Реальность - это мы.

Всё начинается с неизвестного вируса. Ягыз утром как-то очень привычно пишет ей, что чувствует себя плохо, а Хазан вдруг понимает, что весь день на съёмках очередного каталога тревожится и постоянно думает… о нём. О Ягызе Эгемене. Мало было тревог после того разговора с Синаном о том, что «брат влюбился», так ещё и эта внезапная сезонная болезнь. Очень странно, что Ягыз Эгемен вообще перестал выходить из головы и мыслей Хазан, хотя по любой логике, находиться там должен никто иной, как Синан Эгемен.  Опасно.  После съёмок она покупает лекарства в аптеке, фрукты – в овощной лавке, а затем спешит домой. То есть, не к себе домой, а к нему в квартиру, отталкивая от себя мысли о том, что и его квартира для неё теперь какое-то совершенно родное и уютное место, где Хазан проводит слишком много свободного времени.  Ягыз открывает дверь, и первым делом Хазан чувствует приступ неконтролируемой нежности, к этому высокому и такому сильному мужчине, прямо сейчас выглядящем таким… жалким. И несчастным.  - Не заходи, а то заразишься, - пытается он забрать пакеты и закрыть дверь, но кто может остановить Хазан? Ловким движением она ныряет внутрь и дверь квартиры захлопывается, а она быстро идёт в сторону стола.  - Я в жизни ничем не болела, плюс жизни в бедном районе – иммунитет у нас отменный, - колкий ответ, пакеты на столе, - ты как? Мерял температуру? Врача вызывал? Что сказали? Я купила жаропонижающие, антибиотики нельзя без назначения врача и…  - Хазан, - закатывает глаза «больной», - стоп. Это всего лишь сезонный вирус, я не при смерти. Спокойно. Завтра вернусь в строй.  - Никаких "завтра", - командный тон её голоса привычен, - минимум три дня отдыха. Есть температура сейчас?  И затем она делает то, что в итоге привело к событиям, когда всё полетело к дьяволу. А именно – шаг вперёд и, чуть приподнявшись на цыпочках, касание ладонью его лба.  Прикосновение. Кожа. Близость. Как ни странно, трогали они с Ягызом друг друга редко, да и это было правильно, они же были… не парой. Но сейчас Хазан протягивает руку и кладёт свою ладонь на его лоб, чувствуя, как кожа там чуть горячая. Только вот почему-то убирать ладонь совсем нет желания, напротив, Хазан замирает, когда улавливает его реакцию: Ягыз прикрывает глаза и не двигается, совершенно не двигается, будто бы абсолютно не возражает против прикосновения.  Но когда он открывает глаза и их взгляды вновь встречаются, то Хазан будто бы задыхается. Давно она не видела у Ягыза Эгемена именно такого взгляда, направленного именно на неё: с огнём, жесткостью и напряжённостью. Словно всполохи огня зажигаются в его глазах, и горят, так непривычно, но сильно, и…  - Температура небольшая, - голос Хазан внезапно садится, и она очень медленно убирает ладонь, очень неохотно расставаясь с прикосновением, - пока выпей один пакетик порошка. Сейчас разведу.  - Слушаюсь, госпожа доктор, - хриплый голос Ягыза внезапно звучит совсем иначе, совсем с другой интонации. Хазан подавляет странную дрожь, неизвестно откуда взявшуюся, чтобы наконец-то чуть-чуть отступить и встать ближе к столу. Странные чувства и тревога во всём теле, это всего лишь помощь Ягызу, почему Хазан так… - уговорить тебя держаться подальше ради твоей же безопасности мне не удастся, так понимаю?  - Когда это я слушала то, что ты мне говоришь, Эгемен? – словно сварливая жена, отчитывает его Хазан. Потом разводит порошок теплой водой, строгим взглядом наблюдает, как он выпивает и толкает мужчину в сторону спальни, - ты идёшь и спишь, ясно? Я возьму второй ключ и зайду вечером, проверю тебя.  - Хазан, - стонет Ягыз, подталкиваемый маленькими ладошками в сторону лестницы, - ничего со мной не случится…  - Вот приду и проверю, - приказным тоном говорит она, - давай-давай.  - Ты невыносимая, - бурчит он, но послушно поднимается по лестнице.  - За это ты меня и любишь, - легко бросает Хазан, вообще не подумав, что только что сказала, - увидимся вечером! – и вылетает в коридор, а потом и за дверь, закрывая ту на ключ. Нужно успеть переодеться и сварить суп на вечер, чтобы и Ягыза покормить.  - Да. За это я тебя и люблю, - ответ в тишине комнаты она не услышала.  -------------------------------------------------------------------------------------------------  Честно говоря, Хазан в последние недели стало тревожить то чувство, что она физически постоянно желает находиться рядом с Ягызом. Её, словно магнитом, тянет в его квартиру – посидеть на диване, выпить чаю, посмотреть фото, обругать Синана (у них с Хазан снова очередной разлад и очередная ссора в отношениях, они не видятся с неделю), обсудить остальных родственников… Но самое важное: тот магнетизм, с которым Хазан тянет к Ягызу, к его высокой фигуре, к его странной и такой успокаивающей надёжности, к тому, что она всегда ощущает – он рядом. Мысленно или физически, всегда есть это странное чувство-ощущение-притяжение к другому человеку, что Ягыз всегда рядом с ней и она всегда может на него положиться, опереться, или просто… Хотеть проводить с ним всё больше времени.  Вот и сейчас тревожно оттого, что хочется всё бросить и сидеть рядом с ним, заботиться, пока тот болен. Это то ли пугает, то ли радует, то ли наполняет сердце тоской – так должно быть с Синаном. Но… Опасные мысли посещают разум, а Хазан всё-таки многого еще боится. Поэтому варит суп, переодевается в домашнюю пижаму, состоящую из легкой футболки с короткими рукавами, длинных пижамных штанов, закалывает волосы заколкой и, накинув на себя лёгкий халат, идёт к Ягызу. Синан вроде уехал за город, ждать совершенно некого, она оставляет телефон дома, решив, что посидит с часок и вернется домой, чтобы проверить Ягыза потом ещё раз.  Квартира Ягыза встречает гостью сумраком. Сейчас десять вечера, солнце практически село, но без света здесь так… Приятно. Хазан осторожно ставит суп на стол и быстро поднимается на второй этаж. Почему-то сердце начинает странно гулко биться, когда останавливается возле двери в его спальню… Хазан была тут только раз, мельком увидев обстановку, но сейчас вторжение в его личное помещение кажется таким… интимным. Личным. Вдруг он против? От такой мысли внутри что-то очень неприятно сжимается, но она всё равно стучит в дверь и чуть приоткрывает ту, начиная входить:  - Ягыз? – негромкий шёпот, - ты здесь? – вдруг спит?  Хазан делает плавный шаг вперёд, входит в помещение, на автомате прикрыв за собой дверь. И замирает, потому что прямо с первого мгновения весь её визит идёт совсем по другому плану, совсем не так, как думалось.  Обстановка в комнате изысканная, но сдержанная. Хорошая, приличных размеров кровать, небольшое окно почти в углу, диванчик и пара тумбочек. Почти нет лишних вещей, и только фигура Ягыза возвышается возле кровати, такая привычная и кажущейся родной фигура, только вот…  Когда он разворачивается, Хазан отчетливо понимает, что он… без рубашки. Ягыз стоит только в одних лёгких штанах, в руках – что-то вроде футболки, босиком, взъерошенные волосы и сонный взгляд, но сам он…  Их взгляды снова встречаются, только на этот раз Хазан немного в ужасе. Но не только.  Ягыз. Полуобнажённый. В живот словно что-то ударяет, а потом неторопливо начинает сжиматься. Хазан открывает рот, чтобы что-то сказать, но мыслей почему-то и нет. Есть только её взгляд, что скользит по широким плечам, по мощной груди, взгляд зацепляет татуировку – у него есть татуировки?! Взгляд Хазан скользит ниже, по животу и потом там начинаются штаны, только вот ещё началась и странная слабость Хазан и чувство, будто бы она вторглась во что-то личное, но…  Притяжение. Жестокое, острое, волнительное. Внезапно на неё обрушивается чудовищная волна осознания какого-то личного, чувственного, инстинктивного притяжения именно к этому мужчине. Никогда – никогда! – такого ещё не было, чтобы Хазан вдруг не смутилась и не убежала, а жадно вглядывалась в мужчину, остро осознавая, насколько это именно… мужчина. Своей властностью, своей жёсткостью, своей нетерпимостью, своей силой и своим… телом. Мужчина. Мужчина, который привлек именно её и…  - Хазан, - хриплый голос Ягыза в полутемной комнате звучит вдруг немного сдавленно, - ты пришла.  