За чертой Судьбы.

Эмрис перенесся на зов Джейкоба и обнаружил себя стоящим в центре тренировочного поля. Отборочные испытания были в самом разгаре, еще даже не наступило время обеда, на время которого испытания прекращались, но никто сейчас не сражался, не демонстрировал уровень владения оружием. Стояла тишина, лишь тихо шелестели голоса, обсуждая что-то, но в полный голос никто не говорил. Вокруг было много людей: зрители на трибунах, рыцари, проверяющие навыки новобранцев, стража, сами новобранцы. Кто сидел на траве, кто стоял, склонив голову в понимающем, скорбящем жесте. И у всех на лицах было одно и то же выражение печали, приправленной недоумением. Все взгляды, как один, были устремлены в правый край поля, дальний от трибун, где на земле лежал человек, а рядом стоял его соперник, растерянный и бледный от шока, а меч его был в крови. Появление Эмриса, конечно, заметили, и на поляне в тот же миг воцарилась абсолютная тишина, даже перешептывания стихли. Люди, стоявшие ближе всех к точке появления мага, бросились прочь, напуганные неожиданной магией, кто-то вскрикнул, и стражники, привлеченные криком, тут же двинулись в его сторону. - Подними руки и назови себя, – потребовал один их рыцарей, которого Мерлин не знал. Но маг проигнорировал его, сейчас ничто не было важно, кроме человека одиноко лежащего на земле. Он уже знал, чувствовал, что это Джейкоб лежит там. Он бросился бегом, через поле, отталкивая зевак, и молясь про себя, чтобы успеть, чтобы суметь, чтобы только не опять. Рыцари попытались остановить мага, теперь их уже было около десятка, но они натыкались на невидимый щит, стоило им приблизиться ближе, чем на два шага, а их мечи не доставали до цели, увязая в воздухе, словно в сахарном сиропе. Вокруг поднялась суета, никто не мог понять мотивов странного мага, пришел ли он творить зло, или у него другие цели. И люди с ужасом взирали на развертывающуюся картину, прячась за трибунами и вооружаясь мечами. Эмрис быстро преодолел расстояние до Джейкоба, не обращая внимания на происходящее вокруг и едва ли понимая, что он сам успел наложить защитное поле вокруг себя. Он упал на колени рядом с Джейкобом и с ужасом уставился на него. Юноша был в сознании, его веки тонко подрагивали, слабое дыхание едва вырывалось из приоткрытого рта, и весь правый бок, куда пришелся удар, был залит кровью. Она была повсюду, пропитала одежду и оросила землю, и все еще продолжала мощными толчками вытекать из тела. Мерлин не мог смотреть на это, но знал, что должен. Лекарь, ответственный за турнир, который первым успел к Джейкобу, стоял в стороне и лишь сокрушенно качал головой, признавая, что он помочь не в силах. Рана смертельна. Но Эмрис не готов был с этим смириться. Ему было страшно смотреть на мальчика, хотелось спрятаться от этого зрелища. Но только Эмрис был его единственным шансом. Необходимо было собраться. Эмрис осмотрел юношу. Пытаясь держать себя в руках, но внутри все сжималось от страха, а руки тряслись так сильно, что было сложно их контролировать. Он поднял рубашку, и от ужаса все внутри словно заледенело, сердце больно ударило в ребра и зашлось в сумасшедшем галопе. Рана располагалась точно в том же месте, что и три года назад. Словно вскрылась та старая рана, а не была нанесена новая в тренировочном поединке. Это не было совпадением. Мерлин зажал разрез руками, но это было тщетно, теплая липкая кровь вытекала сквозь его пальцы, и маг понимал, что это конец. Слишком многое он успел узнать, чтобы не понимать этого. Отчаяние поднималось из глубин сердца, раздирая его новой тупой болью. Он не может потерять Джейкоба, это не честно. Так не должно быть! Мерлин погладил юношу по волосам, и тот со стоном открыл