Шалость удалась

      Неджи попрощался со всеми, поцеловал Хинату на прощанье в щеку, и обещал вечером заехать за ней. Она была рада, когда освободившись от тяжкого груза вины, услышала мнение брата на те фотографии. Он не ругал ее, а был, кажется, даже рад тому, что она нашла нечто хорошее в своей жизни. И, конечно, ему пришлись по вкусу те необычные образы в исполнении Хинаты. Он не был её отцом, он был её братом, — её единственной верной поддержкой и опорой. И она не сомневалась в том, что он поддержал бы её. И то, с каким восхищенным блеском он разглядывал снимки, заставило задуматься над тем, как сильно изменила его Америка. Но, несмотря на приятные разговоры, вечер предстоял особенный, и она ощущала это с момента разговора в кабинете. Она не хотела быть сегодня со своей семьей, но как дочь Хиаши, обязана была присутствовать. Стоять по правую руку от его превосходительства, встречать лицемерных гостей той же двуличной улыбкой, и не сводить глаз с младшего отпрыска Учих. Хотелось бы сейчас свалиться с температурой, и притвориться мертвой, но наверное, ради такого события, ее бы с того света достали. Она усмехнулась собственным мыслям, пока старательно собирала свои волосы в прическу. Ино отговорила ее от идеи с булавками и зализанным пучком, который ей абсолютно не шёл. Она выудила из своего ящика оружие массового поражения всех мужчин, и усадила ее на стул, перед зеркалом, в своей комнате.       — Что-то случилось? — порой Ино обладала поразительной проницательностью на незначительные детали. Или это ее женская чуйка работала, как часы?       Хината раздраженно посмотрела на неё сквозь отражение в зеркале. Она не имела право срываться на подруге за собственную оплошность, но ей хотелось выбросить гнев, словно накопленный в баке мусор. Она закусила губу, смягчила взгляд, и остановила себя прежде, чем сказала бы то, о чем потом явно пожалела бы, непричастной ко всему Ино. Она не заставляла ехать ее на съёмку, она даже не была инициатором ее предложения о благодарности. Это были ее чертовы отрепетированные с детства манеры, не более.       — Ты ведь уже читала эту статью? — риторический вопрос, на который Ино утвердительно кивнула. — Отец сделал мне выговор, и… — она прикусила язык, но обязана была сознаться хоть кому-то. — Он объявит о нашей с Саске помолвке сегодня на торжестве.       — Что? — взвизгнула от шока Ино, и чуть не выронила горячую плойку из рук. Вовремя схватившись, она ослабила режим нагревания и поставила ее на столик. — Помолвка? С Учихой? — на последнем слове она скорчила правдоподобную гримасу отвращения, словно съела кусок лимона.       — Да, Саске и сам ещё не в курсе.       — Думаю этой новости он рад не будет, — задумчиво протянула Ино, и расческой отделила маленькую прядку.       Хината кивнула, губы ее сжались в тонкую линию, а маленькие морщинки проявились на бархатной коже.       — Но он же тебе нравится? В чем же проблема? — Ино бережно накручивала темный локон на женское орудие в ее руках. Она хотела поддержать, пытаясь, как учили праведные гуру, искать во всем положительные моменты.       — Я хочу по настоящему. Хочу, чтобы это не было шахматной игрой двух кланов.       Ино понимающе улыбнулась ей в отражение.       — Может, все ещё образуется? — подкручивая очередную прядку, она аккуратно укладывала их мягкими волнами.       — Мой отец не меняет своих решений.       Она вспоминала каждое несправедливое наказание Хиаши, за каждую, пусть даже маленькую оплошность. И когда его убеждали в категоричности действий приближённые, и в том числе, Неджи, он оставался верен своим убеждениям. А ещё он никогда не забирал свои слова обратно, и уж тем более, не любил извиняться. Хотя скорее, он просто за свою долгую жизнь, разучился признавать поражение и принимать сторону слабых.       Хината покорно следовала мыслям, пока Ино создавала красота с ее пушистыми, после душа, волосами.       «Очевидно, отец не изменит решение. Ему важнее собственное благополучие фамилии, нежели моя судьба. И семья Саске вряд ли воспротивится такому быстрому решению. Они уже давно все решили»       Больше всего она боялась столкнуться с реакцией Саске. Все должно было следовать определенному ходу событий, но она пошатнула их привычный образ студенческой жизни маленькой неприятностью. Она волновалась, что младший Учиха возненавидит ее за это, — их брак станет фиктивным не только на бумагах, но и в жизни. Все шло к худшему сценарию в ее жизни и она была не в силах что-либо решить. Единственное, что она могла, так это позволить разрешение у отца отложить помолвку до подходящего момента. Ей было грустно, что причиной их брак станет алчность и циничность Хиаши Хьюга.