Ей бы выйти отсюда, как требуют правила приличия и нормы морали для незамужней девушки, но сегодня с Хазан происходит что-то слишком непонятное…  - Ягыз, - медленно она подходит ближе, видя, как он цепляет её своим взглядом и больше не выпускает, не отпускает и не отрывается, - мы же договорились, что я приду тебя проверить.  Он стоит у кровати, когда она подходит ближе, и каждый остро осознаёт – почему-то он даже не делает больше ни единого движения, чтобы одеться. Хазан вдруг ощущает себя абсолютно иррационально: словно она перенеслась в другой мир и в другую Вселенную, словно больше пока нет ничего и никого, есть только она и Ягыз в этой полутёмной спальне, застывшие в непонятной запретной близости.   - Да, - хриплый ответ, а потом она понимает, что он швыряет футболку на кровать, выдыхая, - пришёл мой доктор, так? – внезапно это звучит так надрывно и отрывисто, словно Ягыз сдерживается от чего-то, чего Хазан пока вообще не понимает. Взгляд мужчины прожигает насквозь, когда она на вдруг ставших ватными ногами не подходит ближе и встаёт напротив, прямо возле его груди…  Обнажённой груди. С татуировкой.  Татуировка привлекает внимание. Какой-то круг, странный символ, значение которого Хазан явно не знает. Она стоит напротив и смотрит на татуировку, набитую на мощной груди, на мышцах, на теле, которое вдруг кажется таким мягким… Мысли ужасают, ход её мыслей ужасает Хазан, оглушает и ужасает, потому что вдруг впервые появляется странное понимание – вот что такое физическое влечение к кому-то, кого ты…  - Будем мерять температуру? – тихий голос Ягыза звучит сейчас словно очень громко. Хазан очень медленно поднимает правую руку и ладонь почему-то тянется не ко лбу, нет. Ладонь тянется к его татуировке, целомудренный ужас охватывает Хазан от того, что вообще происходит, но сейчас словно больна она сама… Больна тем, что как в тумане почти дотрагивается до татуировки, почти, не решаясь, потому что… Это чудовищно неприлично и ужасно неправильно, только вот впервые почему-то чувства и тело ощущают себя так, словно всё происходящее – максимально верно и правильно. Разум кричит в шоке, что происходит нечто некрасивое, но…  - Будем, - лихорадочный ответ, а потом Хазан поднимает свой взгляд, чтобы встретиться глазами с Ягызом. Встретиться и пропасть навсегда.  Потому что огонь в его глазах спалит не только её, но и весь мир. Жёсткость в его позе, жёсткость в его взгляде, сжатые зубы и выражение лица… Но снова и снова она вглядывается в его глаза, горящие таким огнём и… жаждой, что становится страшно. Давным-давно, только один раз она помнит такое выражение на его лице – когда они были в том проклятом номере мотеля, Ягыз был таким жестоким и надменным, да, но в глазах у него что-то горело, такой же огонь и жажда чего-то… Вызова. Боя. Драки. Схватки. Жажда… её?  Дыхания не хватает, словно оно одно на двоих. Присутствие Ягыза – именно присутствие и ощущение его рядом, его тела – рядом, его обнажённого тела – так близко, обволакивает Хазан полностью. Мозг выключается, хотя на задворках сознания ещё бьётся мысль о том, что сейчас ещё можно сделать последний рывок и выйти за дверь, уйти домой, но потом сделать вид, будто ничего не было, и…  Хазан тянется. Дотягивается до лба. Видит, как у Ягыза есть небольшая лихорадка: он чуть дрожит, пот на лице, глаза – горящие и слишком яркие. Она игнорирует последние разумные мысли и снова кладёт ладонь прямо на его лоб, на этот раз даже не думая сделать это быстро, нет.  Выдох. Выдохи. Одновременные и интуитивные выдохи – вместе. Когда дыхание перехватывает, и нет больше ничего… Когда Ягыз чуть подаётся вперёд, ощущая её прикосновение более полным и настоящим… когда он… чуть наступает в её сторону, чтобы встать ещё ближе, а Хазан… Ладонь под её рукой – влажная и горячая, можно объяснить его поведение лихорадкой и температурой, только вот она сама…  Тоже словно горит.  - Каков вердикт, госпожа доктор? – хриплый голос Ягыза звучит низко и… опасно. Опасно для всего, и для неё, и для их ситуации. Опасно и с потерей остатков контроля в любой момент… Снова выдох, и Хазан опять смотрит на его лицо, на горящие жестокой жаждой глаза, на его… губы, который чуть приоткрыты, которые она…  - Лихорадка, - тихий шёпот ответа звучит громче любого взрыва, - она ещё не ушла.  - Наверное, что-то стало тому причиной, - вдруг кажется, что говорит Ягыз совсем не о болезни сейчас, и даже не о неизвестном вирусе. Вдруг многое кажется, а потом Хазан знает…  Не кажется.  Ягыз делает шаг вперёд, наступая на неё. Шаг вперёд – а ей приходится сделать шаг назад, чтобы упереться спиной в ближайшую стену, потому что нужно чуть больше времени, для того, что грядёт. Шаг вперёд – и её спина жёстко прижата к стене, а руки Ягыза ложатся вокруг её тела, ладони – возле плеч, полностью блокируя и не оставляя больше никакого шанса для отхода… Только вот уходить сама Хазан никуда не желает, нет. Больше – не желает.  - Тебе нужно лекарство, - последняя разумная мысль Хазан. Потому что она внезапно знает, что будет дальше, и самое ужасное – это всё кажется неестественно правильным и настоящим. Истинным.  Ягыз не отпускает её из своего взгляда – цепкого и жёсткого. Взгляда, когда его руки блокируют её худенькое тело, только вырываться отсюда она совершенно не желает и не собирается. Наоборот. Совсем наоборот. Просто он ещё раз рассматривает её лицо и глаза, а потом чуть наклоняется вперёд, наклоняется вперёд, к её лицу…  - Оно уже здесь, - последний выдох практически в её губы.  Лекарство.  Его лекарство.  Хазан.  В поцелуе встречается всё. Губы, которые соприкасаются в невыносимом блаженстве первого раза, когда любовь и чувства точно – настоящие и правильные. Вдох вместе, и тело Хазан совершенно инстинктивно подаётся вперёд, прижимаясь к его полуобнажённому телу, просто касаясь так близко, и… Руки… Его руки, которые спустя долю секунды хватают её гибкое тело и прижимают к себе настолько крепко и жёстко, что будто бы они слились воедино, будто бы воссоединились, влились друг в друга. Её руки, вдруг отчаянно не знающие, чего коснуться, но в итоге правильно касаются его обнажённой спины, кожа горит, и…  Рваный выдох.  - Хазан.  Стон, который звучит блаженством. Выдох, который становится мукой долгожданной близости. Тела, столкнувшиеся в обоюдном объятии, во взаимном объятии, чтобы… Губы сплелись снова. Хазан, которая не умеет целоваться, вдруг понимает, что когда целуешься по-настоящему, то всё происходит совсем иначе… Что когда целуешься с тем, с кем нужно, нет никакого стеснения или волнения, наоборот… Всё происходит естественно, легко и правильно… То, как она вцепляется в тело Ягыза и вообще не желает отпускать, отходить дальше… То, как он держит её так нежно и властно одновременно… То, как он целует её, чуть повернув голову и исследуя рот властно и по-настоящему… То, как они сплелись в едином порыве, совершенно потеряв голову…  - Хазан, - лихорадочный шёпот прямо возле уха вызывает у самой дикую дрожь и чувство сжатия в теле, чуть выше живота… Сжатия и дикого волнения, истомы и тоски по чему-то… Такому сильному, властному, настоящему… То, как губы Ягыза касаются её щеки, потом – уха, затем – шеи… Шеи… То, как он лихорадочно целует всё, до чего может дотянуться, как проводит ладонями по спине, а затем снова – целует и целует, касаясь всего, чего может… Словно это было таким долгожданным для него, а сама Хазан не сопротивляется такой мысли, и потом…  - Ягыз… - тихий шепот в ответ, его лоб у её виска и горячее дыхание, которое давно уже невыносимо невозможно потерять. Первый всполох жестокой страсти и притяжения прошёл, уступив место чуточке дыхания и того, как они стоят, обнявшись и почти дыша друг другу в губы. Его бьёт сильная дрожь, а она вдруг странно чувствует себя – легко и свободно, будто хочется парить где-то так высоко от счастья…  - Не уходи, - тихая просьба, которая разбивает её сердце. Чувство всепоглощающей нежности и привязанности, тоски и близости захватывают полностью, чтобы потом…  Сделать выбор. Выбор, который никто и никогда не планировал ей давать, кроме самой Судьбы. - Останься со мной… сегодня, - его шепот заставляет Хазан умирать от всего. Умирать от нежности, потрясенной близости и восторга, от ошеломительных чувств в нему и к его поцелуям, и к тому, что он… нуждается в ней? Хочет её? Ждал её?  - Я не уйду, - тихий ответ, и она понимает, что именно такой ответ может действительно значить в данной ситуации. Она понимает, что может случиться, а может и не случиться, но знает, что совсем потеряла голову и разум. Впервые за свою жизнь Хазан не контролирует ничего, а просто… чувствует.  Чувствует, как Ягыз легко стаскивает с неё халат, оставляя только в пижаме. Её доверие к нему настолько сильное, что ничего не вызывает у Хазан страха или сомнения. Ничего, даже то, что в следующее мгновение он подхватывает её за талию, отрывая от пола, а затем доносит до кровати…  Его кровать. Огромная. Большая. Его кровать. Но теперь там есть…  Она.  Ягыз кладёт её на одеяло, быстро и решительно. Лихорадочно наклоняется сверху, словно действительно боится того, что он оттолкнёт и уйдёт. Пока это происходит, в голове Хазан оформляется мысль о том, что это – измена. Это – её измена Синану, возлюбленному, с которым они вроде бы до сих пор вместе, но до сих пор ругаются и постоянно несчастны, хотя так не должно быть.  Это – измена, подлый и некрасивый поступок.  Это – предательство не только Хазан, но и брата. Ягыз предаёт брата, а такой человек, как Ягыз, никогда не сделает так, никогда. Только если…  Только если его желание будет настолько сильным, что… Он желает её настолько сильно, что…  Наверное, такая мысль приходит в голову не только ей одной в эту секунду. Потому что пока они просто целовались у стены – это одно, это можно было ещё списать на что-то: на болезнь, на мимолётный порыв, на страсть, на ошибку… Но теперь они вдруг на его кровати и происходящее становится очень серьёзным, главное – реальным… Реалистичным.  Ягыз нависает сверху, чувствуя, что остатки его контроля исчезают. Месяцы, месяцы жесткого контроля, месяцы усталости от тайны, от правды, от невозможности выговориться или кому-то открыться… Месяцы страданий и молчаливой, одинокой любви без малейшего шанса на взаимность… Месяцы тоски и одиночества, от жажды, невыносимой жажды желания, жажды обладать ею… Хазан… Жажды взять её за руку и поцеловать, потом обнять и больше не отпускать… Ягыза физически затрясло от их первого поцелуя, тело наконец-то расслабилось и получило то самое блаженство, близость, а потом…  Может быть, это ошибка. Может быть, это его самая огромная ошибка за всю жизнь.  Может быть, сейчас он совершит самую огромную ошибку в своей жизни, которая будет ему стоить и брата, и дружбы с Хазан.  Может быть, после этого придётся уехать навсегда…  Но…  Но… Может быть, это будет того стоить? Хотя бы один раз Ягыз Эгемен потеряет свой хвалёный контроль?!  Только один раз. Он будет проклят.  Она не отстраняется. Вот что заставляет Ягыза дрожать до чёртиков и сходить с ума от шока и наслаждения. Хазан – особенная девушка, если бы она не захотела чего-то… с ним… она бы никогда такого не сделала… Но она захотела, она сама пришла к нему, а когда он поцеловал – ответила и обняла так, словно боялась отпустить… Если бы вдруг она… тоже… от этой мысли внутри Ягыза всё снова плавится в немом блаженстве, а позже он и ловит её взгляд на кровати, когда нависает сверху.  Прекрасная. Невыносимо прекрасная. Растрепанные волосы и губы, распухшие от поцелуев. От его поцелуев – мысль снова ударяет под дых, а когда он ловит её взгляд, чуть затуманенный, то думает, что его душа будет действительно гореть в аду.  - Хазан, - наклоняется ниже и шепчет ей в губы. Проводит губами по подбородку и по её губам, чувствует, как её руки теперь между их телами и как она робко гладит его грудь и чуть ниже, как она дрожит, так красиво и мягко дрожит в своей легкой пижаме… Ягыз хотел бы разорвать эту пижамку голыми руками, а потом покрыть поцелуями всё её тело, обследовать руками каждый уголок тела и ласкать её так, как никто и никогда ещё… - ты понимаешь, что происходит?.. Хазан, я… не могу остановиться. Останови меня. Я не смогу сам.  