телу. Крови было совсем немного, лишь небольшой фонтанчик брызнул вверх, когда Брунка вытянула лезвие. Видимо, тоже недоедал. В таком случае, подумала охотница, ему только в радость стать чьей-то добычей. Девочка отбросила исхудавшую тушку к костру — там её точно кто-то да заметит. Сейчас у неё не было времени сдирать кожу и зачищать крошечные лопатки от сухожилий. Пока на улицах городка ещё темно, у маленьких воришек есть дела поважнее.       Сиротка вышла из жилища, заботливо укрывающего детишек от злыдней в скалистом углублении. К поселению идти недолго — минут десять, если никуда не спешить и задумчиво считать грифов, кружащих над расщелиной. «Не сегодня, — повторяла про себя Брунка, с улыбкой поглядывая на трупоедов. — И не завтра». Ей хотелось как можно скорее нарвать плодов карликовой вишни и вернуться домой, и, быть может, по пути удалось бы найти несколько яиц перепёлки.       Только вот кислые ягодки достать не так уж и просто. Дерево росло совсем рядом с мастерской старейшины, а Шубин* ещё в прошлом году объявил себя её владельцем. Брунку не устраивало такое положение дел, поэтому набеги на вишню не прекращались до тех пор, пока ягод не оставалось вовсе. «Кто выбрал этого скупердяя главой поселения, если он даже не может защитить собственный дом? — думала она, но ответ приходил тут же: — Такие же скупердяи».       Все они хотели лишь одного — набить животы и карманы. Не удивительно, почему так много взрослых дохло каждый день в подземных тоннелях. Такими были родители Брунки, да она не помнила ни лица матери, ни отца.       Живот рогатой заурчал с новой силой. Стоило ей увидеть долгожданные пурпурно-чёрные плоды, рот тут же наполнился тягучей слюной, а язык ощутил невидимую терпкость вишен. «Только бы донести к приюту», — проскочило у неё в голове. Брунка спряталась за заборчиком — Шубин выстроил незамысловатую каменную стену вокруг своей хибары. Да уж, такая крепость разваливалась на глазах, поэтому девочка без труда проскользнула между крошащихся валунов и железных стяжек. Глупый старик думал, что это убережет его!       Хрусь! Кора треснула, поддаваясь удару девчонки. Теперь, когда нож торчал из ствола, забраться на дерево было проще простого. Всё же дерево росло быстрее, чем юная хозяйка недр, потому приходилось выкручиваться. Брунка аккуратно, чтобы не полететь вниз, поставила ногу на рукоять и схватилась за толстую ветку. Ещё одно небольшое усилие, и девочка со скоростью пикирующей гарпии срывала созревшие вишни, из которых капля за каплей сочился багровый сок. Казалось, ветвям под силу спрятать воровку. Однако едва та подумала об этом, снизу донесся крик:       — Чёртов гоблин! — в тени дерева стоял старейшина. — Слезай оттуда, паршивая девка!       Темен — старший сын старика — вырос, казалось, из-под земли. Он размахивал длинной палкой, старался зацепить проказницу и скинуть вниз. По ее мнению, юноша был ещё хуже своего отца. Такой же вредный и скупой, только бегает быстрее и бьет больнее. Брунка спрыгнула, одним махом выдергивая кинжал из коры, приготовилась в драке.       Бусо* занес палку над головой и замахнулся. Только сейчас девочка заметила, что на конце та была заострена. Сиротка отпрыгнула в сторону, заставляя противника податься вперёд. Попался! Она нырнула под фигуру и проскользнула у того между ног. Брунка только заметила, как уродец потянулся к её кофточке, но сделать ничего уже не могла. Старик преградил ей дорогу,почти мгновенно схватил за горло и притянул вверх. Желтый глаз смотрел хищно, с нескрываемой злобой и отвращением к воровке.       — Думала, тебе всегда будет сходить подобное с рук? — он шипел, потряхивая девчонку. Мучил её, пытал, а на лице лишь застывшая самодовольная ухмылка.       — Нахрен вашу одноглазую семейку!       Малышка выпустила остаток воздуха и замерла. Её ноги безжизненно болтались туда и обратно, словно веточка вишни на ветру.       — Подохла, наконец, — злорадствуя, причмокнул он.       А радоваться есть чему — жители поселения устали кормить голодные рты, которых, к слову, с каждым годом всё больше и больше. Кто же в этом виноват? Неужто сами дети? Парень отпустил Брунку и отвернулся. Дальше старик сам решит, что делать с девчонкой: закопать под проклятой вишней аль отнести в «приют». Пусть детишки посмотрят, что стало с их старшей сестричкой.       — Далеко собрался? — прошептала Брунка, вскакивая на ноги.       Малышка занесла руку над головой, охватывая кинжал двумя ладонями для точности, и нанесла один-единственный удар. «Тому, кто жил как крыса, суждено подохнуть так же», — засмеялась она, проталкивая кол всё глубже в костлявое тело бусо. Кровь лилась обильнее, чем из того несчастного мышонка, оставляя темно-красные пятна на чистой сорочке. Рукава Брунки тоже почернели,но она давно наловчилась отмывать подобную гадость.       Шубин замер над телом сына. Ему было плевать, смотрит девчонка или снова удрала безнаказанной. А она смотрела, и огонь в её глазах не уступал тому, что разгорался в ярко-рыжих прядях. Кожа её светилась шрамами и рубцами, небольшими тёмными родинками. Они на самом деле собирались убить её этим? Брунка не без издевки толкнула острую палку, лежащую рядом с вишней.       — Убирайся! — доносились из-за спины отчаянные крики. Он плачет? Кто вообще плачет в таком-то месте? Брунка не понимала.       Такие люди прославлялись как беспощадные воины, однако девочке суждено ещё немало лет загибаться от голода на порогах чужих кузниц.

