Сердце, как блюдо застолья

***

Вечерняя комната это то, что Диппер мог считать своим домом. Именно во время предзакатного солнца часть стен с еле видными, причудливыми вихрями узоров, освещались теплыми и широкими мазками солнечных лучей. А бывшие серые тона мягко разбавлялись жаркими цветами. В такие моменты хотелось лежать и наслаждаться отведенным временем, в которое можно было остановится и отринуться от повседневной суеты, влиться в спокойствие и статичность времени. И правда, с самого начала работы над делами, квартира не менялась от слова совсем. Словно вместо обычной университетской жизни, должной вертеться водоворотом, будто видеопленка, вставили обычную, старую фотографию. Единственным «живым» предметом казался ноутбук, путешествующий по комнатам как маленькая диковатая мушка. На экране высвечивалась открытая папка с досье, в котором Диппер видел давно знакомое лицо. Старые, но довольно веселые воспоминания таранили его всю ночь, превращаясь в тяжелые и непробудные сны. Пасифика Нортвест была одной из их с Мейбл подруг детства. Начальная школа позволила близнецам познакомиться с огромным количеством абсолютно разных детей и одной из них была она. Яркая, любопытная и дерзкая девочка, с большими амбициями за спиной. Пасифика имела абсолютно все, что могло сделать ее выдающимся человеком: именитый род, деньги, связи и внешность, но не желавшая никакой славы, девушка то и дело шла наперекор словам родителей. Огромное давление с их стороны заставило ее бросить старшую школу и сбежать из родительского дома и начать свою карьеру писателя для мелких издательств, чаще всего собирая все самые свежие сплетни Голливуда. Но в один момент, Нортвест завела интернет-газету, в которой на всеобщее удивление вся информация была посвящена серийным убийцам и работе ФБР. Стэнфорд еще вчера всунул в руки Диппера полное резюме девушки, которое его мало как волновало, мужчина никак не помогал его концентрации над делом, то и дело возмущаясь по поводу очередного поста в Tittle Crime. Живот стягивало и плющило внутри, тревога, заполняющая грудь росла с каждой минутой и даже очередное запитое кофе успокоительное не могло справится с натиском ложных чувств. Что Стенфорд ожидал от него? Обвинение в сторону журналистки? Или наоборот просьба присоединить ее силы к расследованию? В реальности ни то ни другое не имело место быть. Пасифика хоть и была прекрасным сплетником и журналистом, но обязательных знаний в сфере криминалистики и психологических портретов убийц явно не имела. Тем более нельзя допустить вмешание гражданских в дела о серийниках. — Нужно связаться с Мейбл… — Прошептал под нос Диппер, дергано вводя пароль к телефону. Звонить Пасифике лично было гиблым делом, вряд ли девушка послушала бы его после нескольких лет молчания. Мейбл в этом деле может стать единственным решением, ее уговорам не может противостоять никто, даже он, ее родной брат. Глухие гудки резали привыкшие к тишине уши, словно ножом по сердцу. От громких звуков сердце резко зашлось, отбивая ритм едва ли не в такт динамикам. Долгая минута ожидания все сильнее давила на грудь, заставляя дыхание участиться. Несколько быстрых гудков прорезали тишину. — Что же такое… — Вновь набрав номер сестры Пайнс резко встал, принявшись кругами исследовать комнату, инстинктивно беря в руки то, что попадется. Смятые листы бумаги, сломанные карандаши и давно засохшие от времени ручки, пришедшие в негодность. Собирая все вещи в одну разбросанную кучу на столе, Диппер взволнованно осел. В динамике мягко зазвенел голос Мейбл. — Диппер! Ты так давно мне не звонил, я уже думала ты окончательно погряз в пыли своих книг и питаешься старыми и рваными фолиантами. — Смеясь тараторила она, оставляя на сердце сладкую истому, тянущую, но настойчиво возвращающую юношу в реальность. — Не поверю что ты позвонил просто так. У тебя что-то случилось Дип-Дип? Я пока немного занята, но своему любимому братику выделю несколько минуточек! — Через микрофон телефон Диппер почувствовал улыбку сестры в голове сразу всплыли пухлые щеки, ямочки в веснушках и сверкающие брекеты на зубах. Наконец стало тепло. — Привет Мей, я правда позвонил по делу. — Запинаясь начал он. — У меня