За чертой Судьбы.

Энтузиазм молодых людей иссяк к пятому дню путешествия. Стоило им покинуть Истор, как зарядили дожди. Мелкая противная морось сыпала на них не переставая, заставляла кутаться в плащи, и призывая быть бдительными, ибо дорогу во многих местах размыло и лошади могли подвернуть ногу, попав в выбоину, скрытую водой. Огонь и теплое место для сна они получали исключительно благодаря магу, но во время дневного перехода приходилось терпеть непогоду. Поэтому радостное настроение, и веселая болтовня сначала слегка поутихли, а потом и вовсе прекратились, и молодые люди теперь больше походили на нахохлившихся птиц, старающихся удержаться на лошади, чем на будущих воинов Камелота. Мерлина же погода абсолютно не волновала, напротив, тишина и дождь умиротворяющее действовали на него, а дискомфорт от постоянной сырости позволял отвлекаться на нужды тела, и не думать. Не думать о том, куда он идет, и что там его ждет. Честно говоря, он до сих пор не был уверен, что сможет войти в сам замок, а не останется ждать за его пределами, но сворачивать с этого пути не собирался. Спустя еще несколько дней непогода наконец-то прекратилась, и путники немного повеселели. Хотя теперь, когда половина пути уже была пройдена, и они были на исторических землях Камелота, Джейкоб и его друзья стали заметно нервничать, и свободное время посвящали тренировкам, и повторению приемов, старательно изученных дома. В селения они не заезжали, на ночлег останавливаясь в лесу, выбирая места вдали от дороги. Мерлин не хотел рисковать, все же уследить в деревне за четырьмя юношами, где есть таверна и нет надзирателей, задача не из легких. Да и он не хотел быть случайно узнанным кем-то из жителей. Все же его лицо примелькалось камелотцам. Верный слуга всегда сопровождал своего Короля, и люди это знали и на вряд ли забыли его за три года. Вот и сейчас они разбили лагерь в лесу, рядом с рекой. Мерлин знал эти места, именно на этой поляне они заночевали с Ланцелотом, когда тот спас его от Грифона. Эти места хранили воспоминания о его погибших друзьях, о его приключениях, о его безрассудстве, смелости, преданности. О его вине. Но к своему удивлению, помимо горечи и тоски Мерлин ощущал спокойствие. Он не думал, что это будет именно так, что знакомые места принесут успокоение, а не новую боль. Не вскроют его раны. И Мерлину казалось это нечестным, не заслуживает он покоя, его предательству нет прощенья. Чем меньше дней оставалось до замка, тем чаще попадались им на пути крестьяне, торговые обозы, охотники и простые селяне. Кто-то двигался в сторону замка, так же как и они, желая попасть на отборочные испытания, кто-то просто хотел посмотреть на них, ведь после отборочного этапа должны были состояться выступления рыцарей, а так же турнир. И чем быстрее таяли дни, тем сильнее росло волнение Мерлина. И он был абсолютно уверен, что оно не имеет ничего общего с его личным страхом. Что-то должно было произойти, что-то плохое, но из-за лишних эмоций, его магия не могла уловить с какой стороны ждать опасность. Какое-то знакомое ощущение витало в воздухе, ощущение опасности, ловушки. Пару раз он почувствовал присутствие Элифы, она не показывалась уже несколько лет, и это было неожиданно, так как без причины она бы не появилась. Это заставило Мерлина сосредоточиться еще больше и не терять бдительность ни на минуту. Мальчиков он не хотел пугать, к тому же безосновательными страхами. Те и так были напряжены из-за предстоящих испытаний. Однако Мерлин обратил внимание второго сопровождающего - Клауса, с кем они не перекинулись и парой слов за весь путь, чтобы тот был начеку. Клаус, не смотря на настороженное отношение к магу, кивнул, соглашаясь. Похоже, его инстинкты тоже трубили об опасности. В напряжении прошли еще несколько дней, и Мерлин даже начал думать, что зря переживает. Камелот был в четырех днях пути, эта территория всегда тщательно охранялась, патрули регулярно проходили по этим местам. А в преддверии такого большого скопления людей, охрану должны были усилить в несколько раз. Засаду они не заметили. Угрозу Эмрис почувствовал слишком поздно, всего за пару мгновений до того, как в них полетели первые стрелы, а следом со склонов оврага, где