vengeance

– Ты ничего не забыла? – Билли осмотрела меня, держащую в руках свой блокнотик, где ничего нового не добавилось, банан и пакет с моим костюмом и её толстовкой, которую она мне добродушно подарила на память. Но было бы логичней, если бы Айлиш взяла себе что-то на память, ведь я точно ничего не забуду. – Да мне и нечего забывать. – Тоже правильно, – она улыбнулась, – так, всё ли я выключила... Билли ещё раз медленно прошла внутрь, и её походка напоминала мне тот самый последний бумажный кораблик, что грациозно плывёт куда-то прямо по маленькой луже, и за которым так и хочется наблюдать и наблюдать, не отвлекаясь ни на что. Но кораблик не посмотрит на тебя с застывшим вопросом на лице после этого, от чего на секунду пропадёт возможность мыслить. – Всё хорошо? – Да. – Ладно... Можем ехать, всё выключено. Она закрыла двери, аккуратно проведя рукой по их внешней части, будто таким образом прощаясь с ними, а потом отомкнула покорно стоявшую всё это время ауди. – Ты пока что достань и включи навигатор, хорошо? А то я плохо ориентируюсь, быть честной, – она пошла в сторону ворот. А я, сев внутрь, открыла бардачок, из которого на меня смотрели разные журналы, единственной общей чертой которых были сексуальные (даже для меня, которая восемнадцать лет своей жизни думала, что ненавидит людей) девушки, некоторые из которых были почти что голые и, будто учительница, что сопровождает пьяных в хламину выпускников, строгий, чёрный навигатор. Успела я только достать его, ещё даже не закрыв бардачок, как Айлиш села, и взгляд её сразу упал на все журналы. – Ой, хлам брата. Не успела забрать. – выдала она это быстро и на одном дыхании, как заученный давно стих. – Оно не видит эту дорогу, – решаю перевести тему. Я не готова обсуждать с ней голых моделей, что «принадлежат» её брату. – Похер, главное чтобы оно нас довело до Барбары, как выехать с этих хащей я знаю, – умело выезжает в узкую щель, – ну что ж, прощай. Я тоже, открыв окно, смотрю в последний раз на домик, пока он не скрывается за забором. – Ты выбрала песни? – смотрит на меня боковым взглядом. – Конечно, – отдаю ей её, как она пояснила, телефон, который служит только в роли плеера. – Проверим твой вкус, – улыбается, тыкая на значок повёрнутого на 45 градусов треугольника, и из колонок начинает приятно звучать проигрыш, узнав который, она улыбнулась шире. – Плохой па-арень? – Именно, – начинаю подпевать через открытое окно. Кажется, за это меня прокляли все птицы этого леса. – Круто поёшь. – Ой, не льсти мне, я стесняюсь. Докричав последние слова, я с интересом начала гадать, что же будет дальше. Нужно тренировать память, а не забивать себе мозг певичкой. Сексуальной певичкой, раз уж так. – Абба! – она с восторгом вскрикнула. – Обожаю их! Чёрт! На такой прекрасной (дружеской) ноте прошли первые три часа длинной дороги. – Будешь что-то? – остановившись на заправке, она надела очки и выжидательно на меня посмотрела, пока, явно уставший от всего этого, заправщик вставил шланг в бак. – Эспрессо, пожалуйста, – благодарно киваю. Не могу отвести взгляд от этого тела, что хоть и спрятано под толстой тканью, но всё равно до мурашек возбуждает. Она... Она классная. – Не выспалась ночью? – Билли садится обратно, кинув мне на колени упаковку цукатов и аккуратно подав кофе. – Да... – резко осекаюсь: пускай думает лучше, что этой ночью мы спали. – Да нет, имею ввиду. Просто люблю кофе. – Так чего ж тогда отказалась от моего кофе по-ирландски? – Ты хоть и отличный повар, но не бармен. – Обидно! – Я лишь говорю правду, – смеюсь и подкручиваю радио, чтобы уйти от этого разговора. И ехали мы снова долго, очень долго, время от времени останавливаясь, чтобы Билли передремала, пока я аккуратно водила пальцами по её шее, а потом снова ехали, подпевая Биттлс. Когда показался знакомый знак, приветствующий нас в Санта-Барбаре, я снова почувствовала эту волну неприятного осознания того, что сейчас она уедет и всё. Больше я не положу её голову на своё плечо, аккуратно поправляя мягкие волосы, больше... – Где твой дом? – она вывела меня из раздумий. – Направо, а потом прямо, до самого конца. – Здесь красивый райончик, – Билли с интересом рассматривала дома. – Он называется «творческим». – Чёрт, я бы и сама жила здесь. В ответ улыбаюсь, а потом выжидательно смотрю на дорогу, ожидая увидеть обрисы своей многоэтажки. – Вот мой дом, – тыкаю пальцем на персиковое здание. – Ну что же... До встречи тогда? – символично выйдя из машины, она опёрлась рукой на капот. Вокруг не было людей, а фонарь около места остановки едва светил, создавая неприятный полумрак. – Пока, – несколько секунд думаю, прежде чем раскрыть свои руки. – Иди сю-юда, – она широко улыбнулась и притянула меня к себе, съёжив мои волосы. – Твой номер у меня есть. В ответ Билли лишь проводила меня взглядом и, когда я открыла коричневую, входную дверь, то услышала как снова завёлся её мотор, а потом его звук постепенно начал утихать, пока не затих вовсе. Поэтому, зайдя в кабину лифта, перед этим поздоровавшись с вахтёром, я крепко зажмурилась, пытаясь взять себя в руки и принять то, что я такая, какая есть, то есть слабачка. Это ведь не помешает мне стать писательницей и написать бестселлер... Это только помешает мне быть с той, которую я люблю. По-настоящему люблю. Запутавшись в собственных мыслях, я, на абсолютном автомате, будто по написанному моим мозгом коду, дошла до двери и впихнула ключ в проём. Покрутив два раза в правую сторону, я уже приготовилась вводить пароль от противно пищащей охраны, но заметила три знакомых силуэта и двух полицейских. На секунду даже показалось, что это уже когда-то происходило... Наверное, во сне. Но почему полиция здесь? Может... – Бри! – Кит кинулась ко мне, повесив руки на шею. – Это и есть ваша пропавшая подруга? – Да, это она. Спасибо, что помогали нам в поисках, – Шэйн улыбнулась, смотря прямо на меня. Полицейские вежливо попрощались, прочитав краткую нотацию о том, что сбегать, не оповестив близких - плохо, и ушли, оставив нас, как в старые добрые (хотя не прошло ещё и двух недель...) времена. – Бри, ты так нас напугала! – Боб попытался незаметно вытереть покрасневшие глаза. – Да, чёрт побери, Бри! – Простите, мне нужно было навестить... дальнюю родственницу. А телефон остался дома. – Я... Я так напугался... – Боб подошёл ко мне вплотную, и Кит, с интересом нас осмотрев, отшагнула в сторону. Шэйн хитро на неё глянула, подмигнув. – Это всё дало мне понять, что... – он покраснел. И даже в этот момент я думала лишь о том, что, наверное, в глазах Айлиш выгляжу так же беспомощно. – Я люблю тебя, Бри. И, очень надеюсь, это взаимно...? – его зелёные глаза бегали от моих глаз до губ и назад. – Боб... А что «Боб»? Сказать, что я люблю певичку, которую хотела убить и с которой по чистой случайности провела эти десять дней? Боб хороший, и иногда я даже думала о том, чтобы рассмотреть его как потенциального партнёра. Так что же мне мешает это сделать...? Не думаю, что у меня (особенно у меня) с Билли есть будущее. – Бри, ты хочешь встречаться со мной? Он близок мне, он видел меня во многих состояниях: и под кайфом, когда я нарассказывала ему о том, как же хочу увидеть родителей (а он, соответственно, думал, что они отказались от меня), и в слезах, и с огоньком в глазах... Но он продолжал быть рядом, и, более чем уверена, будет продолжать, что бы я не ответила. Мне это нужно. Мне нужно переключиться на кого-то, отношения с кем имеют какое-то адекватное и приземлённое будущее. Мне нужен Боб. – Я буду рада, очень рада, – улыбаюсь. – Я так счастлива! – Кит захлопала в ладоши, как обычно делала, когда видела своего любимого официанта с дрэдами в ресторанчике «didgeridoo», которым владел какой-то мужчина из Австралии. – Если что, то я свидетель, – Шэйн улыбнулась. – А я крёстная тогда. Боб притянул меня к себе, прижавшись потресканными губами к моей пылающей щеке и положив крепкие руки на мою спину. Это было приятно, без сомнения. Но... Объятия Билли были совершенно иначими. От них будто исходила совсем другая энергетика, нежели от этих. – Послушайте... – Кит хотела что-то сказать, но сначала её перебил чей-то звонок, а потом распахнувшаяся входная дверь в мою квартиру. Я стояла спиной к двери, поэтому понятия не имела, кто же это. Но глаза подруг тут же распахнулись от удивления, а хватка Боба ослабилась. – Стефани? Голос, который я узнаю из тысячи (и как только я его не узнала