Неоновое солнце

      2324 год.       Холодный и липкий мрак окутал её в свой мокрый кокон. Она дышит. Тихо, размеренно, словно мирно спала после очередного боя. Но страшная мысль больно уколола её, заставляя судорожно втянуть ртом сухой воздух. Она мертва. Она отдала свою жизнь дочери и мужу и должна была вознестись к Дракону, но этого не случилось. Она чувствует тугую влагу, в которое погрузилось её тело, чувствует, как какая-то маска обтягивает половину её лица, закачивая воздух, чувствует странную боль в низу живота, в пояснице и в ногах. Но не может открыть глаза. Словно что-то им мешает.       Где я?       Приподняв еле слушающиеся руки, женщина потянулась вперёд в попытке наткнуться на что-нибудь. Или кого-нибудь.       Дрожащие пальцы нашарили стеклянную стену, отделяющую пленницу от остального мира. Приложив титанические усилия, маг открыла глаза и ошарашенно дёрнулась, оглядываясь. Это не лаборатории Генералов — идеальную и почти стерильную обстановку, где каждый предмет стоял на своём месте, она бы узнала где угодно. Каменные полы и стены, светло-зеленоватые в свете странной жидкой субстанции, крепкий стол, засыпанный бесчисленными бумагами, стоял где-то сбоку от входа.       Женщина затаила дыхание. Неужели какой-то сумасшедший некромант решил стащить пару мёртвых тел и оживить их для своих жестоких грязных целей? Или это просто разум в агонии подкидывает ей подобные сны?       Магесса земли и металла прислонилась грудью к стеклу и гулко ударила по нему в попытке разбить. Не вышло, только хрупкие кости заныли. Тогда она решила, собрав остатки воли в кулак, применить магию, которая с трудом теплилась и текла в её теле. Боль пронзала голову при малейшей попытке сосредоточиться и создать трещину в барьере, а перед глазами мелькали тёмные пятна. Но старания принесли свои плоды, и стекло треснуло. Образовавшаяся щель стремительно разрослась, с грохотом разрушая оболочку. Жидкость, выливаясь из пробоины, утянула за собой женщину. Маска лопнула, и пленница рухнула на пол, чувствуя нещадно кусающий её холод и осколки стекла, клыками впивающиеся в бледную кожу. Сжав зубы, она с трудом поднялась на еле слушающиеся ноги. Огляделась в поисках того, что можно надеть. Помутневший взгляд магессы наткнулся на плащ, что висел на спинке роскошного дубового стула. Она, пошатываясь, подошла к нему и, трясущимися руками вцепившись в плотную бархатную ткань, накинула её на свои плечи. Закутавшись в безразмерный плащ, женщина развернулась и, с великим трудом толкнув тяжёлую дверь, выскользнула в коридор.       Ледяной ветер, носящийся по незнакомой обители, пронзал насквозь. Женщина, направившись куда глаза глядят, дрожала и пыталась уцепиться за крохи воспоминаний, желая вспомнить, кто она есть. Память подводила, и мгновения её прошлой жизни то ускользали, то появлялись прямо перед бледно-золотистыми глазами, чуть подсвечивающимися в полумраке. Всё, что видела перед собой пленница, было подёрнуто каким-то туманом, движущимся под потоками ветра, и она не могла вспомнить это место. Как и её прошлое, мелькающее в мозгу, но не позволяющее вцепиться и вспомнить.       За углом мелькнула огромная чёрная тень, и женщина, не на шутку испугавшись, поспешила скрыться. Но не тут-то было. Тень, словно прыжком скоратив расстояние, обхватила её за плечи и развернула лицом к себе. Тенью оказался высокий и крепкий молодой мужчина, чьи светло-соломенные волосы пребывали в вечном беспорядке. Магесса неловко отвела взгляд. В вечном? Откуда она знает?       — А, это Вы, — усмехнулся чёрный маг, сняв капюшон со своей пленницы. — С возвращением.       — Что? — прохрипела женщина, пошатываясь и пытаясь вывернуться из хватки. Голубые глаза незнакомца подсвечивались, как у какой-то нечисти. Минуточку. Откуда она знает, какими должны быть глаза у представителей тёмных сил? — Я куда-то уходила?       Память услужливо подставляла нужные сравнения в мысли, но напомнить женщине, кто она есть, не могла. Пленница забыла, о чём думала, когда проснулась и вырвалась из капсулы. Что-то о семье. У неё была семья? У неё вообще было хоть что-то? Вероятно, нет. Но инстинктивная злость и животный страх при виде незнакомца — судя по всему, хозяина этого замка — женщина чувствовала ясно.       — Я вот к Вам шёл, — от наглой улыбки чёрного мага женщина скривилась, — не думал, что Вы проснётесь раньше и разобьёте капсулу восстановления сами.       — Кто ты такой? — прямо в лоб спросила магесса. — И кто я?       — А, не беспокойтесь, это маленький побочный эффект смерти и последующего воскрешения. Память здорово подводит после пробуждения, — мужчина начал рыться в карманах своего костюма в попытке найти что-то. — Ну где же… Ага! — Он вытащил из-за пазухи какую-то карточку и сунул женщине в руки. — Полагаю, это поможет Вам вспомнить, миссис Паркер.       Миссис Паркер недоуменно сощурилась и посмотрела на фотографию. На ней были изображены она сама (как же странно вспомнить свою внешность, когда и единого зеркала поблизости не было), мужчина с алыми волнистыми волосами до плеч и молодая девушка, похожая на него. Они все улыбались, приобняв друг друга. В сердце непонятно почему заныло.       — Знаете, как было трудно Соните выкрасть эту фотографию у Вашего мужа, и каких усилий стоило мне упросить учителя отдать мне Вашу душу, — театрально вскинул руку Андреа, не переставая посмеиваться. — Вы должны быть мне благодарны, Варвара Николаевна…       Услышав своё имя и земное отчество, магесса земли и металла вздрогнула. Внезапно она вспомнила, с кем она была на этой фотографии. Её семья. Её муж, Огрон Винсент Паркер, и её единственная дочь, Дафна Абигейл Паркер. Те люди, за которых она всегда готова была отдать свою жизнь. И отдала.       В голове раздавались голоса и вертелся целый калейдоскоп из образов и воспоминаний, из которых Варя усилием заснувшей воли смогла выцепить самое последнее в той её жизни.       Боль, онемевшие ноги, тихий голос Огрона, умоляющий держаться и не умирать, рыдающий голос Дафны и её слёзы, падающие женщине на лицо. Она не хотела умирать, но пришлось, лишь бы с ними всё было хорошо.       Она вспомнила, как провалилась во Тьму, крепко сжимая их ладони, под аккопанемент оглушительного злорадного смеха Его. Того, кто стоял прямо перед ней и нагло улыбался.       В глазах пеожиданно потемнело, и Варя пошатнулась. Тёмно-алая капля упала на фотографию. Машинально пленница притронулась к губам и увидела на своих пальцах кровь из носа. Она не должна умирать, не должна была просыпаться в Его логове, но Феникс — не Дракон, Феникс — решил иначе.       — Платок? — Варвара подняла невидящий взгляд на Андреа — своего убийцу — и с рыком бросилась на Него, вцепившись слабеющими пальцами Ему в шею.       — Ублюдок! — нечеловеческий рык вырвался из горла, а поломанные ногти впились в кожу. — Фениксов сын, что ты сделал со мной?! А ну верни всё, как было!       — Вы просите меня снова убить Вас, я так понимаю? — но злой гений, оставшись на месте, словно рук пленницы на Его шее не было вовсе, всё так же ухмылялся, ликующе, мерзко. — А я думаю, что маленькая Даф будет рада видеть Вас…       — Не смей так её называть! — проорала женщина, чуть встряхнув Его. В глазах потемнело, и руки, крепко сжавшись на вороте рубашки Андреа, больше не слушались, как и всё тело. — Не смей, слышишь?       На тыльную сторону узких ладоней капала кровь из носа, а чёрный маг не переставал посмеиваться над своей работой. Всё вышло как нельзя лучше. У него есть полная власть над матерью возлюбленной, которую та безумно любит, и просто полезным в бою воином. Скорее всего, предательство Варвары больно заденет и саму Генеральшу, и её отца.       — Как хочу, так и буду называть, — смешок задел её мертвенно бледное лицо, — тем более, она сама не против…       Слабость стала невыносимой, и магесса земли ухнула в темноту, позабыв обо всём на долгие мгновения бессознательности. Лишь один вопрос её мучил.       Что будет дальше?       