Снежное сердце

Сцена 1 Облака рассеиваются. Пасмурно. Вид сверху (приближается): небольшой приморский город. Деревья в осенней красно-желтой листве. Свинцовое море накатывает на берег. Вспененные волны бьются о рифы. Гарактион и Хайачи вылетают из-за облаков и устремляются к земле. Сцена 2 Каменистый берег моря. Его касается нога Гарактиона. Средний план: он приземляется, припадая на одно колено, и выпрямляется. Следом, хлопая крыльями, приземляется Хайачи. Похоже, что его несколько заносит ветром. Они держат крылья раскрытыми и переглядываются. По два черных и два белых пера, кружась по спирали, опускаются им на плечи. Происходит превращение в людей (во время превращения пейзаж сменяется цветным фоном). Превращение Гарактиона. Черно-белый вихрь охватывает его, треплет волосы, перья и одежду. Два глаза закрыты, а третий распахивается и зрачок его резко сокращается. Третий глаз начинает сужаться и наконец стягивается в тонкую линию с двумя точками справа и слева. Линия напоминает послеоперацоинный шов. Тон кожи Гарактиона постепенно приобретает розовато-сиреневый оттенок. Три пары распахнутых крыльев закрывают его: верхняя – голову и плечи, средняя – тело и руки, нижняя – ноги. Черные и синие перья трепещут от ветра, внезапно взвиваются хаотичным роем и несутся на зрителя, закрывая весь обзор. Когда они разлетаются, появляется темный силуэт Гарактиона. Превращение Хайачи. Его охватывает тот жевихрь, в котором растворяется золотистая шерсть черуби (крупным планом). Его силуэт встает на задние лапы и вытягивается, постепенно приобретая человеческие очертания. Крупным планом: верхние лапы превращаются в руки, а средние «врастают» в тело, и на их месте образуются линии-швы, как на лбу у Гарактиона. Так же затягиваются глаза на образовавшихся руках и ногах. Кожа становится розовато-сиреневой. Тело Хайачи закрывается крыльями крест-накрест, видна только голова и ноги ниже колен. Затем с его крыльями происходит то же, что и с крыльями Гарактиона, и появляется темный силуэт Хайачи. Сцена 3 Тот же пейзаж. Черные и белые перья растворяются на плечах Гарактиона и Хайачи (они показываются по грудь). Они переглядываются. Хайачи удивлен, а Гарактион хмурится. Хайачи смотрит на свои руки, поворачивая их ладонями то вверх, то вниз. На пальцах вместо ногтей – острые когти, как были на лапах. Хайачи (драматически): О, моя шерстка! Моя мягкая, шелковистая шерстка! (Оглядывает себя.) Мой пушистый хвостик! Мои лапки! Мои глаза-а! Во что я превратился! Это же какое-то урод… Гарактион громко хмыкает. Хайачи (запнувшись и бросив на него взгляд): То есть я хотел сказать, что… это неестественно! Это не мое! Это не я… (Закрывает лицо руками и вновь отводит их; без трагизма) К тому же у меня остались когти. Разве у людей бывают когти? Вот, гляди-ка. (Машет рукой перед Гарактионом) Гарактион (брезгливо отворачивается): Когти! Ты вот на это посмотри! (Выставляет перед Хайачи шестипалую руку – тот от неожиданности отшатывается.) У меня осталось шесть пальцев! Хайачи: Все-таки это более естественно, чем когти. Ты прекрасно знаешь, что у избранных людей как раз по шесть пальцев. Гарактион (возмущенно): Но я никак не думал, что сам окажусь в числе избранных. Хайачи (со смехом): Надеюсь, если какой-нибудь сэраби спуститься в этих краях, он не примет тебя за человека. Иначе… боюсь даже представить, что будет! (Смеется) Гарактион (окидывает его взглядом): Смейся, смейся, Хайачи. Неопытный сэраби, может, и примет меня за человека, а вот сами люди – никогда. И тебя, кстати, тоже. Хайачи тут же замолкает в недоумении. Гарактион (в ответ на его немой вопрос): Анатомия другая, уважаемый черуби. Ты ведь неоднократно видел людей. (Хайачи кивает) Теперь посмотри на себя и посмотри на меня. (Хайачи смотрит) Есть различия? (Хайачи неуверенно пожимает плечами) Ты ослеп на шесть глаз, как же я забыл. Тогда напряги два оставшихся. Чего не хватает? (Хайачи скользит по Гарактиону взглядом и удивленно поднимает брови.) Вот именно: всего. То есть ничего. Абсолютно ничего. Как и обещал наш господин. Хайачи (задумчиво): Он обещал, что наша сущность останется прежней… Гарактион: Только не уточнил, что и физиология тоже. Мы остались бесполыми. Хайачи смешливо фыркает, и обеими руками прикрывает нос и рот. В его прищуренных глазах прыгают солнечные зайчики. Гарактион выворачивает шею, пытаясь посмотреть на свою спину. На спине – «швы» на том месте, где были крылья. Гарактион: Здорово. Еще и это. Хайачи (машет рукой): У меня таких отметин больше. Гарактион: Есть чем гордиться, Хайачи. (Смотрит наверх, громче) А одежды нам, видимо, тоже не полагается? Серебристо-синий вихрь искорок окутывает его, а золотисто-красный – Хайачи. Через мгновение их можно видеть в полный рост в человеческой одежде (Гарактион выше Хайачи на полголовы). Хайачи придирчиво оглядывает себя, а Гарактион - только мельком. Гарактион: Другое дело. Хайачи: Не совсем, Гарактион. (Кивает на деревья вдалеке) Сейчас осень. Начало октября, если я не ошибаюсь. Для этого времени года мы одеты слишком легко. Гарактион: Ой, не придирайся к мелочам… Хайачи: Это не мелочи, Гарактион! Нам велели быть осмотрительными! Людям ничего не должно казаться странным. Гарактион (изучает свои руки; в сторону): Да куда уж страннее… Хайачи дважды хлопает в ладоши. На нем появляется куртка с золотистым меховым воротником, а на Гарактионе – плащ по типу его «форменной куртки». Гарактион (ворчливо): Теперь ты доволен? (оглядывается) Стало быть, наши духи уже здесь. Хотелось бы, чтобы они препроводили нас в место временного обитания. Ну, где вы есть? (Дважды хлопает в ладоши.) Из воздуха появляются четыре большие бабочки с «глазами» на крыльях – две серебристо-синих и две золотисто-красных. За ними тянутся шлейфы искорок. Гарактион (закашливается, подавившись воздухом): Ба… бабочки?! (с издевкой) По