***

      Детишки выбежали из пещеры встречать старшую сестрицу. Из её карманов выглядывали спелые вишни. В руках та держала десяток яиц в крапинку, а из ворота торчала размякшие кора и коренья. Можно устроить настоящий пир, думала мелочь, выхватывая свою порцию из рук Брунки. Один мальчик протянул свою часть маленькой сестричке, которая так по-девичьи хитро подмигивала и выставляла ручки.       Глоик тоже был таким, вспомнила Брунка. Старший братишка, что всегда защищал и не давал в обиду. О чём говорить, если даже сейчас тот не дает девчонке пропасть. Она верит, что частичка его души осталась в небольшом ножичке, вытесанном из его рога. Гоблин всегда гордился ими — острыми и длинными, не такими, как у малолетней сестрицы. Каким бы Глоик не запомнился малышке, помер он глупо и бесчестно. Хотел было украсть хлеб у какой-то зажиточной дамочки, а попал под горячую руку её мужу.       Хотелось бы гоблинессе рассказать про него больше, да тот прожил пустую и неинтересную жизнь. Брунка любила его — он любил Брунку. Этого было достаточно, чтобы хоть изредка вспоминать о несчастном, прокручивая кинжал меж пальцев.       — Слышите?       Один из сироток поднял палец вверх, заставляя остальных заткнуться. Тихое чавканье прекратилось, даже самые маленькие отложили еду и поползли к стенке. Часто случалось, что в приют наведывались взрослые со своими нотациями и призывом быть честными перед жителями городка. Ха! Брунка всегда смеялась над невеждами, осыпая их острыми словечками. К чёрту! К чёрту их всех!       На этот раз шаги были куда осторожнее и бдительнее. Незваный гость крался, боясь задеть лишний камушек и нарушить мертвецкую тишину в лабиринте пещер. Всё верно, думала Брунка, ведь эхо добежит до сироток раньше, чем наглая рожа появится перед ними во всей красе. Она нащупала ножик и сжала его в руке. Ещё слишком рано, чтобы бояться, но осторожность не бывает лишней. Несколько подростков тоже схватились за самодельные ножики, мечи да топоры. Теперь маленькая армия хозяев готова дать отпор чужаку.       В полумраке пещеры едва проглядывался силуэт — не слишком высокий, но крепкого телосложения мужчина с выбритой головой. Он передвигался в полуприседе, выставив «толстую палку» перед собой. Тогда Брунка ещё не знала оружия Большой Земли, поэтому лишь недоумевала: «И этим нас собрались перебить?» Не стоит винить малышку в поспешности выводов, ведь жизнь в изгнании другому не учит.       — Кто тут? — голос военного разлетелся по всей пещере.       Из-за пояса он достал небольшой фонарик, ибо дальше становилось лишь темнее. Непривыкшие к такому, чужаки терялись в пространстве и быстро попадались в ловушки. Жаль, что этот оказался умнее. Он направил луч света на стены, медленно проворачиваясь вокруг себя. И без того широкие глаза исследователя округлились ещё больше. Не успел он вскрикнуть, как десятки желтых глаз кинулись на него, облепляя, как стая падальщиков — жертву.       Он сделал один выстрел, но тот лишь ударил в стену, сотрясая потолки. «Громко, зараза. Если есть другие, то наверняка уже собирают подмогу» — думала Брунка. Кто-то из младших укусил мужчину за горло, впиваясь острыми зубками в самую плоть. Из раны тут же полилась кровь, но никто не обратил внимание. Радовало только то, что чужак, наконец, перестал дрыгать ногами и руками — помер, так и не успев понять, кто или что прикончило его.       Во мраке убежища оценить ранение было затруднительно, но главное —оно оказалось летальным. Рот военного был распахнут, словно он кричал. Расширенные зрачки замерли посередине. Брунка накрыла глаза исследователя ладонью, пряча обезумевший взгляд под веками. Несколько сироток сзади заплакали, хватая старших и оттягивая подальше. Не самое приятное зрелище для неокрепших умов, а ведь они ещё даже не успели позавтракать.       — Я спрячу его пока, — сказала Анми — подруга девочки. — Сходи проверь, есть ли кто снаружи. Помощь нужна?       — Нет, ребятня только мешаться будет. Обещаю, я буду осторожна, — Брунка осторожно поцеловала карлицу и направилась к выходу.       