Чёрный Ворон с судьбой Огненного Феникса

      На трибунах было довольно шумно, все ожидали начала первого этапа Турнира. Близнецы, сидевшие рядом с Бёрк, со всеми делали ставки, большинство из них были на Крама и Диггори. Джинни Уизли о чём-то разговаривала с одним из братьев.       Алексис несколько минут сидела и искала взглядом подругу. Грейнджер ушла около пяти минут назад в поисках Поттера. Высматривая знакомую голову, Алекс заметила Гермиону рядом с палаткой чемпионов. Пока Бёрк добиралась до подруги, её чуть ли не задавили.        Ужасно — повсюду разбушевавшаяся толпа учеников. Крики, смех и другие источники звука. Пройдя «полосу препятствий» и дойдя до Гермионы, Бёрк встала за её спиной. Злорадно улыбаясь и придумав кое-что, пуффендуйка достала палочку.       — Сонорус, — тихо произнеся заклинание, она продолжила, — БУ-У-У! — последовал чей-то женский визг. Грейнджер, которая раньше стояла перед Бёрк, крепко, от радости или испуга, обняла Гарри, развернулась и, даже не смотря, кто это, наслала заклинание:       — Остолбеней! — громко, едва испуганным голосом произнесла Гермиона, направляя палочку на Алекс. Отпрыгнув на несколько метров, Бёрк сильно ударилась.       — Чёрт, Герми, я не Поттер и не кошка! Меня от Авады не защитить, и жизнь у меня одна! Цени то, что я жива! — серьёзно, но смехотворной интонацией, сказала Алекс. — Но, походу, у меня сотрясение! — до сих пор лёжа, взявшись за голову, продолжила она.       Грейнджер уже хотела подойти и извиниться за сделанное, но высокая фигура в жёлто-коричневом плаще была быстрее.       — Давай помогу. — На полу было довольно неудобно, поэтому было совершенно неважно, кто это был. Взявшись за «руку помощи», Алексис увидела Диггори.       — Ты как? — потянув на себя, спросил он. Едва встав, Бёрк покачнулась и из-за инстинкта самосохранения притянулась к Седрику. Выглядело, будто эти двое обнимались.       — Ой, прости, — сразу же сказала Алекс и положила руки на грудь Седрика. Расстояния оставалось немного, можно сказать, неприличное. Послышался звук щелчка фотоаппарата, и появилась вспышка.       — Ох, как прекрасно! Подростковая любовь! Мистер Поттер и мисс Грейнджер! — произнёс чей-то заносчивый голос.       Гарри и Гермиона до сих пор стояли вместе, но как только пришёл репортёр, отделились друг от друга. Рита Скитер — репортёр, чьи записи созданы на лжи. Она посмотрела в противоположную сторону, в сторону Седрика и Алекс. Те ошеломленно смотрели на гриффиндорцев, не понимая, что произошло.       — А вы, мистер Диггори и мисс… Бёрк, кажется! — сузив глаза, продолжила репортёрша. — Да, Бёрк! — увереннее сказала она. — Знаю твою бабушку. Сколько раз она появлялась в газете «Ежедневный Пророк»! — всё ещё не заканчивая свою речь, говорила Скитер.       — Что вы здесь делаете? — послышался сердитый голос Виктора Крама. Все обернулись на чемпиона Дурмстранга.       — Это помещение для чемпионов и их друзей! — договорил Крам, указывая указательным пальцем вниз.       — Это необязательно, милочка! Мы уже и так уходим! — пропела своим ужасным голосом Рита и вышла из палатки.       