За чертой Судьбы.

Мерлин проснулся от стука в дверь. Вчера Карл проводил его до дома, и это было очень кстати, потому что неуклюжесть, про которую Мерлин успел позабыть, неожиданно вернулась к нему. И если бы не крепкая рука Карла, маг добрался бы до дома с кучей синяков, и хорошо, если бы не сломал себе чего. Но дойдя до дома, он тут же повалился спать, чувствуя себя вконец вымотанным. Мерлин сел на постели, натянул рубашку, и направился к двери, по пути заклинанием растопив печь. Комната за ночь успела выстыть, так как Мерлин слишком устал вечером и не подумал об обогреве. На пороге обнаружился Джейкоб. Здоровый и вполне довольный жизнью. Он тут же протиснулся мимо сонного мага в комнату и плюхнулся на свой любимый стул. Не то чтобы у Мерлина было много стульев, но Джейкоб облюбовал именно этот: из темного дерева с резными ножками в форме дракона. Откуда он был у Лоры, Мерлин не задумывался, но в выборе Джейкоба видел знак, о котором тоже не хотел размышлять. В руках у юноши была пара свертков, которые он тут же выложил на стол. - Доброе утро, господин Эмрис, - наконец-то соизволил поздороваться Джейкоб, вспомнив правила хорошего тона, которые ему вдалбливал Мерлин, порой жутко самому себе напоминая Гаюса, и только теперь понимая, как трудно ему было что-то путное втолковать в ветреную голову Мерлина. - Доброе, Джейкоб. – Мерлин улыбнулся своей маленькой победе. Юноша постепенно учился, что обещало ему улучшить жизнь в Камелоте. – Что это? – он кивнул на свертки. - О! Тут завтрак, в дар от родителей Кори и Нори. Они шлют благодарность и что-то там еще. В общем, - парень нахмурился, стараясь вспомнить, что там точно говорили соседи, но не преуспел, - ждут они вас, одним словом, говорят Кори лучше, он пришел в себя, поел. И вот, - он кивнул на сверток, - шлют завтрак. Он, кстати, горячий еще. Мерлин в растерянности от того, как повернулась ситуация, подошел к столу и развернул сверток. Внутри обнаружился свежий, еще горячий хлеб, и сыр. Пахло просто божественно, Мерлин вспомнил, что родители Кори как раз занимались выпеканием хлеба для жителей деревни, преуспев в этом деле. Их продукты пользовались большим спросом на летних ярмарках. - Просили так же передать, что будут хлеб вам поставлять три раза в неделю. А вот это, - Джейкоб вскочил на ноги и вытащил перед магом второй объемный сверток, который Мерлин не увидел сначала. Это от старосты. Я дал слово, что вы возьмете это без вопросов и сопротивления. Мерлин с опаской развернул пакет, гадая, что это может быть, и обнаружил куртку на беличьем меху. Длинную, прочную, как раз то, что нужно, чтобы пережить зиму в этих краях. Он не знал, что и думать, это было так неожиданно, и приятно, но вместе с тем странно. Он не ожидал от этих людей принятия и благодарности. Но чужие люди вновь удивили его. - Завтракайте и пойдемте уже, - поторопил все еще пребывающего в шоке мага юноша. - Куда? – все еще рассматривая неожиданные подарки, поинтересовался маг. - А, забыл сказать. Старушка из дома на окраине, попросила вас зайти. У нее кашель и жар какой день, и ничего не помогает. Умоляла вас помочь. – Джейкоб неожиданно развернулся к магу и посмотрел с надеждой в глаза, - вы ведь поможете? Я пообещал. -К-конечно. - День становился все более непредсказуемым, и это нравилось Мерлину. Он боялся сглазить, но, похоже, он нашел себе применение. - Здорово! – мальчик соскочил со стула, - А я помогу. Пожалуйста! Я тоже хочу научиться. Можно? Конечно, отказать Мерлин просто не мог. **** После случая с Кори, жизнь Мерлина круто изменилась. Теперь у него было занятие, которое занимало все его время, и приносило пользу ему и окружающим. За свои услуги лекаря он получал еду и таким образом выживал, больше не тревожась о том, где достать пропитание. Джейкоб по-прежнему крутился рядом и стал его личным помощником и учеником. Другом. Он разносил лекарства крестьянам, навещал больных, научился