Сердце, как блюдо застолья

Удивительно, как порой лишь один маленький пазл может изменить картину мира до неузнаваемости. Полная, собранная по мельчайшим деталям картина никогда не станет полноценной, если в ней не хватает одной, даже самой непримечательной частички. Со временем такое замечается в жизни. Лишь в череде дней и пребывания в этом цикличном месиве появляется недостающий элемент, как все начинает играть новыми красками и картина больше не кажется неполноценной и жалкой, приобретая свою специфичную ценность и странное ревностное отношение к себе. Только дурак станет рушить едва собранную идеальную реплику чужого творения, ведь человек слишком горделив и самолюбив для того, чтобы вновь тратить силы на восстановление или создание чего-то нового и особенного, а потому, еще в самом начале покупает глупую разрушенную картинку, уже предрешенные частички которой, собирает по крупицам, образуя прямую, предопределенную дорогу жизни. Казалось, как только в жизни Диппера появился тот самый недостающий пазл, все его мировоззрение переворачивалось и перекручивалось, заставляя ощутимо впадать в растерянность от настигающего душу дискомфорта. Ему не хотелось верить в судьбу или предначертание души человека, но объяснять подобные случаи ему было нечем. Люди могли считать его врожденную эмпатию даром, но врачи на деле видели лишь сбои в его голове и теле, мешающие порой здраво мыслить, сбивая обычный ритм жизни. Дело о Потрошителе послужило тем самым недостающим звеном, которое не только дополнило его «картину» пазлом, но и полностью преобразило в оригинальное творение, написанное загадочным творцом, хаотично разбрасывающим мазки маслом на уже испачканном холсте. Будто от одного лишь убийцы в его жизни появился смысл, мотив, порывающий его причислять к каждому своему действию борьбу за справедливость и счастье чужих людей. Рутина, мысли и банальные слова насквозь пропитывались ощущением присутствия этого дела, оно постепенно заполняло все недостающие дыры и, кажется, переполняло их до краев. Он начал замечать за собой изменения не сразу. Катализатором для понимания послужил допрос свидетелей по последнему убийству с зеркалами. Ни один из их предполагаемых свидетелей так и не смог дать внятных ответов на вопросы. В какой-то мере нужно быть благодарным Доктору Сайферу, так как идея скрытного допроса была самой что ни есть подходящей. Многие, кто хоть как-то были причастны к тому выступлению и Марку Харперу, были чересчур пьяны, либо предвзяты к нему, как к личности. По тому, что услышал, Диппер понял, что богатый и благородный владелец магазина с антиквариатом, был на грани банкротства от тянувших на дно, долгов. Наркотики вообще были не самым удивительным в светских кругах Балтимора, но по понятным причинам прямого их обсуждения избегали почти все, кто хоть как то был вовлечен в покупку и продажу. Марк Харпер оказался полностью зависим, от чего, все заработки не задерживались на руках дольше, чем вещества в его крови. По сути, не настолько исключительная история, таких людей сотни и тысячи в разных слоях общества. Но именно в этом деле такая информация стала помехой. Версия с Чесапикским Потрошителем стала не единственной, а потому расследование лишь затянули, разыскивая наркоторговцев, с которыми работал Харпер. Диппер почти сорвался. От допроса, который мог просветить их и направить к убийце, они получили лишь еще больше проблем. Агент Стэнфорд рвал и метал, тратя большую часть времени на метание между отделами, которые не могли понять, какую все-таки сторону им доказывать. Наркоторговцев всегда сложно искать, особенно тех, кто поставляет товар в высшие слои общества, а потому все расследование превратили в цирк и выступление по всей сути даже не собиралось заканчиваться.

***

Глаза сушило от прошедших слез, кожа будто бы трескалась осколками и опадала прямо на влажную и неприятно липкую шею, заставляя морщиться и утыкаться всем телом в подушку, пытаясь хоть на долю унять дрожь во всем теле. С каждой ночью от снов становилось все сложнее избавиться, они, как верные соратники шли в ногу с текущей жизнью изводя беспомощное сонное сознание и доводя до клокотания паники в горле и приступов, которые унимались лишь к утру. Память беспощадно транслировала все прошлые воспоминания, переживания настоящего, выливая весь собравшийся стресс на Диппера, как на провинившегося мученика. Внутреннее убеждение кричит и пытается тщетно убегать от мнимых грехов, скрыться и больше не выходить в этот мир, ведь грань абсурда была пересечена еще с того момента, как он родился. В каком еще месте можно найти столько лицемерных и противоречивых заповедей, как не в мире и обществе людей? Он рвется помогать людям. Любым, без разбора, но по мнению мира — в этом и есть его главный грех. Спаси человека от смерти — избавь мир от страданий и скорби. Но не убей того, кто несет в него разрушения. В двух случаях убийство — неприемлемо. Люди вбивают это в подкорку сознания, отпечатывают и оставляют там до времен, когда смогут передать эти увещевания