появились некоторые проблемы, ты ведь помнишь чем я сейчас занимаюсь? — Честно немного подзабыла, но точно знаю, что мой брат работает с плохим дядькой детективом над делом убийцы. Что-то серьезное случилось? — Да… Это можно назвать серьезным делом. — Протянул Диппер, минуя комнату и вновь садясь за компьютер. — Ты помнишь Пасифику Нортвест? — Конечно, мы с ней до сих пор общаемся. Знаешь она сейчас совсем не та, которую знал ты, в последний раз когда мы встретились, нам удалось очень мило посидеть в кафе и обсудить все все на свете! — Воодушевилась Мейбл. На фоне кричали какие-то голоса, кто-то ругался на незнакомом языке и девушка на кого-то немного прикрикнула, но снова вернулась к телефону. — Так вот. Не знаю говорила ли тебе Пасифика, но она работает журналистом, у нее есть газета Tittle Crime, посвященная серийным убийствам, маньякам и так далее. Только вчера она опубликовала статью посвященную Чесапикскому Потрошителю, над делом которого работает наша команда. — Это… Плохо? То есть нет, Диппер я понимаю, но это ведь всего лишь пост в интерне… — Мейбл! Она приложила свежие фотки жертв с места преступления! Это мало того, что подсудное дело, так и очень, очень опасное. — Не сдержавшись Диппер сорвался, повышая голос. Рука непроизвольно сжала мышку компьютера до хруста. — Я не смогу уговорить ее, вряд ли она меня послушает, это должна сделать ты. — Тяжело вздохнул он. — Мейбл, это очень опасно. Потрошитель не какой-то очередной слетевший с катушек наркоман, он психопат, мы не знаем что у него на уме. Я не хочу чтобы еще большее количество людей пострадало от его рук. Так что прошу тебя… Скажи Пасифике, чтобы она удалила статью и больше не влезала в это дело. Пусть публикует что угодно, но это не должно переступать закон. Выговариваясь на одном дыхании Диппер почувствовал как сперло горло, внутри перекатывался тяжелый ком, а к глазам уже подступали слезы. — Диппер… Я… Обещаю что поговорю с ней. Чего бы мне этого не стоило. — В голосе Мейбл стойко слышалась серьезность намерений. Пайнс знал, что сестра никогда не бросает слов на ветер, ее упрямство было неотъемлемой частью самой личности Мейбл. Солнце уже давно село, ничего кроме яркого экрана компьютера больше не освещало комнату. В глазах рябило от резких контрастов, а тяжелые веки уже призывали ложиться спать, но стоически терпя, Диппер продолжил изучение всех доступных ему документов. Последнее убийство Потрошителя заставило всех находится в подвешенном состоянии. Управление ФБР скептически принимало версию Диппера о появившейся внезапно любви у психопата. В самом начале Пайнс и сам бы ни за что не поверил. Убийцы не умеют любить, они одержимы, привязаны, возможно испытывают собственничество, но не любовь. Любое дело могло это доказать. Даже Гаррет Ривера, насколько бы не казалось, что он безмерно любит дочь, это было поклонение тому, кого он считал частью себя. Однако Чесапикский Потрошитель превзошёл все представления людей на этот счет. Фото, все данные были отправлены на экспертизы, за пару дней они прошли огромное количество людей, не только профессионалов в области преступного мира и личностей маньяков, но также литературных ценителей и знатоков в среде искусства. Картина преступления для всех была одной. «Поцелуй», влюбленность, покровительство, нежность. Все это не могло связаться с образом жестокого убийцы-каннибала. Но итог все же на глаза. Чесапикский Потрошитель был влюблен. Понятие любви для всех разное, но в их случае представлено что-то даже более глубокое. Личность Потрошителя была многогранной. Его мотивы выражались в правильности, эстетизме и страшной, даже пугающей своей правильностью гармонии. Для подобных людей не существует человека. Существует предмет искусства, своеобразной культуры. Размышления текли плавно, словно раскатистый, но прямой и спокойный ручей. Тихо и тягуче проливаясь вдоль времени. В какого же человека может влюбиться серийный убийца? Есть ли статистика влюбленности по типу личностей? А если нет, то почему же… «Для него любовь словно вечна… Насколько же глубоко сознание человека, что понять его становится невозможным?» Но почему же он так уверен, что это любовь? Одержимость среди психически больных людей — обычное дело. Они хотят обладать, неважно какими средствами — цель именно заполучить желаемое. Но в случае последней работы… Потрошитель будто показывает свое восхищение, он в восторге, его охватывает желание продемонстрировать чувства так, как он умеет. Самое искреннее что он мог сделать — показать настоящую сторону себя через подлинность его натуры. Убийство это часть него, которую скрывать он не хочет. «Он принимает это… Насколько же поразительно.» Чесапикский Потрошитель высказывал уважение, представлял миру красоту своего возлюбленного, ему удалось всего одним днем выразить не только восхищение, но и показать, будто рассказать про свою личность. Он жесток, прямолинеен и расчетлив, в личной жизни он должно быть состоит на хорошей должности в своей сфере работы. Но управление людьми точно не его… Ему больше склонна роль наблюдателя со стороны. Предположить род его деятельности стало одним из самых трудных вопросов в этом деле. Потрошитель может позволить себе потратить деньги на безумно дорогое дерево или цветок, не заботясь о том, что те вскоре будут гнить в чьем-то мертвом теле. Склонности к ОКР и излишней вычурности не дают приписать этого человека к обычным работягам. В своей работе он предположительно являлся кем-то, кто направляет и указывает, после тихо наблюдая за результатом своей работы. В документах дела Потрошителя вскользь упоминалось, что полиция предполагала Потрошителю должность директора офиса или прочее в этом роде. Но тогда большой вопрос, откуда у занятого по горло человека может быть свободное время для таких грандиозных экспонатов? Его убийства выставлены словно монументы искусства в музее, время, которое он мог потратить на их воплощение представляет далеко не пару часов. Счет идет на десятки часов, дни или даже недели подготовки. Цветы, найденные в предпоследней его жертве были выращены в домашних условиях, а это значит, что он готовился. Готовился не день и не два. Тяжело прикрыв веки, Диппер оглядел комнату, цепляясь глазами за вазу с сушенными цветами, что стояла на книжном шкафу. Небольшая, черная вазочка, наполненная букетом полевых цветов, давно оставивших свои сухие лепестки на корешках книг были нежно разбавлены белыми сухоцветами, которые Диппер совсем не помнил. Маленькие рыхлые бутоны еще не успели оставить крошку на пыльной полке, будто бы крича о том, что их оставили совсем недавно.

***

— Знаете Доктор, я ведь совсем недавно видел его за партой лекционной комнаты, внимательно слушающего все эти нудные монологи Мистера Миллера. А теперь я вновь смотрю на остекленевший взгляд, который когда-то также видел в зеркале. — Стэнфорд тяжело вздохнул, втягивая в легкие густой смог от сигареты, уже почерневший фильтр обжигал губы, но тушить ее будто бы не было времени. — Я не могу спокойно смотреть как мальчик погружается в себя. Если бы не его исключительные способности, то парня его возраста уже давно бы выгнали за шкирку из ФБР. Сайфер бездвижно сидел в кресле, фривольно упираясь подбородком на широкую ладонь. Его глаза внимательно всматривались в лицо агента Пайнса, изучая каждую мелочь в переменах мышц. Пальцы на руках слегка напряглись, поочередно постукивая по впалой щеке. — Я могу вас понять. Довольно трудно смотреть, как еще еле-еле оперившийся птенчик начинает терять едва ли приобретенную жизнь. Ваши волнения весьма обоснованы. — Монотонно ответил он, перекидывая ногу на ногу. — Если вам настолько трудно, нельзя ли найти уравновешеннее решение? — Я переговорил с начальством, Мэйсон стал именно той деталью, которой не хватало нашему отделу. Его интуиция, знания и способность анализировать стала отправной точкой уже для нескольких дел. Мы не можем лишиться такого работника, не смотря ни на его возраст или профф пригодность. — Лицо Стэнфорда, казалось, не менялось, но дерганные движения и привычное вращение кольца с треском выдавали его настрой. — Единственное что можно предпринять, так это лишь дополнительные выходные дни. Но есть у меня сомнения, что пацану это поможет. Задумчиво откинувшись на спинку стула Доктор мягко выдохнул, смотря на агента внутри все недовольно вскипало, будто он говорил с камнем, пытаясь добиться от того вразумительных решений