делать перевязки и многое другое. Даже Мерлину в свое время потребовалось приложить больше сил и терпения, чтобы освоить науку врачевания. Все чаще Мерлин пытался обратить внимание юноши на то, что лекарское дело дается ему легко, что стоит задуматься и, возможно, избрать это делом своей жизни. Потому что, несмотря на все старания и регулярные тренировки, юноша по-прежнему не мог правильно владеть мечом, его движения были неловкими, скованными, хотя он прилагал все усилия, чтобы научиться. И упрямства ему было не занимать. Пришла весна, Джейкобу минул четырнадцатый год, а слава о лекаре Эмрисе распространилась за пределы Истора, и к нему потянулись люди с близлежащих деревень. Мерлин не отказывал никому, в благодарность никогда не беря денег, но принимая редкие книги, или ингредиенты нужные для варки зелий. Так минул еще год, который Мерлин даже не заметил, погруженный в изучение книг, магии и новых заклинаний. Он в совершенстве освоил невербальную магию, выучил заклинание перемещения, и теперь мог лично навещать больных в соседних деревнях. Рутина закрутила его, не оставляя времени на себя, времени на мысли о предстоящей вечности, но все равно ничто не могло вылечить его от тоски. Он научился жить с этим, научился контролировать вину, которая иногда накатывала, стоило увидеть кого-то отдаленно напоминающего Артура или старых друзей. А когда Мерлин однажды, навещая больного, в деревеньке в паре дней ходьбы от Истора, увидел рыцаря в красном плаще Камелота, то неделю после не выходил из своего дома, не реагируя на друзей, и никого к себе не впуская. Эта встреча пошатнула его мир, резко столкнув с реальностью, в которой Камелот, на самом деле был в месяце езды от Истора, и точно существовал, хотя Мерлин и пытался убедить себя в обратном. **** Приближалась третья годовщина смерти Артура. Это было самое тяжелое время для Мерлина, когда все мысли и чувства, тщательно скрываемые и игнорируемые в течение года, наконец, прорывались и маг становился тихим и еще более замкнутым. Не проходящая боль терзала его сердце, и края старой трещины в душе, хоть и немного стянутые усилиями его новых друзей, вновь грозили расползтись. Мерлин не знал, сколько должно пройти лет, десятилетий, а может веков? Чтобы боль прошла. Да, она стала не такой нестерпимой, и он просыпался от кошмаров, глотая собственные крики не каждую ночь, как раньше, но пару раз в месяц. За последний год он немного расслабился, снова научился подпускать к себе людей, хотя все равно большую часть времени проводил один, с книгами и зельями, тренируя магию, и стараясь не думать, что отпущенный ему срок – вечность. А как с этим жить, он просто не представлял. Вина все так же точила его изнутри, и не с кем было поделиться, и некому было снять хотя бы часть ее с плеч мага. В день смерти Артура Мерлин встал на рассвете. День обещал быть ясным и приятным, ровно таким же, как три года назад. Маг оделся: теперь он носил хорошие темные прочные льняные брюки - подарок от ткачихи, которой он вылечил язвы на руках и вернул способность работать и зарабатывать на жизнь. И темно синюю рубашку - подарок от нее же. Мерлин не стал завтракать, тошнота накатывала еще с ночи, и не стоило переводить драгоценные продукты зря. Хотя он планировал заклинание перемещения, которое отнимало силы. Уже второй год подряд он собирался посетить место смерти Артура, почтить его память и просто подумать. Маг, прихватил с собой кусок хлеба, произнес заклинание и растворился в воздухе. Вернулся в деревню он под вечер. Уже стемнело, и Мерлин не сразу понял, что промахнулся с обратным перемещением и сейчас стоит не в своем доме, а прямо под открытым темным небом, во дворе дома Карла. Он вздохнул и не рискнул еще раз использовать заклинание, и так сил почти не осталось. Он развернулся и зашагал к дому, стараясь, чтобы никто его не заметил. Но ему не повезло, дверь открылась, когда он не успел