тогда, в Эл-Эй?). Голос, который можно было слушать вечно. Голос, от которого пропадают любые мысли и чувства, а мозг заполняется дымкой желания. Друзья, перебывающие в шоке, видимо, и не обратили внимания на то, как она меня назвала. Надеюсь. – Д-добрый вечер...? – Шэйн нервно крутила свой телефон в руках. Я отшагнула от Боба и, развернувшись, встретилась с голубыми, что действительно пылали, а лицо имело все обрисы шока. Но от чего...? Я не могла определиться между яростью и желанием. Хотя чего ей желать меня? Но, с другой стороны, почему же злиться? – Привет, – холодно бросила Айлиш, достав из своего огромного кармана мой блокнот. Чёрт. Я так усердно его берегла все эти дни, чтобы потом вот так взять и забыть в её машине? – Вы знакомы с Бри? – Боб приобнял меня. – С Бри... Да, мы давние подруги. От этого, почему-то, ёкнуло сердце. Какого хера давние? – И нам нужно переговорить, – она, даже не попытавшись хотя бы наигранно улыбнуться, схватила мою руку, оттаскивая меня от Боба, и потянула к выходу. – Да мы уже собирались уходить... – Нет, что вы, мне она нужна на пару минуток, – Билли выпихнула меня за дверь, захлопнув её. Благо, мои друзья не типичные сплетники, которые начали бы сейчас строить свои дурацкие теории. – Держи, – она открыла блокнот где-то посередине и тыкнула ним мне в грудь. – Скажи, если бы лифт не остановился, ты бы серьёзно меня убила? Я своими онемевшими пальцами взяла блокнот и осмотрела загнутую внизу страницу с огромным заголовком «План убийства (дурная певичка Айлиш)». – Я... – хотелось отрицать, но ведь это правда. Она говорила чистую, кристальную (как её глаза) правду, что сжала все мои мышцы. – Чего ж ты тогда не убила меня в моем же домике? – она подняла бровь. – О нём ведь никто не знает, да? – Билли, – глубоко вдохнув, хватаю её руку и, несмотря на сопротивления, прижимаю к стене. Пора всё разъяснить. Наверное, это мой любимый - красный - цвет стен так на меня влияет. Или снова эти невыносимые спазмы в области паха. Не знаю, но это совершенно не важно. – Да, я хотела тебя убить, и на это была причина. – не даю ей ничего сказать. – Но... Я рада, очень рада, что всё сложилось именно так, правда. Ты... Ты дорога мне, ты первый близкий мне человек, с которым я чувствую эту эмоциональную связь... – прикусив до боли десну, я добавила то, что боялась произносить чаще, чем нужно, даже в мыслях: – Я люблю тебя. Это не простая тяга или симпатия, как я думала, нет. Чувствую, что её руки перестают впираться в мои рёбра, а глаза беспомощно бегают с моего правого глаза на левый. – А как же этот парень? Первым вопросом я ожидала чего-то более серьёзного, честно. Но она непредсказуема. – Боб... Мы друзья. Он только что мне признался и... Я согласилась, да, но только потому что не находила в себе смелости сказать тебе всё, что чувствую. – Последней ночью мы ведь не спали, да? – Не спали. Как и все предыдущие... И ты не обзывала меня, ты... – Я знаю, что делала. У меня не настолько обречённая память, оказывается. В ответ лишь отвожу взгляд, кивнув. Она всё знала? Знала, но не сказала. – Я... Я не знаю, что мне делать с тобой. Она не успела договорить, ведь из-за двери с номером моей квартиры (59) показались три головы, одна из которых, с короткими волосами, тут же подошла ко мне, положив руку на талию. – Вы что-то долго, всё хорошо? – Кит не отводила восхищённого взгляда от Билли. – Да, я уже уходила, – Айлиш улыбнулась, отшагнув от стены, – Бри, думаю... Тебе стоит попытаться забыть про свои, – она слегка кивнула, – мысли на счёт... паркура. Это того не стоит, поверь. Без этой мороки тебе будет лучше. И твой парень, думаю, меня поддержит. Я посмотрела на Боба, который тут же перевёл свой взгляд на меня: – Конечно поддерживаю! Какой паркур, Бри? – он прижал меня ещё крепче, прислонившись своей щетиной к моему уху. – Я хочу прожить с тобой ещё долгую, счастливую жизнь. – Вот именно, – Билли кивнула, но всё ещё не уходила, будто обдумывая и тут же решая что-то в своей голове. – Б-Билли, а... Можно фото? – до этого я никогда не видела Шэйн такой стеснительной. Эта девушка была в чёрном списке нескольких клубов в Вегасе, какое стеснение? – Да, конечно, – Айлиш улыбнулась и подошла к