другим. Но только узнав об отречении человека — сажают его на смертный суд. И в чем тогда выражается их святость? Исключительно, люди противоречивы и непостоянны, как и их непреложные заветы. Они прекрасно знают это, они сами придумали их. Тыча пальцем в пергамент на исписанные кривым почерком буквы, не подозревая, что время циклично, что проблемы и соображения людей из поколения в поколение не изменятся. Веря в небо и полагаясь на эфемерные возможности, даже не подозревают, что надеются на самих себя. Комната все еще не меняется. Солнце сплетаясь с силуэтами каменных башен прорывается сквозь плотные шторы. Золотой луч ярко сверкает на полу, вновь отражаясь от маленьких пылинок, оседающих на лице и щекочущих щеки. Книги и журналы уже пали под неплотным слоем покрывала из серых пушинок и Диппер, глядя на тонкую полосу пейзажа за окном, понимает, что мир не крутится вокруг него — мир остановился, а меняется только он. В теле засела затянутая и опустошающая слабость, и поход на кухню стал сравним с целым подвигом. Телефон, слишком ярко для такого момента времени, сверкает непрочитанными письмами от преподавателей и кураторов. С момента последнего посещения университета прошла уже неделя, но нужные для законных пропусков документы будут готовы только через два дня и переданы Дипперу через Стэнфорда. Он не знал сколько продлится его отстранение от занятий, но волнения этот факт не вызывал. По сути его брали досрочно на официальную работу. Агент Пайнс четко объяснил его должность и обязанности. Криминальный профайлинг — составление психологического портрета убийц и поиск предполагаемых кандидатов. Сейчас он должен был ходить в офис не по безобидному проекту, а как на настоящую работу. «Ну хоть платить будут прилично.» — Мысленно вздохнул Диппер, следя за паром от кипящего чайника. Пара кружек кофе привела его в более презентабельный вид. Руки все еще приятно покалывало от жара чашки, от чего ткань в руках казалась почти режущей. Маленькие ворсинки цеплялись за подушечки пальцев, ощущая под собой яркие контрасты от полоски тепла на темной футболке. Улицы еще только начали просыпаться и все, что отделяло их от прошедшей ночи — это снующие туда-сюда люди, спешащие на работу, в школу или в университет. От каждого вздоха исходила легкая дымка испарины, растворяясь в прохладе утреннего города. Диппер никогда не видел чего-то красивого в пейзажах современных мегаполисов, может они и имеют свою особенную эстетику, но он никогда не видел в них души. Античная архитектура, готическая или же периода Возрождения имеют в себе многовековую историю и приносят в сердце определенные чувства восхищения. Красота ради красоты. Смотря же на современные высотки ему на ум приходили только мысли о расчетливости и удобстве. Вновь потеряться в коридорах здания ФБР ему не удалось, выученная наизусть дорога к своему кабинету и лаборатории уже стала казаться не такой запутанной и сложной. Кабинет, который выделил ему агент Форд был для Диппера чем-то вроде хранилища информации и особо много времени парень там не проводил, лишь скидывая на полки шкафов огромные папки с описаниями убийств. Телефон в кармане подозрительно молчал и Диппер, не придавая этому значения не спеша направился в лабораторию, стараясь высмотреть в мимо проходящих людях Стэнфорда. Открыв массивные двери лаборатории перед глазами предстала довольно специфичная картина. Венди и Робби носились по углам с бумажками и телефоном, а Кенди стояла подле агента Пайнса, лихорадочно успокаивая того, не давая разнести все в радиусе метра. Только Диппер вошел, как все взоры резко обратились на него, а глаза Стэнфорда покраснели от злости. Мужчина в два шага преодолел расстояние, разделявшее их и почти с размаху вписал в руки мальчика тонкую черную папку. — Где ты был?! Почему мы должны тратить время на твои поиски?! Я же говорил тебе всегда оставлять телефон включенным. — Чуть ли не кричал мужчина, сжимая до побеления костяшек кулаки. — Что-то произошло? — Недоуменно спросил Диппер, поправляя спавшие на нос очки. — У нас еще одно место преступления. — Прервала Стэнфорда Венди, подходя к нему. — Пока неизвестно это очередной маньяк или Потрошитель. — Она аккуратно отдала ему планшет с новостями из интернет газеты под названием TattleCrime. Очередная вычурная газетенка, но именно этот пост ярко и грязно описывал буквально недавно произошедшее убийство, с приложением нескольких свежих фото. — И?.. Вы выяснили кто этот несчастный? — Обреченно проворчал он, ожидая не только имени журналиста, но и адреса преступления, для дальнейших указаний. — Кто, кто?! Это Пасифика Нортвест, всем давно известно пугающее любопытство этой особы, но на этот раз мы без понятия, как и откуда она взяла информацию раньше нас. Наряд за ней уже послан. Нам осталось только ехать на место, но мы ждали тебя. — Укоризненно глядя на парня сказал агент, перебирая сухими пальцами рук. Диппер пусто глядя на эти действия казалось видел, как осыпается пыль иссушенной кожи, создавая глухой, но ясный звук, прерывающий всю суету лаборатории. — Хорошо. Тогда отправляемся. Холодные кресла машины неприятно просачивались морозом через немногочисленные слои одежды, но не смотря на прохладу, Дипперу казалось, что духота этого места словно берет его горло в тиски. Сжав в руках папку, он опустил глаза в текст, пытаясь как можно сильнее отстраниться от окружения, погружаясь в очередное дело, кидаясь в него, как в омут.       «В церкви святого Альфонса было найдено двое тел. Молодые мужчина и женщина, приезжая пара из Берлина были убиты неизвестным способом и составлены в инсценировку картины Густава Климта «Поцелуй»…» Не посмев смотреть на фотографию Диппер плотно закрыл глаза, отсчитывая звонкие удары собственного сердца, заходящегося как после многочасового бега. У него не было и малейшего сомнения, что это очередное творение Потрошителя, даже по поверхностному описанию убийства он мог твердо заявить об этом. Но вот другим придется приводить больше доказательств, поэтому «картину» стоит рассмотреть со всевозможных ракурсов. Стэнфорд нервно подрагивал, резко и жестко выкручивая колеса машины на максимально возможные масштабы, от чего тело неясно метало из стороны в сторону, не давая слегка отступившей тошноте пройти окончательно. Издалека показались массивные ворота церкви и снующие по территории люди. Изящно вырезанный камень был полностью перегорожен ярко-красной подрагивающей на ветру лентой, вовсе не вписываясь в ауру места. Выйдя из машины, Диппер сразу поежился, щеки кусал наступающий мороз, а легкая куртка вовсе не спасала от природной стихии. Ноги, словно окутанные ватой сами несли его к дверям, за которыми был его следующий мазок на холсте и не смотря на серость и готичность постройки, этот шаг был хаотичным, живописным и не перечеркивающим другие линии, лишь дополняющий их. Своеобразный запах продирался даже через замерзший и нечувствительный нос, заставляя почти задержать дыхания, дабы не очернить свои мысли, но было уже поздно. Резной, удивляющий масштабами стол был полностью завален свежими, еще не померкшими цветами. Уже знакомый приторно сладкий запах — пионы, орхидеи, гвоздики, акация, приплетенные незабудки и слегка видная на лепестках кровь, которой по странным обстоятельствам почти не было. Два сплетенных в нежных объятиях тела, словно живые изваяния лежат в четко построенной композиции, их ноги плотно покрыты тяжелой, но внушающей своей красотой накидкой, вышитой тонкими золотыми нитями, четко повторяющей знакомые узоры общеизвестной картины Климта. Каждая складка выглядит так, будто ее углы специально просчитывали, дабы не навредить творению и выгравировать из него точную копию своего естества. На контрасте яркая, абсолютно белая, но нетронутая синяками или порезами кожа была слегка заметно покрыта синеющими венками и роскошно сияющей золотистой пудрой. Единственные неестественные изменения перетерпело лишь тело девушки, жестоко изломанное в руках и шее, накренивая части тела в соответствии с композицией ее персонажа. Диппер завороженно рассматривал очередное творение самого опасного и разыскиваемого человека в Америке, и кроме сумасшествия, жестокости и садизма он видел прямое великолепие и глубину сознания того, кто передал свои обескураживающие идеи всему миру, пусть и не в самом подобающем свете. Все чувства вложенные в очередное убийство, как лезвия проходили сквозь него, и на фоне удовлетворения, легкой раздраженности и зверства, он отчетливо, даже слишком ярко ощущал влюбленность, любовь — одержимость. Все детали не говорили, а отчаянно кричали об эмоциях, о внутренних переживаниях, изливая свою песнь в искусстве. Цветы, означающие искренние, неподдельные чувства, картина символизирующая влечение, зарождающееся доверие и заботу. Ему всегда твердили, что психопаты не были способны почувствовать то, что может обычный человек, но реальность оказалась совершенно противоположной — чувства сломленного, но не сдавшегося монстра были в сотни раз гуще и глубже чувств людей. Он не мог подражать людям, но мог точно так же как и он выбрать свою дорогу — кидаться в омут с головой и быть не в состоянии вынырнуть оттуда. Он также метался и терялся в себе, но пытался всеми способами выразить себя настоящего, принимая и смиряясь со своим настоящим обликом, не скрываясь и не прячась внутри. Сверкающие слезы пересекли черту, каплями перекатываясь по замерзшим щекам, оставляя за собой мокрые и теплые дорожки. Тело не слушалось и глаза медленно перебирали каждую считанную ресницу на плотно закрытых глазах спящей беспробудным сном женщины. — Что думаешь? — Громкий басовый голос прорезал оглушающую тишину, заставляя тело вскинуться от накрывших его эмоций. — На этот раз число жертв перевалило за три, есть какие-нибудь мысли на этот счет? — Да, да я помню, как ты говорил, что он убивает партиями по три и уходит в затишье, но это четвертое убийство и две новые жертвы. — Будто из ниоткуда вырос Робби, что-то увлеченно записывающий на планшет. — Я… Это выглядит как демонстрация. — Еле проговорил Диппер, пытаясь сфокусироваться на