Неоновое солнце

      Медослава откинулась на подушку, утыкаясь пустым взглядом в потолок из неизвестного ей, но весьма прочного металла. Натянула немного колючее одеяло на себя и прикрыла глаза, пытаясь забыться. Не выходит. Уж слишком много мыслей мечутся в её голове, не находя места, лишая фею покоя. В ушах эхом отдавались оглушительные взрывы бомб на поверхности, тихий испуганный плач особенно впечатлительных однокурсниц, строгий голос Гризельды, велящий всем оставаться на своих местах и не паниковать. Сегодня был тяжёлый день, как и остальные дни этой кровопролитной войны. Ещё вернулась обратно пропавшая несколько суток назад Люсинда Эвенгрот, дрожащая, в порванной где-то в лесу одежде, в слезах и в животном ужасе. Закутанная в несколько одеял, девушка сбивчиво рассказала о том, что с ней приключилось.       Она видела Его. Того, кто дважды развязал жестокую и кровопролитную войну. Фея посчитала, что способна дать отпор злому гению, полагая, что если он по большей части не появляется на поле боя, то его запросто можно победить и с базовой трансформацией. Наивная. Люсинда и её сестра Линда присутствовали на уроке, где Огненная Дева рассказывала о Нём, но так ничего и не поняли до этого момента.       — Если вы наивно думаете, что Его можно легко победить, то вы жестоко ошибаетесь, — в тот день голос шагающей туда-сюда перед доской Дафны был особенно злым и почти рычащим, а её разного цвета глаза метали молнии — ей не нравилась перспектива находиться и рассказывать о заклятом враге маленьким феям. — В прошлый раз мы еле победили, но по вине одних знаменитых фей упустили Андреа, и теперь плоды их ошибок пожинаете и вы.       — Генерал, — кто-то с задних парт окликнул женщину, — а можно задать Вам вопрос?       — Да, я слушаю, — Мел заметила, как её сестра ощутимо напряглась.       — А это правда, что Вы были у Него в плену?       Хранительница вздрогнула и остановилась.       — Да, это правда, — нехотя ответила она, хрипло вздохнув. — И уж поверьте, лучше сдохнуть, чем оказаться у Андреа, — девушка увидела, как Огненная Дева стиснула зубы и зажмурилась, морщась, будто от зубной боли.       Повисла недолгая напряжённая тишина. Сокурсницы переглядывались; затаившая дыхание Медослава хотела встать и обнять кузину, а Аврелия, что сидела на соседнем стуле, легко положила руку ей на плечо. Было жутко: воздух вокруг пропитался болью, яростью и ужасом, который сгустился вокруг Генеральши. Девушка помнила, как Даф ей рассказывала о том, что ей пришлось пережить во время и после Первой Войны. И, судя по всему, рассказала женщина явно не всё. Это было видно в каждом взгляде, обращённом к Нему, в каждом взмахе меча, в каждом жесте.       Особенно страшно становилось от того, что Мел могла и не увидеть свою кузину никогда. И саму фею музыки, и её подруг ужаснуло то, что Огненная Дева, бравая Генеральша с острым языком когда-то, будучи уже молодой женщиной, пыталась покончить с собой.       — Запомните, — разбила своим голосом тишину Дафна, вырывая свою кузину из горьких раздумий, — если вы где-нибудь наткнётесь на двухметрового амбала с короткими светлыми волосами и безумными голубыми глазами — бегите. Бегите со всех ног, ищите нас или наших приближённых. Даже не думайте драться с ним, если вам дороги ваши жизни. Если вас, не приведи Дракон, возьмут в плен, найдите какой-нибудь кинжал или острый камень и воткните его себе в грудь. Или перережьте себе горло. Потому что вы вряд ли сможете сбежать. И лучше уж быстрая смерть, чем бесконечные пытки, поверьте…       Шёпот, полный ужаса, лавиной прошёлся по аудитории. Заявление Генеральши повергло юных фей в ужас, разве что одна из наглых Эвенгрот — Мелоди с трудом их различала, особенно по голосам — выкрикнула:       — Я не боюсь этого вашего Андреа! — девушка удивлённо обернулась в её сторону. — Я легко с ним справлюсь, в отличие от некоторых неудачников!       Огненная Дева хмыкнула. Её губы растянулись в нехорошей усмешке, подобной той, что была у её заклятого врага и нежеланного любовника. Когда Мел, повернувшись обратно, заметила почти оскал своей кузины, у неё мурашки прошлись по спине.       — Если хочешь — попробуй, — елейным, многообещающим голосом произнесла женщина, сцепив руки за спиной, — если хотя бы выживешь — расскажешь мне, как всё было. Ну, и остальным Генералам тоже. Заметь, не я это предложила. Как я сказала некоторое время назад, очень наивно и глупо полагать, что чёрного мага, у которого за спиной целая армия, можно просто взять и победить. Я, Генерал Магикса, попала к Нему в плен, мой отец, Мастер Тёмной Магии, пытаясь надрать ему задницу и вытащить меня, тоже попал к Нему — а его слабаком назвать ну никак нельзя. И много кто ещё попал к Нему в замок или погиб от Его рук, в том числе и моя мать. Он силён и хитёр. Так что не думаю, что этого ублюдка можно просто так взять и убить с бухты-барахты. Особенно фее, едва поступившей в Алфею. Но если ты так хочешь… — женщина остановилась, припоминая имя самодовольной феи, — Люсинда? Так тебя зовут?       — Да, Генерал, — кивнула девушка.       — Но если ты так хочешь, Люсинда, можешь попробовать попасть к Нему в плен или сдохнуть от Его рук, — Хранительница многозначительно и кровожадно-лукаво посмотрела на собеседницу, — попрошу заметить, что садист он ещё тот и будет пытать тебя ради развлечения. Долго пытать. Может, даже изнасилует или принесёт тебя в жертву Фениксу, если придёт в голову.       Медослава почувствовала, как вокруг старшей сестры сгустился первородный Мрак, давящий на голову, на сущность, на душу. Она ощутила в себе Её нечеловеческую боль, сжирающую всё изнутри, Её обжигающую ярость, Её… страсть? Откуда в Дафне эта Тьма? Такая же Тьма исходила и от Него.       — Генерал, можно выйти? — издала мучительный стон рядом сидевшая Аврелия. Она была бледная, как лист бумаги, глаза были подёрнуты какой-то дымкой, а руки дрожали. — Мне очень плохо. И… и голова кружится.       Огненная Дева вздрогнула и повернулась в её сторону.       — А? Да-да, конечно, можешь идти, если тебе плохо, — кивнула она, — могла бы даже и не спрашивать.       — С-спа-ас-ибо, — выдавила из себя девушка, пытась встать с места, но тут же со стоном рухнула на пол. Испуганная Медослава тут же вскочила с места, обогнула парту и помогла подруге встать. Та вся дрожала и еле дышала, её мышцы были напряжены до предела.       — Ладно, Мел, отведи её к медсестре, — сама женщина была очень обеспокоена состоянием одной из учениц, а Медослава заметила, как Тьма вокруг двоюродной сестры начала рассеиваться, заменяясь привычной мягкой энергией…       Просматривая этот день вновь, девушка натянула на себя колючее одеяло. Позже принцесса Солярии рассказала, почему ей внезапно стало плохо. Это из-за Даф. Вспоминая Андреа, та стала излучать столько чёрной — именно чёрной — энергии, что фея света просто не смогла этого вынести. Тьма давила, залезала в душу и тело, стремясь занять место. Лера думала, что Дафна и Он связаны чем-то большим, чем простая вражда. А фея музыки не могла в это поверить.       Да, она догадывалась, что злой гений испытывает какие-то чувства к своему врагу — чего стоят Его мимолётные взгляды на Огненную Деву, эти Его «дорогая», «милая», «малышка Даф» — но чтобы так… Нет, это чушь. Такого быть не может. Андреа и Дафна… Это кажется абсурдным и нереальным. Хотя фея видела фильмы и сериалы, где враги становятся любовниками, но Дафна непоколебима в своих убеждениях и в своей ненависти к Нему. Или только делает вид, что это так?       А Люсинда, так и не приобрётшая мозг, не послушала Генерала и сбежала из бункера искать чёрного мага. И нашла. На свою беду. Её час после возвращения успокаивали, отпаивали мятным отваром и слушали. Мел никогда не видела такого ужаса в глазах задиры из далёкого детства.       — Она была права, — всхлипнула девушка, хлебнув отвара и закутавшись в колючем одеяле. — Он и вправду ужасен. Он такой большой, такой сильный, что я побоялась с ним сражаться. И он рассказал, что со мной сделает, если я решусь с ним драться. Он так красочно описывал это, что я едва не умерла со страха. Он смеялся, г-громко см-меялся, а я будто заледенела и не могла пошевелиться. Он веселился, а потом отпустил и велел передать, что… — Эвенгрот сделала глубокий прерывистый вдох. — Что бороться бессмысленно. Он всё равно победит, и сопротивление сделает всё только хуже. Он нас всех размажет по стенке…       Дальше Медослава уже не слушала — поплелась в свою комнату и приняла душ, смывая весь ужас этого дня с себя. Потери светлой стороны в этой борьбе растут, а Генералы делают всё, что могут, чтобы снова победить Его. Она видела Андреа на расстоянии, когда он разговаривал с Даф, выманив ту с поля боя. Девушка так ничего и не услышала, но заметила, что Андреа подошёл к своей возлюбленной очень и очень близко, и что кузина вернулась оттуда очень злой и дёрганой и в первую очередь велела Мел оставаться в бункере, как и остальные.       Но что если она хочет бороться вместе с ними? Что если она хочет помогать своим родным? Разве Генералы это не учитывают?       Медослава провела рукой по мокрым волосам. Те после первой встречи с Ним, когда один из его чудищ обрезал своими когтями её шевелюру, уже отросли до лопаток. Она никак не может свыкнуться с мыслью, что уже ничто не будет, как прежде. Многим суждено умереть на этой войне. Но фея хочет, чтобы они жили. Они же не виноваты в том, что Он так безумен и жесток…       — Отбой! — из рупоров, расположенных по всему бункеру, громоподобный голос Гризельды разнёсся по всему помещению. Феи всё это время живут по строжайшему расписанию, и им запрещено покидать это место. Люсинда Эвенгрот нарушила это правило и жестоко поплатилась сгоревшими до тла нервными клетками. Фарагонда и преподаватели решили пока не наказывать девушку — она и так очень напугана после произошедшего с ней. Впервые Мел было жаль неподругу детства. Она поплатилась за свою самоуверенность. Причём жестоко. Но фее казалось, что Эвенгрот что-то недоговаривала. Что-то решила скрыть ото всех.       Фея музыки повернулась на бок и попробовала заснуть, что не очень-то и получалось. Мысли всё ещё роились в её голове, не давая провалиться в глубокий беспокойный сон. И страх, инстинктивный страх, не покидал её ни на минуту, словно в бункере кто-то есть. Кто-то чужой, кто-то опасный и жестокий.       Медослава понимала, что за нарушение режима её ждёт наказание, только этот страх, эта тревога не уходили, а росли с каждой минутой. И желание узнать причину этих чувств вместе с ними. Где-то недалеко ощущалась чёрная магия, ощущалась давлением в груди, ощущалась кончиками пальцев. Девушка сжала в руках одеяло. Хотелось и разузнать, и остаться здесь, не рисковать попусту. Она, резко откинув колючую ткань, встала и, взяв со стула махровый тёплый халат, накинула на плечи. Завязав его, фея подкралась к двери и взялась за ручку, всё ещё колеблясь. Тёмная энергия, оказавшаяся где-то поблизости, заставляла фейскую интуицию бить тревогу, чуть ли не вопить, что выходить в коридор не стоит. Но когда это останавливало Мел?       Бесшумно открыв дверь из комнаты, девушка на цыпочках вышла в тёмный коридор и так же бесшумно закрыла её. Сглотнула. Здесь эта первородная Тьма окутывала всё помещение и будто ощупывала Медославу. Чужая, светлая, фейская энергия приковывала к себе её внимание. Успокаивающий до этого мрак стал совсем невыносимым и ужасающим. Она будто вернулась в те первые месяцы после смерти Ника. Она тогда дико боялась темноты и одиночества. Как Даф, когда у той был посттравматический синдром. Генеральша рассказала ей многое из того мрачного периода, когда уже и надежды на лучшее нет, и способность испытывать хоть какие-то положительные эмоции куда-то испарилась, и казалось, что никто не способен понять глубину её горя. Девушка, повернувшись в сторону, где Тьма била ключом, тихонько вздохнула и двинулась вперёд. Это Он. Убийца её родителей и тёти, палач её двоюродной сестры и дяди.       Зачем он сюда явился? Да как он вообще сюда попал, ведь на бункер под Алфеей накинуто множество защищающих и скрывающих заклинаний?       Неважно. Сейчас Медославой двигало желание всё разузнать. И отомстить, несмотря на предостережения Огненной Девы.       