Варвара вновь проснулась. Только местом на этот раз была не злополучная капсула, а с виду уютная комната, в которую проникали через чуть раздвинутые шторы лучи встающего Гелиоса. Всё тело будто отказалось двигаться, и женщина, едва приподнявшись на огромной кровати, села, свесив ноги. Не верилось, что она снова живая, снова может двигаться, дышать, слышать, видеть, чувствовать. Вот только весь остальной мир, включая Дафну и Огрона, считает, что Варвара Николь Паркер погибла в середине Великой Войны и ныне лежит в гробу, постепенно сгнивая. Но нет. Она восстала из мёртвых по указке чёрных сил.       Нельзя сказать, что подобное положение вещей радует женщину. Даже наоборот. Лучше бы она и продолжала гнить на кладбище.       «Доброе утро, миссис Паркер», — громоподобный голос Андреа заставил магессу взвыть от боли и схватиться за голову, зарываясь пальцами в засаленные волосы. Мелкая дрожь покрыла немёртвое тело, а сердце забилось лихорадочно быстро, словно птица, посаженная в клетку. Впрочем, это сравнение идеально описывает ситуацию, в которой женщина оказалась. — «Надеюсь, вы хорошо поспали. Жду Вас в своём кабинете.»       Варя рыкнула и предприняла попытку подняться на ноги и поковылять к двери. Но ноги внезапно перестали слушаться, и она рухнула на пол, больно ударившись головой. Она тотчас вспомнила, как перед смертью её ноги потеряли какую-либо чувствительность, став всего лишь балластом.       В глазах потемнело, женщина на несколько мгновений отключилась от реальности, пока она вновь не услышала голос чёрного мага:       «Представьте, каких мне усилий стоило восстановить Вам позвоночник и спинной мозг, Варвара Николаевна», — её собственные имя и отчество были произнесены Им с режущим слух акцентом, словно Он… откровенно издевался над своей жертвой, не применяя насилие да шантаж. — «Конечно, уйдёт довольно долгое время на ваше полное восстановление после воскрешения, но я всё ещё жду Вас».       Варе больше всего хотелось верить, что это лишь предсмертный сон длиною в вечность. Но чьи-то металлические руки приподняли её, как тряпичную куклу, и поставили на негнущиеся ноги. Сквозь пелену женщина увидела демонически светящиеся глаза и странного вида доспехи.       — Создатель велеть привести Вас, — на исковерканном человеческом прошипела нечисть и, вцепившись в плечи, едва не понёс пленницу из комнаты. Проведя её через мрачные и почти одинаковые коридоры, демон оставил Варвару у широких дверей, а сам поспешил ретироваться, отвесив поклон. Магесса, слегка пошатываясь, опёрлась о дверь одной рукой, а второй постучала.       — Войдите, миссис Паркер, — послышался елейный голос её убийцы, и немёртвая медленно вошла внутрь, всеми силами стараясь не рухнуть.       Андреа сидел на своём стильном стуле с высокой спинкой, не поворачиваясь к пленнице лицом, и, чуть сгорбившись, что-то рассматривал и перебирал в своих загребущих пальцах. Женщина шумно вздохнула и, опираясь обо всё, что попадётся под руку, подошла к столу. Пододвинув ближайший стул, присела на самый краешек, затаив дыхание. Внутри всё ныло от боли и страха перед неизвестностью.       Пусть кабинет и блистал уютом по сравнению с остальным замком, сердце тяжело и гулко билось о грудную клетку, разгоняя кровь и подобие жизни по немёртвой бренной плоти.       В голове крутилось множество вопросов, на которые мог ответить только чёрный маг.       Что случилось с Огроном и Дафной? Как они?       Зачем Он её поднял из мёртвых?       Что Он планирует с ней сделать?       Что Он вообще задумал?       — Доброе утро, — развернувшись к женщине, кивнул Андреа. С Его лица не сходила жёсткая ехидная улыбочка, которую безумно хотелось стереть. Но, к сожалению магессы земли и металла, магия молчала, а тело словно лишилось костей. Варя едва чувствовала даже стул под собой, что уж говорить об остальном теле. — Как поспали?       — Отлично, спасибо, — ядовито отозвалась хрипом она; её голос словно эхом отразился от каменных стен. — Было бы ещё лучше, если бы я продолжала спать и дальше. Вечно.       — Неужели Вы не хотите увидеть ни Огрона, ни маленькую Даф? — в притворном удивлении приподнял Он брови, откладывая бумаги в сторону своего удавшегося эксперимента, коим и являлась Варвара Николь Паркер.       — Не смей произносить эти имена, — процедила она, невольно сжимаясь под пронзительным взглядом Его голубых глаз. Даже будучи в весьма благодушном настроении, молодой мужчина внушал как минимум опаску — в следующую минуту Он мог попросту приставить лезвие кинжала к горлу. Например, того, что покоился на столе, заваленном бумагами.       — Ну-у, — протянул чёрный маг; насмешливая улыбка взбесила женщину, и та сжала холодные и одревесневшие ладони, — мы же почти родные друг другу. Мне не прельщает враждовать с Вами, миссис Паркер…       — А сделать из меня раба прельщает, так? — дерзко выплюнула женщина. Сейчас, когда она, вероломно поднятая из могилы, сидела пред своим врагом, влюблённым в её дочь, Варваре невольно показалось, что терять уже всё равно нечего. Жизнь в качестве нежити-прислуги? Разве это жизнь? — И я видеть тебя не хочу. Особенно возле моей дочери.       — Понятно, в кого маленькая Даф такая страстная и дерзкая, — похабно усмехнулся Он, скрестив руки на груди. — Можете, кстати, посмотреть, — Андреа кивнул на бумаги, которые незадолго до этого перебирал в руках. Варя, всё ещё подрагивая, взяла их и поднесла к лицу. Описания эксперимента, написанные острым мелким почерком; многочисленные фотографии, сделанные на протяжении всего этого периода.       — Восстанавливать Вас и Вашу плоть пришлось около восьми месяцев. Работа была достаточно трудоёмкой, но оно того стоило.       Когда перед её глазами предстал открытый гроб с её собственным скелетом, на котором оставались ошмётки сгнившего её собственного мяса и ткани платья, женщина почувствовала, как тошнота подкатила к горлу, застревая там горьким комом. Чёрный маг, заметив, как позеленело лицо пленницы, с усмешкой подал ей взявшийся из воздуха бумажный пакет.       — Я думал, нервы и желудок у Вас покрепче, — протянул Он, пока Варя пыталась стошнить. Но в желудке было пусто.       — Закрой рот, — прохрипела женщина. Её собственный голос почему-то отдавал эхом.       — Утю-тю, какие мы грозные, — пошевелил пальцами злой гений, состроив забавную рожицу. — Думаю, ваша спесь спустя пару недель немного утихнет, когда вы всё поймёте.       С громким рыком Варвара отшвырнула пустой пакет в сторону. Голова кружится, желудок сжимается, а тело, скованное болью, дрожит от слабости. Молодой мужчина тихо засмеялся, наслаждаясь чужими мучениями и осознанием того, что Дафна так или иначе будет принадлежать Ему, как бы она Его ни ненавидела. И одна из причин сидит, пошатываясь, прямо перед Ним, с трудом осознавая своё незавидное положение.

***

      — А что будет, если я откажусь?       — Ничего хорошего. Помните Форесту? Вы же с ней были хорошими друзьями. А её дочерей? Думаю, вы не будете в восторге, если они внезапно умрут.       — Ты блефуешь.       — Посмотрим, как Вы запоёте, когда я скажу, что я вскрыл вашего мужа заживо. Не знаю, увидите ли вы с такого расстояния, но у Огрона в память о нашем замечательном времяпрепровождении шрам от горла до низа живота.       Немёртвая женщина затаила дыхание, стараясь скрыть страх, а Андреа лишь гладко и мерзко улыбнулся.       — У Вас нет выбора. Даже если Вы и уйдёте в Магикс, то кому Вы будете нужны там, в мире живых? Вы там признаны мёртвой, пока я не на троне Императора.       Варвара, сжав зубы, отвела взгляд, дабы не видеть довольное лицо чёрного мага, своего убийцы и «спасителя». Она не просила вытаскивать из могилы гроб с её полусгнившим телом, не просила проводить все эти манипуляции с её началами. Ведь мёртвый уже ничего не чувствует. Но по Его воле магесса земли и металла — нежить, которой он уже дал роль. Роль рабыни. Или служанки. Никакой разницы в этом случае нет. Как бы женщина ни пыталась отказаться, она всё же оказалась повязанной, стала частью того ужаса, который планирует её палач.       Холодные пальцы Андреа прошлись по её щекам, собирая непрошеные слёзы.       — Ну-ну, не расстраивайтесь. Я позволю вам издалека следить за мужем и дочерью. Разве что у меня три небольших просьбы. Служите мне верой и правдой, не выдавайте своего присутствия и научите меня русскому. И вы получите всё, что можете пожелать, когда я взойду на трон вместе с моей маленькой Даф.       «Этого я больше всего и боюсь…» — подумала женщина, но не решилась произнести вслух.       «И Дафна никогда, никогда не будет твоей».