***

      Фамильное поместье Хьюг встречало гостей оживленной мелодией, и приглушённым светом вдоль подъездной дорожки. Лакеи в отменных нарядах открывали дверь прибывающим гостям, и Хината чувствовала волнительный трепет, когда открылась ее пассажирская дверь. Сегодняшний день не обещал быть идеальным, и она осознавала это, пока шла по алой ковровой дорожке, протоптанной уже не первой ногой. Гул голосов раздавался со всех сторон.       Стащив с плеч пальто, она протянула его уже знакомой прислуживающей, в их семейном поместье, девушке. Под руку с братом она прошла в огромный холл, придерживая подол своего, нежно изумрудного цвета, платья. Внутри собралось достаточное количество гостей, вызывая ощущение дискомфорта. Хината клятвенно пообещала себе перед выходом, что будет вести себя благоразумно, и попытается поговорить с отцом, чтобы отложить эту немыслимую помолвку. Хотя была уверена, что он хмуро посмотрит на неё так, сомневаясь, в здравом ли она уме. Неджи оставив её общество спустя пару минут после того, как они оказались в торжественном зале. Она не была против — ему стоило поздороваться с отцом, ну, а ей просто немного расслабиться. Её тоненькие каблучки изящно стучали по мраморной плитке, в поисках официантов с шампанским.       — Вы слышали о статье, про дочь Хиаши? Какое омерзение вести интрижку с кем-то из низших слоев.       — Да-да, солидарна с Вами, — поддакивала полная женщина, залпом опустошая бокал. Кажется, именно она выглядела наиболее омерзительно среди остальных, а ее толстые пальчики тянулись за тарелкой с десертом.       — Прежде она такого не вытворяла, — повернувшись к своей коллеге по сплетням, произнесла другая женщина.       — Это всегда сидело в ней, да-да, всегда.       Хината пожалела, что стол с фуршетом оказался рядом с жёнами каких-то чинов. Каждая из них, неприлично злоупотребляя алкоголем, с повторно-фальшивой улыбкой, обсуждала последнюю новость сегодняшнего дня.       Другая женщина не замедлила подхватить волну недовольства:       — Благосостоятельная и чистых кровей, а выбрасывает нечто подобное. Хиаши стоило бы пристыдить ее.       Хината слышала их нескончаемую болтовню с отвратительным ощущением необходимости ворваться в диалог со своей правдой. Она не имела на это право, — это была жена одного из политиков, — она лишь милостиво слушала бредни про голубую кровь и ее случайную связь. Хината не была капризной девочкой, совершенно не являлась скверным ребёнком, но в глазах всех этих высокопоставленных людей, она выглядела именно так.       Попрёки в ее беспорядочности звенели в ушах каким-то неясным напевом, — мучительным и унизительным, уже совершенно непонятным. Хината почувствовала на дрожащих плечах тёплую ладонь. Подняв голову, она столкнулась с поддержкой в ониксовых глазах и тёплой улыбкой. Итачи, как всегда вовремя, спасает ее от оков светской жизни.       — Не слушай их, — он осторожно отвёл ее от светской коллегии женской части, и протянул ей бокал шампанского. — Этим женщинам, хоть по ним и не скажешь, далеко за сорок. Их молодость оборвалась с первым спиногрызом, — он метнул пренебрежительный взгляд в сторону малолетней своры, среди которых не было и далеко ее ровесников. — Их обсуждения отголосок зависти, ведь в их глазах ты молодая и красивая девушка, да ещё из состоятельной семьи. Некоторых из них буквально подобрали с улицы.       — А я думала, что здесь все голубых кровей.       Итачи звонко засмеялся.       — Не все, по крайне мере, несколько вычурных дам с громогласной глоткой далеко не аристократы, — он посмотрел на пухлую женщину, которая распалялась больше всех, поглощая алкоголь в немыслимых порциях.       — В твоём случае, о тебе не ходят грязные сплетни. Ты идеальный, — она пригубила шампанское.       