Рогатая не хотела врать, но стоило ей завернуть за угол, сорвалась на бег. Какая, к чёрту, осторожность, думала она, когда её семье угрожает опасность? Она не знала человека, забредшего в приют. Чужак? Неужели их городок атаковали? А может, жители наняли каких-то головорезов, чтобы избавиться от неугодных детей? Глупо было ждать от тех скупердяев благосклонности, наверняка захотели перебить каждого мелкого воришку в поселении.       Она бежала так быстро, как только могла. В огрубевшие ступни врезалась твердая галька и отколовшиеся от валунов большие камушки. Признаться, местные жители не сильно следили за чистотой и порядком в укрытии. Наконец, показался выход — каменная арка, украшенная светящими самообразующимися камнями и редкой травой, сумевшей прорости меж щелей. Тут сталагмиты сливались со сталактитами в рельефные образования поверх гладкого булыжника, создавая какое-то особое тревожное чувство у того, кто заходил в пещеру. Массивные потолки давили, казалось, огромные каменные наросты раздавят тебя, стоит только сунуться внутрь.       Брунка замедлилась. Ей требовалось время, чтобы отдышаться и прийти в норму, а пока девчонка лишь гадала, кто поджидает её снаружи. Она прислонила руку к стене, проводя вдоль прохода и прислушиваясь. Она услышала голоса, но разобрать их было невозможно — говорили странно, на каком-то неизвестном диалекте, да и находились далековато. Если подумать, метров пятнадцать, не меньше. Как наяву послышался голос Анми… Что же делать? Не бросаться же в самое пекло, надеясь на удачу.       Гоблинесса высунула голову наружу, осматриваясь. Вроде никого, правда, небольшая группа людей толпится недалеко от пещеры. До смешного похожие: в темно-зеленой форме, больших ботинках и небольшой квадратной шляпке. Не так много, как предполагалось. Вдруг сиротам все же по силам с ними справиться?       Слева послышался щелчок. Брунка мгновенно повернула голову на шум, поэтому удар пришёлся по носу. Кость громко хрустнула, вынуждая Брунку скрючиться от внезапной боли и отпустить ножик. Резким движением военный отбросил миниатюрное оружие в сторону. Заточенное лезвие откололось на кончике, разбиваясь о ближайший сталагмит. Хрясь! Девочка схватилась за нос, зажав ноздри маленькими пальчиками, отпрыгнула в сторону. По ладони стекала небольшая струйка крови, которую Брунка старалась не замечать, подавляя желание разреветься за стиснутыми зубами. Она чувствовала, как к щекам приливает кровь, но на хныканье просто не было времени. Военный подскочил к безоружной девчонке, хватая ту за руки и притягивая к себе. Он сильно сдавливал ей запястье, почти заламывая за спину.       Брунка отшатнулась назад, прислоняясь к стене, прямым ударом ткнула солдата в пах. Тот лишь поёжился, сильнее скручивая малышку. Он поднял её над землей, словно мешок зёрен, и закинул на широкое плечо. Кровь тут же запачкала форму, пропитывая верхний слой обмундирования. Если бы Брунка только знала, сколько ещё её сородичей наставят пятен на этих плотных жилетках.       — Куда её? — спросил похититель у товарища.       — Думаю, пока бросим к тем лесным. Нужно дождаться высшего распоряжения.       — А что, много их там?       — Отстроили деревеньку недалеко отсюда. Можно использовать как временную базу, если при штурме не заденем.       — Понял.       Двери грузовика раздвинулись. Не успела Брунка сообразить, о чём болтают чужаки, как её забросили внутрь. Девчонка тут же спохватилась и кинулась на выход, но поздно — железный занавес захлопнулся прямо перед её носом, не оставляя ни шанса на побег. Она припала лбом к стене, сползая на холодный металлический пол. Только сейчас малышка заметила, что кровь так и не остановилась. Нос покривился вправо и ужасно болел, то же можно было сказать о затылке, который беспощадно пульсировал и не давал спокойно вздохнуть. Тут Брунка всё же дала волю слезам, свалившись с ног окончательно.       Дальше туман — непроглядный, душащий. Лишь один силуэт склонившейся над ее телом — эльфийка с белоснежными волосами, что падали на лицо рогатой, напоминал Брунке, что та всё ещё жива.