сезону, не так ли, Хайачи? Хайачи заходится смехом и убегает к морю. Бабочки летят за ним. Гарактион: Хайачи! (сердито складывает руки на груди и опускает голову) Начинается… Кажется, нас ждут большие проблемы. Хайачи! (быстро идет следом) Сцена 4 Хайачи играет с волнами: подкрадывается к ним и по-кошачьи отпрыгивает, едва они касаются его ног. Бабочки кружат над ним, подыгрывая. Гарактион подходит и на некоторое время останавливается в стороне, глядя на эту идиллию. Улыбка едва касается его губ. Хайачи (не оборачиваясь, перекрикивает шум волн): Смотри, Гарактион, земное море не похоже на небесный океан, а ведет себя точно так же! Гарактион (вздрогнув и напустив на себя суровость): Море его забавляет! Ты как земной детеныш, Хайачи! (Хватает его за руку и бесцеремонно тащит за собой.) Тебе ведь не одна сотня лет! Будь же посерьезнее! Ты хочешь все испортить в первый же день? Агитанэ все видят! Хайачи: Да что я такого делаю, Гара? Гарактион резко останавливается и оборачивается с таким видом, что Хайачи отшатывается. Бабочки резко поднимаются вверх. Гарактион: Попрошу без фамильярностей, уважаемый Хайачи. Хайачи (опешив): Ладно… Гарактион (бабочкам): А вы, кажется, должны показывать нам дорогу. Ну-ка быстро вперед! Бабочки послушно устремляются вперед, и Гарактиону приходится ускорить шаг, а Хайачи – практически бежать вприпрыжку. Гарактион (на ходу, не оборачиваясь): И цветочки эти из волос убери. Хайачи (подпрыгивая): По… по… почему? Гарактион (оборачивается и прищуривается): Не по сезону! У Хайачи оторопевший вид. Сцена 5 Гарактион и Хайачи поднимаются по крошащейся каменной лестнице к запущенному саду. Сад резко контрастирует с окружающей огненной растительностью. Почти все деревья засохли, а некогда цветущие кустарники пожухли. Сухо шуршат под ногами одинокие бурые листья. Даже камни, стоящие в саду тут и там, выглядят потертыми. Гарактион оглядывается: они поднялись по достаточно высокой лестнице, а вдалеке серебрится море. Хайачи (глядя на сад, со вздохом): Какая печаль! Какая долгая осень! Гарактион удивленно смотрит на него, а потом переводит взгляд с покосившиеся и облупленных тори на обветшалый храм с выбитыми дверями. Гарактион: Какая развалина! (Бабочкам, с наигранной суровостью) Надеюсь, это не наш будущий дом? Бабочки начинают носиться быстро-быстро, и их искристые шлейфы вырисовывают «Да». Гарактион: Да-а?! (машет в воздухе рукой, развеивая надпись) То ли вы над нами издеваетесь, бестелесные негодники, то ли мой разум издевается надо мной. Он отказывается принять эту развалину в качестве жилища. Хайачи (подавляя расстройство): Будет тебе, Гарактион, не они же его выбрали. Хотя этот храм выглядит… скажем честно, не очень, но где еще можно поселить небожителей? Гарактион (сердито): В доме. В маленьком домике, совсем маленьком, только целом! Хайачи разводит руками. Внезапно его лицо озаряется улыбкой. Он дважды хлопает в ладоши. Бабочки с готовностью подлетают к нему. Хайачи: Этот храм должен стать жилищем, достойным настоящих божеств. Думаю, вам это под силу. Бабочки без промедления устремляются к храму и поднимают вокруг него вихрь из разноцветных искр. С шуршанием и треском взвивается бурая листва. Когда она опадает и вихрь стихает, храм предстает в новом обличии – будто только что отстроенный. Он даже излучает слабое сияние. Гарактион и Хайачи не успевают ничего сказать, как бабочки таким же образом приводят в порядок тори. Когда они заканчивают, Хайачи им радостно хлопает. Хайачи: Как хорошо получилось! Гарактион: Ну-у, это уж слишком… Будет привлекать внимание. Хайачи (легонько толкает его в бок): Не придирайся к мелочам, Гарактион. Если этот храм был в таком ужасном состоянии, значит, о нем давно все забыли. Пойдем! Легко бежит к храму, бабочки летят за ним. Гарактион идет следом. На пороге храма Хайачи оборачивается. Хайачи: Только сад жалко. Гарактион: Ну, с ним духи ничего не смогут сделать. Хайачи вздыхает и заходит в храм. Сцена 6 В храме разлит матовый свет от напольных бумажных ламп. Вместо храмового убранства –традиционная мебель, хотя и старомодная. Хайачи входит первым, Гарактион – за ним, а потом влетают бабочки. Хайачи: Очень мило. Почти как дома. (Улыбается бабочкам.) Бабочки начинают радостно порхать вверх-вниз, и их шлейфы образуют иероглиф «Спасибо». Гарактион и Хайачи неспеша обходят дом и разговаривают. Бабочки следуют за ними. Гарактион: Несколько комнат. Отлично. Значит, мы не будем докучать друг другу. (Хайачи моргает.) Ага, стеклянные окна. Это здание не так старо, как выглядит. (Бабочкам) Полагаю, вам в обязанности вменяется и наше пропитание? Мы же не можем есть земную пищу. Хайачи: А если предложат? Отказываться невежливо… Гарактион (смотрит на него искоса): Тебе, похоже, не терпится ее попробовать. Хайачи: Ну-у… Гарактион: Вы, черуби, охочи до этого дела, судя по вашей комплекции. Новое тело тебе подобрали явно не по размеру. (Хайачи поджимает губы.) Разве раньше не ел земной пищи? Хайачи: Как-то не доводилось. Гарактион: И не доведется. Мы же не чувствуем ее вкуса. Так что если предложат, то просто заставим ее исчезнуть. Если мы и в самом деле не потеряли своих способностей. Хайачи: Судя по тому, как хорошо сохранилась наша физиология, мы их не потеряли. Гарактион улыбается. Бабочки весело порхают над ним. Хайачи: Кстати, о физиологии. (Манит Гарактион пальцем, и тот склоняется к нему. Хайачи поправляет ему челку так, чтобы та скрывала след от глаза.) Так будет лучше. Гарактион (несколько смущенный): Ага. То есть спасибо. (Пауза) В общем… можешь оставить цветы в волосах. Я уже привык к ним. Хайачи (улыбается): Хорошо. Гарактион (чешет в затылке, собираясь с мыслями): А как тебе ходится на двух ногах, черуби? Хайачи: Неплохо. Только голова далеко от земли… Гарактион: Ничего, привыкнешь. Вот видишь, все вышло само собой. Так что зря ты