Итачи приподнял бровь, и удивлённо посмотрел на спутницу, словно слышал эту правду впервые.       — Я далеко не идеален, Хината.       Она почувствовала смущение от сказанных слов, и совершенно не ожидала услышать нечто подобное. В ее глазах Итачи был воплощением существа без единого изъяна, подобно Божественному созданию, с единственной поправкой на то, что был обычным человеком. Хотя порой она сомневалась в его происхождение. Он был впечатляюще чуток, безукоризненно умён, и рассудителен, бесстрастно спокоен и обходителен. И ее разум уже умалчивал о том, как элегантно и изыскано он выглядел на глянцевых обложках финансовых журналов. Если Итачи не был идеален, то кто тогда?       — Ты определённо нарываешься на комплимент, — подшутила она.       — Возможно, — рассмеялся Итачи       Кажется, только она была способна вызвать эту улыбку. К их небольшой компании присоединился Неджи, с которым у Итачи был своеобразный разговор, не касающийся ее ушей. Она покинула их общество в некоторой спешке, желая чтобы брат пообщался со своим другом без ее участия.       Вдалеке проскользнула объятая в темно-синий костюм, фигура Саске, и она последовала за ним. Он направлялся в сторону крыльца, видимо, чтобы перекурить в отсутствие лишних глаз. Но не успел он выудить из пачки горсточку успокоительного никотина, как заметил приближавшуюся к нему Хинату. Ее он хотел видеть меньше всего, но избегать ее общества здесь было непозволительно. Он убрал пачку сигарет обратно в карман и поднял голову. Его лицо, как всегда серьезное, создавало ощущение неприступности, которое было сложно преодолеть. Хината не хотела тревожить его спокойствие, но ощущала необходимость в разговоре.       — Ты нарочно избегаешь меня весь вечер? — полюбопытствовала она.       — Нет.       — Твоё поведение говорит об обратном, — почти возмутилась Хината.       Он повернулся и надменно посмотрел на неё.       — И это ты говоришь мне про поведение? — Саске насмешливо дёрнул бровью. Хината почувствовала горечь в его словах.       Она возразила в замешательстве:       — К… к чему ты клонишь? — легкая доза алкоголя слегка раскрепостила её действия.       — Я читал, — лаконично ответил Саске, и нервно ворошил в кармане брюк несчастную пачку.       Хината открыла рот в изумление, неужели даже он поверил в эти грязные сплетни. Она почувствовала холодный ветер, розгами прошедший по ее оголенной, в глубоком вырезе, спине.       — Все написанное не правда, — пыталась оправдаться она, но казалось, что увязает в этой грязи, словно в болоте.       — Ты думаешь я могу в это поверить, когда всё говорит об обратном? — его тон был сдержанным, но она видела, как играли желваки на его скулах, как гневно метался по балкону взгляд.       — Саске… Я… — она закусила губу, сглотнула образовавшийся комок, подступивший к горлу, не в силах дать своим действиям оправдание.       — Ты повела себя безрассудно, — фыркнул он.       Его упрёк был настолько обескураживающим, что Хинате даже не нашлось, что ответить. Она надеялась на шанс объясниться, но казалось, он абсолютно не хотел ее слышать. Он возвёл между ними каменную стену, и не хотел нарушать ее границы. И когда они отдалились друг от друга настолько сильно?       — И ты поверишь? — сдерживая в уздах неконтролируемую внутри обиду, тихо спросила она.       — А что мне ещё остаётся?       Хината не нашла возможным отрицать его слова. А как бы она повела себя, будь на его месте? Она неоднократно задавала себе этот вопрос с момента прочтения статьи, и не находила общего решения. Наверное, искусала бы себя изнутри терзаниями правды, но поверила бы только единственному человеку — Саске. И она рассчитывала на то, что он придёт к такому же вердикту относительно неё. Но как обычно ошибалась.       — Ты не даёшь мне объясниться. Я пытаюсь это сделать, но ты затыкаешь меня, — она закусила губу и опустила голову, с неё хватит и той смелости, что она проявила в столь отработанной речи. — Будь я на твоём месте, я дала бы тебе возможность разъяснить недоразумение. Я дала бы тебе шанс… — последние слова из ее груди вырвались так откровенно и печально, словно лёгкий стук дождя об крышу в холодный сумрачной тьме.       — Твоя семья уже опозорена, чего ты ожидала такой глупой выходкой? — саркастичные нотки, что извлекались из его рта, заставили ее мертвецки побледнеть. Она испуганно взглянула на Саске, —о чем он говорил?       — Я… не… — она бормотала невнятные слова себе под нос.       С громким звуком Саске ударил по мраморной перилле балкона и бросил на неё озлобленный взгляд. Хината боялась поднять голову, страшилась того яростного и проницательного взгляда, с которым предстояло столкнуться.       — Ты сплошное разочарование, Хината. С этими словами он бросил смятую пачку сигарет перед ее ногами, и прошёл мимо, оставляя за собой неприятный запах отчаянья и чувство полного унижения. Она уже не первый раз слышала подобные слова. Отец и раньше попрекал ее в скудоумие и сплошном неудовлетворение собственным детищем. Каждая их встреча сопровождалась рядом не высокопарных слов в ее адрес, и постепенно она к этому привыкла, — это была ее привычная среда обитания, с короткой она периодически буйствовала. Но слышать подобное от Саске было в разы больнее, чем когда это произносилось холодным тоном отца.       Она сплошное разочарование.       Ему не хотелось заводить скандал на виду у всех присутствующих богатеньких прислуг его семейства, но статья, которую он прочитал этим утром, буквально выжигала кровь в его венах до кипения. И когда Хината стала столь безрассудной в своих поступках? Но за этим вопросом скрывалась правдоподобная мысль: а когда она стала такой привлекательной для других мужчин?       Утром, проснувшись в своей, прокуренной от прошлой культурной программы его друзей, квартире, Саске отключил будильник, и попытался посмотреть, на кой черт он поставил его до восхода солнца. Для его плохо отработанной памяти, стояла небольшая напоминалка, которая как раз и дала сигнал. «День Рождение у Хьюг». Этого хватило, чтобы он яростно завопил и бросил телефон в ноги, зарываясь в подушки. Но казалось, сегодня утром ему решили закатить парад разочарования, и мобильник вновь подал знак жизни.       — Какого черта, Суйгецу? — провопил недовольно в трубку Саске, когда смахнул зелёную кнопку на дисплее, и ответил на звонок.       — Дружище, не вопи, — судя по голосу беловолосого парня, он тоже проснулся несколько минут назад, но разбудил его отнюдь не будильник. — Мне позвонила Карин, — от этого имени Саске поморщился, он ужасно не любил ее за отвратительную привычку навязчиво докучать ему своими откровенными намеками. — Она сказала мне, что сегодня утром вышла статья, и друг, тебе она не понравится.       Последние слова мгновение скинули с его глаз остатки сна. Она поднялся, и откинув одеяло в сторону, поспешил отправиться на кухню за чашкой кофе. Придерживаясь телефон плечом к уху, она накинул толстовку и натянул домашние штаны.       — Слушаю, — коротко бросил он, и отправился на кухню.       — Это касается Хинаты. Я не знаю, как фотка, которую я тебе показывал, просочилась в сеть, но твоя девчонка выкинула кое-что интересное.        Эти слова белобрысого друга насторожили Учиху. Он чертовски не любил кое-что интересное, когда это говорилось устами Суйгецу, поэтому тело напряглось в ожидание.       — Я скинул тебе, почитай. Мне пора, — после Суйгецу отключился, а через секунду на экране засветилось сообщение от него с ссылкой на какой-то интернет-портал.       