За чертой Судьбы.

Мерлин был абсолютно уверен, что он не видит снов, пока однажды ночью не проснулся с криком, подскакивая на земле, и глотая слезы. Стены темницы его эмоций и воспоминаний на какой-то миг рухнули, и он осознал себя, вспомнил от чего бежит. Ему приснилась смерть Артура. Он вновь, как на яву, видел, как Мордред вонзает меч в тело короля, и видел взгляд Артура в этот момент. Удивление и непонимание, и еще вина. Уже тогда понимал, что бросает королевство, Гвен, и его, Мерлина? И сердце вновь сжалось от невыносимой боли и тоски. И вина вновь вонзила свои острые коготки в душу мага. Артур во сне, пронзил Мордреда мечом в ответ, но не упал, как случилось на самом деле, а повернулся к Мерлину, грустно улыбнулся, и протянул руку, стараясь дотянуться до мага, и прошептал: «Это ты, Мерлин, это ты!». - Это я… Я… Я виноват, прости меня, прости… - шептал Мерлин в черноту ночи, уже проснувшись, обнимая свои колени, и пряча в них мокрое лицо. – Я так виноват! - Эмрис, Эмрис! – кто-то звал его, но Мерлин понял это, лишь когда говоривший повторил его имя не в первый раз, повышая голос. - Кто здесь? – голос был хриплый, он не пользовался им уже давно. Мерлин, поднял голову, но даже и не подумал защищаться, пусть убивают, если это кому-то нужно. - Я Элифа, проводник. Только теперь Мерлин разглядел, с кем он разговаривает. Небольшое существо с человеческим телом, лицом и крыльями приятного золотистого цвета за спиной, ростом с ладонь Мерлина. Кто-то магический, очевидно. Фейри? - Проводник? – непонимающе переспросил Мерлин, воспоминания о кошмаре начинали блекнуть в памяти, и возвращалась пустота. Видимо, Элифа это почувствовала, потому как заговорила быстрее. - Не ускользай, Эмрис, я наконец-то смогла достучаться до тебя. Я хочу помочь! - Мне не нужна помощь, просто уйди. – Мерлин вновь спрятал голову в коленях. - Пожалуйста, ты не должен сдаваться, тебе есть ради чего жить. Просто ты должен найти силы. Найти дорогу. - Ради чего мне жить?! – вскричал Мерлин. – Есть причина? – Он горько усмехнулся. - Я не могу умереть, иначе давно бы уже это сделал, но и жить мне не зачем! Зачем ты до меня достучалась, мне было наконец-то спокойно… - Ты и так почти умер! Ты хуже, чем мертв. Что ты делаешь с собой? Ты же великий маг! Ты должен… Мерлин перебил ее, не дослушав. - Я никому ничего не должен! – он разозлился. Кто она такая чтобы знать, что ему делать. - Все, что я был должен я… я… - запал закончился так же быстро как разгорелся и маг тяжело вздохнул, стирая слезы. – Просто оставь меня. Мерлин вновь улегся на землю, притянул колени к груди и закрыл глаза. - Я все равно никому не способен помочь, – прошептал Мерлин в пустоту, снова погружаясь в сон. - Эмрис, Эмрис! – пыталась докричаться до него Элифа. Но маг уже не слышал. Воспоминания о сне стерлись на утро, и Мерлин продолжал свой молчаливый поход. О том, что время шло, и его сознание не играло с ним, маг понимал по изменениям в природе – уже вовсю хозяйничала поздняя осень, и еду находить становилось все труднее. Давно облетели листья, и постепенно подкрадывались морозы, а значит, о ягодах и орехах не было и речи. Приходилось довольствоваться той едой, что предлагала магия. Она разнообразием не радовала, хотя Мерлину и было все равно. Хлеб утром и каша вечером. Пусть так. Главное, что эта пища давала довольно энергии, чтобы шагать весь день. Изменения в своем теле тоже не удивляли. Он стал сильнее, выносливее. Появились заметные мускулы на ногах, но вместе с тем он и сильно похудел – одежда и так изрядно изорванная, болталась на нем грязными тряпками. Иногда Мерлин замечал, что его волосы отрасли, стали ниже плеч, и если поначалу