валял меня по песку. Хайачи (чуть темнея): Я не нарочно. Гарактион: Да-да. Надеюсь, теперь ты будешь более устойчив. Хайачи темнеет еще больше. Сцена 7 Приморский город. Пасмурно. Гарактион и Хайачи идут по довольно широкой улице (видимо, центральной). Прохожие спешат по своим делам, мимо проезжают машины и велосипеды, слышны типичные городские звуки. Гарактион насторожен, Хайачи с любопытством вертит головой по сторонам. Суетная человеческая жизнь явно вызывает у него восторг. Он то и дело останавливается у витрин, заглядывается на машины и киоски-автоматы, поэтому ему приходится постоянно догонять Гарактиона. Гарактион сперва делает вид, что не замечает этого, но наконец резко останавливается, и Хайачи с разбегу налетает на него. Гарактион (подхватывая его, сердито): Похоже, две ноги не прибавили тебе устойчивости. (Хайачи растерянно моргает.) Хватит зевать по сторонам. У нас другая задача. Хайачи (раскинув руки, будто собираясь обнять город): Но здесь же так интересно, Гарактион! За какие-то земные полвека все так изменилось! Гарактион: Я не был на Земле намного дольше, но не вижу разительных перемен. Разве что вот эти самоходки появились. (Кивает на машины.) Хайачи (хватает его за руку и тянет за собой): Они не только появились, но и успели измениться до неузнаваемости. Гарактион, неужели ты ничего не замечаешь? Посмотри, какая одежда! Какие интересные механизмы! Какие дома! Даже ритм жизни изменился! Гарактион: Но люди-то остались прежними. Хайачи (останавливается и смотрит на него): Прежними остаются только чувства и эмоции, а мировоззрение людей меняется. Гарактион: Тебе виднее, ты же черуби. (Хайачи приосанивается.) Вот и применяй свою прозорливость по существу. Хайачи обескуражен. Гарактион, ухмыляясь, уходит вперед, и Хайачи опять приходится догонять его. Сцена 8 Другая улица. Хайачи уже не так заинтересованно смотрит по сторонам. Гарактион все идет и идет. Хайачи: Мы уже полдня ходим. Ты собираешься обойти весь город? Гарактион (не глядя на него): Не знаю. Может быть. Хайачи: Значит, мы будем ходить до глубокой ночи. А зачем? Гарактион: Затем, что нам надо обнаружить демона. Поэтому придется ходить до тех пор, пока ты его не почувствуешь… То есть не почувствуешь то, что должен почувствовать. Хайачи (хватается за голову): О-о! Гарактион (с легкой насмешкой): Что? Ты уже устал? Хайачи: Нет, конечно. Но по-моему, мы просто теряем время, бесцельно обходя улицу за улицей. Гарактион (останавливается): У тебя есть другие идеи? Хайачи (поразмыслив): Нет, но… Гарактион: Вот когда они появятся, мы остановимся и обсудим их. (Уходит вперед. Хайачи нагоняет его.) Разве адзеро не сказали тебе, где точно они видели демона или его проявления? Хайачи: Сказали. Но, Гарактион, демон – не памятник. Он не будет стоять на месте и ждать, пока кто-нибудь уничтожит его. Кроме того, он живет в человеке, а человеку, знаешь ли, свойственно перемещаться. Гарактион (задумчиво): Эдак он может переместиться в другой город. Хайачи: Э нет, Гара, в другой город я пешком не пойду! Гарактион (резко приставляет указательный палец к его носу): Я же сказал: без фамильярностей! Хайачи: Хорошо, хорошо. (Когда Гарактион отворачивается, показывает ему язык.) Ах, если бы у нас остались крылья, мы бы облетели весь город за пару минут! Гарактион: Размечтался. Предложи еще вот это нанять. (Указывает большим пальцем на проезжающее мимо такси.) Хайачи: Если бы у нас были деньги… Гарактион (перебивает): Нет у нас ни крыльев, ни денег. Полагайся на свои маленькие ножки, Хайачи. Хайачи (недоуменно глядя на свои ноги): Маленькие?.. (Вздыхает) Сцена 8 Поздний вечер. Светит луна. Слышен шум моря. Гарактион и Хайачи поднимаются по лестнице, ведущей к храму. Над ними кружат бабочки-духи, освещая путь голубым и желтоватым мерцанием. Хайачи: Весь день ходили-ходили, и что толку? Мы не обошли и половины города. Гарактион: Да, он не такой маленький, каким казался сверху. Хайачи: А сколько в нем закоулков! Их тоже придется обойти? Гарактион: Все до единого, Хайачи. Хайачи: Ох. (Берет Гарактиона под локоть - тот несколько удивлен, но не убирает руку.) Надо срочно что-то придумать. Преодолевают последнюю ступеньку и идут по шуршащей листве к храму. Сцена 9 Ночь. В храме: луна через широкое окно заливает центральную комнату светом. Хайачи сидит у окна, подперев голову ладонями и смотрит в сад. Цветы в его волосах закрылись. Сад серебрится в лунном свете. Доносится тихий шелест моря. Хайачи поднимается и выходит из дому. Сцена 10 Снаружи: Хайачи выходит из храма, неспеша идет по шуршащей дорожке, спускается по лестнице и выходит к морю. Над ним раскинулось безбрежное чистое небо, усеянное звездами, словно солью. Луна в три четверти светит холодным маяком, и прерывистая лунная дорожка извивается в темных волнах. Волны с шепотом накатывают на берег. Хайачи садится на песок и кладет голову на колени, обхватив их руками. Его губ касается легкая полуулыбка. Он смотрит на небо. Хайачи (думает): Светила и звезды здесь намного меньше и бледнее, чем у нас. Да и не видно половины. Но небо общее… Убыстренная съемка: ночь сходит на нет. Звезды и луна бегут по небосклону, как на вращающемся диске. Небо бледнеет, черная синева сменяется серым, сиреневым, розовым цветом. Хайачи все это время сидит неподвижно, словно смена времени суток происходит по его воле. Первые золотые лучи пробиваются из-за горизонта, как ростки по весне – из-под земли. Неторопливо восходит дрожащее апельсиновое солнце. Море светится голубым Сцена 11 Рассвет. Лестница, ведущая к берегу, окрашена розовым. По ней спускается Гарактион. Обхватив себя руками, он несколько растерянно оглядывается по сторонам. Общий план: Гарактион показывается со спины, ему виден берег и Хайачи, сидящий у воды все в той же позе. Покачав головой, Гарактион сбегает по лестнице и бесшумно подходит к