За чертой Судьбы.

Еще издали Мерлин заметил, что на берегу никого не осталось, а это значило, что детей отнесли в дом. Мерлин знал, что эта семья живет прямо рядом с семьей Карла. Маг вздохнул, сердце быстро стучало. Он хотел помочь, но знал, догадывался, как его воспримут. Навряд ли они дадут ему даже попытаться. Но отступать он не хотел. У дома столпились люди – почти половина жителей деревни стояли, тихо переговариваясь, некоторые женщины прижимали платки к глазам, мужчины хмурились. Похоже, Кори был очень плох. Его приближение заметили, и стали кидать недовольные взгляды, до уха мага донесся недовольный шепот, кто-то зло выплюнул в его сторону: «Этот тут что забыл, чертова магическая тварь ». Мерлин вздрогнул, такое отношение людей было привычно, но все равно оставаться равнодушным было сложно. Он сделал вид, что не заметил и продолжил идти дальше, когда его кто-то перехватил, схватив за руку. Мерлин дернулся, но тут же успокоился. Это была Дора. - Господин, Эмрис, слава Богу вы здесь, - она вцепилась в него крепко, словно сама не в силах была стоять. – Где Джейкоб, его друг сказал, он за вами побежал, я как раз шла к вам… - Мерлин остановил поток речи взволнованной женщины. - Он у меня, спит, с ним все будет хорошо. Обещаю! – Мерлин отцепил девушку от себя, и она заметно успокоившись, упала в объятия подошедшего мужа. Тот хмуро смотрел на дом, прижимая жену к себе. Затем перевел взгляд на мага и кивнул, словно прочитав мысли друга, понял, что тот собрался сделать. - Если они согласятся принять мою помощь. - Удачи, - Карл кивнул и прижал жену еще крепче, прекрасно понимая, что сейчас чувствуют родители Кори и Нори. Мерлин шел к домику бесконечно долго, под сотнями взглядов: настороженных, презрительных и испуганных, направленных на него. Было странно, ведь Мерлин ничего не сделал, чтобы вызвать их ненависть, но она была, он явственно чувствовал ее осторожные липкие прикосновения к коже. Наконец, он добрался до распахнутой настежь двери и вошел внутрь под неодобрительное перешептывание соседей. В доме было две комнаты, одна поменьше, вторая более просторная, служившая кухней и местом сбора всей семьи, и спальней для детей. Один мальчик – Нори, был в относительном порядке, Мерлин его сразу увидел, он сидел у печи, закутанный в одеяла так, что были видны лишь заплаканные глаза. Родители же сидели у постели второго ребенка, который был бледен до синевы, тяжело с трудом дышал, нога была вывернута под углом, правая рука была неестественного синеватого цвета – вывих, пережаты сосуды. Мерлин сильно хотел верить, что ему еще можно помочь. Помимо родителей ребенка в доме был старейшина деревни, он сидел близ младшего мальчика и задумчиво и скорбно смотрел на родителей. Потеря для семьи, понимал Мерлин, потеря для всей деревни. Этот ребенок должен был вырасти и вносить свой вклад в жизнь селения. Тем более это был мальчик, который через несколько зим уже смог бы выходить в поле и помогать с посевами. Еще какие-то люди: три женщины и мужчина, который очень недобрым взглядом совершенно черных глаз уставился на мага, стоило ему появиться в комнате, стояли рядом с противоположной от входа стены, молча, не переговариваясь, ожидая. Мерлин знал, чего все ждут. Ждут, пока ребенок испустит дух, и можно будет идти по домам, они здесь, как свидетели, и как плакальщики. В душе всколыхнулась злость. Они даже не пытались помочь ребенку, хотя бы облегчить боль. Мерлин ступил в комнату и его, наконец, заметили все. - Я могу помочь ребенку. Повисла абсолютная тишина, только хриплое слабое дыхание Кори, да всхлипы Нори нарушали ее. - Тебя никто сюда не звал, магическое отродье. – Заговорил тот самый мужчина с темным злым взглядом, которого Мерлин раньше видел только мельком, в день прибытия. От него шли отчетливые волны ненависти. Похоже, парню магия или маги чем-то здорово насолили. - Мы тебя здесь терпим, только по доброте душевной, не стоит забывать. Убирайся. Мерлин не пошевелился, он отвернулся от мужчины, тот его сейчас не волновал, хотя что-то показалось магу странным в отношении этого человека, но сейчас было не время для этого. Он посмотрел на родителей и заговорил опять спокойным твердым тоном. - Ваш ребенок умирает. У него перелом ноги, вывих плеча, судя по дыханию, вероятно, перелом ребер и