фигуре агента. — Все его убийства — сплошная демонстрация! Говори яснее, я не нуждаюсь в размытых константах от тебя. — Недовольно пробурчал Форд. — Сейчас он испытывает настолько сильные чувства, что не знает куда их деть, в какое русло направить, он теряется сам в себе, поэтому напрямую показывает это. — Он замолчал, сглатывая вязкую слюну. — Он влюбился. Даже нет, он полюбил и стал одержим. — Так в тот раз… Ты не ошибся. — Ошарашенно поднял брови Валентино. — Ты хочешь сказать, что отпетый психопат сделал что?! Полюбил? Он не в состоянии испытывать такие эмоции по отношению к людям. Я помню как ты, Мэйсон, говорил, что люди для него буквально — свиньи на прилавке. — Не унимался агент Пайнс, но сил злиться и раздражаться на его упертость не было. — Да, но я и сам не понимаю как. Просто чувствую, вижу это. Разве вы не видите? Все те же цветы, картина и выбор жертв — говорит все. К прошлым цветам добавились незабудки — они символизируют память, скорее всего этим он хотел доказать свою решимость и уверенность в чувствах, а картина описывает его мечты… Нет… ожидания. Будущего в согласии, доверии и заботе. Он просто хочет взаимности, как и всякий полюбивший человек. — Это безумие. — Прошипел Стэнфорд, усиленно давя на глаза, будто пытаясь оттереть отпечатавшуюся на зрачках картину. — Тогда отправляемся обратно в лабораторию для осмотра тел, я буду удивлен, если мы не найдем еще каких-нибудь мелких заковырок. — Махая работникам, он быстро отослал Венди за переносчиками, приказав никак не трогать постановку. В глазах то темнело, то светлело и вместо раннего холода тело пробирала обжигающая волна жара, он снова терялся в чужих чувствах и мыслях. Понимая свое состояние, он знал, что определить способ убийства или причин выбора жертв не сможет, а потому, стоило просто отоспаться в машине, ожидая когда тела со всеми прилегающими доставят на железный стол офиса, что означало продолжать работу. Головокружение не проходило и тяжело плюхнувшись на заднее сидение, Диппер устало прикрыл глаза, к своему удивлению ощущая расслабляющую легкость и тепло мыслей, сразу проваливаясь в крепкий и такой долгожданный сон. Его трясло, хоть сознание и пыталось выдавить оправдание, ссылаясь на машинную тряску, но сам Диппер помнил, что он уже давно приехал в лабораторию, а потому, дрожь била изнутри. Резко открыв глаза он отчетливо ощущал вибрации в груди от громкого стука в двери. Темные углы кабинета были мало ему знакомы, но инстинктивно подходя к двери он тяжело повернул скрипящий замок, распахивая их настежь. За дверью стоял Робби, удивленно и как то взволнованно глядя на него. Диппер мог догадаться, какой у него сейчас вид, но беспокоиться из-за этого было бы крайней глупостью, поэтому понимающе кивнув, он вышел в коридор, почти срываясь на бег, идя к лаборатории. В стенах казалось бы не такой уж и большой комнаты сейчас стоял массивный деревянный стол, но тел, до этого расположенных на нем не было. Они, будто чужие лежали на холодно сверкающих медицинских столах под пристальным взором всех судмедэкспертов и агента Пайнса. Подойдя ближе Диппер невольно распахнул глаза. Зрачки то и дело судорожно бегали, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь определенное, но так и не могли сделать этого. Тело девушки было вскрыто, но ни одной частички крови так и не наблюдалось. Но это не единственное завораживающее зрелище в этом. Абсолютно все внутренности девушки, не считая сердца были ровно вырезаны и полость груди и живота уже знакомо очищена до самой мелочи. Но вот чего Диппер не мог ожидать, так это длинных, густых еловых ветвей, заполняющих абсолютно все, включая области под ребрами и перехода в гортань. От лесного запаха, заполнившего нос стало тошнить, но эта тошнота скорее ощущалась как необыкновенной силы онемение тела. Он не мог поверить своим глазам. В первый осмотр он совсем не заметил едва выпирающие из-под тонкого слоя кожи иглы хвои, но сейчас каждая выраженная деталь заставляла пробивать голову холодными искрами, а в животе сковывать узлы, принося неприятные эмоции. — Ветви заполняют ротовую полость и даже область матки, это явно не обычная прихоть, раз он так постарался сделать все аккуратно. — Тяжело вздохнув проговорила Венди. — Мы уже определили что это за растения, но место их выращивания анализы не выявили. Это точно сосновые ветви, но вот их значение совершенно не подходит, может в этом есть какой-то скрытый смысл? — Больной ублюдок. — Тихо выплюнул Стенфорд, отворачиваясь от трупа и снова нервно вертя серебристое кольцо на среднем пальце. — Это… Может значение вовсе не важно. — Начал рассуждать Диппер, но тут же осекся. Если значение растения не имеет никакого веса, то что тогда убийца имел в виду? — Венди, покажите мне второе тело. — Если честно, там даже показывать нечего. Оно абсолютно чистое, кроме вырезанного сердца нет совершенно ничего. — Пролистывая отчеты, сказала она, пока Кенди откатывала полку с трупом. На нем и правда ничего не было. Ни внешних следов, ни внутренних. Но в чем тогда