vengeance

Уже вторую ночь я не могла уснуть от надоедливых мыслей, что взяли полный контроль над моим мозгом, надоедая так же, как та самая последняя клавиша рояля, на которую я так любила нажимать в дестве, раздражая всех вокруг. Я пыталась медитировать, пыталась писать что-то, дабы отвлечься. Но всё это не помогало от слова «совсем», а в ушах продолжал стоять противный шум, поэтому мне пришлось поддаться мыслям, погрузивший в неприятную пелену безысходности. А может все, кого я убила, на самом деле были хорошими? Может всё дерьмо, которое они делали, было лишь защитной реакцией организма на всё дерьмо, которое на них свалилось? Ведь из-за меня их родители, дети или собаки так и не дождались своих любимых. Из-за меня они не познали все приятные моменты, которые, возможно, готовила им жизнь… И как после всего этого мне начать жить нормально…? Последующая неделя прошла очень и очень посредственно. У меня даже не было сил взять и начеркать хоть какой-то адекватный план, поэтому по ночам я лишь мечтала о том, чтобы проснуться девятнадцатого сентября две тысячи одиннадцатого года и понять, что всё это - глупый сон, иллюзия, создана мозгом. Но ведь нет, и просыпаюсь я на целых девять лет позже… А может я была права, когда сказала певичке, что мой единственный выход - сбежать? Но разве я смогу это сделать? Родители сразу же начнут поиски и меня словят в первом же магазине какие-то люди, что будут думать лишь и кругленькой сумме, которую предложит мой отец, засадив меня обратно в эту золотую клетку, созданную лично мной. Да и как я смогу выжить, имея в кармане только несколько тысяч долларов, забранные у моих жертв? Но снова увидев это сожаление, что грустью мелькало в глазах отца, я поняла, что попробовать стоит. Нужно найти мой паспорт, и ночью, купив билет на первый же самолёт, улететь в какой-то далёкий штат и начать жизнь в маленькой провинциальном городке вроде нашего Пенсильванского Фарелла. А жильё… На первое время куплю старое ауди и переконтуюсь в нём. Точно. Это чертовски гениально. А если не выйдет - сдамся. В Филадельфии ведь вроде нормальная тюрьма, да? Найти паспорт было чертовски легко - он лежал вместе со всеми документами в сейфе, код от которого я неоднократно видела и слышала от родителей. Так что на следующий же день, пока мама что-то готовила, я тихо его забрала и, собрав всё самое и самое необходимое, ночью выскользнула из дома, оставив, после долгих раздумий и терзаний, краткую записку: «Спасибо за всё.» Я не знала, правильно ли поступаю. Может родители бы поняли меня и всё не вскрылось…? Но ведь я больше чем уверена, что у полицейских есть хотя бы приблизительный портрет убийцы. Так что да, я поступаю правильно. Больше чем правильно. Дойдя до нужного аэропорта, я глянула на свои наручные часы. Минутная и часовая стрелки показывали ровно на двенадцать, поэтому, последний раз обдумав всё, я зашла внутрь. Ближайший вылет «Филадельфия - Лос-Анджелес» был через час, поэтому я быстрым шагом пошла до кассы. Уставшая женщина лет тридцати обрадовала меня новостью, что остались ещё несколько билетов в эконом-класс. И её голос был чертовски знакомым… Не её ли я спасла от того парня пять лет назад? Да, кажется это точно она. И именно благодаря мне она сейчас сидит здесь, выдавая мне билеты. Так что может…? Нет, блядь, Стефани, нет. Ты больше не будешь жить этой жизнью. Никогда. Полёт прошёл быстрее, чем ожидалось мне, которая впервые вообще села внутрь громадного самолёта, ведь обычно мы с родителями либо ездили на машине, либо они летели куда-то без меня. Поэтому, выйдя на улицу, где только-только начинало светать, я глубоко вдохнула, начав вместе с этим вздохом свою новую жизнь, в которой нет дурной болезни и убийств. В ней есть только я и мои давние мечты. Изучив городки штата, в котором мне повезло оказаться, я пошла искать вокзал, из которого смогла бы добраться в Санта-Барбару, где уже и присмотрела интересное место работы. И это должно занять у меня, чёрт побери, не мало времени, ибо, за указаниями какого-то мужчины, он находится за несколько десятков километров от аэропорта. Но