воспаленные, покрасневшие глаза. - Ты пришел, - прошептал он сухими губами. – Спасибо. - Я здесь, не бойся, Джейкоб, я с тобой. - Я н-не хочу быть рыцарем, я т-теперь т-точно ув-верен, - юноша попытался улыбнуться, но слабость была слишком сильна, и он застонал. – Больно… - Я знаю, потерпи. Эмрис стер непослушные слезы, и приложил ладонь к ране. Он должен попытаться, хотя бы на это он имеет право. Эмрис шептал заклинания одно за другим, но ничего не происходило. Рана не затягивалась, кровотечение не останавливалось. Жизнь стремительно покидала тело Джейкоба, и магия Эмриса не могла противостоять этому. В отчаянии он перебирал все известные заклинания, сочетал их, формулировал новые, но ничего не помогало. Он сам стремительно терял силы, он знал, чувствовал, что его магия не справится с этой раной, но не готов был опять проиграть судьбе. Каждое заклинание болью отдавалось в висках, от чего темнело в глазах, и руки дрожали теперь уже от слабости. Эмрис чувствовал, что еще чуть-чуть, и он сам потеряет сознание. - Это не в твоей власти, остановись! - Элифа появилась рядом незаметно и ласково коснулась его руки. Ее магия словно дала сил, и немного отрезвила. – Отпусти, мальчика. - Он не может умереть, пожалуйста! – Эмрис не замечал, что плачет. Он умолял Элифу, зная, что она не может помочь, что это и не в ее власти тоже. Такого не должно было случиться, только не с Джейкобом, у которого столько надежд и свершений было впереди. – Это не правильно! - Это его судьба. Ты не можешь ей противостоять. Ты же знаешь. Как никто другой, знаешь. Эмрис боролся с собой некоторое время, всматриваясь в лицо фейри, надеясь увидеть там проблеск надежды, но тщетно. Он опустил голову и прошептал: - Знаю… Эмрис произнес последнее заклинание, снимающее боль, признавая поражение, и Джейкоб заметно расслабился в его руках. Мерлин притянул его к себе и обнял, укладывая голову на свое плечо, и продолжая зажимать смертельную рану. - Все будет хорошо, Джейкоб, – сказал он ему на ухо, поглаживая волосы, успокаивая. - Знаю, - дыхание юноши становилось прерывистым, и сердце замедлялось, сбиваясь с ровного ритма. Он слабо улыбнулся. – Мне даже не больно… Его тело расслабилось и глаза закрылись. Мерлин обнял юношу и спрятал лицо в его волосах. Джейкоб был мертв. **** В душе мгновенно стало очень пусто, словно Джейкоб забрал с собой что-то очень важное, часть его самого, и даже слезы перестали катиться из глаз. Мерлин поднял голову и увидел Элифу. Она тревожно смотрела на мага, и Мерлин понимал причину. Она боялась, что он вновь потеряет связь с миром. Мерлин слабо улыбнулся. - Все будет хорошо, я обещаю. – Элифа неуверенно кивнула, но через мгновение исчезла с тихим хлопком. Мерлин еще какое-то время просидел, обнимая юношу, и ни о чем не думая. В голове, как и в сердце было абсолютно пусто, и Мерлин понимал, что это просто шок. Его колотило, словно от холода, хотя на улице было жарко, и хотелось так сидеть вечность, не двигаясь, и ни о чем не думая. Но у него еще было дело и нельзя было его откладывать. Мерлин поднял голову и осмотрелся, вокруг них с Джейкобом собралась толпа: рыцари и простые зеваки. Несколько стражников в алых плащах все еще держали меч наизготовку, но по лицам остальных было ясно, они сочувствуют горю мага, и не боятся его. Мерлин сделал глубокий вдох, обхватил юношу под коленки и поднялся с земли, крепко прижимая того к себе. Он обязан был доставить Джейкоба домой, к родителям. Это его долг. Он еще никогда не перемещался на такие расстояния с еще одним человеком, но надеялся, что сил у него хватит. Обязано хватить. Мерлин удобнее перехватил юношу, и уже собирался произнести заклинание, как внезапно его окликнули. Неуверенный, но такой знакомый