vengeance

Очередное, девятое утро в этом месте началось как всегда - с её звонкого: «доброе утро, просыпайся!», - и скинутого на пол одеяла. И на её лице опять красовалась беззаботная улыбка, будто это и не она ещё каких-то шесть часов назад пела свою hostage, прожигая меня взглядом, а потом позволяла мне нежно водить пальцами по её, натёртым от игры на жёстких струнах гитары. – Холодно ведь, – сажусь, прижимая колени к груди. – Иначе тебя не разбудишь, – дёргает бровью, – пошли есть и... Думаю, что сегодня вечером либо завтра утром будем возвращаться. Пора уже, а то дурацкие журнашлюхи, кажется мне, начинают писать херню о моём резком исчезновении с прицела камер. Без связи с реальным миром классно, но ты сама всё понимаешь. – Конечно, и... Лучше с утра, – внимательно смотрю на неё, пытаясь разглядеть, поняла ли она причину такого желания. Но её лицо не показывает абсолютно ничего лишнего. – Посмотрим, – хватает меня за руку и начинает тянуть на себя, – дава-ай, не ленись. Овсянка стынет. – Иду, иду, – потягиваюсь и встаю, следуя за ней. Глаза сами по себе оценивают красивую задницу спереди, и мне приходится бороться с желанием к ней прикоснуться. – Приятного аппетита, – ставит передо мной белую тарелку с аппетитной крупой вперемешку с овощами. – Мне будеть не хватать твоих вкусных завтраков, – улыбаюсь, но осознание того, что этот хоть и короткий, но прекрасный период моей жизни взаправду заканчивается, заставило меня посерьёзнеть и начать молча жевать блюдо. – Могу дать рецепты, – Билли, более чем уверена, заметила эту перемену, но никак не отреагировала. И я даже близко не имею понятия, что же мне думать или делать. Ведь если сначала «ночные» жесты казались дружескими, то теперь совсем нет - они явно переходили границы дружбы. На пару мгновений появилась уверенность в себе, поэтому я уже открыла рот, чтобы спросить прямо, но не смогла, выдавив лишь краткий, беспомощный писк. И Билли, подняв на меня свой взгляд, продолжила спокойно есть, даже не подозревая, насколько сильно всё запутала внутри меня своим поведением. Мысли и чувства смешались в одну сплошную жижу под названием «я нихрена не понимаю». – Что предлагаешь делать в последний день? – загрузив посудомойку, наконец-то спросила Айлиш. – Хочу в последний раз просто посидеть на траве, дыша этим чистым воздухом. – Ты будто прочитала мои мысли, – улыбается. И эта улыбка, мне показалось, была адресована мне только чтобы посметься с моей слабохарактерности. Но нет, она таким не занимается. У неё, кажется, чертовски добрая душа, несмотря ни на что. – Я быстренько сполоснусь в душе и пойдём, – Билли пошла в сторону ванной, – пока что можешь переодеться. Там сегодня прохладно. Как только захлопнулась дверь ванной, я почувствовала жуткое желание раздеться и зайти к ней, дабы выяснить всё прямо там, нагишом. Не хочется верить, что делает она это ради мести мне или только чтобы поиграть с чужими чувствами, ведь... Билли вроде бы не такая, но откуда мне знать? Эта певичка до сих пор загадка для меня, как и мои чувства к ней. Я не могу понять, любовь это или обычная тяга, а может и вовсе лишь восхищение. – Ты чего стоишь как вкопанная? – я даже не сразу заметила её, стоящую передо мной с мокрым полотенцем в руках. Сколько времени я так втыкала? – Ждала тебя, – начинаю делать дыхательную гимнастику, чтобы вернуть себе ясность ума, – не могу выбрать, что же надеть. – Да тебе во всём будет хорошо, это ведь охеренная одежда. – Знаю, но всё равно не могу. Она слегка приподняла уголки губ, прежде чем откинуть махровый кусок ткани и начать перебирать десятки нарядов своими пальцами с аккуратным, тёмно-синим маникюром, что были, более чем уверена, холодными. Да и за эти девять дней они практически не отросли, так что следовало бы девчушке попить витаминов. – Бери это, – она кинула мне красную толстовку, – она очень тёплая и мягкая. Я в ней тусила на тухлой вечеринке девушки брата, она мне помогала не выйти из себя, послав всех и уйдя. – Да я вроде как не собираюсь уходить, но всё равно надену её. Билли, пропустив эту фразу мимо ушей (хотя, может она лишь в очередной раз решила ничего не показывать), взяла два бокала и бутылочку, где на дне одиноко болтались остатки Шардонне. На улице сильными порывами веял