они мешались, лезли в глаза, то теперь отрасли на столько, что их можно было завязать в узел на затылке. А еще появилась борода, черная, отросшая почти до груди. Наверное, он был похож на бродягу-старика, но внешний вид его совершенно не заботил. Все изменения Мерлин отмечал краем сознания, все силы, направив на то, чтобы оставаться в блаженном состоянии покоя. Он понимал, что сможет так продолжать вечно. Скитаться по лесу, без цели, не осознавая себя, не помня ничего. Но видимо, судьбе было угодно иначе, потому что с первыми метелями стали возвращаться сны. Мерлин проснулся от очень яркого сна. Ему снился Эалдор и мама. Он не вспоминал про нее уже вечность, и было так стыдно, что он не подумал о ней. Но, она, кажется, его понимала и прощала. Во сне она обнимала его, гладила по голове и обещала, что все будет хорошо. И он верил, хотя бы во сне верил. Мама выглядела хорошо, здоровой, но очень печальной. Она долго не выпускала его из объятий, укачивая как в детстве, и напевая колыбельную. От ощущения уюта тяжесть на душе становилась легче, а вина не так тяготила. Но вот она мягко отстранила его, улыбнулась, немного грустно, а затем поднялась на ноги, и Мерлин понял, что ему пора. Мать собрала ему еды в дорогу: любимый Мерлином хлеб, который она сама пекла по семейному рецепту, и сыр. Она завернула все это в льняную серую ткань и передала сыну. Напоследок крепко обняла и прошептала: «Ты должен найти дорогу, сынок». Мерлин во сне вскинулся, не желая слышать ничего про какую-то дорогу, но когда открыл глаза, то понял, что это был сон. И в реальности он лежит в лесу, вокруг уже намело первые сугробы, но вокруг него словно образовалась прогалина, зона, куда снег не падает, где тепло дарит магия. Мерлин сел, пытаясь удержать остатки видения в памяти, но сон быстро стирался, пока совсем не позабылся, и маг вернулся в свое привычное состояние забвения. Он, как и каждое утро, огляделся в поисках завтрака, и нашел. Но вместо обычного хлеба, который он находил ежедневно, это было что-то другое, завернутое в льняную ткань. Он пожал плечами, не желая задумываться над странностями, и развернул завтрак. Внутри лежал хлеб и сыр. Запах был волшебный, и на мгновение в памяти всплыло лицо женщины, очень знакомой, на столько, что в сердце что-то больно кольнуло. Словно она была дорога Мерлину, когда-то. Но это быстро прошло, и, поглотив еду, маг направился дальше. Но сны не прекратились, каждую ночь Мерлину снились знакомые места и друзья. То, это был Камелот, где Мерлин наблюдал за тренировками рыцарей под руководством сэра Леона, или видел Гвиневру, все такую же прекрасную, но теперь более мудрую и сильную. Повзрослевшую. Иногда он слышал смех детей в замке, и удивлялся, потому что раньше дети не допускались в парадные залы, и им не позволялось шуметь, даже если они и оказывались тут по какой-то причине. Однажды Мерлин очутился на кухне, наблюдал, как кухарка и поварята готовятся к пиру, а на утро обнаружил на завтрак оленину. Единственное, Гаюса и маму он больше не видел во сне ни разу. Однако, почти сразу же, при пробуждении он забывал свои сны, иногда удивлялся разнообразной еде, но не более. Но, тем не менее, стоило ему заснуть, как память возвращалась, и, находясь в очередном сне, маг помнил все прошлые сны. У него словно было теперь две реальности. Одна во снах, вторая в период бодрствования. И вскоре им начало овладевать желание помнить эти сны и на яву. Поменять реальности местами. Но страх превратиться в чудовище был так реален, а личная потеря настолько велика, что Мерлин не решался снять с себя пелену забвения. Так прошла зима, полная ярких снов, и пустых безжизненных дней. Идти