vengeance

Утро наступило не в десять, как обычно в выходные, а в четыре. И не от будильника, а от крика и тяжёлого дыхания рядом. На секунду мне даже показалось, что я сейчас у Кит, которая опять трахается со своим бойфрендом, несмотря на моё присутствие, но, открыв глаза, память вернулась и я, с ненаигранным переживанием, осмотрела сидящую рядом девушку. Она смотрела прямо перед собой, на висящую на белой стене картину с изображением львов, будто и не замечая, что я тоже проснулась. – Билли? – спрашиваю хриплым ото сна голосом, но она никак не реагирует, продолжая лишь учащённо дышать. - Эй, Билли. Айлиш. Айлиш! – левой рукой дотрагиваюсь до её горячего плеча. В ответ она подрагивает и, часто заморгав, поворачивает голову в мою сторону. – Что такое? – Я... – Билли зажмурилась. – Ты...? – Прости, что разбудила. – Я не этого ожидаю. – Это неважно, правда, – она пытается сделать вид, что в порядке, но дрожащие губы предательски её выдают. – Эй, я ведь твоя подруга, да? – в ответ получаю неуверенный кивок. – Вот именно, а для чего нужны подруги? – не дожидаюсь ответа, которого, наверное, и не последовало бы. – Тоже правильно. Так что ты можешь мне всё рассказать, нам ведь здесь ещё не одну ночь вместе торчать. Спасибо маме я тоже смогла бы стать звездой детских программ. – Я не люблю говорить на эту тему, – Билли тяжело вздохнула, – даже с родными. И даже с психологом. – Ты помогла мне, так что пришла и моя очередь. Но, если не сейчас, то позже. Я подожду, пока ты будешь готова, мне ведь не сложно. – Я просто не понимаю, за что понравилась тебе? Я ведь дерьмовый человек, чёрт побери. Я... – Как бы это не прозвучало, но я скажу: ты - классная. Ты не зазналась как большинство, ты поддержала меня, когда другим я даже не могла рассказать ничего из происходящего от слова «вовсе». – Но из-за меня... – перебиваю её. Не ожидала, что она такой нытик. Хотя... Кто знает, через что она прошла. Такие проблемы ведь не появляются сами по себе. – Нет, закрыли эту тему. Ты ни в чём не виновата, и ты должна это понять. Она прищурилась, пытаясь, видимо, не дать слезам снова потекти по красным, горящим щекам. А ещё говорила, что разобралась со своим ментальным здоровьем... Но сейчас ей нужна поддержка. – Всё, не плачь, – раскрываю свои руки, из-за чего Айлиш несколько секунд смотрит на меня, наверное, взвешивая в голове все за и против, а потом придвигается и всё-таки даёт мне обнять её, положив свой подбородок на моё плечо. От такой близости приятно закололо внизу живота и я аккуратно притулилась своим лицом к её, пригнувшись. Но она не отодвинулась, а наоборот, неуверенно положила свои руки на мою спину. Наверное, просто из-за потребности в близости, ведь она сама же внятно разъяснила своё отношение ко мне. Думаю, все близкие друзья обнимаются, и в этом нет ничего такого. Лишь для меня, неопытной девицы, всё это кажется таким значимым. – Меня уже много лет преследуют дурацкие сны, в которых умирают все близкие мне люди. И всё происходит так быстро и реалистично, что я не могу даже понять, очередной это сон или явь, – Билли приподняла свою голову, посмотрев мне в глаза. От такого неожиданного признания я на секунду потеряла дар речи. Чёрт, дурацкая любовь, оказывается, делает из людей бескорыстных инвалидов. – Мне жаль... Последний год я тоже сталкивалась с кошмарами, но вовремя осознавала, что всё происходящее лишь сон. – Что тебе снилось? – Люди, которых я... Которых я убила. И то, как я, беря огромный, острый нож, встромляла его в спину людям, которым совершенно не хотелось делать больно. – по её лицу было видно одно - в моих глазах отчётливо читалось, что одной из этих людей была она. – Ты с ними справилась? – её левая рука начала легонько поглаживать мою спину. – Не знаю, правда. Иногда мне казалось, что да, окончательно и полностью. Но потом они снова возвращались, ударяя с новой силой. Это... это очень странно. Наш мозг странный. – скрываю мандраж в