голос. - Мерлин? - Маг поднял голову, и столкнулся с полным непонимания и удивления взглядом. Леон. Он возмужал еще больше за эти года, и, судя по нашивке на рукаве, был главным рыцарем, и стоял во главе армии. Гвен сделала правильный выбор. - Леон. – Прошептал маг и посмотрел в глаза старому другу. Он не знал, что Леон хотел там увидеть, только по глазам его и можно было узнать. Сейчас же в них плескалась боль и скорбь и черная пустота. Рыцарь растерянно переводил взгляд с Мерлина на юношу на его руках и словно не мог поверить и осмыслить увиденное. - Это, правда, ты? Ты жив? – Леон опустил меч и сделал шаг вперед, но защитное поле не позволило приблизиться. Леон замер в нерешительности. – Как это возможно?! - Я должен кое-что сделать, Леон, - голос Мерлина был усталый и безэмоциональный. – Я обещаю, что вернусь и отвечу перед вами. Я клянусь! Гвен найдет меня там, где мне самое место. Рыцарь кивнул, подтверждая, что услышал мага и передаст его слова королеве, и в ту же секунду Эмрис исчез из виду, заставляя присутствующих людей усомниться в том, что он когда-то тут был. **** Мерлин открыл глаза и сразу понял, что у него получилось. Он стоял во дворе дома Карла, еще не стемнело, хотя магу казалось, что прошло уже много времени. Карл был здесь, он стоял спиной к магу, и занимался заготовкой дров на зиму. С громким грохотом тяжелый колун опускался на толстую колобашку и она, повинуясь силе человека и остроте его орудия, разваливалась пополам. Занятие полностью захватило мужчину, и он не услышал появления мага. Мерлин насчитал три удара тяжелым топором, прежде чем нашел в себе силы окликнуть мужчину. - Карл… Тот мгновенно обернулся, держа топор наизготовку, опасаясь нападения. На лице его застыло удивление и напряжение, но стоило ему увидеть мага с его сыном на руках, как рабочий инструмент выпал из его ослабевших пальцев, а сам он сделал несколько неуверенных шагов навстречу магу. Он запнулся на месте, не дойдя пары шагов до Мерлина, и замер, не в силах поверить своим глазам. Он всматривался в спокойное и умиротворенное лицо сына, скользнул взглядом по кровавым подсохшим разводам на руках мага, по рубашке сына, ставшей темно бардовой из когда-то серой, и просто не мог поверить. Страх исчез из его глаз, и на его лице проступило горе, словно изрезав обычно добродушное лицо друга, искорежив знакомые черты гримасой боли. Карл побледнел, и тихо отчаянно застонал. Словно надеясь увидеть в глазах мага опровержение, что его сын просто без сознания и эта кровь ничего не значит, поднял на него совершенно больные глаза. Мерлин не посмел опустить взгляд, хотя предпочел бы никогда не видеть в глазах друга этой страшной муки, и еле заметно отрицательно покачал головой. Его тело не слушалось, его руки онемели от тяжести, и он чудом удерживал юношу на руках, но не смел двинуться. Карл, наконец, нашел в себе силы и подошел к ним, он погладил Джейкоба по волосам, вцепился Мерлину в плечо, словно боялся упасть, он плакал, из груди вырывались страшные стоны. Мерлин осторожно передал юношу отцу и тот уткнулся лицом в его макушку, заглушая рыдания, как совсем недавно делал Мерлин. На звук выбежала Дора, обеспокоенно осматриваясь, пытаясь понять, кто кричал. Она увидела мужа, и ей понадобилась всего пара мгновений, чтобы понять. Она кинула взгляд на Мерлина, словно спрашивая, как и Карл мгновение назад: «Это правда?». Мерлин не выдержал мольбы и отчаяния в ее глазах и опустил взгляд. Собственная боль не шла ни в какое сравнение, с тем, что чувствовали родители Джейкоба. Хотелось уйти и не видеть их горя, он не мог помочь, он опять был виноват. Свои собственные слезы капали на грудь, пропитывая рубашку влагой, стекая из под закрытых ресниц, и