отойти и на пару шагов, и на пороге появился хозяин дома. - Господин Эмрис? – свет из дверного проема упал на понурую фигуру Мерлина, и от Карла не укрылось покрасневшее, заплаканное лицо друга. Мужчина оценил ситуацию быстро, на мгновение скрылся в доме и тут же вернулся, не давай магу и шанса сбежать. – Идем. Сил протестовать у Мерлина не было и он, увлекаемый в сторону таверны Карлом, последовал без возражений. Друг был прав – чертовски хотелось напиться. Они заняли дальний столик, и заказали бутыль крепкого вина. Мерлин огляделся. Проходя по залу, он уловил что-то странное в воздухе, какой-то магический след, но не смог распознать его. Он сейчас слишком устал, чтобы анализировать, да и разум был затуманен воспоминаниями и болью. Таверна была полна людьми, все шумели и веселились, радость этих людей сейчас настолько диссонировала с настроением мага, что он просто не понимал, как можно смеяться, когда Артур погиб. В противоположном углу зала Эмрис заметил того самого человека, что не хотел допускать его до лечения Кори год назад. С тех пор они пересекались всего пару раз, но каждый раз Мерлин чувствовал, как ненависть исходит от того четко различимыми волнами. С тех пор он больше не чинил Эмрису препятствий, не смел противиться слову старейшины, который, к удивлению Мерлина, оказался его отцом. Вот и сейчас, завидев мага, Олаф (а именно так его звали) прошил его злым взглядом и принялся что-то шептать странному мужчине, с которым пил. Мерлин успел заметить у того уродливый шрам в форме полумесяца на правой щеке. Сейчас Мерлину было не до Олафа, поэтому он предусмотрительно наложил заклинание, создав не пропускающее звук пространство вокруг них с Карлом, чтобы никто не слушал их разговоры, да и шум толпы стал тише на несколько тонов. Мерлин не думал, что сможет о чем-то проболтаться, но не хотел рисковать. Если он напьется, то может начать болтать ерунду, или горькую правду. Неизвестно, что хуже. Хозяйка таверны поставила перед ними бутыль вина и две кружки и тут же удалилась. Карл молча налили кружку Мерлина доверху и приказал: «Пей!». Мерлин поколебался, и отпил несколько глотков, но Карл покачал головой: «До конца!» И Мерлин послушался. Стоило кружке опустеть, как Карл вновь наполнил ее до краев, и налил себе тоже, но не полную. Он поднял ее, призывая Мерлина сделать так же. - За чью память мы пьем? – спросил он, глядя без привычной усмешки прямо в глаза магу. Мерлин вздрогнул. - Как ты...? – он замолчал, увидев понимание в глазах друга, тот догадывался, что с Мерлином творится, в чем причина его скорби. – Артур… мы пьем за Артура… - прошептал маг, чувствуя, как слезы обжигают глаза. И чтобы не расплакаться отпил из кружки еще половину. Карл тоже сделал глоток из своей и отставил в сторону. Мерлин сложил руки в замок на столе и уставился на них. Он впервые произнес имя Артура за два года. Последний раз он говорил о нем с фейри, которая с тех пор не появлялась. А сейчас он рискнул произнести его имя вслух при Карле. И… ничего не произошло, небо не обрушилось, сердце не остановилось, только, словно дышать стало немного легче. Карл разделял его горе, он знал, что такое потеря близкого человека не понаслышке. - Расскажешь? – предложил Карл. - Я… я не могу… - горло сдавило, и Мерлин опять испугался, что разрыдается. Карл тяжело вздохнул. - Я тебе уже рассказывал свою историю. Ты помнишь. - Мерлин помнил, тогда Карл напился, это было в первую зиму Мерлина в Исторе. И рассказал, как мечтал стать рыцарем, как они с братом отправились искать приключения, и как это кончилось тем, что брат погиб в какой-то бессмысленной войне, после трех месяцев на службе королю Мерсии. Карла не оказалось рядом, и он винил себя в смерти брата. – Потребовалось много лет, и вся любовь моей семьи, чтобы я смог простить себя, Эмрис. Я вижу туже вину в твоих глазах. - Ты прав… – Мерлин вцепился в кружку, его трясло. Он начал говорить и понял, что не в силах остановиться. Вина давила изнутри, и слова немного облегчали эту боль.