Индума

      Лили сидела около Лиама, прижавшись исхудавшей щёчкой к сильным рукам бывшего воина. Как ей хотелось зарыться в слегка вьющиеся на концах волосы охотника, заснуть и проснуться у себя в комнате, окруженной множеством здоровых, а главное — живых братиков и сестричек. О, она больше никогда не посмеет обзывать Глэда дураком, а Аринн — неуклюжей великаншей! Только бы снова их увидеть…       На улице светало. Эльфийка поняла это в тот момент, когда серебристые волосы Лиама окрасились в розовый и фиолетовый цвет, впуская в светлые локоны восходящее солнце. Сколько они в дороге? Кажется, солнце восходило и заходило уже четыре или пять раз, хотя вечно проваливающаяся в голодный сон девочка не могла сказать наверняка. Еду подавали по крайней мере раз восемь, но ничего сытнее фруктов и ягод, которые порой оказывались ядовитыми, в желудок не падало.       — В следующий раз возьмешь мою порцию, — наконец нарушил тишину мужчина, — молодому организму вредно недоедать.       — Если ты будешь голодный, как ты будешь меня защищать? — спросила она вполне серьезно, окидывая тело эльфа оценивающим взглядом.       — Не думаю, что такая возможность мне скоро представится.       Лили недовольно одернула платье и уткнулась в стенку. Великан точно не тот, с кем захотелось бы провести последние дни жизни — молчаливый, грубоватый и упрямый. Упрямый? Девочка даже сказала бы, что тот был самым настоящим бараном, который ни в какую не хотел слушать ни её, ни остальных заключенных. В первый же день эльфийка попробовала перевязать рану на предплечье воина, отодрав небольшой кусочек ткани от своей туники. Тот лишь грубо оттолкнул её руку, когда она приблизилась.       Только через какое-то время, когда «к столу» подали необычайно сочный фрукт, рану удалось кое-как промыть и очистить, но и это не уберегло от заражения. Теперь рука зудела, хоть Лиам старался не подавать виду: часто дремал у лавочки или выглядывал в небольшое окошко, что-то нашёптывая себе под нос.       Подруги по несчастью — Фарфелия и Изетта — оказались более сговорчивы и изредка рассказывали об их жизни и приключениях. Девушки представились охотницами, славившимися своим деликатным подходом к дичи. Первый раз Фарфелия убила мышь, проткнув бедолагу насквозь заостренным сучком. После уже без труда поражала оленей или оцелотов выстрелом в глаз, сердце или даже легкие. Даже досадно, что Лили ни разу не слышала о сестрах раньше.       Ещё одного, пострадавшего спутника звали Арамиль, но из уст раненого нечасто срывалось что-то большее, чем несколько протяжных стонов и болезненный свист. Второй же мужчина, которого притащили следом, скончался на второй день. Если бы не истерика Изетты, которую она учинила перед одним из военных, тело воина так и продолжало бы кататься из стороны в сторону, словно какой-то хлам. Девочка старалась не смотреть в ту сторону, где лежал безымянный мужчина, но каждый раз её пронимала дрожь, стоило мертвецу коснуться босых пят юной островитянки.       Тем временем внутри кузова становилось всё светлее. Не прошло и получаса, как эльфийка перестала щуриться и с интересом заглядывала в окно с решёткой. Пусть она не видела всей картины, но понимала — границу с лесом пересекли. Даже воздух казался иным… Сухой и тёплый, совсем не похожий на утреннюю свежесть тропического леса. Хотелось достать языком до нёба и почесать — настолько тот был неприятный.       Как говорят мудрые люди: «Бойся желаний». Лили не боялась, поэтому сейчас впервые пересекла границу леса в качестве узницы, а не вольной путешественницы. Вместо мягкой тушки стройного оленя — твердый металл, а вместо узелка со всякими вкусностями — чёрствые объедки. Хотелось бы и ей удостовериться, что хотя бы её мама с папой не голодают, но верилось с трудом.       Внутренности железного зверя изрядно дребезжали, заставляя пассажиров хвататься друг за друга, чтобы не полететь вниз. Машина накренилась, точно заезжала наверх. Сложно сказать, так ли тяжёл подъём в гору, или система охлаждения работала неисправно, но палящее солнце каньона превратило грузовик в настоящий котёл. Внутри сразу стало мучительно душно. Каждый норовил поближе подобраться к окну.       Лили причмокнула сухим языком, вспоминая, когда им последний раз давали нормально попить. Никому явно не было дела до того, что она, да и все остальные,ощущали постоянную жажду. Однако что же могли поделать бравые воины? Уж больно диковинную зверюшку они везли… Мало ли, что пьют и едят остроухие дикари и дикарки — так успокаивал себя шофёр, отпивая из фляги смачный глоток.       — Как думаешь, мы уже приехали?       Лиам не отвечал, лишь нервно сжал челюсти, словно в диком оскале. Невидимо для остальных, вены на его предплечьях вздулись и побагровели, как только он коснулся решётки неуклюжими грубыми пальцами. Рывок, а после — громкий треск металла, словно спаянные пластины вот-вот разорвутся на части и откроют долгожданный проход. Однако, какая бы сила ни была сосредоточена в теле потомка великанов, ей не сравниться с алюминиевым монстром.       Бесполезно… Лиам опустился на колени, не отрывая лба от стен грузовика. Ему хотелось продолжать думать, не позволять умолкать мыслям в своей голове.Не уподобляться загнанному в угол зверю, а сохранять разум, достойный эльфа. Кто он без дома, без племени и верного колчана со стрелами за спиной? И пускай откроется дверь и лицо врага окажется перед ним. Сделает ли он шаг к свободе? А ступив на привычный грунт, сумеет сохранить вольность себе и другим?       Малышка смотрела на него с такой надеждой, видя в нём того, кто сможет помочь — спасителя и защитника. Сможет ли он соответствовать ее ожиданиям, или продолжит обтирать углы военного грузовика и дальше?       — Мы больше не едем! — Лили вскочила на ножки, озираясь на спутников. — Покажи мне! Ну же!       Лиам послушно подхватил эльфийку на руки, унимая свою и чужую любознательность. Виды не сильно сменились за последний получас — сгоревшая земля, как про себя прозвала каньон остроухая, окружала машину на несколько миль вперёд. Если бы она знала, что так выглядит мир из её грёз, никогда бы не пыталась выбраться из родного леса… С мягкой травкой под пятками и сладкими запахами на рассвете, исходившими от распустившихся цветов... Островитянка могла бы поспорить, что здешняя земля неприятно покалывала и царапала кожу, а пыль вбивалась в носоглотку до потери обоняния.       — Ничего не делай, поняла? — грузно бросил Лиам.       Он хотел сказать ещё что-то, но в ту же секунду дверь открылась. Лили не была уверена, видела ли того человека прежде — тонкие скулы, светлые волосы и почти прозрачные глаза — военный выглядел как все предыдущие. Правда, красная повязка на предплечье куда-то подевалась. На плече у него болталась незнакомка, которую он, не раздумывая, бросил к остальным.        <      Фарфелия тут же спохватилась, выставляя руки вперёд, но поздно. Пленница очертила затылком прямую линию от входа к противоположной стороне. «Без сознания», — пронеслось в голове у Лили. Но той не хотелось так быстро сдаваться… Прибывшая тут же спохватилась и кинулась на выход. Железный занавес захлопнулся прямо перед её носом, не оставляя ни шанса на побег. Она обессилено припала лбом к стене, сползая на металлический пол.              Девочка сразу заметила, что нос у рогатой неестественно торчал вправо. Кровь размазалась по всему лицу, потому эльфийка сразу и не разобрала, взрослый человек перед ней или совсем ребёнок. Только она подумала, что беглянка слишком активная для раненой, как та свалилась с ног. Её ярко-жёлтые глаза оставались открытыми какое-то время, пока зрачки медленно расширялись по радужке.              

***

             — Что это? — Лили неуверенно дотронулась до рога кончиками пальцев, рассматривая неровности и множественные сколы. — Что-то торчит.              Изетта последовала примеру малышки, распробовав диковинку на ощупь. На какое-то время лесное племя даже забыло о случившемся, рассматривая чужачку, словно группка маленьких детей. Охотницы почти заботливо расчесывали пальцами рубинные волосы. На первый взгляд, не было и пряди без колтуна или репейника, затерявшегося в этом пожаре. Черты лица казались совсем детскими: пухлые щёчки, маленький носик и большие выразительные глазищи. У кого вообще поднялась рука обидеть это невинное дитя?              — По-видимому, тот человек сломал девчонке нос, — начала Фарфелия. — Сестра, подержи её.       — Ты уверена?       — А вдруг задохнется? Нет, лучше всё сделать сейчас. Ты же не думаешь, что ей пришлют лекаря? — это был риторический вопрос, потому Изетта послушно приблизилась к «пациентке».              Младшая из сестёр держала рогатую за руки, слегка присаживаясь на ноги. Лили машинально заткнула уши пальчиками — уж больно не хотелось слышать крик новоиспеченной подруги по несчастью.              — Может, не стоит? Вдруг она какая-то дикая? — всё не унималась помощница.       — А если нет, позволим ей и дальше валяться в таком состоянии?              