Сразу же после неё в помещение зашли директор Дамблдор, мадам Максим, Игорь Каркаров, профессор Макгонагалл и Барти Крауч.       — Добрый день, чемпионы! Подойдите поближе! Сегодня тот день, которого вы так ждали, волновались, и наконец этот момент настал! Момент, важность которого можете оценить вы четверо! — радостным голосом говорил Дамблдор. Заметив Гермиону и Алекс, он обратился к ним, изменившись в голосе: — Что вы здесь делаете, мисс Грейнджер, мисс Бёрк?       — Мы уже уходим! — быстро сказала Грейнджер и, захватив с собой подругу, собиралась уходить. По Алекс было видно, что она не хотела их покидать.       — Профессор! Извините, можно мне остаться? Я могу помочь мадам Помфри! Соревнования опасные, возможно, помощь понадобится всем четверым, а мадам Помфри одной будет сложно, — ещё быстрее проговорила Алекс и мысленно молила Альбуса о соглашении.       — Учитывая Ваши знания в Травологии и Зельеварении, я разрешу Вам остаться, — серьёзным голосом сказал Дамблдор и обратился к Гермионе: — А вас, мисс Грейнджер, я попрошу уйти, — как только он это сказал, Гермиона сразу же метнулась к выходу.       — Барти, мешок! — забыв про Гермиону, проговорил профессор.       — Чемпионы, — обратившись к участникам, сказал Крауч, — встаньте, пожалуйста, в круг. Вы, мисс Делакур, сюда, — он указал француженке на место справа от себя. — Мистер Крам, идите сюда, — Виктор встал рядом с Флёр, — Мистер Диггори, пройдемте сюда, — Седрик стоял напротив Виктора. — Мистер Поттер… Мистер Поттер? Где Поттер? — взволнованным голосом спросил Барти и начал искать Гарри. — А, вот Вы где! Встаньте сюда. — Гарри, как оказалось, всё время был за Краучем. Его поставили рядом с Диггори.       — Так! — заново начал Барти. — Мисс Делакур, прошу Вас, — он показал ей мешок, который был в руках, словно говоря «доставай». Из него полыхали языки пламени и дым. — Валийский зелёный, — с восхищением продолжил он. Это был дракон, грязно-салатового цвета. Флёр с ужасом смотрела на него, а потом перевела взгляд на мадам Максим, взглядом, говорящим «Помогите! Я не хочу участвовать!». — Мистер Крам, — Крауч уже давал мешочек ученику Дурмстранга, — Китайский огненный шар! — воскликнул он. — У-у-у! Мистер Диггори! — говорил, уже обращаясь к Седрику. — Шведский тупорылый дракон! — с не меньшим восхищением произносил Бартемиус. Дракон был чисто-жёлтого цвета. — Остаётся только… — с сомнением говорил он.       — Хвосторог, — очень тихо, но со страхом, сказал вместо него Гарри.       — Что-что, Поттер? — но Гарри не ответил, лишь достал дракона. — Венгерская Хвосторога. — Это был самый опасный дракон из всех присутствующих. Он был непонятного цвета и с кучей шипов. Все смотрели на него с изумлением.       — Этим малюткам соответствуют четыре настоящих дракона, каждому из которых дали задание защищать золотое яйцо. Ваша задача проста — заполучить его. Нужно его достать, так как в каждом яйце подсказка к следующему этапу Турнира! Вопросы есть? — важным голосом сказал Крауч.       — Очень хорошо, — ответил Дамблдор, но в интонации было видно, что он имел ввиду «Вообще не хорошо!». — Мистер Диггори, готовьтесь!