стало легче, световой день увеличивался и, вскоре стали распускаться первые листья. И все чаще сознание пробивало стены, возведенные Мерлином для своей защиты, подкидывая реальные воспоминания днем, от чего Мерлин сбивался с шага, но упорно игнорировал происходящее. А затем, ему приснился Артур. Второй раз за все это время. Снилось, что Мерлин лежит в лесу, отдыхая после долгой ходьбы. Видимо, он задремал, потому что неожиданно, кто-то довольно резко потряс его за плечо, вырывая из сладкой дремы. Маг открыл глаза, недоумевая, кто посмел его потревожить и увидел рядом с собой Артура. Король был одет в любимую красную рубаху, сидел на траве рядом с магом, был таким же молодым и красивым, как его запомнил Мерлин, и задумчиво осматривал своего бывшего слугу. - Артур? – Мерлин сел и во все глаза уставился на своего короля, боясь поверить. - Мерлин, – король улыбнулся, легко и светло, но затем взгляд его погрустнел. – Что ты творишь с собой?! Разве это то, к чему мы стремились, разве это то, чего ты заслуживаешь? - Я заслуживаю только смерти, Артур, – не задумываясь ответил маг и увидел, как в гневе сузились глаза короля. Тот вскочил на ноги и поднял за собой слугу, крепко сжав его плечи, несколько раз встряхнул так, что голова безвольно мотнулась в сторону. - Выкинь эти мысли из головы немедленно. Ты спасал меня, тысячи раз спасал, и не только меня, но и Камелот, и я не знаю, что еще ты творил, пока я не видел. Так что не смей! Я обязан тебе всем! Мерлин молчал, опустив голову, не в силах ответить, но понимал, что Артур не прав. Всегда прав, но сейчас нет. - Я виноват, я не спас тебя. Ты из-за меня погиб! - на глаза навернулись слезы и Мерлин попытался их спрятать, отвернувшись, но Артур заметил. - Конечно, нет, Мерлин, – мужчина вздохнул, и притянул мага к себе, обнимая. – Ты все так же глуп, и довел себя до такого ужасного состояния. Посмотри. – Артур кивнул куда-то в сторону, и Мерлин не разжимая объятий, посмотрел, на что указывает Артур. И увидел. Он не сразу осознал, что смотрит на себя. На земле спал человек, ужасно худой, лишь отдаленно напоминавший молодого человека, коим Мерлин являлся. Казалось, что перед ними лежит старик, немногим младше Гаюса. Одежда его была похожа скорее на лохмотья, ее цвет уже нельзя было определить, местами просвечивало голое тело, такие огромные были прорехи. Борода и волосы были в ужасном состоянии, спутанные колтуны, и листья с колючками торчащие из его головы довершали страшную картину. - Ты видишь? Ты видишь, во что превратил моего слугу? Моего друга? - Артур отстранил его от себя и заглянул в глаза. - Мне жаль, но… - Я знаю, - Артур зло скрипнул зубами, выходя из себя, - знаю, что ты скажешь, что тебе все равно, что ты это заслужил и все в том же духе. Но я требую, Мерлин, это приказ, если тебе так нравится. Ты должен собраться с силами, должен найти дорогу. Мерлин удивленно вскинул голову. Артур не первый, кто твердил ему об этом во сне. - Дорогу? - Да Мерлин, дорогу. - Куда? - Дорогу к жизни, Мерлин. Обратно к жизни. Я хочу, чтобы ты жил, я хочу, чтобы ты наслаждался жизнью, солнцем, небом. За нас обоих. Понимаешь? – Он снова встряхнул его, и тоска пополам с надеждой заполнили сердце мага. - Мы однажды встретимся, ты знаешь, - он тепло улыбнулся, и снова притянул Мерлина в объятие. - И я хочу, чтобы ты мне тогда рассказал, как живет мое королевство, какова была жизнь наших друзей, была ли счастлива Гвен. И как здорово ты погулял в кабаке. Мерлин усмехнулся. - Знаешь, я вообще никогда не ходил в кабак, это просто Гаюс не умеет придумывать мне оправдания, когда я убиваю монстров. - Знаю, Мерлин, я знаю. – Прошептал Король ему на ухо и