ледяной ветер, но, несмотря на это, желание полежать на холодной земле не пропадало вовсе. – Тебе не будет холодно? – Билли посмотрела на мои (вернее свои) штаны. – Нет, ты ведь сама знаешь, что они тёплые. В ответ она, совершенно без эмоций, кивнула и первой плюхнулась на мягкую траву, поклав рядом все вещи, и, заклав руки под голову, начала смотреть на облака. Я к ней присоединилась, отгоняя воспоминания о том, как вчерашней ночью мы так же лежали (правда бок-о-бок), смотря на звёзды. – Наливай, – я подала ей свой бокал. – С самого утра пьёшь, – смеётся, – поедем кстати завтра, а то я тоже хочу ещё чего-то выпить. И всё, снова тишина, которая ночью не вызывает абсолютно никакого смущения, в отличии от светлых времён дня. Вообще, это место будто накрыто куполом тишины, под который, через маленькие трещинки, лишь слабо попадают звуки от шуршащей листвы деревьев и пения птиц. – Это облако похоже на моего паука! – она тыкнула пальцем на небо. – Да, действительно. – Помню, как мы обсуждали эту тему в лифте того отеля ещё... Сколько уже прошло? Больше года? – Три недели назад был год как раз, – боковым взглядом смотрю на неё. – Столько всего произошло... Но, правда, ещё тогда я поняла, что ты интересная и необычная. А ещё помню, как странно на меня смотрел тот мужик с четыреста первого номера, – Билли широко улыбнулась, – будем поддерживать общение и дальше, да? – Конечно, ты весёлая. – М, приятно конечно, но как на счёт добрая, гостеприимная? – Ну это тоже, так и быть. – Спасибо, спасибо. И снова эта волна уверенности, что, в этот раз, кажется, была более похожа на цунами. – Раз уж это наши последние часы здесь, может объяснишь своё поведение? Вопрос, кажется, застал её врасплох, ибо до этого момента я ещё не видела такого шока в её глазах. Либо же, опять таки, она хорошо его прятала, а на этот раз не смогла (хотя, наверное, просто не успела). – А что с ним не так? – приподимается на локти, смотря прямо на меня. – Ты ведёшь себя днём совершенно иначе. – Иначе нежели когда? – зрачки в интересе расширились. – Нежели ночью, Билли. Она резко поменялась в лице, застыв на несколько секунд. – Ночью...? – Не делай вид, будто ничего не понимаешь. Это... подло что ли? – Но ночью мы спим, нет? – казалось, она взаправду удивлена. – Нет... Мы регулярно, до трёх или даже четырёх... – О чёрт, я думала это прошло... – Билли перебила меня, тяжело вздохнув. – У меня странная форма лунатизма. Ночью... Происходящее кажется мне сном, но проблема в том, что я не всегда их помню. И... Прости, что бы я там не делала... Надеюсь, я тебя не обматерила, правда? И вместо правды я лишь смогла выдавить краткое мычание, что напомнило обо всём, что было раньше, отдавшись неприятной болью в области левого виска. Я - слабачка. – Как же не вовремя, – Билли свела брови и я вернулась в реальность. Холодные капельки дождя начинали капать на моё лицо, будто маленькие иголки. Хотя, я заслужила настоящих, острых иголок. Но, опять таки, я не смогу причинить себе боль, ибо я - слабохарактерная сопля. – Стефани, что с тобой? Начинается ливень, побежали в дом. Вместо ответа я лишь подняла голову наверх, навстречу дождю, даже близко не идя в сторону стоящей в нескольких метрах девушки. Я не знаю, почему. Я... Я будто не могла контролировать себя и свои эмоции. А это пугает. – Ты меня пугаешь... Я настолько сильно обидела тебя ночью? Да, ты дала мне надежды. А это хуже, чем быть посланной на три хуя. – Стефани, – она покорно села рядом, на уже мокрую землю, что оставила грязные следы на её светлом костюме, – что происходит? Более чем уверена, что её лицо опять было нейтральным. – Билли Айлиш... – улыбаюсь, но потом резко всё переосмысливаю, от чего мышцы тела напрягаются и ногу даже ловит судорога. – Стефани, чёрт! – хватает меня за плечи, помогая встать. – Что, блядь, это всё значит? Что с тобой? – Я просто задумалась, всё в порядке, правда. И ночью... Да, ты просто сказала пару неприятных вещей. – Прости... Это не я, это всё моё дурацкое подсознание на пару с мозгом, – не забирая левую руку с плеча доводит меня до козырька дома. – Значит на подсознательном уровне ты относишься ко мне именно так? – на несколько мгновений даже забываю, что это ложь. Её подсознание, ведь получается, желало меня...? – Нет! Конечно