повреждено легкое, это то, что я вижу с расстояния, – он сделал паузу. – Я. Могу. Помочь. Опять повисла тишина, но теперь мать мальчика, наконец, увидев надежду, не собиралась отпускать ее. Она развернулась к старосте с мольбой во взгляде и замерла в ожидании решения. Тот задумчиво разглядывал Мерлина. Маг терпеливо ждал, чувствуя, как в груди разрастается бессильная злость. Драгоценные мгновения утекали – еще чуть-чуть и будет почти невозможно помочь ребенку. - Это не допустимо, - снова заговорил черноволосый мужчина у стены, – мы не можем ему доверять, он маг, он зло. Никто не знает, что он замышляет, откуда он вообще... - Делай! – прервал речь незнакомца старейшина, и махнул в сторону ребенка, разрешая. Мерлин не терял ни секунды. Он опустился на колени рядом с Кори, жестом попросил родителей отойти и не мешать. Те неохотно, но подчинились, замерев в нескольких шагах рядом. Мужчина, выступавший против участия Мерлина, вышел из дома, но маг этого не заметил. Одеяло, согревавшее ребенка, слетело на пол по мановению руки Эмриса, рубашка и брюки исчезли – маг не рискнул двигать мальчика, и снимать ее обычным путем. Магия привычно заструилась по телу, ей тоже не терпелось сделать что-нибудь полезное. Слишком долго она использовалась лишь для варки зелий и нехитрой уборки в домике. Так же как и Эмрис, она любила бросать вызов судьбе и побеждать, испытывать свои границы. Спустя два напряженных часа, все, наконец-то, было закончено. Мерлин сделал все, что мог. Ребенок теперь спал, измученный процедурами, шоком и болью. Дышал он ровно, цвет лица был до сих пор бледный, но пропала синева, и это было хорошим знаком. Он выживет. Эмрис зарастил перелом кости магией, но рану не тронул, очистив лишь от инфекции и наложив тугую повязку, чтобы та самостоятельно заросла со временем. Плечо ребенку он вправил механическим путем – он много раз делал так в Камелоте, это была одна из самых распространенных травм у рыцарей. Ребра сломаны не были только сильные ушибы, а, значит, с легкими все будет хорошо и в будущем проблем не возникнет. У ребенка был жар, и предстояло долгое лечение, и Мерлин не был уверен, что удастся полностью восстановить руку. Но он будет жить. И по благодарным лицам родителей, из которых по капли уходило напряжение и страх за детей, Эмрис понимал, что это главное. Он тяжело поднялся, сам испытывая головокружение, и дикую усталость, и памятуя, о своих обмороках предпочел сесть на стул рядом со старейшиной и переждать. Когда в голове немного прояснилось, он вынул из своей сумки несколько банок. - Это, – он указал на ту склянку, в которой было что-то мутно-зеленое, - от жара. Давайте детям три раза в день. Перевязку ноги делать, как я показал, смазывать предварительно вот этим, - он указал на мазь белого цвета, в прозрачной бутылке, - если будет хуже, попросите Джейкоба, он меня позовет. Завтра я сам к вам загляну, проверю, все ли в порядке. - Спасибо, - мать мальчика неожиданно упала на колени перед магом и разрыдалась, уткнувшись Эмрису в ноги. – Спасибо вам, спасибо. Мерлин понимал чувства женщины, но ситуация была неловкой для него, он хотел бы поднять женщину с колен, но сам был пока слаб, и не уверен, что не завалится на пол вместе с ней, если попытается. На помощь пришел старейшина. Он встал и потянул женщину за руку, заставляя подняться. Та, все еще рыдая и то благодаря, то извиняясь за свою несдержанность, ушла в соседнюю комнату, где разместили ребенка. Старейшина задумчиво посмотрел на уставшего, сгорбившегося на стуле мага, а затем похлопал его по плечу и вышел. Дом следом за ним покинули все остальные, кроме родителей, хлопотавших в соседнем помещении. В этом жесте Мерлину почудилось одобрение и принятие. Мерлин рискнул подняться, когда солнце уже село за горизонт, а на улице все разошлись (он не был готов сейчас столкнуться с этими людьми). Отдыхая в тиши дома, он слышал, как старейшина делал объявление на улице. Тот сообщил, что ребенок, благодаря умению лекаря будет жить. Он не назвал Эмриса магом, он сказал лекарь, значит, хотел, чтобы Мерлина воспринимали в первую очередь именно так. Мерлин мог понять старосту, ему было выгодно, чтобы в их деревне появился свой врач, а для этого было необходимо, чтобы негативное отношение жителей и настороженность к чужаку исчезли. Уходя, Мерлин