Глава 17. Воспоминательная
13 апреля 2023 г., 21:18
***
— Боже, три года… — Илона грустно вздохнула. Изящная улыбка, до этого гулявшая на её лице, устыдилась и спряталась за гримасой грусти. — Столько воды утекло, зайка… Как твои дела? Как мама? Как сестренка? Череда вопросов навалилась как тяжёлый снежный ком. Больно отвечать как минимум на два из них. — У меня все хорошо, — подавив ком в горле соврала я, и уже более спокойно продолжила врать: — У мамы тоже. Кира уже совсем большая, разговаривает, читает (что удивительно), очень любит танцевать. — это уже правда, пусть с сестрой я виделась не часто, но с крестной мы регулярно созванивались, она присылала мне видео с выступлениями Киры и фото девочки, когда та самозабвенно читала книжки. Мама Марка улыбнулась. Может поверила, а может и нет, кто знает… — Наверное такая же трудолюбивая и упорная как ты, я помню, как придя в первый раз к нам в гости, ты пыталась помочь горничной убраться, а повару приготовить ужин, — блондинка широко улыбнулась воспоминаниям, сейчас груз пережитого словно бы и не давил на неё, она снова была той веселой женщиной, как когда-то 3 года назад. Постучалась медсестра, окликнув меня тут же удалилась. Наскоро пообещав, что скоро вернусь, я скрылась за дверью ведущей в коридор.***
— И все же, Валентина, я не понимаю, что вы рассчитываете тут найти, — комментировал мои рыссканья по стелажам Александр Сергеевич. — вы же понимаете, что прошёл ни один десяток лет и вся информация так или иначе засекречена и… — Нашла! — чуть ли не танцуя победно усмехнулась я. Это была полная информация о посещениях, болезни и разговорах с другими пациентами. Смотря на толстую папку я поняла, что либо Есенин был здесь частым гостем, либо лечили его долго. Не удивлюсь, что его правительство сюда упекло, ну или доконал развратный во всех планах образ жизни. Отодвинув догадки подальше, я приступила к чтению: «У пациента наблюдаются расстройства личности такие как: шизофреническое слабоумие, депрессия… " Все таки политики упекли, ладно. «Посещают в основном женщины до 30 лет, ни одну из них не узнаёт…» — укоризненный взгляд на писателя. — Что? Я же в этом не виноват… И вообще это не ваше дело! — смешно возмутился автор. — Да я молчу, — усмехнулась я и принялась читать дальше: «У пациента отмечена ярко выраженная апатия и равнодушие к происходящему. Неоднократно просил выдать ему перо и бумагу, в просьбе было отказано…» «Часто приходят сыновья, дочь скорее за компанию, невооружённым глазом видно, что самочувствие отца её не волнует, а стены клиники — пугают, но она слишком любит брата, чтобы ему отказать.» — Зацепка есть. — тихо сказала я, указав на строки о посещении детьми. — Нет. Это не может быть Татьяна! — неверяще воскликнул поэт. — Не врите себе, — спокойно сказала я и вышла из архива…