проблем. Хоть для него Стэнфорд Пайнс был давним знакомым и по совместительству коллегой по работе, неприязни к нему, как к личности не могло не хватать. В виду его профессии такие вещи были не допустимы, работа психотерапевтом на протяжении долгого времени незаметно оставляла свои следы. Разговор с любым, даже самым неприятным лично человеком не мог быть прерван или полностью исключен из жизни. Таковы человеческие взаимоотношения, важные и полезные люди в окружении могли оказаться всего лишь непробиваемыми инфантилами, разговор с которыми легко мог бы быть заведен в тупик, без права обернуться назад. — Почему вы так волнуетесь за Диппера? После нашего общения он оставил у меня хорошее впечатление здравомыслящего и очень холодного в решениях человека. — Парировал Сайфер, вспоминая самую последнюю их встречу. — Мне, как доктору, не показалось, что ему нужна навязчивая поддержка и забота. — Не говорите так, словно я тут к нему в отцы набиваюсь. — Немного зло пробурчал Стэнфорд, сжав кулаки. — Отнюдь. Спокойные глаза резко впились в побелевшие костяшки, которые при выразительном взгляде тут же наигранно расслабились. Пайнс резко набрал воздуха, приглаживая короткие волосы на голове. — Во время последнего дела у нас случился разговор. Именно после этого у меня начали зарождаться опасения. Он сравнил убийство с охотой. — Нервно сжатая полоска губ изогнулась в странной усмешке. — Представьте себе молодого мальчика-студента, который умело объясняет вам суть убийства и его цели. После его слов меня пробрала дрожь, он словно… Становится на место Потрошителя. — Повышенные тона голоса эхом катались по верхним этажам книг. Аудитория приемной почти дрожала от нахлынувших на Пайнса эмоций. — Не стоит так бурно реагировать на это. Вам непривычно общение с несколько неординарным человеком. Стоит ли отнестись к этому более лояльно? Насколько я знаю Диппер был одним из лучших учеников. Его знаниям, кругозору и многим другим способностям можно лишь изливаться завистью. Это объясняет его… — Сайфер мерно покружил ладонью в воздухе. — Его исключительную личность. Я часто встречаю клиентов так или иначе испытывающих сложность в общении с непохожими на них людьми. В ход идет почти все разные характеры, жизненный опыт, интересы, мышление. И это выбивает из колеи. Но истину проблемы не видит никто. — Лицо Билла выражало лишь глубокую задумчивость не выдавая никаких признаков взволнованности разговором. — Вы, Доктор, намного ближе с ним нежели, куда уж такому старику, как я, понимать молодежь. — Тяжелым басом засмеялся Стэнфорд. Сайфер улыбнулся, сдерживая нервно подергивающуюся бровь. — Вы также не видите всей картины. Поймите, для вас даже десяток лет уже кажется крупицей в толще мировых вод. Для нас же это огромная часть, насыщенная неимоверным количеством преобразований, как внешних, так и внутренних. Мы с вами имеем довольно большую разницу в жизненном опыте, но это вовсе не мешает нам плыть по одному течению, но с вашим подопечным несколько другая проблема. Отцы и дети в корне не применимо к этой ситуации. Дело в самом Мэйсоне. И даже я не смогу дать вам верный ответ, что делать в такой ситуации. — Мне казалось Доктор вы с ним куда более понимаете друг друга. Разве это не… — Агент Пайнс немного запнулся, глухо промычав. — Удивительно? Знаете, даже учитывая ваши навыки, меня все равно поражает ваше умение находить общий язык. Билл слегка поежился, медленно поднимаясь на ноги. — Это лишь исключение из правил. То — что вы видите, Мистер Пайнс, не всегда является правдой. В нашем мире единственный кому не стоит верить — это себе. Человеческий мозг непредсказуем, неизведан. Кто знает насколько витиевато он умеет врать сам себе? — Толстое, бежевое пальто мягко утроилось в руках, позволяя ощутить свой вес и вернуть разум обратно в спасительную реальность. — На этом я думаю мы закончим, у меня есть еще много дел. — Сайфер плавно проследил за собирающимся агентом, рукой указывая на выход из кабинета. — Прошу меня простить, увидимся на деле. До следующей встречи Мистер Пайнс. Угловатая улыбка показалась Стэнфорду едкой и холодной, но соблюдая вежливость он крепко пожал руку Доктору, прощаясь и удаляясь к своей машине.