голосе. – Знаю... Он будто пытается сломать сам себя же. – И иногда у него это успешно получается. В ответ Билли кивает и, отстранившись, смачно зевает. – Ладно, ещё даже не светает, – она повернула голову к окну, а потом обратно на меня, – нужно ещё поспать. И спасибо, что выслушала. Я ожидала ещё чего-то вроде: «Ты действительно настоящая подруга», - но не дождалась, поэтому, пожелав хороших снов, повернулась к ней спиной. В голове пульсировал её голос, окутанный в пелену загадочности и неизвестности, что завораживало, порождая желание слушать его вечно. Но уже через несколько минут я услышала спокойные посапывания, которые дали мне понять, что Билли мирно спит, видя, верится, хорошие сны. – Ты справишься со всем, ты сильнее них, – повернув голову, прошептала я в темноту, зная, что ею это услышанно не будет, прежде чем и самой погрузиться в приятную атмосферу сна. Снился мне этот домик, по которому бегали какие-то дети и из двери которого выглядывала Билли, крича: «Дорогая, пошли есть», - а я, почему-то, шла к ней, пока она смотрела на меня своими голубыми, что ярко выражали радость и умиротворение. И несколько раз за ночь я будто даже чувствовала на себе её руку, но это, наверное, было иллюзией спящего мозга. – Доброе утро, просыпайся, – с меня кто-то стянул тёплое, мягкое одеяло, забирая вместе с ним и все приятные эмоции ото сна. Хотя почему кто-то? Это Билли. Кроме неё здесь, к слову, никого то и нет. – Чёрт, чего так рано... – я попыталась перевернуться на правый бок, но вместо этого упала на серый ковёр. Первые пару секунд мозг не мог сообразить, что же происходит, поэтому некоторое время, пока Айлиш не присела рядом, я с закрытыми глазами ещё на нём лежала. – Ты в порядке? – она громко рассмеялась. – Да, да... – я потёрла глаза, пытаясь окончательно проснуться. – Доброе утро. – Уже десять утра, я столько всего успела сделать, пока ты храпела... – Я не храплю, эй. – Это так, чтобы красивее звучало, – Билли помогла мне встать, ведя себя снова как обычная подруга, будто и вовсе забыв обо всём, что было ночью. Но что было ночью? Скорее всего, это всё тоже входит в список дружеских жестов, в котором мне крайне сильно нужно наконец-то найти силы и разобраться. – Пошли завтракать, я открыла нам йогурт с мюслями. За столом она села напротив, и, включив какой-то музыкальный канал, где распевал Элтон Джон, начала с аппетитом есть, время от времени кидая фразы вроде: «Объедение». День, вечер, ночь, а за ними и целая неделя прошли так же - в полном непонимании с моей стороны. Днём мы обсуждали всякие девчачие штучки-дрючки, доходя до более серьёзных тем вроде произведений Платона, занимались спортом, играли в какие-то игры... В общем это была обычная суета сидящих в одном доме подружек. И днём она если даже играла мне, то играла совсем иначе, с совершенно другим выражением лица, нежели ночью. А вот когда солнце пряталось за лесом, предоставляя небо ярко светящей луне и звёздам, её отношение ко мне будто менялось, становясь более нежным и... Не знаю, правда. Она позволяла себе взаимодействовать со мной и моим телом, когда днём умело оставляла пару сантиметров даже сидя рядом на диване. Играя завораживающие мелодии своих песен (я успела сотни раз упрекнуть себя в том, что не ознакомилась с её творчеством раньше), сидя рядом на полу террасы, укрытая пледом и со стоящим рядом бокалом вина, она смотрела на моё освещённое луной лицо с каким-то блеском в глазах, который я не могла никак объяснить. В очередной раз прячась в моих объятиях от очередного кошмара, она смело изучала руками мою спину, иногда доходя и до талии. Но как только солнце возвращалось, Билли снова начинала обходить произошедшее ночью стороной. И так снова и снова, день за днём. А мне оставалось лишь чувствовать себя совершенно бездейственной и бескорыстной, пытаясь сопоставить происходящее в голове. Но, видимо, я слишком глупа и юна в сравнении с ней, несмотря на одинаковые цифры в паспорте.