пролегала дорога, начали спускаться вооруженные бандиты, скользя по рыхлой каменистой почве. Эмрис взмахом руки сумел уберечь путников от выпущенных в них стрел, те попали в деревья, никого не задев, и быстро спрыгнул с коня. Остальные последовали его примеру. Лошади, почуяв неладное, тут же в страхе пустились в галоп, но это было и к лучшему, хотя бы они не пострадают, а найти их потом можно будет легко с помощью магии. Эмрис вообще не думал, что кто-то пострадает, кучка бандитов не способна противостоять его магии. Вообще было не понятно, почему они напали на путников. По этой дороге проезжали обозы с товарами и деньгами – куда более полезная и прибыльная добыча, чем горстка мальчишек в бедной одежде. Джейкоб и трое друзей встали спиной к друг другу, чтобы прикрывать тылы, и обнажили мечи. Их лица были бледными, но взгляд сосредоточен и тверд. Хорошо. Клаус обернулся к правому склону оврага, готовясь отражать нападения с той стороны, а Эмрис повернулся к левому склону, готовясь отразить нападение, и по возможности отделаться малой кровью. Однако в тот же момент, как он увидел, кто приближается к нему, с мечом наизготовку, и совершенно дикими глазами убийцы, Эмрис понял: это будет битва насмерть. Это была не случайная засада, не нападение ради добычи, это была ловушка для них, для него, если уж быть честным с самим собой. Они пришли сводить счеты, жажда мести горела в глазах приближающихся людей, и Эмрис прекрасно знал, что ее способна утолить лишь кровь противника. Эмрис узнал этих людей, не мог не узнать. Одним из них был тот самый наемник, с которым маг столкнулся, и которого пощадил в схватке за обоз Карла. Тогда он был помощником убитого в той стычке главаря, тот, кто держал Дору, позволяя главному развлекаться с ней, и тот, кто первым убежал, услышав, что на сегодня он помилован. Но обретя свободу, он не одумался, собрал свою банду, и часть ее состояла из тех же, отпущенных Мерлином, наемников. Запоздалая мысль о том, что не стоило отпускать тех головорезов, мелькнула у Эмриса в голове и пропала. Теперь было поздно сожалеть. А вот вторым был Олаф, сын погибшего старосты. Он держался чуть в стороне, не имея навыков ближнего боя и тем более боясь магии Эмриса. Было даже не удивительно, что эти два человека объединились, чтобы отомстить. - Что тебе нужно? – Спросил Эмрис у наемника, верно определив, что он все же главный, а Олаф лишь навел его на след мага. Его голос звучал ровно, он стоял в расслабленной позе, опустив руки, надеясь не спровоцировать наемника на необдуманные действия, стараясь внушить угрозу одним своим видом. Обычно это срабатывало. Но главарь был словно дикий зверь перед прыжком, напряжен, собран, готов накинуться в любую секунду, стоит сделать неверное движение. Его люди тем временем окружили ребят, взяв в плотное кольцо, и на каждого приходилось по два наемника. И Эмрис старался потянуть время, пытаясь придумать, как быть, и как сделать так, чтобы не пострадали его друзья. Ведь мстить пришли ему, они лишь случайные свидетели. - Ты узнал меня, я смотрю? – Наемник скривился в подобии улыбки и картинно поклонился, не выпуская мага из виду. – Польщен. – Он сделал еще несколько шагов к Эмрису, но тот не шевелился, выжидая. Его друзья были окружены, и он боялся, что не успеет помочь всем, если битва начнется. Кто-то может пострадать. - В тот раз я отпустил тебя. Благодарность мог выслать в письменной форме. Как и тебя, Олаф. – Спокойно сказал Эмрис и улыбнулся. - Отпустил? – бандит вскинулся, его глаза зажглись яростью, а пальцы крепче стиснули меч, он еле удерживался от атаки. Эмрис подумал, что зря он это сказал, злить его плохая идея, тем более, пока план не готов. – Ты убил моего брата! Поэтому я убью тебя и твоих друзей. Я долго тебя разыскивал, и вот, наконец, мы встретились, благодаря Олафу. И тебе будет приятно узнать, что за твое убийство мне еще и приплатили. Месть, за которую платят, сладка вдвойне. Кровь за кровь, маг! Причина, по которой наемники были здесь, стала мгновенно очевидной, и понятной. Они его искали все это время, столкнулись с Олафом в какой-нибудь таверне и сговорили. Олаф знал маршрут, знал, что маг привязан к Джейкобу и вероятнее всего отправится с ним