За чертой Судьбы.

Собрав последние силы, Эмрис произнес заклинание, и через мгновение оказался в той самой камере, из которой он исчез всего несколько часов назад. Он не смог устоять на ногах, слабость была неимоверной, и рухнул на пол, больно стукаясь коленками о каменный пол. Кое-как он перебрался на подстилку из сена и привалился спиной к стене, чтобы чувствовать хоть какую-то опору. Его тошнило, голова немилосердно болела и кружилась. Сейчас он был так слаб, что чтобы его скрутить не понадобилась бы даже самая слабая магия, обычный человек легко бы с ним справился. Мерлин постарался глубоко дышать, пытаясь унять тошноту, но ему было слишком больно и слишком тяжело. Утрата раздирала его сердце. Каким-то парадоксальным способом боль от потери Джейкоба напоминала ему о потере Артура, и эти тяжелые, разрывающие на части эмоции сталкивались, не позволяли ему дышать ровно, чтобы снизить хотя бы физический дискомфорт. Слез не было, но в душе расползался холод от понимания того, что чтобы он не делал, как бы не хотел помочь близким, у него есть предел. Ему никогда не победить судьбу. Он пока не мог сформулировать это для себя, но в голове постепенно росло понимание своей роли, понимание замысла Древней религии, которая оставила его жить, которая прокляла его на вечность. Ему предстояло потерять еще очень многих, сложно было даже представить себе скольких. И Джейкоб был лишь началом, простым уроком для великого мага. Он сам Эмрис лишь часть великого замысла вселенной, важная часть, без которой не будет гармонии в мире. И он волен выбирать свой путь, проводить вечность, как ему вздумается, но не вправе вмешиваться в судьбы людей. Он наблюдатель, как и просил Артур, он расскажет ему обо всем, что было, когда тот вернется в этот мир, когда придет время. Мерлин не был готов смириться с этим, не был готов принять, что он не властен над судьбой, хотя не смел этого отрицать. У него была вечность, чтобы с этим смириться, или чтобы опровергнуть. Мерлин прикрыл глаза, усталость и тяжесть прошедшего времени давили на него, и хотелось отключиться ненадолго. Сон пришел к нему быстро, позволив измученному сознанию укрыться в тишине и темноте. **** На этот раз Мерлина разбудили голоса, кто-то в полголоса переговаривался, стоя рядом с решетками. Мерлин еще не до конца вырвавшись из крепких лап тяжелого дурманящего сна, прислушался. До его слуха доносились обрывки фраз, и казалось, что голоса звучат растерянно, взволнованно и немного радостно. «Это, правда, он», «Ты уверен?», «Что с ним стало?», «Он ужасно выглядит» … А потом перешептывания стихли, скрипнула дверь в камеру Мерлина, и он приоткрыл глаза, желая увидеть, что происходит. Дверь была открыта, справа от входа в камеру стоял сэр Леон, рядом с ним рыцарь, в котором Мерлин узнал Персиваля, от чего сердце радостно сжалось, слева стоял его знакомый стражник, и еще несколько рыцарей, которых он видел впервые. Все они смотрели не на Мерлина, повернувшись к нему спиной, но на кого-то, кто приближался к ним по коридору быстрыми легкими шагами. Рыцари почтительно склонили голову, и через мгновение Мерлин увидел перед кем. Гвен. К нему приближалась Королева. Она не сильно изменилась за это время, стала лишь еще красивее, благороднее, годы пошли ей на пользу. Она стала раскованней, тверже, ее словно окружала аура уверенности и силы. Настоящая Королева. Мерлин даже залюбовался, радуясь, что Гвен нашла в себе силы и справилась с утратой. Она кивнула рыцарям и те, кого Мерлин не знал, послушно поклонились и скрылись из виду. Остались лишь Леон и Персиваль, но и они отошли в сторону, давая королеве лично поговорить с пленным. Королева вошла в камеру, и только теперь посмотрела на Мерлина, все еще лежащего на полу. Он смутился под ее цепким взглядом, в котором было столько надежды, что Мерлину мгновенно стало стыдно. Он не заслуживал такого, он ожидал увидеть ненависть, боль, ярость, наконец, но видел лишь надежду, с которой Гвен всматривалась в мужчину на полу. Ее взгляду было не за что уцепиться, его тело больше не был тощим, длинные волосы и борода скрывали лопоухие уши, по которым его можно было узнать, все в нем было другое, но Гвен не сдавалась. Мерлин с трудом поднялся с земли, и прислонился к стене, голова кружилась. Ему нужно было время, чтобы восстановиться, долгий сон, но не сейчас. Маг тяжело сглотнул, и в ответ посмотрел на Гвен. Их глаза встретились, и Мерлин увидел, как глаза королевы зажглись