Мучительно представить, что она его остановит и уйдёт. Ягыз думает, что просто физически умрёт от этого. Если Хазан его остановит, то он подчинится, это не обсуждается. Вот в кого он превратился – в её вечного раба, который никогда не может отпустить её сам…  Вместо ответа Хазан снова смотрит на него. Он знает, что она в таком же шоке, что и он, они всё понимают, но… Она смотрит, и выглядит совершенно реальной, когда проводит рукой по его лицу и губам, останавливаясь на щеке… Медленно исследует лицо, пока он снова не наклоняется ближе…  - Ты можешь поцеловать меня ещё раз? – тихая просьба, которая заставляет его умирать внутри от шока и счастья. Пусть у него будет только эта ночь, чтобы быть с ней рядом, но эта ночь… будет.  Их тела липкие и потные. Их тела сплетаются в новом поцелуе, когда Ягыз впечатывает Хазан в кровать немного грубо, но иначе он не может… Сколько он сдерживался, сколько сжимался, копил в себе вот это вот напряжение и жестокость, эту боль и страдание, боль о любви, которую никогда не сможет прожить… Никогда не сможет сказать открыто… Но теперь есть Хазан в этой своей пижаме, которую он вжимает в свою постель, и она стонет, тихо и неожиданно, когда он перестаёт сдерживаться…  Возбуждение. Он возбужден. Член становится каменным, он давно уже возбужден, Хазан не может этого не заметить, она просто… Мысль о том, что она никогда не была с мужчиной, оглушает его, он просто знает, полностью чувствует и уверен в том, что Хазан никогда не была с мужчиной, никогда не проводила так время с кем-то, не была в чьей-то постели…  Он будет первым, с кем она будет. Пусть не во всех смыслах, но…  Хазан дрожит. Решение было принято не разумом, который она всегда приветствует, а только сердцем и чувствами. Решение просто быть с ним сегодня, эту ночь, не уходить, просто быть рядом, лежать и целовать его, потеряться в этой страсти, в этой измене, в…  В этих чувствах. К нему. О которых даже думать нельзя, даже мысли допустить нельзя, даже почувствовать нельзя… Можно только закрыть глаза и дрожать от того блаженства, которое полностью затмевает разум: его тело, теплое и сильное, что обволакивает, его губы, мягкие и настойчивые, что зацеловывают сейчас её шею, его руки, которые гладят бока, но вдруг останавливаются у края пижамных штанов… Чувство смущение захлёстывает Хазан, никогда никто не видел её тела или…  - Хазан, - Ягыз чуть приподнимается над ней и снова можно увидеть его дикий взгляд. Взгляд жажды и голода, взгляд сырой потребности в ней… Но несмотря на это, Хазан точно знает – он не тронет её, если она не захочет. Никогда не причинит боли или вреда. Никогда, - Хазан, просто скажи мне, ты понимаешь, что мы делаем? Ты понимаешь, что С…  Её рука быстро ложится на его губы. Никакого третьего имени сегодня здесь не будет. Только Ягыз и она. Всё.  - Я не могу перестать целовать тебя, - шепчет в ответ и с удовольствием видит, как глаза Ягыза загораются огнём, радостью, счастьем и томлением, - пожалуйста… Яз…  - Блять, - ругается он. Потом снова целует, крепко, властно, настойчиво. Трётся своим телом о её тело – мягкое, гибкое, невинное… Между ног все снова шевелится, когда Хазан, наконец, чувствует его твёрдость и понимает, что происходит с мужчиной…  - Хазан… - выдыхает он на ухо, когда пальцы играют с низом её пижамы… Он сделает ход, после которого всё может закончиться, но буквально не может остановиться, физически не может остановиться и делать всё это, - я могу… сделать тебе хорошо? Просто… Хазан… - зарывается лицом в её волосы снова и снова, - я могу дотронуться до тебя? Пожалуйста, Хазан… Только дотронуться… Я хочу сделать тебе очень хорошо, чтобы ты пылала в моих руках от удовольствия… Чтобы ты была… Чтобы тебе было только хорошо… Если ты разрешишь…  Если она запретит, ему придётся уйти в ванную, чтобы получить разрядку. Иначе он просто умрёт.  - Я… - её голос дрожит, но появляется любопытство, - не могу быть с тобой как жена. Нет.  - Я знаю… - порывистый выдох, - я не трону твою невинность… Но я хочу сделать тебе хорошо, - выдох в ухо, а потом он кладет свою ладонь прямо на живот Хазан. И она задыхается, потому что его ладонь настолько широкая и большая, что покрывает в ширину почти всю талию Хазан, а потом она чувствует, впервые в своей жизни чувствует, как жарко стало между ног, что-то там томительно ноет и требует, и…  - Я тебе доверяю, - последний ответ, после которого Ягыз знает – он уже в аду, из которого нет выхода. Одно движение руками – и верх пижамы отлетает в сторону, оставляя девушку перед ним в тонкой майке и легких пижамных штанах, которые теперь висят так низко… Девушка, которую он полюбил настолько чудовищно сильно и жестоко страстно, которая полностью его растоптала и раздавила, которая…  Он наклоняется и целует её в живот. Губами касается живота – блять, что за чудесная сбывшаяся мечта, даже мечтать о таком не стоило! Потом целует снова и снова кожу, царапая щетиной специально, ощущая мягкие ладони в своих волосах… Поглаживая её кожу снова и снова. Перед тем как…  Рывком поднимается и снова находит губы. Находит губы, когда одновременно мужская рука наконец-то скользит внутрь пижамных штанов и скользит дальше, между ног… Хазан буквально взвизгивает в его рот от неожиданности, Ягыз знал, что так будет, но он также знает, что потом… Мягко проведёт пальцами между ног, касаясь промежности, найдёт её самую чувствительную точку и погладит… Мягко… с нажимом…  Стон Хазан настолько глубокий, что ошеломляет обоих. Она действительно не до конца понимала, что он будет делать, если обещал не трогать в самом важном смысле, но… Но теперь его рука там, и вместо жгучего стыда и шока, Хазан сразу чувствует…  Невыносимое блаженство. Тело быстро захватывается инстинктом и бедра двигаются навстречу его руке, и становится ещё лучше. Трение ошеломляет, Хазан словно в пьяном бреду, не понимая, как такое возможно, и почему ей так… сладко и…  - Яз… - тихий стон после новой ласки его руки. В ответ – его крупная дрожь, он перестаёт целовать и утыкается в её шею, замерев телом. Звук его имени на её губах, пока именно его рука ласкает её между ног, обнаженность, почти заставляет его кончить прямо в штаны. Но нет, сначала – она, сначала… - что… Как?  - Ты – моя, - рычит он ей в шею снова, и опять гладит. – Ты только моя, Хазан, ты слышишь? Ты чувствуешь мои пальцы, да? Та чувствуешь моё тело? Тебе нравится?  - Мне… так хорошо, - это очень шокированный выдох, потому что она действительно полностью потерялась. Потерялась в ощущении такого полного удовольствия, Хазан даже предположить не могла, что бывает так хорошо между мужчиной и женщиной, что Ягыз может сделать так хорошо, и что она будет хотеть большего, двигаясь ему навстречу… Молодое женское тело пробудилось под ласками и сразу инстинктивно стало понятно, что и как делать дальше… Двигаться вперёд и…  - Хазан, я могу делать вечно тебе хорошо, - стонет Ягыз. Его рука между её ног стала влажной и липкой, так и нужно, - я так долго хотел такого, знаешь? Сделать тебе хорошо… Поцеловать тебя сильно… Прижать к себе… Знаешь, сколько ночей я думал об этом…  Движения становятся более быстрыми и жёсткими. Хазан слышит его, но как через пелену тумана, вся сущность сосредоточена только на его руке и на том, как хочется движений ещё быстрее и сильнее и… Она не понимает, что происходит…  - Ягыз… Я… Что такое? Почему я так чувствую сильно… - громкий шепот и задыхается, пока он снова не наваливается сверху и не целует, мягко отвечая:  - Ты сейчас кончишь на моей руке, Хазан. На моей руке… Ты…  Она так и делает. С негромким криком закрывает глаза – и слезы текут по лицу, пока тело трясется в восхитительных конвульсиях удовольствия, которого никогда еще не было. Точно никогда не было – это был только первый раз… Самый первый и сильный раз, когда она почти обнажена в кровати с мужчиной, когда она просто потерялась, сделав этот шаг в неизвестность… Воспитание Хазан было строгим, она даже не хотела никого целовать до брака, но сейчас только что почувствовала себя невыносимо идеально, приятно и правильно, почти обнажившись перед…  Ягыз.  