заглянул в соседнюю комнату, желая убедиться, что все хорошо. Мать Кори уснула рядом с его постелью, не выпуская здоровой руки сына даже во сне, второй ребенок уснул на руках у отца, занявшего кресло напротив входа. Тот сам не спал, под его правой рукой лежал верный меч, и он был готов отразить любую беду. Мужчина кивнул магу и устало улыбнулся. Мерлин кивнул в ответ и вышел на улицу. Он намеревался идти домой, хотя расстояние было приличным, а сил почти не было, но у выхода его перехватил Карл. - Господин, Эмрис, – он зябко поежился и обеспокоенно улыбнулся. – Я так понял с мальчиком все хорошо? – И дождавшись слабого кивка мага, продолжил, уже заметно расслабившись. – Я вас тут давно жду. Дора ужин сделала, идемте. Мерлин хотел возразить, но Карл уже достаточно изучил все его отговорки, поэтому просто приобнял за плечи, поддерживая, и повел в дом. Оказавшись в тепле и уюте дома Карла Мерлин, наконец, смог расслабиться. Только сейчас он заметил, что руки дрожат, а живот сводит от голода. Он с трудом сдержал стон удовольствия, когда без сил опустился на удобный стул, и Дора поставила перед ним миску с ароматным супом. Позабыв все приличия и навыки хорошего тона, он набросился на еду, чувствуя, что силы и способность четко мыслить возвращаются к нему с каждой ложкой, а напряжение уходит. Дора ласково улыбалась, посматривая, как Мерлин уплетает за обе щеки, и о чем-то тихо переговаривается с мужем. В углу на кровати спал Джейкоб. - Как он? – Спросил Мерлин, опустошив тарелку, и чувствуя себя невероятно умиротворенным. – Жара нет? - Нет, все хорошо, - Дора встала и принялась убирать со стола, в очередной раз помешав Мерлину помочь. - Он сегодня поступил очень смело, - сказал Мерлин, - глупо, но смело. - Он мог погибнуть, - страх проскользнул в интонациях, хотя Дора не хотела его показывать. - Но он справился! – довольно сказал Карл, с гордостью глядя на сына. Он всегда мечтал, чтобы сын вырос отважным и справедливым человеком. – И вы тоже, – перевел он взгляд на Эмриса и маг с удивлением увидел в нем гордость, не только за поступок сына, но и за него. - Я надеюсь, - ему не нравилось, когда Карл начинал говорить о нем как о герое. Мерлин не был им, и вообще не заслуживал похвалы. Он сделал то, что умел, то, что сделал бы любой на его месте. – Мальчику предстоит еще долго восстанавливаться. Рана на ноге глубокая, да и рука будет причинять ему много неудобств. - А разве… - Карл недоуменно переглянулся с женой, - ну, вы не вылечили его как тогда, ну… как Джейкоба? Мерлин вздохнул и задумался, откинувшись поудобнее на стуле. Он и себе-то не мог этого объяснить, не то, что Карлу. - Понимаешь, магия не всесильна. Есть законы. Законы, не знаю… природы, или мироздания. И даже я не имею права их нарушать. Есть предел, до которого я могу дойти, и даже я не в силах переступить через эти границы. Я пока только разбираюсь, и сам до конца не понимаю. – Маг виновато пожал плечами. - Другое дело помочь магией и лекарственными настойками и травами организму справиться самому. Самые страшные раны я смог исцелить магией, но все остальное простое лекарское дело, это может каждый, кто учился этому. - Я не понимаю, - в глазах Карла впервые за время их знакомства, появился страх. И как и всегда в моменты сильного волнения, он перешел на ты. – Что ты имеешь ввиду? Какие границы? Почему же тогда… Джейкоб… - он сглотнул, с волнением смотря на сына. - … Жив? - Я не знаю, – честно ответил Мерлин. И увидев настоящую панику в глазах Карла, спешно продолжил. – С ним ничего не случится, я тебе обещаю. Он здоров, рана не откроется вновь, или что ты еще себе напридумывал. – Карл немного расслабился, плечи расправились, услышав опровержение страхов. – Я имею ввиду, я не знаю, почему смог это сделать. Почему мне было позволено. Мужчины замолчали, слушая, как спокойно и размеренно дышит Джейкоб, а на улице Дора доделывает дневные дела. Было удивительно спокойно и уютно в этот момент, словно они замерли в точке безмятежности и если двинутся с места, все снова может пойти наперекосяк. Конечно, Мерлин лукавил, он знал, почему смог, и догадывался, почему мироздание, или кто там отвечал за равновесие сил в мире, позволили ему. Не знал только, почему это был именно Джейкоб. Почему именно ему было позволено обмануть судьбу.