ней. Но я могла чувствовать её взгляд на себе и Бобе, который смачно меня поцеловал, пытаясь проникнуть внутрь своим языком. Но от этого, почему-то, стало противно, как и от всего вокруг. – Бри, ещё пару слов, – Билли сделала три огромных шага и, оказавшись рядом с нами, потянула меня за собой, уже запихивая внутрь квартиры. Я даже не успела увидеть расстерянные лица друзей. – Ты бы ещё потрахалась там с ним, честное слово! Подожди уже, пока я уйду. – её глаза снова горели, но на этот раз я поняла, что это. Ревность. – А я не хочу, чтобы ты уходила. – Стефани, прошу, дай мне уйти, пока я ещё могу всё предотвратить... – Предотвратить? – Я не хочу причинить тебе боль, как мгогим. Я... Я - селебрити, чёрт побери, и моя жизнь полна дерьма, в которое я не хочу никого втаскивать. А особенно тебя, когда ты только-только из него выбралась. – Билли... – Когда я увидела тебя с этим Бобом-Говнобом, мне всё равно, перед глазами появились краткие воспоминания из тех ночей и... Это было так приятно, так классно. – Я знаю, Билли, я знаю. – Я... Мне кажется, я тоже люблю тебя. Эти ощущения такие странные... Мне ведь казалось, что я прежде уже любила, много раз. От этого признания моё приятное головокружение переросло в полную потерю в пространстве. – Ты самая охеренная херня, что случалась со мной. – провожу рукой по её волосам, а другой опираюсь о стену. – Но я боюсь тебя ранить, боюсь... – Ты уговорила вахтёра выдать тебе мою квартиру, а он не всем информацию раздаёт. – Что-то вроде вахтёра-психолога? – Что-то вроде, – улыбаюсь. – Давай попробуем, Билли. – А что скажет твой... – Это проблема утренней меня, никак не сегодняшней. После раскрытия всех карт мне будто даже стало легче понимать её эмоции - вот теперь, к примеру, она похотливо смотрела на то, как я закрываю дверь, оставляя друзей в абсолютном непонимании, а потом приближаюсь к ней. Она ведь будет моей первой. Абсолютно первой. Но тело будто само подсказывает что делать, и я приближаюсь к её губам, снова, но на этот раз абсолютно искренне. Билли углубляет поцелуй, смело начав изучать языком мой рот, прежде чем он столкнулся с моим в шальной схватке. Отстранившись, она провела своими обеими ладонями по моим формам, остановившись на бёдрах и сжав их. От этого из груди вырвался первый, робкий вздох. – Где твоя спальня, дорогуша? Я послушно повела её за собой в просторную комнату, обставленную разными интересными предметами, но всё внимание сейчас было только к мирно стоящей в левом углу кровати. Она толкает меня на неё, нависая сверху, и несколько секунд просто смотрит в мои глаза своими потемневшими и ставшими похожими на вечернее небо. – Как же я рада, что Финн заставил меня тогда поднять мою ленивую задницу и поехать в Филадельфию. В ответ улыбаюсь и, приподнявшись, прилипаю губами к светлой шее, что уже так долго манила к себе своей идеальностью. – Ч, позволь всё сделать мне, – она напружилась, начав снимать с меня свои же вещи, а потом изучать губами каждый миллиметр оголённой кожи живота, дразняще останавливаясь в нескольких сантиметрах от клитора. И я никогда не смогу описать всё моё наслаждение словами, ведь это было... Так, будто я, спустя месяц, снова бы съела сырную палочку. Только в сотню (а может и в тысячу) раз круче. А ещё приятней было видеть извивающееся тело под собой, а под пальцами чувствовать жар и влагу её вагины. Мы прерывались на жгучие поцелуи и успокаивающие объятия, а потом снова трахались, пока часы над дверью не показали ровно три часа ночи. – Нам стоило сделать это ещё в лифте... – её хриплый голос на ухо сможет заставить моё сердце колотить даже если я выпью несколько таблеток валерьянки. – ...а потом на мягкой траве и заднем сиденье моей старушки. – У нас ещё есть время. – Много времени. С утра мы поплатимся за это неприятной сонливостью и нывшими мышцами, но сейчас это совершенно не важно. После всего, что произошло, мы наконец-то лежим вместе, крепко прижавшись друг к другу нашими разгарячёнными телами. Рядом с ней моё сознания покидают, одна за другой, неприятные мысли и воспоминания, оставляя место для новых, светлых чувств и моментов. И какое дерьмо бы не ждало впереди, уверена я в одном: мы справимся с этим вместе.