Неоновое солнце

      Андреа ощущает голод и жажду. Каждый чёртов день, каждую чёртову ночь. Постоянно, из года в год. И это не связано с какой-либо пищей.       Этот безумный голод он чувствует с самого детства, когда его родители — союз бизнесмэна и проститутки всегда был на редкость непрочным — развелись. Он жаждет любви, он жаждет уважения и признания. Он хочет всего этого с самого начала, во все наполненные слезами глаза глядя, как его отец-ублюдок веселится в компании шлюх, напрочь забив на своего наследника и оставив в его пока ещё незапятнанной душе неизгладимый чёрный след, что постепенно разросся и заполонил её своей чернотой. Хотя, какая пока ещё незапятнанная? Его душа была черна и жадна всегда, поскольку злому гению путь беспроглядного Мрака был предназначен высшими силами, и Он не хочет с него сворачивать, ему нравится шагать по этому пути. Тьма даёт ему то, что не дали биологические родители — свою любовь и свою силу. Но этого ему всегда было недостаточно.       Порой чёрному магу кажется, что собой он воплощает если не все, то явно большую часть из семи смертных грехов.       Avaritia — Андреа жаден до безумия и желает подгрести под себя весь этот мир.       Superbia — Андреа смотрит на всех этих королей, королев, защитников Вселенной сверху вниз, благо, рост и характер позволяют. Он знает, что он куда сильнее, чем все эти глупцы. Они скоро будут ползать на коленях, моля о милосердии. Все до единого. Кроме одной. И он жаждет, чтобы этот сладостный миг настал как можно скорее.       Ira — Андреа пусть и пытается держать себя под контролем, но внутри вспыхивает нестерпимая ярость, когда планы идут не так, как Ему нужно. И он хочет крови, больше крови, чтобы она реками текла по сухой земле, омывая гниющие трупы и его ноги.       Luxuria — Андреа любит ощущать под (или над) собой тепло женских тел, стройных и подтянутых, пышущих жаром, любит слышать томные и болезненно-сладострастные стоны. Но ему мало. Он хочет больше и больше. От упоминания имени и вида именно его возлюбленной, что продолжает бежать от самой себя, в нём просыпается безумная страсть, что сжигает его изнутри. Андреа чувствует себя живым. Именно похоть и собственнически-садистская любовь дают ему это несравнимое чувство жизни.       Invidia — даже если он этого не признаёт, Андреа в самой глубине души завидует Даф. Ведь она познала родительскую любовь в полной мере. От этого выть хотелось. Да и большинство этих несчастных людишек куда счастливее его самого, а их боль приносит ему облегчение и ни с чем не сравнимое удовольствие. Видать, так и рождаются настоящие садисты. И он хочет чувствовать их боль, что утоляет его зависть.       Чёрный маг понимает, что чёрен, как уголёк, и наполовину мёртв внутри. Он ясно понимает, что все начала — тело, разум, магия, душа — пропитаны грехом, первородной Тьмой и бесконечным голодом. Не маленький уже — почти сорок три года.       Он голоден. Он жаждет. Он отчаянно желает любви Дафны Абигейл Паркер, его Дафны, пусть он в ответ и получает лишь жгучую ненависть и глубочайшее разочарование, что не смогли скрыть её потаённых чувств (ай-яй-яй, Дафна-Дафна, наивная ты обманщица). Он хочет, чтобы, наконец, весь этот мир оказался у его ног.        И скоро его желания сбудутся. В этом Андреа был уверен как никогда ранее.        Но голод и жажда будут в нём вечно. Они у него в крови.        И ему, ненасытному безумному гению, целого мира мало. Так было и так будет всегда.