смысл? — Стойте. У мужчины вырезано сердце, но все остальное оставлено на своих местах, а в противовес полностью истерзанное и измененное тело женщины. — Голос поневоле подрагивал, все еще не избавляясь от сдавливающего кома внутри. — То есть… Эти люди олицетворение убийцы и его любви. — До этого и так можно было догадаться. — Прошипел Форд, прищуренно смотря на студента. — Я не об этом. Подумайте, если в его глазах мужчина — это он, в его теле и мышлении не изменилось ничего, но сердце изнывает от ярких чувств и в конце концов, он поддается им. Отдает сердце тому, кого любит. Но в то же время тело женщины внутри истерзанно до неузнаваемости. — Ты хочешь сказать, что он хочет изменить того человека, в которого… Влюблен? Это отвратительно. — С сомнением подал голос Валентино, скрещивая на груди дрожащие руки. — Нет, он хотел изменить не человека, а подстроить под него труп, чтобы добиться полной схожести. — Вглядываясь в потухшие глаза женщины, Диппер внимательно оглядел ее волосы и лицо. — Ей вырезали матку и еще вот это. — Он указал на следы, проходящие вдоль груди и концы коротких, слегка вьющихся волос. — Это следы от корсета. Он связал ей грудь, когда она уже была мертва, чтобы вылепить другую форму тела, срезал ей волосы. В конце концов напихал внутрь хвои. — Он тяжело прикрыл глаза. — Человек, в которого он влюбился — мужчина. — Ты точно уверен в этом? Нам нужны весомые доказательства для таких заявлений, не думаю, что еще на пунтке «Убийца влюбился» нам поверят и не отстранят от дела. — Спросил Стэнфорд. — Попытки убрать грудь, срезанные волосы и вырезанная матка, этого достаточно, чтобы доказать, в какую сторону были направлены изменения тела трупа. Хвоя скорее всего воплощает в себе какую-то ассоциацию с этим человеком. И… Я не уверен стоит ли озвучить еще одну догадку. — Неуверенно сказал Диппер, натягивая светлые простыни на мертвеца. — Говори, раз начал. — Уже настороженно настроилась Венди. — Есть возможность… Что то сердце может стать подарком для жертвы этих эмоций… — Слова прозвучали тихо, но на деле для всех присутствующих они стали звоном церковных колоколов прямо над головой. — Это… Мы будем следить за всеми звонками в полицию с сегодняшнего дня. Кенди разошли оповещение всем постам в Балтиморе. Я проверю в других штатах, а Робби следи за текущими поступлениями. — Венди быстро расфасовала для всех работу и «Падальщики», как по неоспоримым приказам, принялись выполнять свою работу. — Я пойду к начальству, оповещу их о продвижении дела. Сделай отчет к послезавтра и пожалуйста поделись материалами дела с мистером Сайфером, думаю тебе сегодня предстоит еще одна встреча с ним. — Устало продиктовал агент, быстро выбегая из лаборатории, оставляя Диппера почти одного, не считая погруженных в работу судмедэкспертов. Его собственный кабинет был открыт нараспашку, а спертый воздух душил горло от пыли и странного застоялого запаха. Диппер обессиленно упал на кресло, успев перед этим открыть окно и впустить спасительный кислород в комнату. Телефон ощутимо упирался в бедро, нагретый тканью джинс и выудив его из кармана, он устало посмотрел на список контактов. Номер Доктора светился в самом конце списка, еще ни разу до этого не используемый. У Диппера не было до этого никаких поручений к Доктору или нужды для разговоров по телефону, но сейчас ситуация правда вынуждала. Взглянув на время, он решил, что будет намного вежливее написать ему сообщение, чем прерывать предполагаемую работу с клиентами. Но увидев, что сообщение оказалось прочитанным спустя несколько секунд, Диппер немного усомнился в своих догадках. На экране всплыл звонок и легкая вибрация прошлась по ладони. — Да, здравствуйте Доктор. — Здравствуй, Диппер, ты написал мне, это по поводу Стенфорда? — Голос Сайфера довольно сильно отличался от его звучания в жизни. Изломанный и будто пропущенный через помехи, он резал слух и заставлял неконтролируемо морщиться. — Ммм… Да, у нас еще одни жертвы Потрошителя. На этот раз это молодая пара, агент Форд сказал мне передать все детали вам и составить отчет, как я понимаю, ваши мысли там тоже должны быть озвучены. — Диппер незаинтересованно рассматривал лежащую на столе тетрадку, опустившись на протянутую по поверхности дерева руку. — Да, я понимаю. Можешь сказать агенту Пайнсу, что я буду в офисе через час. Ему повезло, что сегодня клиентов назначено не так много. Но если бы он снова позвонил мне посреди утра и взвинченный принялся требовать с меня приезда, то счастливо был бы послан куда подальше. — Мягко усмехнулся Доктор, будто бы только что и не говорил о каких-либо грубостях. — Представляю эту картину, думаю, Стенфорду было бы полезно хоть иногда быть отвергнутым. — Улыбнулся Диппер, открывая телефон от уха и снова смотря на время. — Тогда я буду ждать вашего прибытия, а пока схожу сообщу Форду об этом. Не буду тебе мешать. — Ты совсем мне не мешаешь. — Словно смеясь сказал Сайфер. — Не оставляй меня брошенным и сгорающим от любопытства, если ты не так сильно занят, то можешь рассказать мне о деле прямо