***

      После того, как Варя, полностью восстановившись, заключила магический контракт с ненавистным Андреа, она оказалась почти связана по рукам и ногам. Маленькие шпионы Его преследовали женщину везде, кроме, разве что, душа. Она пробовала убить себя, например, воткнуть нож в восстановившееся сердце. Но руки не слушались — всё внутри слушалось этого контракта. И это злило и удручало. Она была почти перерождена, как вдруг этот… нехороший человек задумал воскресить её и сделать очередной пешкой в его игре. Приманкой для Дафны. И не воспротивишься: чёрный маг умеет и любит наказывать.       Несмотря на всё это, молодой мужчина великодушно разрешил иногда выходить за пределы замка и жить в Магиксе некоторое время, сделав липовый — почти настоящий — паспорт на имя Альмы Эарендел.       Приняв облик эльфийки с проколотыми ушами и короткими чёрными волосами с кончиками, окрашенными в белый, женщина сняла однокомнатную квартиру на окраине города, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Кто знает, что таит в себе неоновая обитель с бесчисленными тёмными уголками. Даже спустя тридцать пять лет жизни в Волшебном Измерении Варя многого не знала о своей второй родине, где её муж и дочь продолжают жить. Без самой магессы. Должно быть, они очень горюют и тоскуют.       Но ни Огрон, ни Дафна не подозревают, что она — гниющая под толщей земли женщина для всех — тоже скучает по ним. Безумно. И так же безумно желает их обнять, ощутить их тепло, которого немёртвая ныне лишена. Как и права на какой-либо выбор.       Лучше уж быть бездыханным телом, чем нежитью, вероломно вытянутой из мира мёртвых для служения монстрам, подобным Андреа.       А ведь Он ещё и влюблён в её дочь! Хотя это нельзя назвать любовью. Мания, сиюминутное желание заполучить приглянувшуюся игрушку. Но маленькая Даф — не игрушка, и она тоже может чувствовать боль.       Вспоминая, как этот ублюдок во всех подробностях рассказывал обо всём, что Он вытворял с Огненной Девой, женщина готова была взорваться от гнева, переполняющего её. То был гнев матери, узнавшей, что её ребёнка безжалостно истязали. Она могла бы коршуном налететь на молодого мужчину, но, увы, чёртов контракт сковал льдами Омеги её тело.       А адепт Тьмы тогда всего-навсего рассмеялся и вколол ту гадость, которую вкалывал и Огненной Деве.       Целую ночь Варвара провела, беспрестанно ворочаясь на ложе и покрываясь потом. Жар нещадно сжигал её изнутри, взывая к низшим инстинктам — к тому же инстинкту размножения — и пленница взвыла, проклиная чёрного мага на чём свет стоит. А Андреа с пошлой ухмылкой наблюдал.       — Вы так с ней похожи… — прошептал Он, наклонив голову вбок, как хищная птица, следящая за своей жертвой. И облизнулся. Женщина, сходя с ума от боли, порочного желания и отвращения к этому существу, отвела взгляд в попытках сопротивляться.       — Как она меня просила, умоляла, чтобы я взял её, — продолжал насмехаться над пленницей Он. — Я, конечно же, не мог не удовлетворить её маленький каприз. Вы, Варвара Николаевна, — и вновь издевательская насмешка, — весьма привлекательная женщина. И, конечно же, я выполню почти любую Вашу просьбу. Стоит лишь попросить.       — Захлопнись.       — А вот маленькая Даф была более податливой, и на мои ласки с радостью отвечала.       — Уйди. Уйди-уйди-уйди…       — Это Вы зря отказываетесь, — в голосе чёрного мага мелькнуло псевдосожаление с лёгкими нотками негодования и усмешки. Но Он всё же ушёл, перед этим вколов женщине ещё что-то. Варя не имела и малейшего понятия, что это было, но оно начало утихать. Именно после этой ночи Он позволил ей отправиться в Магикс.       — Мне, конечно, не претит держать столь ценного слугу далеко от себя, но, пожалуй, я позволю Вам пару месяцев пожить там. Как раз будете собирать необходимую мне информацию. Только есть одно небольшое условие. Не выдавайте себя. Особенно мистеру Паркеру и маленькой Даф.       — Иначе что?       — Ничего хорошего, — от жуткой ухмылки Андреа у женщины вновь прошлись мурашки по коже. Внезапно перед её глазами молодой мужчина принял образ чудовища. Варвара на пару мгновений почувствовала обострившимся обонянием запах крови, капающей с острых клыков, смешанный с амбре гниющей плоти. — Ничего, Варвара Николаевна. Можете идти. Придёте по первому моему зову.       Наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось.       Женщина послушно пряталась под назначенной ей чужой личиной, каждый день преодолевая желание пойти и обнять родных. Карауля Огрона во дворе их дома и скрытно следя за ним, глядя на огненный танец Даф и её группы в центре города, она еле сдерживалась, чтобы не выскочить из укрытия. Лишь оковы контракта-клятвы и возможные последствия хоть как-то удерживали её от столь опрометчивого шага.       Андреа, наверное, смеётся и потешается, следя за матерью своей любимой игрушки и любуясь её страданиями.       А Альма играет на скрипке. Не на своей любимой — та принадлежала погибшей на войне Варваре.       В груди страшно больно, будто кто-то воткнул нож в самое сердце.