***

Прохлада морга обдувала сухие щеки, а едкий, лекарственный запах казалось уже пропитал рубашку. Диппер скучающе сидел в углу, наблюдая как суетятся ребята. Кенди едва ли не сбила стол с химическими элементами, пытаясь как можно аккуратнее перенести тележку со старым трупом. Венди грубо кричала на Валентино, который по обыкновению утыкался носом в экран компьютера. Агент Стэнфорд позвонил час назад, вновь в своей излюбленной жестокой манере накричав на всех, оповещая о новом трупе. В этот раз они были уверены, что это дело рук Потрошителя. За прошедшие три недели они уже было понадеялись, что непрекращающиеся убийства маньяка наконец закончились, замыкая очередной цикл. Но нет. Как Диппер и думал, Чесапикский Потрошитель не собирался в этот раз останавливаться на своей привычке оставлять по три жертвы каждые три месяца. Это было не удивительно. Сейчас их разыскиваемый находится на самом пике эмоционального шока. Влюбленность в его случае можно разделить на несколько стадий. Пока они переживали самую первую и, по мнению Диппера самую легкую из всех. Восхищение, очарование объектом любви, ему хочется поклоняться, обратить на себя внимание и это сильно упрощает им задачу. В какой-то момент они найдут того самого человека и тогда они смогут найти хоть какую-то зацепку, а не вертеться волчком в замкнутой комнате. Телефон в руках вновь задребезжал, на экране высветился номер Стэнфорда, котором отвечать сейчас совсем не хотелось. — Мы уже на месте преступления, Мейсон, ты нужен. — Коротко оповестил мужчина и Диппер напрягся, слыша в голосе того пугающие нотки растерянности. — Все настолько сложно? — А как может быть еще?! Это снова он. Мы надеялись что это очередной поехавший психопат, но вскрылись некоторые детали. Срочно выезжай, возьми служебную машину. Надеюсь у тебя есть права. — Голос агента то пропадал, то вновь появлялся, на заднем плане слышались ошеломленные возгласы полицейских. — Давай быстрее, Сайфер уже в пути. Диппер быстро подорвался, вызвав у «падальщиков» огромное недоумение. Ноги слегка путались, заставляя вспомнить что еще раннее утро, часы все еще не успели показать и 6 утра. Забрав у сонного охранника охапку ключей, Диппер быстро добежал до стоянки, запрыгивая в темный салон автомобиля. Суетливо пошарившись в рюкзаке и выудив необходимые документы, он выкинул их в бардачок, поспешно уезжая от офисов ФБР. Координаты, которые отправил ему Стэнфорд напрягали только больше. Диппер знал куда ему ехать. Обширный городской сад, еще в сороковых годах огражденный огромным стеклянной теплицей. Сотни деревьев и растений, не утрачивающих свою красоту круглыми годами. Вполне в его стиле. В голове словно бушевал ветер, мысли гнусно путались и вновь пришедшая головная боль, заставила руку привычно захватить уже готовую горстку обезболивающего в кармане, сразу закидывая все в рот. Кислый вкус лекарств заставлял поморщиться и скрипнуть крошенным песком на зубах. Виски пульсировали все больше и больше, пока Диппер пытался связно думать о деле. Потрошитель был для него будто открытая книга, написанная на старом, давно забытом и потерянном языке. Он видел его изнутри, словно стоял на месте убийцы, жил им, думал им, но понять не мог. Мог лишь просматривать редкие картинки лишь слегка добавляющие основную историю. Он давно понял, что что-то не так. Кошмары стали только коварнее, осмысленнее. Мысли и ложные воспоминания о жертвах заставляли тревогу наполнять грудь по ночам, а время стало течь иначе. Прошедшие пара месяцев прошли за одну неделю, ограничиваясь только воспоминаниями о деле Чесапикского Потрошителя, даже недавнее расследование очередного убийства маньяком не смогло всецело отложиться у него в голове. Страх стал постоянным союзником. В сером, засохшем от холода парке сияли зеленые стекла теплицы, у входа в которую, назло всему волшебству этого места, собралась толпа из людей в форме. Все было огорожено слишком яркой и неестественной желтой лентой, заставляющей глаза слезиться. Выскочив из машины, Диппер не глядя показал одному из удивленных офицеров жетон. Ноги несли по течению людей и вот наконец в черно-серой