же нет! Ты классная и я ценю тебя. Ты... Ты чертовски вдохновляешь, чёрт побери. – Это взаимно, правда. В ответ получаю тёплую улыбку, а в её глазах мне даже показались слабенькие огоньки желания. И остаток дня я всё так же не находила сил сказать: «Ночью ты почти что трахаешь меня одним взглядом, чёрт побери, какие обзывательства, блядь?», - и, наверное, так и не найду. Было страшно, что скажи я это, то мы тут же, несмотря ни на что, поедем в Санта-Барбару, где она бросит меня так, как тогда на дороге, приговаривая: «извращенка». Правда какого хера ей так поступать? Хотя... Наверное, певичка не может смириться с тем, что у такой идеальной девчушки, как она, появился неприятный, огромный грешок под названием «сексуальная ориентация». Но я могу её понять. Что-то подобное у меня было и с чувствами к ней, правда не из-за того, что она девушка, а просто потому что любовь - новая херня для меня (всё ещё). – Надеюсь, сегодня я не обижу тебя, – перед тем, как положить голову на подушку, она осмотрела меня. – Сегодня было весело. С тобой вообще весело. Я рада, что нашла такого классного друга. Интересно, сколько ещё людей прячут свои настоящие чувства за маской дружбы? – Это взаимно, и даже не через то, что ты селебрити. – Капец, неожиданно, – смеётся, а потом ложится на живот, чтобы через пол часа, как обычно, разбудить меня словами: «Мне не спится.» Но теперь я то знаю что к чему, поэтому, выключив свет, терпеливо жду. – Не спится, – как по щелчку, и почему я раньше на это не обращала внимание? – пошли в студию? Хочу что-то сыграть. Жаль, что на улице прохладно. И я лишь следую за ней. А что будет, если я попробую её... разбудить? Но нет, не хочу. Хочу ещё раз почувствовать её тело так близко, ведь... Я, наверное, так и не найду в себе силы всё рассказать. И мы так и будем общаться, пока, из-за её графика, наши дороги не разойдутся, как должны были ещё давно. Она найдёт себе статусного, извесного парня, выйдет за него замуж, родит двух детей - девочку и мальчика. А я... А я тоже, наверное, а может и нет. Я не знаю, что приготовит мне жизнь, в отличии от Билли. Её будущее, почему-то, я вижу очень и очень чётко. – Что тебе сыграть? А может, если она сейчас не она, мне стоит сделать шаг на встречу? – Давай ocean eyes, – сажусь рядом на тёплом полу. – Хороший выбор, – её пальцы начинают умело перебирать струны и комнатой разлетается приятная мелодия, текст которой, как ни как, описывает и мои чувства к этим голубым, океаническим глазам и их обладательнице. Подумать только - я была убийцей, которая играла слабоумие, а теперь, именно из-за неё, я успешная редакторша, которую называют ещё и перспективной писательницей. У меня есть авторитет, у меня есть друзья, у меня есть деньги... У меня есть любовь. И, судя по тому, как она смотрит на меня, всё взаимно? – Как всегда прекрасно, – смело провожу правой рукой по её спине. – Спасибо, – вижу, что она хочет покласть голову на моё плечо, поэтому легонько наклоняю её. Главное, не разбудить её. Хотя... Она ведь не проснулась от собственного громкого пения. – Ты вкусно пахнешь. – Билли улыбается. А я ничего не говорю, а лишь прислоняюсь к ней ещё ближе. Мы опять несколько часов молча сидели, будто впитывая друг друга. – Ладно, теперь я точно хочу спать, – она встаёт и, не посмотрев на меня (как и обычно, не знаю, почему я взаправду раньше не обращала на это внимание), идёт в спальню. И я тихо следую за ней, после чего мы так же ложимся и, кинув «спокойной ночи», засыпаем. А утром всё по-новой: скинутое одеяло, звонкое пожелание доброго утра и её улыбка, что отчётливо кричит: «Я ничего не помню. Разве мы не спали ночью?». – Сегодня, надеюсь, я дала тебе выспаться? Нет, но разве я смогу тебе об этом сказать? Ты смотришь на меня своими голубыми, даже не подозревая, что творится у тебя же внутри. Что ж тогда говорить о том, что я не могу тебя понять... Но ты никогда не узнаешь о той стороне себя, ибо я промолчу, а со временем она сама по себе пропадёт. Как и наша, какая-никакая, но связь. Ну а пока что... Давай просто будем ехать и орать твои песни (конечно же что-то вроде плохого парня или странной зависимости, грустое или важное тебе брать не будем), попутно купив два ролла. Мне и от этого будет хорошо. Правда.