***

      — Мистер Диггори прошёл первое испытание! — заявил директор Хогвартса.       Алексис наблюдала, как её друг храбро и с умом, ловко делал все движения, но даже это не спасло его от травм. Диггори получил сильный ожог на половину лица. Все знают, что самая сильная боль — это сгорание заживо. Как одновременно медленно и быстро каждая клеточка твоего тела обжигается и сгорает.       — Мисс Бёрк, помогите, пожалуйста, мистеру Диггори, — обратилась к ней Мадам Помфри, ведя за собой Диггори. Седрик молча сел на больничную койку и ждал, когда ему помогут.       — Конечно, мадам Помфри, — мило улыбнувшись, сказала Алекс. — Извините, где у вас противоожоговая мазь? — спросила Бёрк, осматривая травму.       — Посмотри там, милая, — целительница указала на самую ближнюю полку. Мазь была оранжевого цвета и помогала от ожогов любой степени. Взяв лекарство, Лекс быстро помчалась к другу.       — Ты в порядке? — заботливо проговорила она, кладя руку на плечо Седрика. Он выглядел слишком грустным.       — Да, конечно, — печальным голосом ответил он. — Не считая того, что у меня сильный ожог на половину лица. — Диггори попытался выдавить что-то наподобие улыбки, но получилась какая-то гримаса боли. Лекс наносила мазь очень аккуратно, почти не касаясь, чтобы не навредить другу.       — Хотя знаешь, — Седрик взял Алекс за запястье, — не в порядке. Давай поговорим! — продолжил Диггори и поднял глаза на собеседницу.       — Мы и сейчас разговариваем, — весело улыбнувшись, проговорила Бёрк.       — Ты понимаешь, о чём я, — выпустив запястье, давая намазать лекарство, без эмоций пробормотал пуффендуец. Алексис невольно вспомнила Хеллоуин и их недолгий поцелуй.       — Про Хеллоуин, — словно прочтя её мысли, ответил вместо Бёрк Седрик. — Ты уверена в том, что сказала мне утром? — приближаясь к ней, спросил Диггори.       Они были слишком близко, даже ближе, чем перед соревнованиями. Оба смотрели друг другу в глаза. Пронзительно-серые в изумрудно-зелёные. Бешеный стук сердца, от которого заложило в ушах, то и дело давал «отчёт» телу, на что оно повторяло за ним. Были разные исходы событий, но нужно было выбрать один.       — Прошу, мне неприятно говорить не эту тему. — сморщив лоб, ответила Алекс, пытаясь не смотреть на него. Она вовсе не была против того, если бы Седрик ей нравился. Возможно, Седрик смог бы понравиться Алекс, она могла и влюбиться в него, но сейчас было не то время.       — Мерлин, Лекс, извини меня. — услышав то, что только что сказала ему Алекс, Седрик почувствовал себя ужасным человеком. Он, что, давил на неё, учитывая всё то, что Алекс сказала до этого? Седрик осознал, как больно было ей разговаривать об этом.— А как насчёт дружбы? — пока не улыбаясь, не давая себе ложных надежд, спокойно спросил он. Алекс широко улыбнулась, обрадовавшись этому вопросу, а затем крепко обняла друга. Оба ощутили облегчение — один за то, что не сделал больно сейчас, а другой, что не сделает больно потом.       Неожиданно раздались хлопки, вперемешку с криками и щелчками фотоаппаратов. Пуффендуйцы сразу же поспешили на выход — узнать, что произошло. Одновременно увидев взволнованную мадам Помфри, студенты метнулись к ней.       — Мадам Помфри, что произошло? — серьёзным голосом, с нотками волнения, спросил Диггори. Оглядевшись, Алексис поняла, что не достаёт только одного участника турнира — Гарри.       — Он…мистер Поттер…дракон… — целительница была через чур встревожена и не могла связать и двух слов.       Вдруг, все начали хлопать и радоваться, а мадам Помфри улыбнулась. Проследив взглядом, они увидели силуэт человека на метле —им определённо был Гарри. Приземлившись, чемпион сразу же метнулся к золотому яйцу. Он достал его. Гарри Поттер достал золотое яйцо. Гарри Поттер перешёл на второй этап Турнира Трёх Волшебников.

***

      Повсюду шумели и бесились гриффиндорцы. Только одна ученица Пуффендуя на данный момент была в их гостиной. Алексис спокойно сидела в кресле у камина и прислушивалась к разговорам учеников красного факультета: вот Рон обсуждает золотое яйцо, точнее звук, который она издала; Ли рассказывает смешную историю из детства; Фред и Джордж продают кому-то свои изобретения; Симус извиняется перед Бёрк.       Словно проснувшись после потери сознания, Лекс непонимающе посмотрела на Финнигана.       — Что, прости? — удивлённо спросила она у парня.       — Да, я заслуживаю издевательств с твоей стороны, — грустным голосом ответил Симус, отведя глаза в сторону.       — Стой! Скажи заново, я правда не услышала, — улыбнувшись, проговорила пуффендуйка.       — Слава Мерлину, ты мне улыбаешься! — счастливая улыбка появилась на лице у Финнигана, и он, подняв голову вверх и раскинув руки, якобы обращаясь к Мерлину, продолжил: — Ради твоего прощения я повторю это ещё раз. Ты прекрасная, восхитительная, самая лучшая, Алексис Ванесса Бёрк! — указав пальцем на подругу, выделяя каждое слово, произнёс Симус. — Я, ужасный, невоспитанный, взрывоопасный таракан, — переправив палец на себя, продолжил гриффиндорец, — молю тебя о прощении за мой ужасный грех! — закончив, он откинул голову назад, корча гримасу боли и страданий. Затем равно встал, поклонившись, подобно джентльмену, Финниган дал слово девушке.       — Я, прекрасная, восхитительная, самая лучшая, Алексис Ванесса Бёрк, прощаю тебя — ужасного, невоспитанного, взрывоопасного таракана! — сказала мучительным голосом Бёрк и, последовав примеру старого друга, откинула голову назад, корча такую же гримасу.       Конечно, предательство, особенно когда это делает твой друг — ужасно. Но что может быть лучше примирения?