мне ведь ничего не оставалось, поэтому, введя адрес на разряжающемся мобильнике, я начала свой путь, надеясь, что в Калифорнийскую полицию не дойдёт задания разыскать меня от отца. Эл-Эй и вправду производит невероятное впечатление, заставляя время от времени останавливаться, чтобы посмотреть на очередную достопримечательность. И здесь даже люди выглядят так, будто только-только сошли с обложки дорогущего модного журнала, за который борятся, более чем уверена, почти все девочки вон той модной частной школы. Или это только мне так кажется, ведь я никогда то толком и не разглядывала людей, самостоятельно идя по улицам известного на весь мир города? В любом случае, факт остаётся фактом - этот город действительно прекрасен, и я даже начинаю понимать, почему именно в нём кучкуются все самые влиятельные люди. Попав на главный бульвар, от которого оставалось менее чем три километра, мой телефон предательски отключился, заставив меня выронить пару ругательств себе под нос и начать шевелить извилинами, пытаясь вспомнить, куда же мне дальше поворачивать. И прежде чем решить не тратить время попусту, я заскочила в первый же магазинчик и выложила грёбанных тридцать долларов за четыре бутылочки пива, которые тут же спрятала в портфель, а, выйдя, спросила в первой попавшейся девочки, куда же мне идти. Но она, с полным высокомерием во взгляде, осмотрела меня и, не сказав ни слова, пошла своей дорогой, поправив длинные, светлые волосы.  – Нахалка, – процедила я сквозь зубы, прежде чем наткнуться на другую спешащую девушку, с уже не такими идеальными волосами. Да неужели, здесь и такое бывает?  – Извините, за это происшествие, но вы не знаете, как мне добраться до вокзала? – если и она уйдёт, я очень сильно пожалею о том, что прекратила убийства.  – Тащи свой зад за мной, – тихо прошептала блондинка и, крепко сжав моё запьястье, потащила за собой.  – Какого хера?! – я попыталась вырваться, но она лишь усилила хватку, заставив меня ойкнуть от боли.  – Мать чесная, я творю херню, – уже в полный голос сказала девушка и её голос показался чертовски знакомым. Но откуда то?  – Если ты сейчас же меня не… – её горячая рука на рту заставила меня заткнуться, а идущую навстречу компанию парней с интересом нас осмотреть.  – Молчи, блядь, если из-за тебя меня узнают, я тут же верну тебя твоим родителям, и мне будет похер на всё. Айлиш. Какого чёрта мне везёт столкнуться с ней в очередной грёбанный раз? Но сопротивления я прекратила и, дойдя до старой, непримечательной ауди, покорно села внутрь, дождавшись, пока певичка сядет на место рядом и снимет этот странный парик и огромные очки.  – И как часто ты бродишь среди своих же фанатов, которые и не подозревают, что рядом с ними их кумир?  – Только когда не хочу быть лишний раз пойманной на камеру. Это… правда утомляет. – Что ж, в следующий раз, увидев затонированное старьё, я…  – Сейчас совсем не до твоих шуток. Какого хера ты здесь? Решила построить из себя мамочку?  – А какого хера тебя это волнует, звёздочка?  – Я первая задала вопрос, так что, будь добра, ответь.  – Не собираюсь я отвечать. Или в ресторане я не достаточно дала понять, что это моя, блядь, жизнь и я сама должна со всем разобраться? – я почувствовала, как участился мой пульс.  – Не знала бы тебя, то подумала, что ты одна из тупых девочек-шлюшек, что сидят в группках вроде «цитатки на каждый день».  – Послушай…  – Нет, послушай меня ты. Если ты не объяснишь мне всё и полностью, я взаправду верну тебя в твою Филадельфию. Думаю, у твоих родителей возникнет много вопросов…  – Они уже и так возникли, поверь.  – Но в моём случае тебе придётся на них отвечать. – она задумалась, а потом резко поменялась в лице. – Послушай, я прекрасно понимаю, какой дерьмовой может быть жизнь, и на какие поступки она может нас заставлять идти. И я не хочу вмешиваться, я просто хочу понять… Ибо твоя история не даёт мне, мать твою, уснуть. Я уже столько чёртовых теорий придумала!  – Ты ведь так просто не дашь мне уйти, да? – тяжело вздыхаю. Может её всё-таки стоило… Нет, Стефани, нет. Нужно изгнать эти мысли куда-подальше.  – Верно подмечено.  – Я была глупой девятилеткой, когда всё смогла осознать, поэтому и не рассказала ничего родителям. А потом это уже вошло в привычку и… Сказать прямо я не могла, ибо не хотелось видеть это сожаление и прочую похожую херню в глазах. А ночью, как я уже говорила, иногда вырывалась просто чтобы почувствовать себя нормальной.  – Но ведь они твои родители…  – Они бы не простили меня за это, так что пускай лучше думают, что я где-то мёртвой валяюсь в лесу.  – Не лучший выбор, скажу честно.  – Для тебя может и так, но не для меня. Теперь дашь мне уйти?  – Я подвезу тебя на вокзал, – она завела машину, и из колонок тихо заиграла песня Орлов. Да, ещё раз убеждаюсь, что эта ненормальная певичка имеет нормальный музыкальный вкус.  – Но куда ты дальше?  – Не знаю, честно, – или просто не хочу тебе говорить, ибо твоих постоянных визитов мне уж точно не хочется, – куда подальше. Хочу начать новую жизнь.  – Ты безумная, честно. Да и я, раз помогаю... Но, если что, твой номер у меня есть. Я в ответ лишь слегка кивнула головой, но вряд ли она заметила этот жест. Не знаю, сколько нам ещё оставалось, когда зазвонил её мобильник и она, переведя звонок на громкую связь, ответила, даже не взглянув на дисплей. Уж слишком доверяет она мне, а это зря. Людям нельзя доверять. Но кому я это говорю? Певичке с безоблачной жизнью, наибольшее горе которой, наверное, смерть хомячка?  – Алло?  – Билли, здравствуй, – я сразу же узнала голос отца Стеллы и Кэтрин. Какого чёрта…  – Добрый день, мистер Бэридзе.  – Билли, ты не сильно занята? Она взглянула на меня, прежде чем ответить: «Нет».  – Помнишь дочь моих друзей, Стефани, которую ты видела в моём ресторане?  – Да… Что-то случилось? Я вжалась в сиденье. Причём здесь, мать твою, вообще Айлиш? Руки сами потянулись за бутылкой, что громко зашипела на фоне. В ответ певичка лишь кинула на меня свой полный презрения взгляд.  – Она исчезла, и я лишь прошу тебя, как влиятельную личность, помочь.  – Конечно, что я могу сделать? – она резко нажала на тормоза, свернув на маленькую уличку, от чего пиво разлилось на мою красную кофту.  – Было бы очень хорошо, если бы ты разместила её фото у себя на странице… Её родители очень переживают и думают, что, возможно, Стефани украли. Или у неё началось какое-то обострение, понимаешь…  – Передавайте им мои соболезнования, и заодно пускай на мою почту скинут фото Стефани. Я всё сделаю.  – Спасибо тебе огромное, Билли. Отзвонись, если что, хорошо?  – Конечно. – певичка выбила и я сразу же почувствовала, как меня прожигают насквозь голубые глаза.  – Только не говори, что ты передумала меня отвозить, Билли, чтоб тебя, Айлиш.  – Твои родители переживают, правда переживают. Так что не думаю, что они тебя осудят. Ты была маленькой, у тебя была неокрепшая психика!  – Если ты меня не отвезёшь, я пойду сама, – я хотела уже открыть дверь, но раздался щелчок, оповестивший меня о том, что она, видите ли, закрыла двери.  – Нет.  – Блядь, Айлиш! – я залпом допила остаток напитка, что крепко сжала в руке. – Какого хера ты играешь никому не нужное переживание? Ты не знаешь обо мне ничего, абсолютно ничего. Так что просто возьми и выпусти меня, а потом забудь, начав думать опять только о своей заднице! Выдавив из себя всё это на одном дыхании, я попыталась отдышаться.  – А мне правда не всё равно, потому что, мать твою, твоя история меня зацепила! И я хочу помочь тебе разобраться в себе, потому что вижу, что сама ты не справишься.  – Ты точно мне не поможешь, – я засмеялась. Пиво уже успело ударить мне в голову, видимо, от этой духоты в её чёрной машине.  – Я сама прошла сквозь разные психологические проблемы, поэтому я знаю, что говорю.  – Но ты не убивала, Билли Айлиш. Её зрачки тут же расширились и она замолчала, несколько секунд смотрев будто сквозь меня. Я прокрутила всё сказанное ещё раз и прищурилась. Блядь. Нет. Это… Я ведь не могла… Певичка точно сейчас же наберёт копов вместе с моими родителями. И моя новая жизнь закончится, так и не начавшись.  – Кого ты убила? – её голос звучал низко и тихо.  – Я… Это была шутка. Я пошутила, Айлиш, а ты повелась. – из моего рта вылетел уж слишком наигранный смешок.  – Кого ты убила, Стефани?  – Повторюсь, это - шутка.  – Я не дура, хотя ты, видимо, так не считаешь. Картинка перед глазами расплылась, но я смогла сохранить самообладание и тяжело глотнула. Я ненавижу тебя, просто ненавижу. Ненавижу за Эмми, хотя твоей вины здесь нет, ненавижу за то, что тогда в лифте начала разговор с тобой, хотя, опять же, твоей вины в этом нет. Но я всё равно тебя чертовски ненавижу.  – Забудь обо всём и просто дай мне уйти, прошу, – я посмотрела в её глаза, что излучали скрытую для меня эмоцию.  – Чтобы ты навредила себе, да и не только себе, ещё больше? В ответ я опустила глаза. Да если бы не ты, Айлиш, меня бы здесь не было. И тебя, возможно, тоже.  – Я больше никому не наврежу, ясно? Я хочу забыть о прошлом и начать жить как все, забивая голову работой и налогами. Я хочу найти друзей, хочу… – я не договорила «любимого человека», ведь мысль, что меня настигла, будто парализовала всё моё тело.  – Ну давай, закончи свою мысль, будь добра. Я сжала глаза, пытаясь забыть обо всём, как о страшном сне. Я готова сдаться сама, только верните кто-то время назад и не дайте мне познакомиться с этой чёртовой певичкой. Я ненавижу её, правда ненавижу. И не беспричинно. Но причина совершенно не в ней, а во мне. Я ненавижу Айлиш, потому что не могу понять её, прочитать как открытую книжку. Я не могу понять, какая же она на самом деле и что же скрывается там, глубоко внутри её головы.  – Стефани, эй. А ещё я не могу понять, почему она не уходит из моей головы. И первое, что выдал мне мозг, это то, что я её просто ненавижу, в этом кроется вся причина. И я съела эту ложную иллюзию, даже не попытавшись копнуть глубже в себя.  – Скажи что-то, блядь. Но я ведь не могу любить её, правда? Я знаю эту чертовку десять дней и три встречи, так что это просто невозможно, да?  – Стефани. – она обхватила моё лицо обеими руками и повернула на себя, от чего у меня закружилась голова. – Просто пообещай мне, что больше не совершишь таких глупостей.  – Я клянусь.  – У тебя есть деньги на билет? – Билли убрала руки и, заведя машину, умело вырулила обратно на главную улицу.  – Да.  – А жить где будешь?  – Я разберусь, правда, – пытаюсь посчитать количество сердцебиений, которые отчётливо слышу в своей голове. Почти что шестнадцать ударов за десять секунд.  – Ты ведь понимаешь, что я не буду прикрывать твой зад, если ты что-то сотворишь? А в дурацких любовных драмах всё было бы не так… Но причём здесь это? У нас нет любви. Я… Нет, просто нет. Она просто первая, с кем я так близко контактировала, вот и причина этой… привязанности что ли?  – Да ты вообще мне ничего не должна, так что не понимаю, зачем ты и всё это делаешь.  – Я уже говорила: я просто хочу помочь.  – Без любой выгоды?  – Твоя странная история вдохновляет, а это мне сейчас нужно. Да и самой себе я обещала, что буду помогать людям. В ответ я лишь хмыкнула. Какого хера я ожидала какого-то ненужного и глупого признания? Айлиш не такая. Айлиш правильная. И… Мне просто нужно забыть обо всём этом как о самом страшном сне.  – Вылазь, – Билли осмотрела меня и, пока я брала свои вещи, достала из кармана несколько бумажек по сто. – На первое время. Потрать не на выпивку и наркоту, будь добра. Это её чёртовое «будь добра» каждый раз звучит совершенно по-разному. Но не меняется в нём только одно - этот странный мандраж в моём животе, на который раньше я не обращала внимание.  – Спасибо, – я искренне улыбнулась.  – Верю, что ты найдёшь всё то, что ищешь. Удачи. Она постояла ещё некоторое время прежде чем развернуться и уехать. Уж это точно была наша последняя встреча. Но почему в этот раз мне не хочется в это верить…? Мне повезло второй раз за день - остался один-единственный билет на автобус, что через десять минут должен был выехать из загруженного Эл-Эй в спокойную, маленькую Санта-Барбару. На этом же вокзале мне и удалось подзарядить свой мобильник хотя бы до десяти процентов, прежде чем сесть в душный, серый транспорт и уехать, окончательно распрощавшись со всем, что осталось в прошлом. А особенно с Айлиш.