сейчас, я не против компании в поездке. Диппер немного опешил, но идея показалась ему неплохой, сейчас хотелось обсудить дело с кем-нибудь, кто подкован в такой сфере, поэтому он преисполнившись идеей начал свой рассказ. — Да, хорошо, я не занят. Предположительно сегодня ночью в храме была убита молодая пара, путешествующая по Балтимору на машине. Машину нашли недалеко от места происшествия, но никаких следов не было пока-что обнаружено. Мужчина и женщина были убиты предположительно удушьем. Убийца выложил из их тел подобие картины Климта. Но есть еще несколько деталей, которые подвигли меня на кое-какие мысли… У мужчины отсутствовало только сердце, но девушка была максимально «преображена», в лаборатории оказалось, что все ее внутренности были вырезаны, а пространство наполнено хвоей. Я думаю, что Потрошитель решительно хочет показать свои чувства кому-то и я уверен, что объект его любви — мужчина. И мы должны найти его, пока не поздно. — Диппер медленно добрался до небольшого диванчика, плюхаясь на него и подгребая под себя валяющуюся куртку. — Учитывая твои догадки, могу предположить, что Стэнфорд пошел доказывать все это своему начальству. Ну, а если без шуток, я полностью поддерживаю твою идею, такие факты имеют место быть, но мне бы точно хотелось узнать больше в лаборатории, а пока я хотел бы спросить. Ты уже ел? — На фоне низкого голоса Доктора Диппер услышал легкий шум улицы и недоуменно промычал. — Эм? Нет я еще не завтракал, только кофе успел выпить, да и как тут есть, когда только несколько минут назад лицезрел подобие классического искусства? — Спросил он. — Кажется, для тебя не проблема сказать мне свои предпочтения в еде, уверен, что проблема только в странном отношении общества к твоим действиям, но поверь для меня это не так странно. Издержки профессии можно сказать. — А, точно, помню, что как то Стенфорд говорил, что вы работали хирургом? — Задумчиво спросил Диппер. — Да, в прошлом я работал в неотложном отделении, поэтому я устойчив даже в самых незаурядных ситуациях. Так что тебе нравится из еды? — Мм, я не привередлив в еде, единственное, что я не переношу это орехи. Диппер перевел взгляд на дверь, а затем медленно поднялся, выглядывая в коридор на пробу. Агента Стэнфорда еще не наблюдалось, поэтому он, облегченно выдохнув, направился к лестницам, поднимаясь на крышу офиса. Разговор шел своим чередом и в какой-то момент Диппер понял, что совсем отвлекся, забыв про все ужасы, которые наполняли его сердце всего пол часа назад. В голове переливался успокаивающий голос Билла, рассказывающий о культуре Англии и вкусных сортах чая, а на плечах тихо шуршала спешно накинутая куртка. Диппер совершенно не разбирался в еде или сортах чая, но увлеченные рассказы Доктора заставляли пробудиться желание прочувствовать на себе всю атмосферу страны и ее истории, забыть о свой «работе», прогуляться и совсем без волнения разглядывать великолепие городских пейзажей. Наваждение ушло также быстро, как и пришло, стоило лишь услышать неопределенные выкрики с дальних коридоров, которые с каждой секундой приближались. — Билл, кажется Стэнфорд опять на что-то злится… Прости, я кладу трубку, встретимся в лаборатории. — Удачи. — Усмехнулся Сайфер, завершая разговор. Стэнфорд, звуча своим басовым голосом, яро ругался на парня, что шел за его спиной и совершенно бестактно размахивал неровно сложенным ворохом бумаг. — Мейсон! Мейсон! Как там Доктор Сайфер? — Хмуро спросил мужчина, подходя к студенту и наконец отпустив бедного парня за работу. — В пути, агент Пайнс. Что-то непредвиденное случилось? — Вяло проговорил Диппер, чувствуя, как настроение вновь опускается ниже плинтуса, словно нагнетенное тяжелой аурой Форда. — Ни одного поступления от граждан, никто так и не нашел никакого сердца и других внутренних органов. Ты уверен в своих выводах? Благо я сумел убедить верхушку не закрывать дело на самом начале и позволить расследовать убийства по Потрошителю, а не причислять к иным маньякам. Тебе повезло, парень, они дали добро на твое официальное вступление в поведенческий отдел, все бумаги скоро оформят, так что ты освобожден от принудительных занятий, а та штука, которую ты писал по портрету Чесапикского Потрошителя является частью твоей работы, а не учебы. — Уже более ободренно сказал агент, ободряюще хлопая парня по руке. — Да, спасибо. Я уверен в своих доводах. — Ответил мальчик, идя за Фордом в лабораторию. — Возможно, что прошло слишком мало времени, с момента убийства прошло только несколько часов, свежую плоть не так уж и легко сохранить в первозданном виде, скоро мы все узнаем. — Может он приберег его на потом? — На угад сказал агент. — Нет, он не мог проделать столько работы ради этого человека и потом испортить кульминацию, это не в его характере. — То есть вся его «работа» до этого была лишь начальным этапом?! — Возмутился мужчина, вновь загораясь агрессией. — Наверное это сложно для Вас, понять его мысли и действия, но… Представьте, будто вы в лесу с ружьем наперевес уже несколько часов преследуете