Фарфелия обхватила подбородок ладонью, большим и указательным пальцем накрывая торчащий носик. Не успела Изетта приготовиться, как вторая эльфийка тут же провернула кость на прежнее место. Сопровождающий примитивную операцию характерный хруст заставил обернуться даже невозмутимого Лиама, который, казалось, совсем не заинтересовался пополнением команды островитян.              Раненая тут же проснулась, пряча крик за сжатыми зубами, кинулась в противоположную от охотниц сторону. Не рассчитав скорости, налетела на перепуганную Лили и вместе с девчонкой рухнула вниз.              — Что за нахрен? Кто вы такие, уродцы? — секунда, другая — и гобленесса снова стояла на своих двоих.              Она вытянула руки перед собой, не подпуская к себе никого. Хотя кончики пальцев изрядно подрагивали, сотрясаясь, как последняя пара вишен на древе, глаза снова вспыхнули прежним заревом и искрились в полумраке грузовика.              — Я спросила. Кто. Вы. Такие, — паузы между словами не придавали речи чужачки дружелюбности, поэтому теперь и Лиам обернулся на новоприбывшую.       — Нас схват… — начала было Лили, но мужчина быстро прикрыл ей рот ладонью.       — Твоя речь нам непонятна, — Фарфелия верно подметила различие диалектов. Смысл они понимали, но специфичное ударение и шипящие звуки жительницы каньона сильно резали по ушам.       — Брунка — моё имя, — рогатая хлопнула себя по груди. — А ваше?              Вскоре после того, как каждый из лесного племени представился, она опустила руки. Теперь, когда адреналин спал, Брунка с интересом ощупывала вправленную переносицу. Лицо всё ещё казалось ей просто огромным, словно раздутая тыква, но боль понемногу сходила на нет. Если бы ещё вернуть кинжал, который выронила где-то у пещеры… А почему бы, собственно, не вернуть?              — Давно здесь торчите?       — С десяток ночей, наверное, — предположила старшая сестра. — Если бы мы только знали.       — Не местные? Хотя, сама вижу, что нет. Такие бы здесь долго не продержались, — Брунка отвернулась, высмаркивая накопившуюся в носу кровь прямо в руку. Ещё несколько секунд она оценивающе глядела на побагровевшую ладонь, прежде чем смахнуть содержимое.              Затем она уселась рядом с Арамилем, который снова погрузился в долгий сон. Эльфийка всё ещё с интересом разглядывала чужачку, её странные повадки и чудную внешность. Хотелось расспросить ту обо всём, но строгий взгляд Лиама как бы предупреждал, что затея плохая. И что ему не нравилось в гоблинессе? На вид милая девочка, правда, со своими причудами. Но кому как не великану знать о странностях, когда он только из них и состоит.              — Чувствуете, — рогатая привстала на одно колено, не решаясь выпрямиться раньше времени, — запах?              И вправду — стоило Лили сосредоточится на обонянии, в нос ударила до ужаса знакомая вонь. Она сделала два шага назад, прикрывая голову руками. Во рту мгновенно пересохло, а горло обожгло гарью — тёмным смогом, как тем, что осталось на память о чужаках, приплывших из-за моря. Совсем скоро эльфийка подошла вплотную в раздвижной двери, беспрерывно глядя в одну точку.              Человек со шрамом. Пожар. Металлические засовы.              Она закричала. Закрывала рот и закусывала губы — попусту. Слёзы градом катились по щекам. Обещала же не плакать. Обещала выбраться. Слова маленькой девочки оказались маленькой ложью.              Остроухой даже показалось, что она падает… Земля уходила у неё из-под ног, а тело погружалось в невесомость. Так она и думала, пока не услышала звук открывающейся «пасти» зверя, который заточил её и её спутников. Не успев схватиться за руку Лиама, Лили вылетела из кузова прямо под колёса автозака. Как она и думала, песок тут обжигал и пылился, потому своим падениям малышка подняла настоящий вихрь. Глаза сразу защипало, не давая эльфийке оглядеться по сторонам.              — А ну вылезай оттуда, беглянка! — один из людей в униформе схватил её за шкирку, поднимая на уровень своего лица.              Этот был другой… Смуглая кожа и тёмные густые брови, а на голове — странная высокая шляпка, чем-то напомнившая хохолок тропической птички. А может, просто миниатюрную лодку? Зрение почти полностью вернулось к туземке, поэтому, вдоволь насмотревшись на военного, та перевела взгляд за его спину. Несколько людей в форме что-то закапывали в землю — длинную палку с тряпкой наверху.              Тогда малышке даже понравилось — на ярко-красном фоне виднелась чёрная птица, раскинувшая крылья. Рядом разместили ещё один флаг, но уже со звездой — золотым знаком равенства и правосудия, защиты всех живущих на Большой и Малой Земле.