Хайачи, оставляя в сыром песке вязкие следы. Остановившись позади него, Гарактион напускает суровый вид и упирает руки в боки. Гарактион: Хорош, нечего сказать! Я думал, он спит без задних ног, а он вот где. Хайачи резко оборачивается и, увидев Гарактиона, умильно улыбается ему. Гарактион: Ты что тут делаешь? Хайачи: Смотрю на небо. Гарактион переводит глаза на небо, и лицо его светлеет. Он хмыкает, чтобы скрыть какие-то чувства. Гарактион: И давно ты… смотришь? Хайачи (смешавшись, переводит взгляд на море): Да нет. Не очень. Гарактион садится рядом и сцепляет руки на полувытянутых ногах Тоже смотрит на море. Некоторое время молчат, слушая его шорох. Хайачи прислоняется плечом к Гарактиону. Гарактион: Скучаешь? Хайачи: Немножко. Гарактион: Ничего. Вот закончим наше пустяковое дельце, и домой. Хайачи вздыхает. Гарактион (протягивая ему руку): Пойдем. У нас дел невпроворот. А ты ведь наверняка еще не ел. Голодный черуби – плохой помощник. Хайачи улыбается и берет его за руку. Поднимаются и уходят к лестнице, а затем наверх. Сцена 12 Несколько раз повторяется убыстренная смена дня и ночи над морем. Мелькают пасмурные и безоблачные «дни». С каждой сменой море меняет цвет или оттенок. Сцена 13 День. Гарактион и Хайачи снова идут по городу. Ярко светит солнце. Оно отражается от стекол и разноцветной листвы. Хайачи весел и беззаботен, он щурится от солнца и едва ли не вприпрыжку вьется вокруг Гарактиона. Гарактион мрачен. Гарактион: Мне это начинает действовать на нервы. Который день ходим, а результат нулевой. Хайачи: А кто это предложил? Кто это предложил? (перебегает улицу, на минуту замирает возле зеленной лавки и возвращается) Гарактион: Чего ты резвишься? Тебе же это тоже не нравится. Хайачи: Я стараюсь во всем найти что-то положительное, поэтому никогда не бываю таким ворчуном, как ты. Гарактион собирается что-то ответить, но Хайачи снова убегает в сторону и едва не сталкивается с молодым человеком в длинной черной куртке с поднятым воротником (Кори). Он бредет, глядя себе под ноги. Хайачи: Ой, извините! Кори поднимает на него запавшие глаза. Тяжелый взгляд останавливается на Хайачи и сменяется удивленным. Хайачи замирает, и беззаботность сходит с его лица. Кори (сипло, вполголоса): Ничего, это я виноват. Не смотрю, куда иду. Извините. Втягивает голову в плечи, обходит замершего Хайачи и идет дальше, ускоряя шаг. Зрачки Хайачи резко сужаются и становятся вертикальными, как у кошки. Он оборачивается вслед Кори - тот сворачивает за угол. Гарактион недовольно ждет на другой стороне улицы. Хайачи подбегает к нему. Гарактион: Теперь ты наталкиваешься на случайных прохожих! До чего же ты неуклюжий, Хайачи! Хайачи (стискивает кулаки и прижимает к груди1): Гара, тот человек… Который только что повернул за угол… Мне показалось… Гарактион (встревоженно): Хайачи… твои глаза… Хайачи: Что? Что? (Подскакивает к витрине и упирается в нее носом, поражаясь своему отражению.) Такого никогда не было! Гарактион: Это, видимо, потому, что ты лишился остальных глаз. Хайачи (его зрачки медленно принимают прежнюю форму): Скорее всего. Надеюсь, тот человек этого не заметил. Интересно, они всякий раз так будут делать, когда я попытаюсь заглянуть в кого-нибудь? (Оборачивается к Гарактиону.) Гарактион, мне показалось, что в том человеке что-то не так… Гарактион весь внимание. Хайачи (продолжает): …Какой-то катастрофический надлом, душевная смута… Не могу сказать, свойственно ли такое состояние его натуре… Я ведь только столкнулся с ним. Но ни у никого из людей, которых мы здесь видели, я не чувствовал такого… такого сильного… (запинается, отводит глаза) Гарактион: Сильного чего? Хайачи (поднимает глаза на Гарактиона): Противоречия с самим собой. Гарактион кладет руку ему на плечо и легонько подталкивает. Они идут дальше. Гарактион: Люди полны противоречий. Не думаю, что наш демон дал бы так просто себя обнаружить. Хайачи: Я тоже не думаю. Но мне не понравилось состояние этого человека. Будь я сам человеком, оно бы меня испугало. (Качает головой.) Я предчувствую недоброе. Гарактион: Прогресс налицо. У тебя хотя бы появилось предчувствие. Сворачивают за угол. Сцена 14 Поздний вечер. Гарактион и Хайачи снова поднимаются по лестнице, а бабочки освещают им дорогу. Небо затянуло тучами, дует сильный ветер, а море сердито рокочет. Бабочек то и дело сносит ветром, но они упорно возвращаются к своим «хозяевам». Гарактион (продолжает отчитывать Хайачи): …И куда подевалась твоя хваленая прозорливость? Мы так и не нашли его! Если бы ты не упустил этого человека сразу, нам не пришлось бы топать по улицам допоздна. В итоге и это оказалось впустую. Еще один день насмарку. Хайачи (сердито поправляет растрепанные ветром волосы): По-твоему, я должен был схватить его, чтобы ты среди бела дня на людной улице принял небесный облик и вспорол человеку живот или вырвал сердце? Гарактион: Просто признай, что твои зоркие глаза его проморгали. Хайачи (помолчав, недовольно): Признаю. Если тебе от этого легче. Ускоряет шаг и скрывается в доме. Бабочки разделяются: одна красно-синяя пара едва поспевает за Хайачи, а вторая «ведет» Гарактиона. Он только пожимает плечами и идет тем же темпом, что и до этого. Когда он заходит в дом, первые тяжелые капли дождя ударяют по карнизу и сухим ветвям. Они бьют чаще и чаще, и наконец начинается сильный дождь. Сцена 15 Ночь. По небу идут тяжелые сине-свинцовые тучи, в которых беззвучно стреляют белые, лиловые и голубые молнии. Море похоже на черный полиэтилен. Волны вздымаются и с грохотом обрушиваются на рифы, загребают берег, размывая песок. Стоит постоянный глухой рокот. Белые нити дождя сшивают море с небом. В засохшем саду рокот моря приглушен шумом дождя. Шершавые стволы деревьев словно облиты черным лаком. Тонким потоком вода бежит по желобкам на крыше, стекает по водостоку и образует пенные лужи. В