Медленно дыхание восстанавливается, пока его рука возвращается на её живот, мягко поглаживая, а губы заняты шеей, поцелуями и ласками шеи. Медленно Хазан приоткрывает глаза, чтобы кое-как сфокусировать внимание на мужчине прямо перед собой. Разум словно в каком-то тумане, она не чувствует ничего плохого или подобного, только чувство… облегчения и освобождения, а ещё – нежности. Нежности и невыносимо терпкого желания сжать Ягыза в своих руках и не отпускать… Вообще не отпускать больше никогда.  Кажется, у неё в отношениях большие проблемы.  Ягызу страшно, потому что больше всего он боится одного момента: Хазан сейчас придёт в себя, поймёт, что натворила и в ужасе убежит, а он потеряет её навсегда… Минуты назад он думал, что одна ночь и один поцелуй будут стоит такой цены, но сейчас уже не уверен. Не уверен, поэтому боится встретиться с ней взглядом, пока не нависает сверху, а потом вдруг чувствует руки… Её руки.  Маленькие нежные ладошки скользят по мужской груди, неторопливо поглаживая или изучая. Ягыз закрывает глаза и окончательно отправляет всё к дьяволу, если он попадёт в ад такой ценой – ну и пусть. Хазан, Хазан его трогает, ласкает, гладит, Хазан так выдыхает, когда её руки спускаются ниже, а потом ещё ниже и… Почти дотрагиваются до низа живота, она чувствует каменную твёрдость между его ног, она знает теорию и понимает мужскую анатомию, а теперь просто вдруг хочет, чтобы Ягыз тоже… мог потерять контроль, как и она?  - Тебе тоже… нужно… - может быть, Хазан наконец-то чуть покраснела, не зная, как сказать правильно и выразить то, что оба понимают, - чтобы было хорошо…  - Мне уже хорошо, - Ягыз стонет в подушку, тело начинает дрожать, потому что он окончательно отпускает контроль и трётся бедрами о её руки… Штаны очень тонкие, он проводит вверх и вниз, Хазан задыхается, когда проводит ладонями снова и снова, задевая член через штаны, когда его рот – на её шее, жестко прикусывая нежную кожу и оставляя отметину, а в разуме восхитительная то ли пустота, то ли рёв вскипевшей от страсти крови, а потом возбуждение – мужское, жёсткое, бескомпромиссное – становится невыносимым, Ягыз снова трётся и трётся, чтобы…  Освобождение. Его очередь кончить – почти ей в руки, только тонкая ткань штанов между ладошками Хазан и его членом, который наконец-то тоже получает освобождение. Волна дикой дрожи проходит по телу, колени подкашиваются и Ягыз падает прямо на Хазан, которая давно уже запуталась в этом мягком одеяле и выглядит так, словно всегда была в этой кровати… Он утыкается ей в шею, чувствуя, как её руки гладят его спину и снова проводят по мышцам, понимая, что Хазан исследует его руками и пока совершенно не выглядит так, будто пытается убежать или уйти…  Когда Ягыз понимается на локтях, чтобы увидеть в полутьме комнаты её лицо, то знает, что запечатает в своей памяти и сердце эту картину навечно. Оглушённая произошедшим Хазан растрепана, волосы раскинулись на постели, майка задралась, губы, распухшие от поцелуев… Но в её глазах Ягыз вдруг видит какое-то словно собственное отражение непонятной тоски и нового, очень понятного смысла… Смысла о том, что всё больше не будет таким, как прежде…  Он снова целует – на этот раз нежно и неторопливо, будто у них есть впереди вся жизнь. А когда ложится радом, вжимая её тело в своё, то, перед окончательным провалом в сон, всё-таки говорит правду:  - Я люблю тебя.  ------------------------------------------------------------------------------------------------ Утро встречает Ягыза тишиной. Открыв глаза, он понимает, что тело болит, есть слабость, но в целом – всё хорошо. Будто бы ночью произошло какое-то обновление или очищение. Поворачивается на бок – постель рядом пуста. Что… Неужели… Хазан?  Это был сон? Лихорадка? Болезнь? Болезненный реалистичный сон?!  Жестокое чувство разочарования и потери затопляет внутренности, словно он потерял её во второй раз. Ягыз садится на кровати, проведя взглядом по одеялу, пока не…  Пока его взгляд не натыкается на заколку для волос, лежащую на кровати чуть поодаль.  Это был не сон.