***

      — Что Вы здесь делаете? — холодный женский голос раздался неожиданно и чуть ли не громоподобно.        — Ох… — женщина вздрогнула, глядя на лицо своей дочери, не выражавшее ничего, кроме боли и отчаянной ярости. — Я просто пришла почтить память своей подруги, — Варя, прикрыв глаза за тёмными стёклами солнцезащитных очков, поспешно отвернулась к мемориалу и ткнула пальцем в свою фотографию. Дракон, как же страшно и странно видеть себя на памятнике павшим, видеть своё лицо, своё звание, свою дату смерти. Восемнадцатое октября две тысячи триста двадцатого года. Как ни странно, это мгновение немёртвая помнила досконально. Как и последнюю ночь, проведённую с мужем. Вот только дата выскользнула из памяти.       — Я не помню, чтобы у моей матери была такая подруга, — процедила магесса огня, подозрительно сощурившись. Варвара нервно сглотнула и предпочла поскорее ретироваться, цокая каблуками.       Если бы маленькая Даф только знала, как же её немёртвая мать скучает за ней и своим мужем. Она волею судьбы оказалась разлучена со своими родными и стала очередной пешкой Андреа. Из генерал-лейтенанта в несчастного ассасина. Как унизительно. И больно. Даже смерть не так омерзительна, как эта нежизнь в качестве очередной, пусть и весьма полезной, как Он говорит, пешки. Не для этого Варвара отдала свою прошлую жизнь.       Огненная Дева смотрела ей вслед — её тяжёлый взгляд словно опустился на плечи и придавил к земле. Немёртвой стало страшно.       Что же будет, если они узнают?       Ничего хорошего. Ни-че-го.       А Андреа улыбается.       Одной летней ночью Варвара не удержалась и проникла к мужу в квартиру. И тем самым повернула нож в своём сердце, которое закровоточило с новой силой. Её так и подмывало лечь рядом со спящим Огроном и прильнуть к нему как можно крепче. Но нельзя. Нельзя давать им бесплодные надежды. Она не жива, не мертва; она ныне всего лишь одна из слуг Феникса.       Прокравшись к шкафу, немёртвая умыкнула любимую рубашку тёмного мага. Затем, заметив невнятное ворочание, она поспешила уйти, пока мужчина полностью не проснулся, лишь на мгновение остановилась, сжимая пахнущую им ткань. И скрылась во тьме, беспрестанно смахивая с бледных щёк горькие слёзы.       Она предательница. Пусть и не по своей воле, но предательница. Жалкая, никчёмная. Не такой они хотели видеть её.       Она перед ликом мира не немёртвая Варвара Николь Паркер, память о которой так трепетно лелеют Огрон и Дафна. Она — Альма Эарендел, потерявшаяся душа без своего имени, какая-то незнакомая никому эльфийка, играющая на скрипке с такими же бездомными душами в какой-то забегаловке. А Варя — её истинная личность — заточена в вязком формалине, ожидает своей ночи и Его веления.       Лучше уж бы она продолжала гнить в своей могиле. Мёртвые не страдают.       Всяко лучше, чем эта кабала.