чувак, эта вечеринка - отстой!

Доминик насторожился. Конечно, как тут не насторожиться, когда тебе говорят, что сейчас будут задавать какие-то вопросы, готовься. И не кто-то там, а тот, перед кем ты меньше всего хочешь налажать. — Ладно, эм… — начал Том, — Есть ли какие-нибудь вещи, которые мне важно знать, раз мы… типа сблизились? Заметив небольшое непонимание на лице Дома, он продолжил: — Ну, например, есть ли какие-то вещи, над которыми, ты считаешь, нельзя смеяться? Или что-то ещё, что ты мне мог бы сказать, но просто так внезапно потом это будет странно или неудобно обсуждать. Да, интересные у меня, конечно вопросы, но обычно люди ведь не делают таких разговоров, когда знакомятся? Может, они зря, а я решил проверить. Не подумай, что ты какой-то подопытный кролик, просто с тобой не страшно. Ты, кажется, поймёшь любую чушь… Том, почувствовав, что болтает дольше обычного, а Доминик отчего-то застыл, смолк и застеснялся. Харрисон отмер и поднял голову. И что на это отвечать? Придумывать теперь тоже что-то оригинальное что ли? Ладно, он хотя бы наводку дал. — Я думаю, что смеяться можно над чем угодно. И нужно уметь это делать, чтобы не обижаться на пустяки и не выдавать за шутки какие-то настоящие негативные эмоции или действия. То есть, я считаю что можно смеяться и над именами, и над мертвяками, и над болезнями, просто делать это надо правда ради веселья, а не с целью кого-то задеть или сделать больно. А когда шутка действительно смешная, но её уничтожают просто потому что «над таким не смеются»… Это как-то глупо получается. Не зря же говорят, что комедия на страданиях строится. Это правда, иначе зачем она нужна, если и так всё хорошо? Шутки иногда могут даже преобразить ситуацию. Я знаю девочку, которая спустя время полюбила свою фамилию за то, что она смешная и заставляет других улыбаться. Когда-то она её, соответственно, жутко стеснялась. Короче, надо не быть занудой и при этом чувствовать настроение других людей. — Так… а хотел ли ты когда-нибудь стать знаменитым? — Не знаю… типа, меня всё устраивает. Но я хотел бы писать музыку, как кемы*, например… — Когда ты в последний раз плакал? — А вот это уже личный вопрос. Может, забьём на это? — Ну… а можно ещё один задать? — Тебе так интересно? — Ну да… — Тогда задавай. — Если бы ты мог выбрать себе любую суперспособность, какой бы она была? — Наверное, супер-харизма или что-то типа этого. А ещё я бы дрался с монстрами, классно же, ну! — Ладно, какие-то дурацкие вопросы. — Да, потому что не ты их придумал. Тебе это по-настоящему не интересно. А то, что действительно интересно — всегда неудобно спрашивать. Тут уж хоть делай специальный момент, хоть нет. Том смутился и опустил взгляд. — Тогда ты тоже спроси что-нибудь. А то я теперь опять как дурак. — Эээ... Возьмёшь в следующий раз с собой фотик? – Не знаю. Я плохо фотографирую. – Ты офигенно фоткаешь, чел. – Нет. – Да. – Нет. – Да. – Ладно. Некоторые фотографии получились действительно ничего такие... – Может, пойдём на аттракционы? – На... что? – Аттракционы. Это такие штуки, на которых тебя пидорасит из стороны в сторону и тебе от этого весело. – Звучит страшно. – Я не умею объяснять просто. – Эм... мне всё ещё страшно ходить по незнакомым местам. Может, возьмёшь меня за руку? Я раньше постоянно так ходил, лет до семнадцати. – Лет до семнадцати за руку? – Да, с мамой. Она меня не отпускала одному гулять. Даже до мусорки. А потом я переехал и от меня ни слуху ни духу. – Ужасно. – Дом заметил слезу на щеке у Тома и вытер её рукавом своего свитера. – Ну ладно, если тебе так удобнее, то я возьму тебя за руку... Ну что, всё-таки пойдём на аттракционы? Том молча кивнул.