Мерлин не смел поднять взгляд. Он не имел права плакать перед этими людьми. Он видел, как Дора опустилась на землю, теряя опору под собой, как ее лицо бледнеет, искажаются красивые тонкие черты лица, как ее рот открывается в беззвучном крике. Слез пока нет, только шок, и не возможность принять тот факт, что ее сына больше нет. Карл отнес Джейкоба в дом, а затем вернулся за женой. Он поднял ее с земли, крепко обнял и повел в дом. На Мерлина они даже не взглянули. Мерлин еще какое-то время стоял на месте, не зная, что делать. Его раскачивало от усталости, трясло от слез, и хотелось упасть где-то и спрятаться, укрыться, переждать очередной удар судьбы. Но он знал, что прятаться больше не будет, он обещал Элифе, да и сам понимал, что такой путь не для него. Мерлин развернулся и побрел прочь, но сил его хватило всего на несколько шагов. В таком состоянии он не сможет перенестись в Камелот, да и пешком никуда не дойдет. Он опустился на землю и привалился спиной к забору, прикрывая глаза и то ли засыпая, то ли погружаясь в полуобморочное состояние. Он очнулся от того, что рядом с ним кто-то был. Он поднял голову, прогоняя тяжелый сон, и увидел рядом с собой Карла. На улице уже стемнело, но даже в тусклом освещении луны, было видно, как Карл бледен, как осунулось его лицо, и как постарел он всего за несколько часов. - Как это произошло? – спросил Карл, его тон был ровный, интонации пустые и безнадежные, и Мерлин знал, что не посмеет ему соврать. - Я не уверен, – тихо ответил маг, не смотря в глаза Карлу, уставившись на свои ботинки. – Когда я пришел, он уже был ранен. Почему-то у его противника оказался боевой меч, а не тренировочный. Я не успел узнать причины, но это была случайность. Никто не желал ему зла. Я это почувствовал. - Ему было больно? - Нет, - еще тише ответил маг. – Я смог убрать боль. Он ничего не почувствовал. Карл молчал, но его стиснутым пальцам, по сжатым челюстям, маг видел, что тот еле сдерживается. Горе боль и злость раздирали его друга изнутри. Мерлин понимал его, на его месте он бы тоже хотел убить виновных, что он и сделал в свое время. - Прости меня Карл, прости. Я не смог его вылечить. Мне так жаль. – Мерлин сказал это прежде, чем успел остановить себя. Он не смел просить о прощении. Просто не имел права. Но Карл лишь непонятно посмотрел на него, и его правая рука расслабилась, пальцы разжались. Он помедлил мгновение и опустил ладонь на плечо мага. - Тебе не в чем винить себя, я не хочу этого слышать. Ты был с моим мальчиком в его последнюю минуту. Он не был один, и это, это самое главное. Спасибо тебе. – Его ладонь крепче сжалась на плече Мерлина, словно физический контакт должен был убедить мага в правоте слов, и через мгновение мужчина убрал руку. Мерлин в шоке посмотрел на Карла, он не понимал, почему тот говорит так. - Тебе не за что благодарить меня. - Есть за что, и хватит об этом. – Карл разозлился. – Как ты не понимаешь?! Ты подарил нам три лишних года с нашим сыном. Я видел рану, я не знаю многого, но я могу наблюдать . Это та же рана. Я не знаю почему, я не хочу об этом думать. Но наш сын пробыл с нами на три года дольше, чем ему было предначертано судьбой. Поэтому просто перестань. Я уже говорил, ты не можешь отвечать за всех. - Я… - Мерлин не знал, что ответить, но от слов Карла стало словно легче дышать. – Мне, правда, очень жаль, Карл. – Мерлин открыто и сочувствующе посмотрел на друга. - И мне, Эмрис. Я знаю, мой сын много значил для тебя. Их глаза встретились, и какое-то время они неотрывно смотрели друг на друга, разделяя горе и боль. А затем Карл кивнул, прощаясь, тяжело поднялся и, не оглядываясь, направился в дом. Мерлин спрятал лицо в ладонях, ему тоже нужно было возвращаться.