крепче обнял. – И Мерлин, просто постарайся, постарайся, быть счастливым. - Я никогда не смогу, – прошептал ему в плечо маг, - без тебя… - Сможешь, Мерлин, ты все сможешь. Я верю в тебя, и доверяю тебе. Всегда. Мерлин проснулся резко, словно его выкинули из сна, и понял, что плачет. Он не плакал уже очень давно, потому что не помнил причины по которой должен, а сейчас не попытался унять слез, потому что впервые они приносили слабое, но утешение. Мерлин лежал на спине, рассматривал голубое ясное небо, и понимал, что пришло лето. А он не помнил, чтобы была зима. Воздух был наполнен ароматами, пряными и дурманящими. Он лежал в поле, где росли какие-то луговые цветы, яркие и пахучие, и Мерлин даже опознал пару лечебных растений, которые когда-то собирал для Гаюса. Стоило имени Гаюса всплыть в памяти, как маг резко сел. Он все помнил, он помнил Камелот, мать, Килгару, Артура, его смерть, свою вину, но почти не помнил, что с ним происходило после. Что он наделал? Зато помнились сны, особенно последний, где он вроде как обещал попытаться жить. В памяти всплыла часть сна, где маг рассматривал старика, коим почти стал, и коснулся своей головы, с ужасом обнаружив вместо короткой стрижки, копну спутавшихся волос. Все было правдой. А наличие длинной бороды, выросшей без помощи заклинания, наталкивало на мысль, что прошло довольно много времени. - Сегодня годовщина смерти великого короля Артура, – сообщил чей то голос, растерявшемуся магу. Мерлин обернулся и наткнулся взглядом на фейри, расположившуюся на ветке куста, названия которого маг не знал. Она настороженно смотрела на него, не приближаясь, но держась в поле зрения. - Я тебя помню, ты приходила во сне, или на яву… не уверен. - Мерлин уставился на создание, осознавая, что та сказала. – Подожди, годовщина? - Да, Эмрис. Сегодня ровно год, как пал Король Артур, и год как ты потерял связь с этим миром. - Год? – Мерлин неверяще уставился на существо, в душе понимая, что она права. В голове шумело, сердце стучало о ребра. – Но как? Что произошло? - Такое случается, с магами особенно часто. Твое горе было так велико, что ты испугался за свою душу, испугался, что можешь навредить кому-то, что горе толкнет тебя на темную сторону. И ты закрылся, подавил себя, спрятался в пустоте. Только тело продолжало жить, а разум скрылся в благословенном вакууме. – Фейри замолчала на мгновение, а потом продолжила, но в ее интонациях появились виноватые ноты. - Я проводник, Элифа. Я создана древней магией, чтобы помогать таким, как ты. Я была послана, чтобы помочь, но… не успела. Ты ускользнул в пустоту, прежде чем я смогла дотянуться до тебя. - Я помню, тогда на берегу, сразу после…чье-то магическое присутствие... Это была ты? – Элифа виновато кивнула, и Мерлину захотелось ее успокоить. – Ты хотела помочь, но не думаю, что ты бы преуспела. Я почти сошел с ума. - Я проводник, я должна была помочь. Но ты оказался слишком силен, а горе слишком велико, и моя магия не могла пробиться к тебе. Пришлось ждать, пока ты сам решишь вернуться и оберегать тебя. Ты отказался от своей магии, но я все равно сумела сделать так, чтобы она поддерживала тебя, без твоего ведома. - Значит еда, и костры, твоих рук дело? – существо кивнуло, а Мерлин искренне добавил, – Спасибо. - Обещай мне, что не уйдешь опять в пустоту, что будешь бороться, - Элифа просила так искренне, что Мерлин почти поверил, что есть еще кто-то в мире, кому не все равно, что с ним будет. - Не уйду, я дал слово попытаться. И не зови меня Эмрис, я Мерлин. - Нет, ты великий Эмрис, – уверенно сказала Элифа и ласково улыбнулась. – Ты должен вернуть магию, она часть тебя. И признать свою истинную сущность. - Нет! Не