Фея шла вперёд, тихо, аккуратно, стараясь никого не разбудить своими шагами. Небольшие лампы, расположенные на стенах, чуть светили, мигая и еле освещая путь. В конце коридора располагалась кухня, в которой уже горел еле заметный свет. Все уже спали и, конечно же, не заметили такой подозрительной детали. Ведь если горит свет, значит, там кто-то есть. Интуиция велела остановиться, развернуться и уйти в свою комнату — в щели между железной дверью с табличкой и стеной тут же показался чей-то силуэт. Оглянувшись и никого не заметив позади себя, Мел ускорила шаг, резко открыла дверь и стремительно вошла. Подозрительно оглядела помещение. Было включено несколько ламп, освещающих столы, на ближайшем столе присутствовал некий беспорядок и… Первородная Тьма. Она была совсем рядом, кружилась, заметная, еле-еле осязаемая. Но Его не было здесь, перед глазами. Чёрный маг словно играл в прятки со своей жертвой.       — О, маленькой Медославе не спится, о мести за никчёмных родителей мечтается, — раздался знакомый голос, и тень высокого крепкого мужчины накрыла её собственную. — Только мечты могут затянуть и повернуться боком к твоей судьбе, девочка.       Мел сглотнула, когда удивительно тёплая ладонь Андреа коснулась её плеча, и резко развернулась, поднимая голову. Ужас от пронзительного взгляда врага сковал её, но в то же время ненависть за смерть родителей и мучения её семьи вспыхнули вновь. Он должен заплатить за всё то Зло, что Он причинил всем в этом мире.       — Г-генералы и Команда Света победят тебя снова, — чуть заикаясь, выдала девушка и сжала ладони в кулаки. Магия внутри вибрировала, требовала выплеснуться и столкнуться с мраком. Но инстинктивный страх удерживал её. Пока.       — Мечтай-мечтай, малютка, — ласково-издевательски улыбнулся чёрный маг, погладив её по чуть влажной голове. От его голоса прошлись мурашки по спине. — И иди спать. Я не против тебя убаюкать, — в последнее слово он интонацией вложил какую-то двусмысленность и похабность, продолжая скалиться. — Колыбельную не спою, конечно, но…       — Как ты сюда попал? Как ты узнал про бункер? — несмотря на то, что он был намного старше самой Мел, та не стала обращаться к Нему на «Вы». «Он этого не заслуживает», — угрюмо фыркнула про себя фея музыки.       — Да так, наткнулся на одну из ваших, как её там… — пожал плечами мужчина и на миг прервался, вспоминая имя той феи, которая ему всё выдала. — Люсинду. У вас что, почти все феи такие тупые пёзды? — он весело скривился, еле сдерживая хохот. Новое поколение фей ни на что не способно, разве что они могут только насмешить. — Хотя я повеселился и вытянул всю информацию. Достаточно просто описать, что с ней будет в случае отказа, как можно более красочно, — в голосе мага так и сквозила злая садистская радость и веселье. — Как эта девчонка рыдала, она чуть не описалась при виде меня…       Медослава вздрогнула. Так вот почему её не покидало чувство, что Эвенгрот что-то недоговаривала. Она предала их, подставила. Всех. Свою сестру, своих подруг. Учителей. Всех, кто находится в этом бункере. Вот сама фея музыки бы умерла, но ничего бы Ему не сказала. Если бы вообще оказалась в такой страшной ситуации. Только… только сделала бы она это на деле, а не в мыслях?       Но уже поздно. Андреа здесь, стоит прямо перед ней и довольно ухмыляется, предвкушая веселье — кровавую резню. Или что он там любит…       — Что вам там про меня Генералы наплели? — сцепив руки за спиной, усмехнулся Он, начиная вальяжно ходить из стороны в сторону. С его лица не сходила жуткая ухмылка, которая пугала не только Медославу. — Ну что вы, я не такой уж и монстр — ха! Я могу быть вежливым и галантным, умею любить — только твоя прелестная кузина этого не видит, — в его хриплом голосе послышалось недовольство. — Я преследую по отношению к вам более благие цели, чем этот ваш Парламент, который деньги стягивает с верхов за несуществующего монарха и тратит их на свои нужды, — он посмотрел на фею, у которой от удивления вытянулось лицо, и фыркнул. — Думаешь, я ничего не знаю, малютка? Я всё вижу, — он направился к дочери своих врагов и наклонился к ней. Внимательно оглядев её лицо, усмехнулся. — Ты так похожа на своих родителей, прям удачное их слияние, — он склонился к её уху, обхватывая её плечи и облизываясь. — Только жаль, что ты не доживёшь. Очень жаль.       