храме темно. На веранде качается от ветра стеклянный фонарь, стилизованный под бумажный. Слабый огонек в нем дрожит, но не гаснет. Дождь бьет в окна, стекает по ним серебристыми разводами. Внутри храма: слабое пятно света из окна лежит на полу. По нему ползут тени дождевых струй. Тихо отъезжает дверь одной из комнат, и выходит Хайачи с плоским масляным светильником. Огонек горит еле-еле, и на лице Хайачи колышутся таинственные тени. Цветы в его волосах снова закрыты. Хайачи бесшумно подходит к окну, ставит светильник на пол и садится рядом. Он смотрит на дождь, и струи, стекающие по стеклам, отражаются на его лице. В полутьме оно выглядит бледным, как раньше (до превращения в человека). Он сидит так некоторое время, пока не приоткрывается дверь другой комнаты. Из-за нее высовывается малость растрепанная голова Гарактиона. Один глаз у него зажмурен, а второй только приоткрыт. Поморгав на слабый огонек светильника, он открывает оба глаза и переводит взгляд на Хайачи. Гарактион (полусонно): Хайачи..? Хайачи оборачивается. Гарактион: Почему ты не спишь? Хайачи (отворачиваясь к окну): Не хочу. (Пауза) А ты почему проснулся? Гарактион: Я почувствовал незнакомый запах… (Смотрит на светильник.) А, понятно. Молчат. Гарактион выходит из-за двери и опирается на стену. Он завернут в белое покрывало, которое чуть мерцает в темноте. Шумит дождь, доносится рокот моря. Хайачи: Штормит. Я слышал, что зимние шторма – самые опасные. Хорошо, что сейчас не зима. Но жаль, что мы не увидим снега. Ты видел снег, Гарактион? Гарактион: Видел. Хайачи: Повезло! А я – ни разу. Он действительно похож на наш песок? Гарактион: Похож, только белее. Хайачи: Ух ты! (Помолчав) Как ты думаешь, а демоны когда-нибудь спят? Гарактион: Вряд ли, Хайачи. (Подходит к нему и садится рядом.) Зато их жертвы спят. А без них демоны – ничто. Хайачи (опускает глаза): В общем… ты был прав, конечно: я упустил того человека. Надо было что-то делать на месте, а я не сообразил. Но я же такой неуклюжий, ты сам знаешь, Гара… то есть… извини… Гарактион (устало): Ой, да зови меня как хочешь. И забудь до утра о демоне. Завтра мы обязательно найдем того человека. Или послезавтра. В общем, найдем. Иди спать. Поднимается и хочет потрепать Хайачи по голове, но не решается. Уходит к себе. Хайачи (шепотом): Если мы ищем того человека, которого надо… Пальцами гасит фитилек светильника. Темнота, шум дождя. Сцена 16 День. Солнце слабо светит сквозь облака. Листва сильно поредела. Гарактион и Хайачи идут по городу. Хайачи выглядит подавленным и плетется, спрятав руки в карманы куртки. Гарактион идет быстрым шагом. Он раздражен и даже не оглядывается на Хайачи. Гарактион (ворчит): Отлично. Просто здорово. Сколько мы еще будем ходить понапрасну? На нас скоро начнут люди оглядываться. Все заняты делом, одни мы по улицам шатаемся. (В сторону Хайачи, не оборачиваясь.) И все из-за некоторых! Как упустил тогда парня, так с тех пор ни слуху о нем, ни духу. Хайачи: Ну что я могу поделать? Я не чувствую ничего похожего на то, что почувствовал тогда.. Гарактион (останавливается и резко оборачивается): Так напряги свои выдающиеся способности, черуби! (Хмурится, глядя на Хайачи.) Хайачи!.. Хайачи стоит, покачиваясь. Глаза у него закрываются сами собой, но он встряхивает головой и снова открывает их – и так несколько раз. Гарактион (подходит и сердито трясет его за плечи): Да ты спишь на ходу! Еще бы ты что-то чувствовал! Открой для начала глаза. Хайачи тяжело поднимает веки. Глаза испещрены тоненькими красными ниточками. Гарактион: Что с тобой такое? Ничего не понимаю. (Легонько хлопает его по щекам тыльной стороной ладони.) Приди в себя! У тебя что, голодный обморок? Ты ведь только выглядишь человеком, а ешь как черуби - за троих. Так что не притворяйся. Хайачи хлопает глазами, словно не слыша его. Гарактион рассерженно берет его за предплечье и тащит за собой, не переставая журить. Глаза Хайачи то и дело закрываются, и он вскидывает голову, чтобы не заснуть. Гарактион (не обращая внимания на его состояние): Я понимаю, что тебе это надоело. Мне это надоело еще больше, потому что ты хотя бы знаешь, что искать, а я - нет. Сейчас все зависит от тебя, Хайачи. А вот когда мы обнаружим демона, я возьмусь за дело, и ты сможешь отдохнуть. Неужели заглядывать в души и мысли людей так тяжело? (Трясет Хайачи за руку.) Да очнись же! Хайачи внезапно останавливается, глаза его распахиваются, зрачки становятся вертикальными. Гарактион (моментально среагировав): Учуял? Где? Хайачи молча указывает рукой на высокую каменную стену, вдоль которой они идут. Гарактион: Здесь? За стеной? (Хайачи кивает, глядя на стену немигающим взглядом.) Интересно, и как же мы туда попадем... без крыльев? Хозяева вряд ли пустят нас... Перелезать через стену среди бела дня тоже рискованно... Надо что-то срочно придумать! (Кусает губы и оглядывается по сторонам, словно ища помощи от соседних стен.) Хайачи, ты тоже думай! Хайачи (негромко, приостанавливая Гарактиона в его порыве штурмовать стену): Подожди, Гарактион, оно придет само... Гарактион (недоуменно): Оно? Хайачи молчит, следя взглядом за чем-то невидимым, перемещающимся за стеной. Гарактион машинально следует глазами за его взглядом, но потом решительно мотает головой. Гарактион: Какое такое «оно»? Опять морочишь мне голову! Хайачи: Надо ждать. Не то спугнем. Гарактион (сердито): Ох. (Оглядывается и видит раскидистое дерево, сохранившее большую часть разноцветной листвы.) Ждать будем прямо здесь, у него на виду? Хайачи (словно не понимая его): Не-ет... Гарактион (в сторону): Да что ты будешь делать! (шипит на Хайачи) Хайачи! Сгребает его за плечи и оттаскивает в тень дерева. Ноги у Хайачи заплетаются. Когда Гарактион отпускает его, он прислоняется к широкому стволу и закрывает глаза. Гарактион садится под деревом на мягкие листья, ковром устилающие