узнаванием. Она прижала ладошку ко рту, боясь поверить. - Мерлин? – ее голос сильно дрожал. Маг чуть наклонил голову. - Это я, Гвен. Теперь девушка зажимала рот уже двумя ладонями, стараясь сдержать всхлипы, но у нее ничего не вышло. Из ее глаз потекли слезы, а мгновение спустя она кинулась к Мерлину и крепко обняла его, буквально повиснув на шее. Мерлин растерялся, он ожидал чего угодно, но не этого. Гвен так прижимала его к себе, словно обрела давно утраченного друга, ее слезы щекотали Мерлину шею, но ему было хорошо. Напряжение всех этих лет мгновенно ушло, словно по волшебству, и он не сразу понял, что тоже плачет. Ему было сложно стоять в такой позе, колени дрожали от слабости и шока, и он опустился на пол, увлекая Гвен. Королева не могла выпустить его из рук, хватая за воротник рубашки и стискивая куртку на спине. Мерлин чувствовал ее дрожь, и сам не мог успокоиться. Наконец, Гвен начала приходить в себя, ее дыхание выровнялось, а всхлипы прекратились. Она отстранилась от Мерлина, стирая слезы и рассматривая его вблизи. - Прости меня, я не должна была, – ее голос дрожал. - Все в порядке, Ваше Величество, – ответил Мерлин с легкой печальной улыбкой. Они рассматривали друг друга какое-то время, и на лице Гвен было столько сочувствия, и столько жалости, что Мерлину стало неловко. - Что с тобой стало? – осторожно спросила она, и именно это имела в виду, она беспокоилась о Мерлине. - Это долгая история. – Мерлин пожал плечами. Он не чувствовал ничего, ни страха, ни боли, ничего из того, чего он так долго боялся, почему не смел возвратиться раньше. Это оказалось так легко, сидеть рядом с Гвен, смотреть ей в глаза, и говорить правду. – Но, я, наконец-то, здесь, и я готов ответить перед Вами за все. Я понесу любое наказание, которое вы посчитаете нужным. Гвен удивленно посмотрела на него и осторожно взяла за широкую теплую ладонь. - О чем ты, Мерлин? - Я предал Артура, я предал своих друзей, я врал вам всем. Я все понимаю, и приму любое твое решение, – он покорно склонил голову. - Мерлин, – она замолчала, словно не знала, как облечь свои мысли в слова, и крепче сжала его ладонь. – Это не место для таких разговоров, сейчас ты должен отдохнуть, ты вымотан. Твои покои ждут тебя. А после мы с тобой спокойно поговорим. - Мои покои? – разум Мерлина уцепился за эту странную фразу, и он покачал головой. – Мое место здесь. Гвен снова замолчала, рассматривая старого друга, понимая, что тот не в себе, и прошедшие годы не прошли для него легко. Было, похоже, что со свойственной ему преданностью и максимализмом он сам обвинил себя во всем. Она должна была быть очень осторожной, чтобы вернуть ему веру. Ради всех них, ради Артура, ради ее сына. - Да, ты так и сказал Леону, - Гвен улыбнулась, - Но я так не считаю. Именно поэтому мы долго искали тебя, весь замок обошли, пока не заглянули в тюрьму. Это последнее место, где ты должен быть. - Не считаешь? – маг осторожно поднял глаза на королеву. Она вздохнула, видимо что-то все же придется обсудить здесь. - Нет, Мерлин. – Ее голос вновь обрел силу, от слабости не осталось и следа, и говорила она с ним как с другом, как с равным. Но теплые нотки все равно были в ее голосе. Она беспокоилась и заботилась. - Мне Гаюс многое рассказал, после того, как ты не вернулся. Обо всех тех случаях, что он знал, о том, как ты не раз спасал Артура, на что был готов ради него. Это было непостижимо, но объясняло все. – Она вздохнула и погладила его по щеке легким движением. - И мне так жаль, мне так жаль, что тебе приходилось скрываться, что ты терпел боль и постоянный страх. И так жаль, что Артур не знал. - Он узнал, перед… перед смертью узнал. - О… - глаза Гвен наполнились слезами, но она быстро взяла себя в руки. Она поднялась и потянула мага за руку, призывая подняться. – Хватит, Мерлин. Ты все мне расскажешь, все. Но сейчас ты должен отдохнуть. Я, Королева Гвеневра, и я приказываю тебе выбросить эти мысли из головы. Я не собираюсь тебя казнить, заточать в тюрьму или что ты еще для себя желаешь. Вместо этого, хочу напомнить, что ты все еще назначен главный придворным магом, и тебя ждет очень много обязанностей. Потому что твой заместитель абсолютно не справляется. Этот старикашка Изгирд, просто сумасшедший, мне кажется. – Она улыбнулась Мерлину, на мгновение став той юной и беззаботной Гвен. А потом добавила с хитрой улыбкой. – Кроме того, кое-кто жаждет с тобой познакомиться. Мерлин вкинул голову и с надеждой посмотрел