толпе он увидел знакомое бежевое пальто, от вида которого уже хотелось взорваться от счастья. С Доктором Сайфером было легче, чем наедине с взвинченным Стэнфордом. Так у Диппера появлялся шанс на спокойный и дельный разговор. — Диппер, доброе утро. — Билл мягко приподнял уголки губ, протягивая юноше черную папку с документами. — Это то, что мне дал агент Пайнс, здесь только личность жертвы, более о нем ничего не известно. — Привет, а где сам Стэнфорд? — Взяв в руки бумаги и нацепив на нос очки, он быстро пробежался по тексту глазами, подтвердив, что ничего особо эксцентричного в нем не было. Стандартный обыватель. Мужчина сорока лет, не женат, но были дети, работал частным психотерапевтом. На фото не было также ничего нового, обычный человек. — Пройдем вместе, я не очень уверен в том, стоит ли тебе вообще на такое смотреть. Даже я при всем своем опыте в медицине не видел чего-то подобного. Зверское зрелище. — Прикрыв щеку ладонью, Доктор увел взгляд в сторону. Диппер почувствовал крепкую хватку на предплечье. Недостаточно жесткую чтобы ощутить боль, но надежную и сулящую словно полную защищенность. — Я еще по пути настроил себя на самое худшее. — Тихо сказал он, аккуратно отстраняя от себя руку и проходя вслед за Сайфером. — Тогда оповещу, что мистер Стэнфорд ушел в уборную… Вернется не скоро. Все таки даже для него это было немного слишком. — В голосе Билла слышалась непривычная нотка насмехания, Диппер уже давно привык, что Доктор и их Босс не так уж и хорошо ладят, но потом осознал, что скорее неприязнь была в одностороннем порядке. Чем дальше по тропе они шли, тем гуще становились заросли деревьев и тем реже им встречались люди. Смотря в их лица, Диппер не мог не заметить обреченного отвращения и страха. Внутри нарастала тревога, он не знал чего ожидать. Вдруг под ногами земля становилась все более черной, шаги Сайфера слегка замедлились, пока не остановились перед одним коренастым и мощным дубом, пышущем историей своей жизни. Многолетние корни высовывались наружу, а раскидистые ветви едва не достигали концов редких травинок и цветов. В носу засвербило от слишком сладкого смешения цветочного аромата, крови и разложения. Диппер поднял глаза, но не осмелился смотреть вперед, изучая глаза Билла. В тени дерева, едва ли освещенная фигура Доктора казалось почти сказочной, сошедшей со страниц книг, а сияющие ярким желтым огнем глаза также внимательно разглядывали лицо мальчика, не моргая, дико. Собрав все мысли в голове, Диппер сделал шаг, подойдя к мужчине и вцепившись в мягкую ткань пальто, сжав пальцы так, что костяшки почти светились белым в темноте. Повернув голову в сторону древа, из груди почти вырвался недоуменный вскрик, но намертво онемевшие конечности оставили его пригвожденным к земле. Самая мощная из ветвей дерева была намертво обмотана толстой, холщовой веревкой, за которую были привязаны ступы мертвеца. Чем дольше он смотрел на эту картину, тем больше ему хотелось отвернуться, убежать. Стопы мужчины оказались ровно разрезаны между средним и указательными пальцами, пока как разрез уходил почти до пят, полностью оголенных. На трупе не оказалось ни одного светлого участка кожи, вся она была хладнокровно снята, обернута вокруг запястий, связывая их намертво. Мышцы, сухожилия, жировые ткани, уже успевшие разложиться, кусками свисали с нечто, которое когда-то было человеком. Кровь, полностью окропившая кору дуба в тенях зеркал казалась словно воображаемой, ненастоящей, под ногами она напоминала сажу, оставшуюся после страшного лесного пожара, который оставил в живых лишь многолетний дуб, ставший самым центром мира. Сердце казалось отбивалось настолько сильно, будто пыталось выскочить, глаза метались от ступней до связанных запястий и изуродованных ладоней. На земле, прямо под трупом в россыпи цветов валялись ногтевые пластины, некоторые из них Диппер успел заметить в остатках кожи, скрученной в жгут. Шум в ушах нарастал, он больше не слышал ничего, лишь растеряно смотрел вперед, чувствуя как глаза застилает пеленой. Рука бессильно упала и в этот момент впереди все потемнело, но голову нежно накрыли теплыми