Alphabet

Гермиона Грейнджер очень любит сладкое. Ей нравится карамель, такая ароматная и приторно-сладкая. Когда она была маленькая, бабушка часто готовила для нее карамель дома по выходным. Родители потом жутко ругали сладкоежку-дочь и потворствующую ее слабости бабушку, однако каждые выходные все повторялось заново. Но больше ей всегда нравился шоколад. Горький, с терпкими нотками апельсина. Ничего не доставляло ей большего удовольствия по вечерам, чем сесть в огромное кресло у камина в общей гостиной с интересной книгой и новой плиткой любимого лакомства. Фред Уизли к сладкому почти равнодушен. Он не любит конфеты и ириски, которые противно липнут к зубам и нёбу. Он мог запросто отдать младшей сестре сладости, полученные в рождественском подарке. Из всех конфет в мире сильнее всего ему претили всем известные драже «Берти Боттс» с любыми вкусами, из-за того, что однажды, в раннем детстве, ему попалась конфетка со вкусом дождевого червя. Мерзкая штука. Наверное, именно с того времени Фред Уизли стал равнодушен к сладостям. Однажды Фред, возвращаясь с очередной вылазки после отбоя, заметил в одном из кресел возле камина старосту факультета. Гермиона сидела, закутавшись в плед и подогнув под себя колени, и читала очередную книгу, время от времени отвлекаясь, чтобы отломить от плитки шоколада в шуршащей упаковке. Она выглядела сосредоточенно и, казалось, совсем не обратила на нарушителя правил внимания. Зато Уизли определенно зацепился за что-то весьма интересное, неотрывно наблюдая за ней. Простояв в тени гостиной некоторое время, Фред решил подойти. — Не спится, Грейнджер? — спросил он, облокотившись на спинку ее кресла. — Тебе ведь тоже, Уизли? — в тон ему ответила Гермиона, поправляя на плечах плед. — Что это у тебя? — старший из близнецов указал на разломанную плитку, лежавшую на подлокотнике кресла. — Шоколад, хочешь попробовать, Фред? — спросила Грейнджер. Глядя прямо ему в глаза, староста протянула дольку. Не разрывая зрительного контакта, он принял кусочек шоколада из руки Гермионы, что было ему совсем не свойственно. Обычно Фред Уизли отказывался от сладкого. Положив дольку в рот, он медленно прожевал шоколад и зажмурился от горечи, и уже в следующее мгновение почувствовал абсолютно новые ноты. Раскрывался апельсин. Приятная терпкая, чуть сладкая частичка, заставляющая захотеть тут же попробовать еще. Казалось, что одного кусочка непозволительно мало, чтобы почувствовать всю прелесть лакомства Гермионы. Открыв глаза, Фред Уизли снова столкнулся с пытливым взглядом Гермионы Грейнджер. Он посмотрел на нее так, словно видел впервые. — Ты похожа на шоколад, Грейнджер, — выпалил он, едва успев подумать. — Сначала ты кажешься горькой, а потом… — Продолжить он не сумел. Грейнджер ему улыбнулась, протягивая еще дольку. — Я люблю горький шоколад с апельсином, Фред, — взяв еще один кусочек, она съела его сама, продолжая наблюдать, как Уизли снова пробует сладость. Плитка шоколада кончилась быстро. Возможно, это была их первая плитка.