Девушка вздрогнула от таких слов и попыталась отстраниться от Него. Мужчина хрипло засмеялся и выпрямился, не ослабляя своей хватки. Андреа был старше, опытнее, опаснее. Взгляд его льдисто-голубых глаз пронизывал насквозь, и Мел почувствовала, как ком ужаса застревает в горле. Оцепенение сковало всё её тело, и она, как бы ей ни хотелось запустить в Него самым мощным своим заклинанием, не могла этого сделать. Он сковал её своим взором, алчущим, даже немного похотливым и злым.       — Твои родители и их дружки принесли мне столько бед, Медослава, — прошипел маг; его широкая ладонь накрыла её плечо и приспустила с него халат, задевая чуть влажные волосы. — А ты такая милая и хорошенькая, пусть и слишком молода для меня, — он погладил грубыми пальцами её щёку, от чего Мел скривилась от отвращения. — Мне будет действительно жаль, если ты умрёшь, но не так сильно, если погибнет Абигейл…       — Абигейл? — приподняла бровь девушка и, когда Андреа приспустил халат, обнажая её узкие девичьи плечи, резко дёрнулась в попытке отойти от Него. Но, сделав только шаг назад, она столкнулась с холодным металлическим столом. — Не подходи ко мне!       — Ну да, — усмехнулся мужчина, забавляясь над сопротивлением Мел, — я о Дафне, это её духовное имя. А тебе не нужно бояться меня — я не хочу причинять такой хорошей девочке вреда. Даже наоборот: я… — похотливая ухмылка растянула его тонкие потрескавшиеся губы, обнажая жемчужно-белые зубы, -…хочу доставить тебе удовольствие. Пусть сначала это будет довольно-таки больно. Но я научу тебя любить боль.       Мел затаила дыхание, желая выплюнуть что-то вроде: «Чёртов извращенец!». Но губы словно онемели: она не могла выдавить из себя и слова, что уж говорить о заклинании. Его липкий взгляд почти физически ощупывал девушку, скользил по лицу, плечам, опускаясь всё ниже. Фея музыки резко выдохнула и попыталась оттолкнуть мужчину от себя, но тот даже не собирался отодвигаться, тихо смеясь над бесплодными попытками своей «пленницы» вырваться.       — Я сейчас позову на помощь, — выдохнула девушка, упёршись ладошками ему в грудь.       — Зови, — непринуждённо пожал плечами Андреа, стоя на месте, — вот только у всех, кто находится в этом бункере, будут большие проблемы. Из-за тебя, девочка. Я не щажу почти никого.       Фея музыки тихо выдохнула и поджала губы. Он умеет найти слабое место и умеет давить на него с завидным упорством и садистским удовольствием.       — Когда Вселенная только зарождалась, — продолжил чёрный маг, всё так же ухмыляясь. — Зло уже существовало, малютка, — он легко провёл пальцами по её волосам, касаясь горящей от смущения щеки. — Оно повсюду, — наклонился к её уху. — В росе, в лучике солнца, попавшем на твоё лицо. Оно везде. Оно победит.       — Нет, — прохрипела Медослава, затаивая дыхание.       Ответом был негромкий, но оглушающий её саму смех, от которого мурашки прошлись по коже.       — Да, Мел, да, — смеялся Андреа; в его голосе были и насмешка, и некое ликование. — И я буду Императором, а твоя кузина будет Императрицей и наконец-то будет счастлива у меня. Ты разве не хочешь, чтобы Дафна была счастлива?       — Она ненавидит тебя.       — Отнюдь, — цокнув, пропел он. — Эта маленькая мазохистка привыкла скрываться ото всех и бегать от самой себя, — страстно прошептал маг, сжимая плечи дочери своих врагов сильнее. — Она хочет меня, как и я — её. Как она сладко стонала, когда я пару часов назад грубо имел её на столе… — он мечтательно вздохнул, с удовольствием вспоминая, как его возлюбленная в порыве страсти вцеплялась зубами ему в плечо, пытаясь заглушить вскрики и мучительно сладкие стоны, царапала его спину, оставляя тонкие кровавые полосы, которые всё ещё чуть саднили. Скорее всего, Мел совсем неопытна. Но ничего, он научит девочку, вспыхнувшую злобой от его слов.       — Заткнись, иначе… — прорычала фея, замахиваясь кулаком, но её с издёвкой прервал Андреа:       — Иначе что? Атакуешь? Попробуй, попробуй, — хищно ухмыльнулся он, сверкнув глазами. В них мелькнул едва заметный пурпур, и она почувствовала, что не может больше сопротивляться. Тело будто лишилось костей, и Мел думала, что если Он отойдёт, то она просто рухнет на пол бесформенным куском мяса. А разум покрылся туманом. Мысли о борьбе с заклятым врагом стали такими недосягаемыми — она не могла до них дотянуться. — Сопротивляться бессмысленно, Мел, — мужчина потянул её в сторону коридора, а она поплелась за ним, не в силах вывернуться из его стальной хватки.       Бесшумно добравшись до комнаты, мужчина закрыл за собой дверь и, толкнув девушку на кровать, накастовал заклинание против подглядывания и подслушивания. Облизнулся, глядя на еле шевелящуюся «пленницу», и медленно, словно хищник, подкрался к ней, расстёгивая и снимая серую рубашку.       Медослава судорожно выдохнула, когда пружины со скрипом прогнулись ещё больше под Его весом и Он навис над ней, совершенно беззащитной и безвольной. Она силилась выбраться из оков чёрной магии, но та была сильнее, и халат оказался на полу, а за ним и пижама.       — Давно мечтал попробовать тебя, малютка, — жарко прошептал Андреа, сжимая в стальных объятиях оставшуюся лишь в нижнем белье девушку, и заметил, как та подрагивает от страха. — Не бойся, я уж постараюсь не сделать тебе больно. И эта ночь станет нашим маленьким секретом, да?       Фея зажмурилась и услышала его едва уловимую усмешку. Попыталась представить, раз уж так получилось, что это Ник перед ней, но она, несмотря на туман в голове, осознавала, что её любимого больше нет, а Его руки отдают адским жаром, обжигая порочной и мерзкой страстью всё внутри. Хриплый шёпот чёрного мага, казалось, был повсюду, будоража. Внутренности трепетали от Его прикосновений, то чуть щекочущих и мимолётных, то властных и немного болезненных. Девушка больше всего хотела, чтобы это всё оказалось просто кошмарным сном, но Его пальцы, принявшиеся по-хозяйски ласкать сокровенное, были реальностью, как и его укусы и страстные поцелуи, от которых она дрожала, от которых молодое тело требовало большего.       Когда его обветренные губы соприкоснулись с её, Мел будто пронзило током, и она вжалась в подушку. Было боязно и тлетворно чувствовать Его на себе, но Он знал своё грязное дело — удовольствие и возбуждение были сильнее страха и ненависти.       Туман окончательно проник в разум, и фея музыки провалилась в темноту, ощущая лишь Его в себе и на себе. Его шершавые пальцы и горькие уста. Его резкие и немного рваные движения, от которых позорное удовольствие становилось всё сильнее и сильнее с каждым толчком. Его тихие вздохи и едкий шёпот.       — О, малютка уже не невинна… Я удивлён. Что ж, мне даже лучше…       Он специально делал так, чтобы дочери его врагов было не просто хорошо и страшно, но и стыдно. Стыд маячил где-то на заднем плане, от чего Медослава была противна самой себе. Она не смогла дать отпор. Она отдалась своему врагу, который был старше её самой лет на двадцать пять. То же самое он творит и с Даф, издевается, «любя». Почему он творит гадости их семье? Почему мучает Дафну? Почему насилует саму Мел, испытывая так называемые «высокие чувства» к её двоюродной сестре? Вдавливает её в матрац своим немаленьким весом, проникает в неё, болезненно ласкает? Почему ей самой это нравится?       Когда блаженство стало совсем невыносимым, девушка издала громкий стон, комкая в пальцах колючее одеяло, и весь мир отключился на доли секунд…       Потом, получив свою порцию садистского и порочного удовольствия, Андреа бесшумно оделся — на его лице мерцала рассеянная улыбка — и, недолго посмотрев на девушку, униженную, обнажённую и уставшую, тихо произнёс:       — Даже жаль, что они промыли тебе мозги. Выключи свет.       Когда Он исчез, Мел с трудом встала и собрала вещи, благо, заклинание чёрного мага рассеялось после Его ухода. Еле одевшись, она обратно рухнула на кровать, залезла под одеяло и свернулась в комочек. Фея не понимала, как реагировать на то, что она оказалась в искусно построенной ловушке, цепко схватившей её за сердце и мозг.       Придётся принять это как данное. Она попалась, как маленькая девочка.       Это осталось их маленьким порочным секретом, который и стал этим капканом.       От его «малютка» шли мурашки по коже, и Медослава не могла ничего с этим поделать.