землю, и замирает, обратившись в слух и не сводя глаз с каменной стены. Редкие лучи солнца выстреливают из-за белесых облаков и скользят по ней. Улица пустынна. Вдалеке слышен шум машин. Внезапно на лице Гарактиона отражается недоумение, и он переводит взгляд на свои колени. На них всем корпусом устроился Хайачи, по-кошачьи положив голову на руки. На лице застыла полуулыбка. Он спит. На какое-то мгновение Гарактион так изумлен, что не может вымолвить ни слова. Он даже на замечает, как над ним пролетают две бабочки-духа. Наконец он берет себя в руки и расталкивает Хайачи. Тот лениво открывает глаза, протирает их и потягивается. Видит над собой недовольное лицо Гарактиона. Хайачи (с виноватой улыбкой): Что случилось, Гара? Гарактион (передразнивает): Что случилось! Да ты спишь, мой дорогой черуби! Вместо того, чтобы смотреть во все глаза на... (запинается, ища подходящие слова) на… сам знаешь, на что! Хайачи (садится): Ой, извини, извини, пожалуйста. Сам не заметил, как заснул. Я не нарочно. Гарактион: Это твоя излюбленная фраза. (Тыкает его пальцем в затылок) Ночью надо спать! (Смотрит наверх.) Интересно, нельзя ли попросить агитанэ пересадить мне твой дар, чтобы я один сделал всю работу? Хайачи: Я же извинился, Гарактион! Я больше не усну, обещаю. Я буду смотреть во все глаза! То есть в те, которые у меня остались... (Опускает глаза, и они снова непроизвольно закрываются, а голова Хайачи падает на грудь.) Гарактион (поднимая его голову за подбородок): Я вижу, как ты смотришь во все глаза. (Резко поднимается и за шкирку ставит на ноги Хайачи - тот даже не открывает глаз.) Все, мне это надоело. Наверняка мы опять проворонили то, что искали. Ты идешь домой, Хайачи. Хайачи (сонно, покачиваясь и не открывая глаз): Почему? Гарактион: Потому что с тобой одни неудачи! (Пауза; смотрит на спящего стоя Хайачи) Нет, один ты не дойдешь. Я иду с тобой. Будь ты неладен, черуби! Берет его за руку и идет быстрым шагом. Хайачи по инерции идет за ним. За ними устремляются две бабочки. Сцена 17 Тот же день. Гарактион и Хайачи поднимаются по лестнице к храму. Рассерженный Гарактион едва ли не волочит за руку Хайачи, а тот спотыкается и того и гляди поползет на четвереньках. Его глаза полуоткрыты. Две бабочки (красная и синяя) следуют за ними, и им навстречу вылетают еще две. Гарактион раздраженно от них отмахивается. Гарактион: Откуда вы взялись? Кто вас звал? Кто разрешил летать по городу? В это время года никаких бабочек быть не может! Тоже мне помощники. Чтобы такого больше не повторялось! (Хватает рукой воздух, делая вид, что собирается поймать бабочку.) Бабочки испуганно вспархивают вверх, рассыпая разноцветные искорки. Хайачи (полусонно): Не ругай их, Гарактион. Гарактион: Вот погоди, сейчас я буду ругать тебя!.. Дергает Хайачи за руку, побуждая его проснуться. От рывка Хайачи налетает на Гарактиона, и его голова непроизвольно падает сэраби на плечо. Хайачи закрывает глаза, обеими руками обхватывает предплечье Гарактиона и безмятежно засыпает прямо на ходу. Гарактион пытается его оттолкнуть, но не тут-то было. Сердито хмыкнув, он ускоряет шаг, и они скрываются в храме. Бабочки растворяются в сверкающих искорках. Сцена 18 В храме. Хайачи дремлет, сидя на полу у низкого столика. Его голова лежит на скрещенных руках, а руки - на самом столике. Гарактион раздраженно ходит взад-вперед. Гарактион: Так. Хорошо. И что мне с тобой делать? (Останавливается, закусив губу и задумавшись. Какая-то мысль озаряет его.) Ага. Раз мы на Земле, то применим земное средство. Людям оно помогает, а мы ведь почти люди. Да. Хлопает два раза в ладоши. Появляется синяя бабочка в шлейфе искорок. Гарактион (бабочке): Дух, ты знаешь такой напиток отвратительного цвета, который люди пьют для бодрости? (Дух-бабочка замирает в воздухе, и искорки медленно тают.) Ну же, вспоминай! По виду он похож на отвар из толченой коры. Не знаю, пьют ли его до сих пор. Хайачи (не открывая глаз, в полудреме): Кофе называется. Гарактион бросает на него несколько удивленный взгляд. Бабочка снова начинает весело порхать, щедро рассыпая искорки. Гарактион (бабочке): Не знаю, как он там называется, но чем гуще и противнее будет, тем лучше для Хайачи. И выжми туда лимон. Можно целый. Хайачи (в полудреме): Ой, лимо-он… Бабочка вьется над столом. Ее искристый шлейф образует округлую форму, которая превращается в настоящую глиняную чашку с дымящимся черным кофе. Хайачи принюхивается и улыбается. Открывает глаза и смотрит на пар над чашкой, а затем приподнимает голову и смотрит в чашку. Улыбка сходит с его лица. Гарактион скрещивает руки на груди и хмыкает, предчувствуя недоброе. Хайачи: Я это пить не буду. Гарактион: Придется, Хайачи. Хайачи: Запах, конечно, приятный, но вид отвратительный. Какая-то темная жижа. Гарактион начинает сердито притопывать ногой. Хайачи поднимает на него глаза. Хайачи (хитро): Я понимаю, что ты стараешься ради меня, но это пить нельзя. Это же земная пища, не так ли? Гарактион: Не так. Она создана духами, поэтому земной быть не может. Хайачи (сердито выдохнув, садится, уставившись в чашку): Все равно не буду это пить. Оно гадкое. Гарактион садится напротив и опирается локтями о столик. Недобро прищуривается. Гарактион: Если ты еще раз заснешь, я зажму тебе нос и волью эту взвесь силой. Так что лучше выпей. Хайачи (насмешливо): Ты думаешь, что сильнее меня, Гарактион? Я по-прежнему могу раскрошить камень, сжав его в кулаке. Твои угрозы меня нисколько не пугают. Гарактион (серьезно): Слушай, Хайачи, чем скорее ты придешь в себя, тем скорее мы вернемся к нашему делу. Хайачи (одним пальцем отодвигает чашку): Да я в полном порядке, Гарактион! Гарактион (придвигает чашку к нему): Тогда почему ты то и дело засыпаешь? Хайачи (замявшись): Потому что… потому что я хочу спать. Гарактион (откидывается назад и едва не падает): Ха! Это