оленя и вот, казалось бы кульминационный момент для Вас, и вы простреливаете его голову насквозь. Снег заметает следы и лепится на глаза, а олень, до этого мучившийся в судорогах от криво спущенной пули в ногу, наконец обретает покой, заметенный снегом. Если смотреть прямо, вот она — вершина, но нет, это далеко не так истинно, как Вы думаете. Настоящее моральное и физическое насыщение Вы испытаете только когда разделаете его ножом и засунете мертвую плоть в духовку, смотря, как на только что, честно добытую Вами, дичь ложиться золотистая мясная корочка. Вот она настоящая кульминация момента — накрытый трофеем стол и Вы, вкушающий весь оплот своей силы и превосходства над животным. — Диппер вдохновлено выдохнул. — Ну это если кратко. Для Потрошителя, как и для Вас, момент убийства не является приоритетным. Приоритет — это цель, к которой вы шли, делая убийство. Стэнфорд пораженно замер, смотря на мальчика глубоко потрясенными и широко распахнутыми глазами, обдумывая все эти слова у себя в голове. — Ты хочешь сказать, что совершая все свои недавние действия убийца лишь хотел впечатлить жертву, а уже после показать смысл всего? — Напряженно подытожил Форд, отталкивая дверь в лабораторию. — Если грубо и обобщенно, то да. — Диппер вновь втянул воздух носом, смакуя резкий, но уже какой-то привычный запах спирта и слегка сладковатой гнили. — О, мы как раз Вас ждали, Босс. — Шутя крикнула Венди с другого конца комнаты. — Мы тут кое-что откопали. Стэнфорд стремительно приблизился к девушке, утыкаясь носом в компьютер напротив. — Что тут? — По нашим заключениям абсолютно все цветы были выращены в домашних условиях, мы не в силах определить в каком именно месте их выращивали. — Черт. — Прорычал агент. Диппер в это время аккуратно подошел ближе, рассматривая отчеты, светящиеся на экране. — Но. — Резко отрезала Кордрой, прокатываясь на стуле к соседнему столу и хватая длинную пробирку. — Мы обнаружили, что те ветви сосен, которыми было наполнено тело, являются одним очень интересным и редким гибридом. В нашем штате купить один выводок такого стоит целое состояние! Я и представить не могу, как можно отвалить за кусок дерева больше трехсот евро, но нам на самом деле очень повезло, потому-что эти крошки продаются только в одном единственном месте на весь Балтимор. — Она открыла окно с картой, указывая на синюю точку на окраине города. — Этот заповедник хранит в себе очень много редких и вымирающих растений, которые естественно еще и на продажу выставляют, но как я уже сказала, покупка обойдется довольно дорого, поэтому магазин обязан вести список покупателей. — Боже, это невероятно, вот что значит упертость! — Весело встрепенулся Форд. — Мейсон, как только приедет Доктор, введи его по быстрому в курс дела и едьте на этот зеленый рынок. — Агент Пайнс, так я смотрю, Вы безумно по мне соскучились. — За их спинами звонко пронесся знакомый голос. — Я пытался приехать, как можно быстрее, но были некоторые неотложные дела. Сайфер, как всегда одетый в идеально отглаженный официальный костюм, сверкнув глазами подошел к столу, полностью заложенному документами и скорыми отчетами по новому делу. — Диппер уже объяснил мне общее положение дел, но мне хотелось бы узнать дальнейший план действий от Вас, мистер Пайнс. — Только что нашли место, где возможно закупали дерево, ветви которого фигурируют в деле. Я хотел отправить Вас с Мейсоном в тот заповедник для проверки списка покупателей. — Быстро протараторил Стэнфорд, вновь перебирая фото тел жертв, после чего передал их Доктору. — Мы можем сопоставить этот список с тем, что взяли с оперы, это может дать наводку. — Сказал Диппер, подходя ближе к Сайферу и указывая на одну деталь на фото. — В теле мужчины отсутствует только сердце, в женщине же вырезано абсолютно все, я догадываюсь, что Потрошитель хочет подать сердце своему… Возлюбленному… Диппер перебрал стопку фото, легко выбирая из всех нужное. — Вот, у женщины сжата грудь, срезаны волосы и главное вырезана даже матка, это не так уж просто сделать без должного образования, из этого можно сделать вывод, что тот, к кому у убийцы появились чувства — мужчина. — Со вздохом продолжил мальчик. — Все-таки в этих телах Потрошитель хотел выразить свою историю и раз у мужчины не затронуто ничего, кроме сердца… Можно легко предугадать дальнейший исход. — Ты не думал, что он просто хотел воссоздать внешность своей возлюбленной? — Спокойно спросил Билл. — Думал, но Потрошитель не настолько прост, если бы я не нашел следы от корсета, так бы и подумал. — Хорошо в этом я с тобой соглашусь. А сейчас я думаю, нам стоит удалиться. Мистер Стэнфорд, пришлите мне нужные координаты на телефон, мы отправимся сейчас. Диппер отошел к выходу, тяжело вздыхая. В животе неприятно тянуло, но понять от увиденной картины или от обычного голода было сложно. Вскоре Доктор подошел к нему, мягко подталкивая в сторону коридора. Телефон в кармане пальто Доктора мягко завибрировал и Диппер устало выдохнул, поняв, что это пришли координаты. — Сколько нам ехать до туда? — Два