в Камелот. Оставалось лишь устроить засаду. Все просто. Однако, вместе с этим стало ясно, что в этот раз жалеть кого-то из бандитов точно не следует, особенно если Эмрис хотел спасти своих людей, и даже если он прекрасно понимает чувства наемника. Внезапно, все пришло в движение. Откуда-то полетели еще стрелы, значит, часть бандитов осталась в засаде, и Эмрис вскинул руки, зашептал заклинание, стараясь отвести стрелы от друзей. Бандиты, тем временем, получив отмашку к началу, перешли в наступление, и завязалась битва. У них определенно стояла задача уничтожить всех. Джейкоб и юноши умело отбивались, но бандитов было слишком много для еще неопытных ребят. Эмрис обернулся, осматриваясь, нужно было произнести заклинание и обездвижить нападавших, но был велик шанс задеть своих. Он лихорадочно соображал, как поступить, и на миг забыл об Олафе, что было очень зря, как он осознал мгновение спустя. Внезапно, тот бросил под ноги магу какую-то склянку, она с тихим звоном разбилась о камни, и белый дым вырвался на свободу, окутав фигуру мага. В глазах у Эмриса почернело, стоило ему вдохнуть вещество, словно он ослеп. Однако, паника не успела накрыть его, потому что зрение вернулось почти сразу, но этого момента беспомощности было достаточно. Эмрис потер глаза, прогоняя черноту, распахнул их и прямо перед собой увидел наемника с занесенным для удара мечом. В последний момент он успел обездвижить его, и кончик меча замер в нескольких сантиметрах от живота Эмриса. Маг даже не успел перевести дух, не то что сдвинуться на шаг, уходя из зоны поражения, как внезапно раздался крик, и он увидел, как Клаус падает пронзенный мечом, и один из юношей, Эмрис не видел кто именно, тоже с трудом держит меч, по руке его текла кровь. Юношей разделили, и теперь в любой момент более опытные наемники могли победить. Надо было кончать эту битву. Эмрис уже понял, что надо делать. Он произнес заклинание и его ладони заискрились серебристо-золотым светом, огоньки быстро перекатывались по ладони. Силы этого заклятия будет достаточно, чтобы вырубить всех нападающих сразу, нужно только скорректировать заклинание так, чтобы оно не тронуло своих. Эмрис мог это сделать, но не успел, неожиданно его словно сковало по рукам и ногам, и он увидел, что за спиной у главаря стоит мальчик, лет двенадцати, а глаза его горят золотом. Маг! Вот почему он не почувствовал засаду заранее. Банде помогает ребенок маг. Ирония, Олаф против магии борется с помощью мага. Можно было бы посмеяться, если бы ситуация не превратилась в критическую. Эмрис уже понял, что с ним, правда, слишком поздно. Досада на свою глупость полоснула по груди, словно ножом. Тот дым в склянке был лишь частью заклинания обездвиживания. Слабые магии пользуются им, когда своих сил недостаточно. Сначала белый дым проникает в кровь, обволакивая магию врага изнутри, а потом уже маг применяет заклинание, добиваясь эффекта неподвижности тела. Таким образом, в старые времена были схвачены многие могущественные маги, некоторых сразу казнили, пользуясь их беспомощностью, некоторых обратили в рабство. Для Мерлина это заклятие было не более чем неприятной помехой, он мог легко его снять, но нужно было время, которого у него не было. Мальчик тем временем приблизился к главарю, и коснулся его ладонью, снимая заклинание обездвиживания, наложенное Эмрисом. Плохо, очень плохо. У Эмриса оставалась пара секунд, до того как заклятие с наемника падет, чтобы сделать выбор. Его ладони все еще сверкали, и его заклинание ждало шанса, чтобы нанести удар, оставалось лишь скорректировать формулу заклятия. И Эмрис мог это сделать, но тогда он не успевал, снять с себя заклинание обездвиживания и уйти с траектории движения меча, и это значило лишь одно. Эмрис усмехнулся. Тут и выбирать было нечего. Никаких сожалений. Он произнес про себя измененную формулу заклинания, сплетая новое заклятие, ощущая, как магия с готовностью подчиняется ему, а разряды, проходящие по ладоням, приобретают фиолетовый оттенок. И в туже секунду, как он понял, что у него получилось, наемник получил возможность двигаться снова. Его меч, который при первой попытке не успел достичь цели, продолжил движение, и Эмрис скорее увидел, чем почувствовал, как