могу, я не могу. – Испуганно сказал Мерлин. При мысли о магии сердце забилось в панике. - Магия не помогла мне, когда я умолял ее. Если бы ее не было совсем… - Если бы ее не было, - перебила его фейри, и Мерлин увидел, что та разозлилась на его слова, - то Уилл разбился бы насмерть, когда ему было восемь, прыгнув со скалы, а Артур погиб бы еще от ножа, брошенного ведьмой в день вашего знакомства. – Она быстро успокоилась и грустно вздохнула, словно Мерлин был капризным ребенком, не понимающим истины. Элифа ласково коснулась его щеки, окутав на мгновение приятным магическим теплом, извиняясь. - Эта рана затянется, не быстро, но затянется. Но не прячь ее под слоем защиты, ты же учился лекарскому делу, знаешь, что на воздухе все заживает быстрее. Мерлин ничего не ответил и довольно долго они просидели в тишине, слушая звуки леса и размышляя каждый о своем. Было на удивление приятно наконец-то не быть одурманенным магией, осознавать себя. Но вместе с осознанием пришел страх. Потонув в горе, он совсем забыл о матери и Гаюсе. Они единственные знали правду о нем и Артуре, и должны были ужасно переживать. Мерлин должен был убедиться, что с ними все в порядке, но было безумно страшно обратиться к своей магии, чтобы с ее помощью проверить. - Элифа… - позвал Мерлин, но фейри словно прочитав его мысли, ответила сразу. - Они живы, Гаюс в Камелоте, Хунит в Эалдоре. И, - Элифа замолчала, словно не зная продолжать ли. - Что? - Они, знают, что ты жив. - Как? - Твой сон о матери, это было твое послание ей. И потом, - фейри ласково улыбнулась, - сердце матери всегда знает. Мерлин потрясенно замолчал, чувствуя невероятное облегчение. Его сердце не вынесло бы, если бы с ними что-то произошло. Особенно, если бы он был в этом виноват. Эгоистично, Мерлин понимал, но не мог с этим ничего поделать. Они снова замолчали, Элифа прикрыв глаза и слушая звуки леса, и наслаждаясь легкими потоками магии земли, которые Мерлин теперь тоже ощущал. А Мерлин, пытаясь осознать пропавший из памяти год. - Что мне делать? – опять нарушил тишину Мерлин. - Я не могу тебе указывать, великий Эмрис. Ты сам выбираешь свой путь. - И ты тоже про эти дороги? – маг усмехнулся, но улыбка стала столь непривычна его лицу, что быстро исчезла. - Я не знаю. Я совершенно не представляю, что делать… В этот же день, ближе к вечеру Мерлин вышел к озеру, это было символично, но он слишком устал и физически и эмоционально, чтобы думать об этом. В место этого он с удовольствием погрузился в воду и долго отмывался и вынимал колючки из волос. Когда с этим было покончено, Мерлин рискнул взглянуть на свое отражение. Он долго рассматривал себя, в рябой водной глади, привыкая к новому облику. И удивляясь, он никогда не думал, но сейчас с этой бородой и длинными волосами он ужасно походил на своего отца. Когда он выбрался на берег, то обнаружил, что Элифа подправила и почистила его одежду. И хотя она до сих пор и выглядела как куча серого тряпья, но хотя бы ни чем не пахла. Сама фейри исчезла, но теперь Мерлин знал, что та всегда поблизости. Маг вытянулся на траве, и тут же перед ним возник костер. В этот раз магия избрала традиционный способ обогрева, и Мерлину было приятно смотреть на пламя, и вспоминать. Ровно год он бродил в беспамятстве по лесу, ровно год, как не стало Артура, а его боль все так же сильна. Нот теперь она ощущалась скорее вторично. Постоянная ноющая, но уже не грозит разорвать его на части, и рваная рана если и не затянулась, то хотя бы перестала расширяться, угрожая лишить Мерлина рассудка. Возможно, однажды он сможет вспоминать обо всем со светлой грустью и улыбкой, а не как сегодня, обливаясь молчаливыми слезами.