ладонями, прижимая щеку к пушистой ткани, запах которой едва ли не сразу перебил все, что Диппер чувствовал до этого. Крепкие руки умело развернули его одеревеневшее тело, заставляя ноги мягко переступать вперед. Билл, что-то успокаивающе говорил, мягко сжимал и разжимал чужие ладони, в попытке привести Пайнса в себя. Диппер поднял взгляд вновь на устрашающую картину, в ушах гулко звенело и краем глаза он умудрился уловить некое плавное движение. Расплывчатые тени сновали между деревьев, путались и кричали, внутри словно бы сковало льдом, ни двинуться, ни вздохнуть. Ему только и оставалось, что в ступоре стоять и наблюдать за дикими плясками незнакомых существ, в немом крике открывая рот. Руки покрылись холодным потом, на загривке же наоборот все пылало и гудело, словно именно на это место пришелся самый жесткий и резкий удар. Пытаясь прийти в себя он затравленно оглянулся, пытаясь скинуть наваждение, но только он скосил глаза на рядом стоящего мужчину, как голова Доктора почернела, лицо смешалось в одну сплошную темную массу, а из ровной макушки, как из великого творения вылепливались раскидистые ветвистые рога. В один лишь миг все вокруг обернулось сущим хаосом и кошмаром. Диппер закрыл глаза руками, под нос шепча давно знакомую мантру. «Тебе все привиделось. Так лишь кажется. Я в безопасности.» В голове вдруг, словно из-под толщи воды всплыли спасительные слова, которые сейчас едва ли не были спасательной шлюпкой для утопающего. «Билл ведь здесь? Значит все нормально.» Пелена неожиданно для самого юноши быстро сошла на нет. То же место преступления, никаких теней, никаких рогов. Уперев глаза в спокойное лицо Доктора Сайфера, Диппер выдохнул. Все хорошо. Он все еще здесь, это были лишь иллюзии. — Диппер, что случилось? — Тихий, но настойчивый голос прорезал наполненный духотой воздух. — Я в порядке. — Лишь мягко улыбнувшись он обрывисто отмахнулся ладонью. — Не думаю, что это означает в порядке. — Билл аккуратно, но настойчиво захватил ладони Пайнса, разворачивая их к своему лицу. На нежной коже растекались тонкие струйки крови, исходящие из полукруглых вжатых в плоть царапин, оставленных от чересчур сильно сжатых ладоней. — У тебя галлюцинации? — Серьезно просил Доктор. — Это не то о чем стоит волноваться, мне уже приходилось проходить через них, просто сейчас это было неожиданно. — Настаивал на своем Диппер, пытаясь вырваться из хватки, но не мог. — Это не в порядке. Нельзя игнорировать умоляющие крики души. Ты обязан рассказать мне что произошло, как только освободимся из этого… — Билл не взглянул на окружение, он лишь обвел глазами суетящихся, словно муравьи, агентов. — Недоразумения. — Его тяжелый вздох окропил лицо Диппера теплым дыханием, которое в отличии от осадков парника, в котором они сейчас находились, имело приятный, терпкий запах трав и кедра. — Хорошо, только дай мне закончить дело, иначе Стэнфорд сойдет с ума еще раньше меня. — Он слегка усмехнулся, забирая пленные руки обратно себе и пряча их в карманах. — Что думаешь насчет убийства? Билл неодобрительно нахмурился, но Дипперу показалось будто это была одна мимолетная секунда, прежде чем лицо Сайфера вновь вернулось в прежнее состояние, выражая только отстраненность и спокойствие. — Довольно своеобразная картина, вовсе не похоже на ваши прошлые дела. Последний убийца светских дам не вселял в меня веру в искусство. — Диппер почти услышал как Билл фыркнул при упоминании их прошлой поимке убийцы. Джим Кейр был обычным психопатом, который убивал лишь женщин легкого поведения, проецируя на них свою ненависть к матери. — Он был весьма… Прямолинеен я бы сказал. И груб. — Проговорил Пайнс, медленно обходя подвешенного человека. — Это даже и рядом не стоит с последними свежими делами. Но это убийство точно совершил Потрошитель. — Констатировал вердикт Диппер, нагло вынимая из рук прохожего полицейского перчатки и быстро их надев, притронулся к располосованной коже жертвы, ощущая в голове лишь зудящую пустоту. Мышцы и сухожилия все были на месте, внутри возникло очень противоречивое чувство от осознания факта, что у убийцы получилось цельно отделить кожу от