острое лезвие проникает в его тело. Время будто замедлилось, и маг ощущал очень детально и ярко, как холодный металл пробивает живот, как не чувствуя сопротивления плоти, двигается дальше, пронзая легкие, задевая по касательной печень, ломая ребра и, наконец, выходя из тела где-то под правой лопаткой. Было почти не больно, только тело стало мгновенно слабым, колени стали подгибаться, и из груди вместо дыхания стали вырываться хрипы. Эмрис отвел взгляд с меча, который по рукоять был загнан в его тело, и уже был полностью покрыт его кровью, и увидел, что лицо бандита оказалось очень близко. Он чувствовал его тяжелое дыхание на своей коже, а в глазах читал торжество и удовлетворение. Наемник заглядывал в глаза магу с жадным интересом, наблюдая, как гаснет его жизнь, как золото медленно исчезает из глаз противника, упиваясь моментом своей мести и власти. Он считал, что победил, но заклинание все еще жгло ладони Эмриса. Маг знал, что его магия с ним до конца, она все еще жила в его изрезанном теле, и придавала сил для последнего рывка. Наемник, наконец, отстранился, хотя вполне вероятно, что прошло не больше пары секунд, с момента удара. Время вело себя странно, давая магу шанс. Меч со страшным чавкающим звуком выскользнул из тела мага, и Эмрис пошатнулся, в глазах темнело, по телу текло что-то горячее. Оставалась всего пара мгновений, еще всего несколько ударов сердца. Он успеет. Звуки борьбы все еще доносились до него, кто-то отчаянно кричал, похоже, Джейкоб заметил, что его друга ранили, хотя точнее, убили, что уж тут обманываться. Из последних сил удерживаясь на ногах, раскачиваясь из стороны в сторону словно пьяный, Эмрис с трудом превозмогая силу заклятия, поднял руку, и главарь, не ожидающий от него угрозы, даже не отшатнулся. На его лице до сих пор читался интерес, с таким выражением лица дети выкапывают червей и смотрят, как те извиваются, стараясь скрыться от дневного света в рыхлой земле. Эмрис, не опуская руку, качнулся вперед и главарь, не успев отшатнуться, почувствовал, как рука мага проехалась по его плечу, прежде чем сам маг упал на землю. В ту же секунду по телу главаря словно прошел электрический разряд, его сильно встряхнуло и колени подогнулись. Он удивленно распахнул глаза, не веря, что победа осталась не за ним, и медленно осел на землю. Мертвый. Мгновение спустя остальные участники шайки без единого звука, изогнувшись дугой, словно в судороге, рухнули на землю, последовав за своим главарем. Мерлин лежал на земле и смотрел в небо. Оно было таким же голубым и чистым, как во сне, когда Артур пришел к нему в последний раз. В тот раз они опять говорили о дороге, что ж, похоже, Мерлин опять его подвел, и умер, вместо того, чтобы искать эту дорогу. Артур бы его отругал, и сказал бы что-то вроде : «ты даже умереть готов, лишь бы не делать, что я тебе говорю». Маг улыбнулся своим мыслям, но тут же закашлялся, из горла потекло что-то теплое. Странно, но боли не было, он не думал, что это будет так, ему казалось, что умирать это ужасно, и очень-очень больно. Но было не так. Просто сил шевелиться не было, и было немного страшно и одиноко. Тело было тяжелое, словно на него уронили гранитную плиту, и придавили сверху, дышать было трудно, сознание плыло. Мерлин вновь улыбнулся, значит, Артуру тоже было не так больно, и, маг хотел надеяться, не так одиноко, ведь он был с ним тогда. Внезапно ему захотелось, чтобы и его кто-то обнял, потому что мир терял свои очертания и маг начинал тонуть, словно черные зыбкие пески затягивали его, хотелось ухватиться за что-то или кого-то. Страх всколыхнулся в груди, сердце из последних сил забилось быстрее, лишь приближая конец. «Неужели, и, правда, смертен?» - мелькнула мысль, но даже понять рад он или нет, маг не смог. Внезапно, словно услышав его мольбы, кто-то схватил его, попытался зажать рану, что-то говорили. Это был Джейкоб, понял Мерлин, и страх немного отступил, позволив сделать еще вдох. Последний. Сознание уплывало, в голове остались лишь обрывки мыслей, образы стирались, жизнь растворялась в черном небытие. Но Мерлин изо всех сил цеплялся за последний образ, лишь ради него он хотел жить, и лишь с этим именем на устах он хотел умереть. «Артур».