я и сам вижу. Неужели наши походы так тебя утомляют? Хайачи: Нет. (Снова отодвигает чашку.) Гарактион: Тогда в чем дело? Ты не высыпаешься по ночам? (Хайачи молчит и смотрит в сторону.) Что молчишь? Хайачи (тихо): Я вообще не сплю по ночам. Гарактион (удивленно): То есть..? Хайачи: Я не могу спать. Мне непривычно. Раньше у меня было восемь глаз, и один непременно бодрствовал, поэтому я всегда был на страже. А теперь у меня всего два глаза, и мне никак не удается одним спать, а другим бодрствовать. Поэтому я предпочитаю не спать вовсе, чтобы не терять бдительности. Гарактион (вскакивает): Бдительности?! О какой бдительности может идти речь, если у тебя глаза закрываются сами собой? Сколько ночей ты уже не спал? Хайачи: С нашего прилета – ни одной. Гарактион (на секунду замолкает, оторопев, а затем рывком ставит Хайачи на ноги): Отлично, Хайачи! Теперь ты ни на что не годишься. Что ж… Все складывается как нельзя лучше. Демон, можно сказать, был у нас в руках, но ты упустил его из-за собственной глупости. (На мгновение сердито замолкает.) Я, например, не переживаю по поводу того, что у меня нет третьего глаза. Хайачи: Твой глаз и так все время закрыт, Гарактион! А мои должны смотреть неустанно. Я страж, в конце концов! И если буду спать, то что-нибудь пропущу. Да куда тебе это понять, ты же сэраби… Гарактион (едва сдерживая гнев): Конечно. По-твоему, я только сердца вырывать умею. Да, у каждого свои обязанности. И я свои выполняю по мере сил, а вот ты свои – нет. Ты вечно все портишь, Хайачи. Ты действуешь наперекор правилам даже в мелочах. А я вынужден это терпеть, потому что мне некуда деваться. Это не значит, что ты мне нравишься. Не забывай, что нас друг другу навязали. И ты меня все больше и больше раздражаешь. Ты безответственный. Ты бездельник. Ты неуклюжий. Ты просто ужас что такое! Ты… ты – шестилапая корова, которая безуспешно пытается ходить на двух ногах. Во время его тирады Хайачи опускает голову, но на последней фразе вскидывает ее, и зрачки его глаз резко становятся вертикальными, а через мгновение – прежними. Он ничего не говорит. Гарактион (заметив эту перемену): Брось свои штучки, Хайачи! Они на меня не действуют. (Подходит к нему вплотную – Хайачи смотрит с вызовом.) Лучше иди спать. Я прекрасно справлюсь и без тебя. Хайачи открывает рот, чтобы ответить, но Гарактион отворачивается. Гарактион: И слушать ничего не желаю! Иди спать сию минуту. Глаза б мои тебя не видели. Уходит в свою комнату и спокойно задвигает дверь. Гарактион не оглядывается, сердито складывая руки на груди. Сцена 19 Комната Хайачи. Задвинув за собой дверь, он сердито трет глаза. Хайачи (шепотом): Ладно-ладно, Гарактион, попробуй обойтись своими глазами. Ложится на кровать и отворачивается. Солнце за окном выходит из-за туч и столбами света проникают в комнату. Хайачи накрывается покрывалом с головой. Показывается сад вокруг храма, залитый солнцем. Набегают облака, и солнечный свет размывается, как акварельная клякса. Сцена 20 Центральная комната. На столе стоит остывшая чашка, на краю которой понуро сидит синяя бабочка. Ее крылья чуть вздрагивают. Внезапно она обращается в струйку искорок и исчезает. Угрюмый Гарактион поднимает чашку со столика и принюхивается. Пожимает плечами. Отпивает глоток и морщится. Гарактион: Фу, какая горечь! Ну и вкусы у людей. Гадость. (Щелкает пальцами свободной руки, и чашка исчезает.) Сцена 21 Дверь комнаты Хайачи приоткрывается, и на пороге останавливается Гарактион. Задумчиво смотрит на спящего Хайачи,. На лице черуби застыло напряженное выражение, руки сжимают под подбородком край покрывала. Золотистые волосы волнами струятся по подушке. Гарактион тихо проходит к окну и опускает полотняную штор. Комната погружается в желтоватый сумрак. Гарактион оборачивается на Хайачи и решительно встряхивает головой. Гарактион (думает): Даже если я сказал что-то лишнее, все равно не буду просить у него прощения, потому что… потому что это черуби! Осторожно вытягивает из его рук скомканное покрывало и накрывает Хайачи. Не просыпаясь, тот поводит плечами, устраиваясь поуютнее, и напряженность в лице сменяется безмятежностью. Но эта умильная картина нисколько не трогает Гарактиона. Он выходит из комнаты и тихо прикрывает дверь. Сцена 22 Сумерки. Город, освещенный фонарями, рекламой и витринами. Гарактион бредет по улице, спрятав руки в карманы плаща и раздраженно пиная перед собой камешек. Мимо него изредка проходят люди. Гарактион (думает): Конечно, это была глупая затея. Сколько бы я не прождал у той стены, все равно ничего бы не почувствовал. Да хоть бы я там корни пустил! Что толку? Без Хайачи никак не обойтись. Кто бы мог подумать, что он такой ненадежный? (Пинает камешек так, что тот ускакивает вдаль.) Никогда не был о черуби такого низкого мнения, как сейчас. Неровный красновато-золотистый свет озаряет его, и Гарактион поднимает глаза. Над ним трепещут, рассыпая искры, две красно-желтые бабочки. Гарактион (вполголоса, недовольно): Я вас не звал! Откуда вы беретесь так некстати? Растворитесь, пока вас не заметили люди! (Взмахивает рукой – бабочки исчезают, но свечение остается.) Что за негодники! Голос Хайачи (негромко окликает его): Гарактион! Гарактион оборачивается и хмурится. Хайачи легко подбегает к нему, пряча руки за спиной. Он выглядит бодрым и беззаботным, как всегда. Глаза и волосы поблескивают в красно-золотистом свете. Гарактион (с недовольством): Как отдохнул? Хайачи (игнорируя его недовольство): Спасибо, хорошо. Оказывается, можно спать и с закрытыми глазами. Хотя и непривычно. Гарактион: Лучше так, чем никак. Как ты меня нашел? Хайачи (подмигивает сгусткам света): Духи привели. Они же повсюду с нами. Гарактион (несколько озадаченно): Вот как? Я думал, они исчезают и… и все. Хайачи улыбается, достает руки из-за спины и протягивает Гарактиону крупный инжир. Хайачи: Держи. Тебе. Я давно не спал, а ты, кажется, давно не ел. Гарактион (недоверчиво и растерянно берет инжир): Всего лишь с утра. Хайачи: С самого рассвета! А сейчас уже вечер. Прошло много времени. Гарактион: Конечно, по черубьим меркам это большой перерыв в еде. Хайачи (несколько смущается): Не такие уж мы и обжоры, как ты себе представляешь... Гарактион недоверчиво хмыкает. Некоторое время они идут молча. Хайачи с плохо скрываемым интересом оглядывается на людей. Хайачи (вздохнув, словно собравшись с духом): Я опять виноват, да? Знаю, я кругом виноват. Ты был прав. Извини, что подвел тебя. Гарактион (примирительно): Ладно, сделанного не воротишь. Надеюсь, отдых пошел тебе на пользу, и теперь ты станешь более зорким. В конце концов, сумерки – лучшее прикрытие для демонов. Солнце, обличающее их деяния, скрылось, а глубокая ночь, усыпляющая любые страсти, еще не вступила в свои права. Так что у нас есть шанс. Хайачи (быстро и крепко, с открытой детской радостью обнимает Гарактиона): Какой ты молодец! Умеешь находить нужные слова не хуже черуби. Гарактион (подавляя смущение): Для сэраби это сомнительный комплимент, но услышать такое от черуби – большая честь. (Смотрит на сияющее лицо Хайачи и невольно улыбается.) Честное слово, мне показалось, что ты опять виляешь хвостом! Хайачи: Все говорят, что это дурная привычка. Гарактион лукаво смотрит на него и ничего не отвечает. Кусает инжир и неспеша жует. Они удаляются, сопровождаемые облачками света. Сцена 23 Тот же вечер позднее. Над городом – зарево от огней. Гарактион и Хайачи стоят, прислонившись к стене магазина на одной из центральных улиц. Магазин закрыт, на сияющей витрине – раздвижная решетка с замком. Хмурый Гарактион легонько пинает стену. Хайачи, опустив голову, водит носком ботинка по асфальту. Над ними колышутся едва заметные облачка света. Гарактион: Слушай, Хайачи… Хайачи (поднимает на него блестящие в свете огней глаза): Да? Гарактион: Давно хотел спросить… ну, чисто из любопытства.. Каково это – видеть других насквозь? Что ты при этом чувствуешь? Тебя это не угнетает? Хайачи: По правде говоря, я никогда не задумывался над тем, каково быть черуби. Но меня это нисколько не угнетает. Чужие мысли и чувства текут вокруг, не смешиваясь с моими, и я воспринимаю их только тогда, когда сам того хочу. Ведь если ты не хочешь на что-то смотреть, ты можешь просто закрыть глаза или отвернуться. Гарактион: Трудно жить с закрытыми глазами и нельзя постоянно отворачиваться – эдак обо что-нибудь споткнешься. Что ты и делаешь с завидной регулярностью. Хайачи (тихо смеется): Ну, не воспринимай мои слова слишком буквально, Гара! Уж о черуби никак нельзя сказать, что они живут с закрытыми глазами, верно? Гарактион (хмыкнув): О некоторых можно. Хайачи (темнея): Хватит, Гарактион! Я признал свою вину. Ты вечно будешь меня попрекать? Гарактион (подмигнув): Посмотрим на твое поведение. Пока что мы опять остались ни с чем. Придется с этим смириться. (глубоко вздохнув) Ладно, возвращаемся. Они собираются уходить, но вдалеке раздается испуганный женский стон (не крик), и они разом оборачиваются на него. Гарактион: Где это? На улице или в одном из домов? Хайачи: На улице. Приблизительно в двух кварталах отсюда. (Хватает Гарактиона за руку и порывается бежать.) Мы успеем. Гарактион (одергивает его): Куда? Это человеческие дела. Пусть сами разбираются. Хайачи с негодованием отбрасывает его руку. Гарактион: Я понимаю тебя, Хайачи. Но не забывай, что мы не должны ни во что вмешиваться. Хайачи (сквозь зубы): Я не буду вмешиваться. Я хочу помочь. Снова порывается бежать, но Гарактион сдерживает его. Гарактион: Ты только все испортишь. Стон повторяется – теперь он отчаянней. Хайачи молча выскальзывает из цепких шестипалых рук Гарактиона и убегает, стуча каблуками. Одно из светлых облачек устремляется за ним и едва поспевает. Гарактион бросается следом. Он бежит тихо, как могут бегать только сэраби. За ним уносится второе облачко. Гарактион (сердито бормочет на ходу): Что за несносное создание! Сцена 24 На одном из поворотов Хайачи резко тормозит, и каблуки взвизгивают по асфальту. Гарактион едва не врезается в него. Духи-облачка по инерции проносятся вперед и, недоуменно покрутившись искристыми волчками, возвращаются к «хозяевам». Хайачи, немигающим взглядом сканирует темноту. Гарактион (сердито глядя из-за его спины, шепотом): Что еще? Зрачки Хайачи становятся вертикальными. Хайачи (тихо): Есть! За мной. (Снова срывается с места) Гарактион (торжествующе): Попался, голубчик. (Убегает следом) Духам снова приходится их догонять. Сцена 25 Хайачи и Гарактион, не сбавляя темпа, пробегают по освещенной улице, сворачивают к каменной лесенке, ведущей в темный парк и не то сбегают по ней, не то перепрыгивают. С шорохом и хрустом палой листвы срезают дорогу через парк и выскакивают на полутемную улочку, которая разветвляется на три совсем темных переулка. Хайачи замирает посреди дороги в свете бледного фонаря, взглядом отслеживая одному ему ведомые перемещения. Гарактион предусмотрительно оттаскивает его в тень стены и рукой развеивает подоспевшие облачка света. Они тают, роняя искорки. Хайячи и Гарактион прерывисто дышат. Хайачи: Сейчас… она… выбежит… сюда… Она думает: «Не может быть… неужели он… почему я… за что…» (Переведя дух) А он пока плутает в переулках, но скоро догонит ее. Я его перехвачу. Гарактион: Ты?! А я..? Слышен приближающийся стук женских каблучков. Хайачи (быстро): Тебе – еще не время. Я должен убедиться, что… (Запнувшись, вытягивает шею.) Вот она! Из переулка в обозримом конце улицы выбегает темный силуэт девушки. Она бежит из последних сил, спотыкается, того и гляди упадет. Хайачи срывается с места и почти бесшумно – как ему это удается? – пробегает вдоль стены, держась в тени, затем перебегает улицу позади у девушки и скрывается в переулке.