Саске неуверенно ткнул пальцем на ссылку, и перешел на сайт, где жирным шрифтом был нелицеприятный заголовок с участием его псевдо-девушки. Саске пробежался глазами по тексту без особого интереса, но задержал внимание на той самой фотографии, которую показал ему Суйгецу. Яростно сжимая в руках телефон, он заблокировал его, и бросил на стол. Не понимая, откуда в нём было столько злости, он сжимал пальцы в кулак. «Черт! Какого черта?» — бултыхалась слабая мысль о том, что такого быть не должно.       Находиться с ней вместе на торжественном приеме было сложнее, чем он мог себе представить. Фугаку следил за каждым выпитым бокалом младшего отпрыска, и ему приходилось сдерживаться; Саске хотел выяснить всё прямо сейчас, и между тем не желал даже видеть её рядом. Его метало от противоречий, и Учиха не мог дать своему состоянию объяснение: он хотел разорвать буквально каждого, кто попадался ему на глаза, но по большей части, его злость была сфокусирована только на одной, плавно мешающейся по залу, фигуре. Он избегал её весь вечер, стараясь быть поодаль, и совершал в собственных мыслях незатейливый разговор.       И вот, когда ему удалось ускользнуть от пристального взгляда отца, и подышать свежим воздухом на крыльце, предаваясь спокойствию, он почувствовал дымку её нежны духов позади, и легкие шаги. И после этого глупого разговора, который он так и не распланировал, он молниеносно влетел в зал, забыв о том, как желал затянуто сигарету, и скрылся среди столов, выхватив с подноса официанта фужер с коньяком. Сегодня он не планировал напиваться, но черта два, он останется в этом состояние надолго. Когда его взгляд соприкоснулся с недовольно сверлящим его величество Итачи — личная нянька, то Саске демонстративно, залпом осушил бокал, и шлёпнул им по столу.       — Какого черта ты творишь, Саске? — Итачи, как обычно, в своей невозмутимой форме, отчитывал его за неподвластное поведение.       — Не будь хоть сегодня нянькой перед отцом, — он брезгливо отвернулся, добавив: — выглядишь жалко на побегушках у него. Итачи заметив Хинату, выходящую вслед за Саске, успел провести собственный анализ.       — Даже не вздумай что-то ляпнуть Хинате, — стальным голосом произнес Итачи, прежде чем сел рядом.       Она же, проглотив рыдания, старалась оставаться невозмутимой, и вернулась в зал только через десять минут. Отец должен был объявить новость о помолвке после того, как все гости соберутся в общем зале. Мероприятие постепенно перетекало в торжественные речи, и настал момент выступить Хиаши. Он поднялся на организованную сцену, где играли музыканты, держа в руке изящный фужер с бурлящим золотистым напитком, он звонко цокнул остриём десертной вилки по горлышку. Мелодичный звон привлёк внимание присутствующих, он бросил озлобленный взгляд на вошедшую в зал Хинату, и выставил на обозрение свою идеальную фальшивую улыбку.       Девушка взглядом нашла Неджи и отправилась к нему. Он одиноко сидел за столом, в отсутствие всех своих знакомых, и ожидал вступительной речи Хиаши.       — Всё в порядке? — заботливо поинтересовался Неджи, когда она скромно села рядом с ним.       Она коротко кивнула и отыскала взглядом фигуру Саске.       — Я рад видеть каждого присутствующего, — Хиаши уже переходил к той части, в которой он собирался озвучить новость, которую не знал никто, кроме трех находящихся здесь людей. — Сегодня я хотел бы, поблагодарить каждого, кто пришел, — Хиаши был лаконичен в доброте и благодарности. — Этим вечером, я так же хотел объявить радостную новость, — его лицо озарила теплая улыбка, за которой скрывалось отцовское безразличие. — Я бы хотел огласить скорую помолвку моей дочери Хинаты, и сына моего старинного друга, Саске, — эти слова громом прошлись по тишине зала, и Хината горько усмехнулась, увидев сбитого с толку Саске.