– Я действительно виноват, и никогда не смогу себя простить! Мне просто нет прощенья, это по моей вине, по моей глупости он погиб. Я не уберег, я совершил множество ошибок, которые привели его к гибели. Я потом не смог спасти, было поздно. Моя магия… она подвела, я не справился… - Ты не думаешь, что слишком много на себя берешь? – осторожно спросил Карл, рассматривая сгорбившегося на стуле мага и чувствуя, как жалость захлестывает его сердце. - Нет, – подавленно прошептал Мерлин и покачал головой. - Это было моим долгом, моей единственной задачей – оберегать его. - Я не знаю деталей, но разве не был он взрослым самостоятельным человеком? И воином. И не его ли был прямой долг оберегать людей, а не наоборот? Мерлин горько усмехнулся. - Он тоже всегда так говорил. Что я не способен даже себя защитить. - Так и есть, - грустно усмехнулся Карл и с какой-то жалостью и теплотой посмотрел на Мерлина. - Он бы тебя простил, – уверенно добавил он. - Я знаю, - сдержать слез не удалось и они покатились по щекам, - я себя не могу простить. Понимаешь? И те, кому он был дорог, тоже не простят. Слишком много лжи и предательства. Я обманывал, долгое время врал в глаза. Я их предал! Карл немного помолчал, пережидая, пока Эмрис успокоится, он допил свое вино, разлил по новой порции. - Я не знаю, каким ты был человеком. Я не знаю, в чем твоя вина. Но я вижу, какой ты сейчас. – Он подтолкнул кружку к Мерлину, призывая выпить. – Мой друг Эмрис, честный человек, который готов помогать людям просто так. Который стремится к знанию, а не разрушению. Я не видел от него зла, одно лишь добро. Он учитель и наставник для моего сына, и мой друг и брат. Я принял его в семью, я доверяю ему самое дорогое, что у меня есть, моего сына. Ты, Эмрис, - он поймал взгляд Мерлина, - ты - часть моей семьи, и я прощаю тебе все, за что ты винишь себя. Для близких людей, не страшны грехи семьи, тем более те, в которых раскаиваются. Мерлин не знал, что ответить. В груди разливалось тепло от слов Карла, он давно не чувствовал себя принятым. Но все равно не мог поверить, что заслуживает таких слов в полной мере. Однако боль потери немного притуплялась, а вина немного отпускала. Хотя бы на сегодня. Неделю после годовщины Мерлин ходило словно больной, глаза блестели от сдерживаемых слез, и душа постоянно ныла. Кошмары, где он захлебывался в крови, где чьи-то руки топили его в теплой жидкости, не отпускали, где кто-то смеялся до боли знакомым смехом и звал его по имени. И Мерлину начинало казаться, что все это будет ему сниться вечно, что это и есть его наказание. Джейкоб подмечал состояние учителя и старался растормошить его, рассказывая смешные истории и прося по десять раз объяснить технологию варки того или иного зелья. Иногда даже пропускал тренировки, которые становились все более интенсивными – оставалось всего полгода до того, как он и трое его друзей отправятся в Камелот и попытают удачу стать рыцарями. Вся деревня уже потихоньку начинала говорить об этом, возлагая надежды на этих юношей. Мерлин не разделял этого восторга. Рыцарь Камелота, почетная, но очень опасная работа. И среди четырех кандидатов, только в одном он был уверен, и это был не Джейкоб. Хотя, маг честно признавал, что юноша превратился в статного молодого мужчину, с широкой улыбкой и открытым характером, на которого начинали заглядываться девушки деревни. Его юношеская худоба ушла, благодаря тренировкам появились развитые мышцы, которые в будущем вполне смогут соперничать с мускулатурой Персиваля, который славился широтой плеч в Камелоте. Тем не менее, именно благодаря вниманию Джейкоба, и большому объему работы, Мерлин вскоре вновь пришел в себя, затолкав свою боль поглубже, до следующего года. Даже кошмары отступили, вернувшись к обычному графику – пару раз в месяц. С этим уже можно было жить.