на Гвен. - Ты разрешишь мне с ним встретиться? - Не только встретиться, но и взять на себя часть обязанностей по его воспитанию. Я не могу представить лучшего друга и защитника для моего сына. – Она тепло улыбнулась, а затем в ее глазах мелькнула тоска, - ты не представляешь, как он иногда похож на Артура. Мерлин стоял на одном месте, почти не дышал, и не был в силах поверить. Это правда? Гвен готова доверит ему своего сына. Он кинул взгляд за плечо королевы, и поймал взгляд Леона, тот улыбался, широко и открыто, и не было в его взгляде презрения. Они принимали его, принимали его магию. Это было странно, это было невозможно, это было. И Мерлин улыбнулся, широко искренне и, наконец-то, свободно. **** Мерлин вышел из камеры вслед за королевой, и, поравнявшись с Леоном и Персивалем, смущенно улыбнулся им, а от дружеского хлопка последнего заметно пошатнулся и недовольно потер плечо. Леон рассмеялся, и его глаза словно говорили: «Что-то никогда не меняется». Мерлин поднялся по узким крутым ступеням на первый этаж замка и огляделся. Так давно он тут не был, но почти ничего не поменялось. Факелы освещали коридор ровным теплым светом, стражники патрулировали вход в темницу, город спал. Мерлин вдохнул полной грудью, запах был неуловимо знаком, в воздухе витали ароматы выпечки (королевская кухня была совсем близко), пахло какими-то травами, духами, пылью и все это создавало тот самый неповторимый запах дома. Мерлин улыбнулся. Неожиданно перед ним возник юноша, лет восемнадцати на вид. Он вышколено поклонился, заложив одну руку за спину, затем поднял взгляд на Мерлина и улыбнулся. В его взгляде восторг мешался с паникой, и юноша чуть дрожал, но старался не показывать этого. - Я Родерик, сэр. Ваш слуга. - Ч-что? – Мерлин перевел ошарашенный взгляд на Гвен, которая хитро улыбалась. - Родерик, - повторил мальчик, смутившись и побледнев, решив, что сказал, что-то не так. – Я приставлен к вам, в качестве вашего слуги. - Гвен? – Мерлин недовольно посмотрел на подругу. – Ты шутишь так, да? Зачем это? Мне не нужен слуга! Я сам… - он запнулся о конец непроизнесенной фразы и поймал взгляд Гвен. - Больше нет Мерлин, ты королевский маг, и я очень прошу дать мальчику шанс. Вы подружитесь. И потом. Поверь, когда ты узнаешь Артура, то поймешь, что времени на уборку у тебя не останется. - Ладно, - Мерлин посмотрел на юношу и ошарашено покачал головой. – Ладно. Родерик просиял. - Позвольте, я провожу вас в ваши покои, сэр! Мерлин кивнул, но вдруг замер, вспомнив нечто очень важное и посмотрел на Гвен. - Гвен, ответь… – маг обхватил себя руками и глубоко вдохнул, он должен был спросить. Хотя уже подозревал, какой будет ответ. – Гаюс. Что с ним? Лицо Гвен на секунду потемнело, и по нему скользнула тень жалости. - Мне жаль, Мерлин. Он умер. Год назад умер. Последний год перед кончиной он провел у твоей матери в Иалдоре и там же и похоронен. Мерлин шумно вздохнул, отвернулся к стене и оперся о нее рукой. Он знал, давно знал, просто не хотел верить. Боги, если это будет так больно каждый раз, то он просто не выдержит. Гвен положила руку ему на плечо и тепло ее ладони успокаивало. - Мне очень жаль. Я не хотела говорить тебе сегодня. Тебе нужен отдых. – Она ласково погладила его по спине. – Пойдем, пожалуйста, я помогу. Мерлин позволил вести себя, следя за тем, чтобы переставлять ноги в правильном порядке и ни о чем не думая. Родерик подставил свое плечо и так они преодолели три лестничных пролета. Покои мага располагались в том же крыле, что и комнаты Гвен и бывшие покои Артура, и видимо, покои ее сына. - А моя мать? Ты знаешь, что с ней? Гвен ответила сразу. - Да, она в полном порядке. Я уговорила ее перебраться в Камелот, и она поселилась в верхнем городе в моем доме. Жить в замке она не захотела. Ты ее увидишь, когда отдохнешь. - Спасибо. – Мерлин благодарно кивнул. Гвен простилась с ним у дверей в покои, еще раз ласково погладив по плечу и что-то шепнув на ухо слуге. Тот с готовностью кивнул. Королева удалилась , оставив Мерлина на попечении слуги, и Родерик открыл, наконец, дверь и помог Мерлину зайти внутрь. Размеры покоев маг оценить не успел, ему сразу же попалась на глаза кровать, не такая шикарная, как в покоях Артура, но гораздо лучше, чем все кровати, которые у него когда-либо были. Хотя сейчас это было не важно, он готов был уснуть хоть стоя. Он отпустил Родерика, медленно доплелся до кровати и рухнул лицом в подушки. Через мгновение он уже спал.