по пробкам, может больше. — Так же с выдохом проговорил Сайфер. — Но для начала мы можем зайти к тебе в кабинет? — Диппер слегка удивился такой просьбе. — Да конечно, а зачем? — С детской наивностью спросил он. — Я еще за сегодняшний день ничего не ел, поэтому взял с собой несколько блюд, чтобы перекусить. — Улыбнулся Доктор. — О тогда конечно, пойдемте, но разве мы не потеряем время?.. — При голодании работоспособность снижается до немыслимых масштабов, мне бы не хотелось чтобы ты и я чувствовали себя плохо, поэтому нам стоит сначала поесть. Как только дверь кабинета открылась Диппер почувствовал, как по спине прошлась волна мурашек от холода. Внутри было намного холоднее, чем в коридоре или лаборатории, но Сайфер, не смущаясь этого, скинул пальто на спинку дивана, складывая аккуратной стопочкой. Диппер приоткрыл занавески и выудил еще один стул, ставя его за стол, а сам же сел на место напротив, разбирая все разбросанные бумаги. Бардак на столе нисколько не смущал, ведь это работа, а работа не всегда слаженная и быстрая. Поэтому, переложив все в шкаф, он плюхнулся за стол, беря в руки уже давно настойчиво звякающий телефон. Мейбл имела дурную привычку писать все парочкой слов и отправлять сообщения сразу. Улыбнувшись такому маленькому факту, Диппер быстро перелистнул переписку на самое начало словесной волны, начиная читать. — Могу догадаться, что тебе пишет важный для тебя человек. — С улыбкой нарушил тишину Доктор. — Прости, может это не мое дело, но сквозь усталость у тебя появилась очень теплая улыбка, это удивительно. Диппер немного ошарашенно взглянул на Сайфера, после чего медленно опустился на вытянутые на столе руки. — Да ничего, это сестра пишет, она постоянно отправляет мне целые тирады, но по отдельным словам… Это может раздражать, но я уже привык. — Смеясь сказал он, продолжая читать сообщения. Билл улыбнулся и вытащил из пакета несколько пластиковый контейнеров с едой, аккуратно открывая их и протягивая Дипперу салфетку с приборами. — Ого сколько всего… Когда ты успел это купить? — Удивленно Диппер разглядывал яркую смесь из овощей и мяса в красочном смешении цветов от специй. — Я не покупаю еду, предпочитаю готовить сам, даже если мало времени. Я ведь уже говорил, что немного брезглив в этом плане, заказываю блюда редко и только в проверенных мною местах. — Ты хочешь сказать, что сам все это приготовил?! Но сейчас же еле еле обед доходит и как ты столько всего можешь успеть, это несправедливо. — Пробурчал Диппер, пока Билл с гордой улыбкой пододвинул к нему одну из мисок. — Если правильно распределить время, то можно много всего успеть. Диппер удрученно посмотрел на Доктора, после чего опустил глаза на поставленное перед ним блюдо, в котором аккуратно лежали серо-розовые кусочки мягкого мяса в приправе с морковью. Запах, исходивший от него был немного странный, пряный и резкий, но даже так от этого в животе предвкушающе скрутило узлом. Уже через минуту Диппер с аппетитом отрезал себе куски, сразу отправляя в рот. На языке мясо будто медленно таяло, заставляя желать его только сильнее и мальчик пораженно смотрел на Доктора, который все это время даже не притронулся к своей порции внимательно разглядывая Диппера. — Это очень вкусно! Ты такой классный! — Искренне похвалил Доктора Диппер, продолжая есть. — А что это за мясо? Я никогда такого не пробовал… — Задумчиво покачал головой он. Доктор не смог сдержать широкой улыбки, которая в обрез всем правилам, делала его только загадочней. — Это сердце. — Спокойно сказал он, все-таки кладя кусочек от своей порции в рот. — Говяжье, с гарниром из овощей. Диппер с замиранием сердца притих, долго смотря на блестящий от жира кусок жареного сердца. Как иронично складывалась ситуация. Но вот в голове не складывалось абсолютно ничего. Пусть Доктор и не мог предугадать, что за дело будет у них сегодня, но от его слов Дипперу все равно поплохело, в голове то и дело сумбурно всплывали картинки убийств Потрошителя и уставшее, больное воображение складывало два плюс два, неверно равняя все к неуместной пятерке. — Ох, прости, я сказал не подумав, совсем не профессионально с моей стороны. Я не думал, что все выльется в это… Если тебе сложно можешь не есть это блюдо дальше, здесь есть обычная рисовая каша с фруктами. — Виновато проговорил Сайфер, попутно доставая из пакета еще один контейнер. — Нет, нет ничего такого! Все очень вкусно, ты просто великолепно готовишь, Просто последние слова действительно были зря… — Затараторил Диппер. — Ничего страшного, спасибо за комплимент. Давай закончим минут через пять, нам уже стоит выезжать на «задание». — Посмеялся Билл, аккуратно поставив перед мальчиком кашу и начиная складывать приборы и пустые коробочки обратно. Диппер наконец расслабился, активно поедая рис. Внутри все быстро улеглось, полностью избавляясь от тяжести в груди и голова, как по велению опустела. С Биллом было действительно спокойно, Диппер был не в состоянии почувствовать его до конца и наконец, хоть раз в жизни, ему было легко и комфортно, как никогда.