плоти. Белесое лицо трупа, единственное оставшееся нетронутым было изувечено в гримасе ужаса и отчаянной боли. Перед глазами будто пролетал маятник, в голове появлялись уже знакомые картины, чувства, мысли. Чесапикский Потрошитель в этот раз был чрезвычайно взволнован. Радость, возмездие и удовлетворение погрузили Диппера в тихий, но глубокий омут. Сознание плыло, не пытаясь даже отвергнуть искалеченные и вывернутые наизнанку чувства, ему нравилось, что этот человек был счастлив. Это один из недостатков эмпатии — сопереживание, со временем переходящее в понимание и принятие. Самое страшное в этом была потеря самого себя, утопание в чужом разуме и неспособность выбраться из этой грязи. — Сосна. — Голос Доктора вновь вырвал из мыслей. Диппер поднял голову, удивленно разглядывая растянутое в улыбке лицо Билла, который казалось все это время пристально рассматривал его. — Что?.. — Ты похож на Сосну, такой же отстраненный и растрепанный, с мягкими иголками. — Засмеялся Сайфер. — Даже пахнешь также. — Заключил он, сразу же отвлекаясь, медленно прикрыв глаза и вздыхая, перевел тему. — А что насчет убийства, думаю нам стоит взглянуть на это уже после вскрытия, мне кое-что подсказывает, что все пытается казаться не тем, чем является на самом деле. — Билл грациозно натянул на широкую ладонь резиновую перчатку, которая вопреки идеально сидящему на плечах костюму, упрямо натянулась на длинные ногти, останавливаясь лишь на середине пальца. Точное и странное, уверенное движение ошеломило Диппера. Сайфер слегка отведя кусок свисающей кожи в сторону, оголил другую ее часть, всю полностью исписанную черными, выжженными письменами, покрытыми тонкой коркой светло желтой сукровицы. — Срочно надо звать Агента Стэнфорда. — Диппер сразу понесся на выход из сада, глазами пробегаясь по каждому прошедшему мимо человеку. Стэнфорд оказался на стоянке из множества служебных автомобилей, раздраженный и едва ли не искрящийся от злобы на новых, еще зеленых и не привыкших к грязным делам, работников. Спотыкаясь и задыхаясь в холодном комке воздуха, Диппер дернул мужчину за руку, отвлекая от бессмысленного гнева. — Срочно нужны Венди и Робби. Мы кое-что нашли. — Запыхаясь, он пытался выдавить из себя что-то вменяемое, но в голове мысли плыли, переливались страхом и сменялись на растерянность. — И… еще отправьте людей осмотреть территорию в глубине леса, скорее всего это не последняя жертва. — В голове проплыла знакомая картина, зуд, который Диппер до этого ощущал под кожей, так напоминающий чувство дежавю теперь стал предельно понятен. — Это картина Тициана, «Наказание Марсия». С горделивого Сатира Марсия, подвешенного за дерево, заживо сдирают кожу. Ошеломленный мужчина отрывисто отдал приказ осмотреть весь парк, спустя несколько мгновений после поворачиваясь к Дипперу. — С чего ты решил, что подвешенный не единственная жертва этого убийства? — Хриплые нотки в голосе агента выдавали его усталость с головой, но он сохранял нахмуренный и грозный вид, не давая спуску никому из своих подчиненных. — После трагичного убийства Марсия Аполлоном, нимфы с гор, что каждый день слушали прекрасную игру Сатира, настолько расстроились, что днями проливали слезы над его смертью, таким образом образовав реку в честь памяти великого музыканта. — Диппер прав, есть очевидные подсказки на продолжение истории. — Горячо очерчивая затылок, рука Доктора мягко прошлась по шее Диппера, что заставило юношу крупно вздрогнуть. Он не ожидал, что Билл настолько быстро нагонит его. Теплая тяжесть на плечах быстро успокаивала и неожиданно нагрянувшая паника начала медленно отступать. Она словно хищник, увидевший более жестокое существо, трусливо и жалко убегал прочь, пытаясь спасти свою шкуру. Внутри зарождалось чувство, будто Билл был чем-то более опасным чем его привычный страх. — Вы двое. Осмотрите первый участок на наличие хоть каких-либо улик и подсказок, а после дуйте в офис и пишите подробный отчет. Кенди уже занимается поиском полной личности этого «Сатира», все что мы нарыли не дает толком ничего. — Извините Мистер Стэнфорд, на сегодня у нас с Диппером запланирован сеанс, я вышлю вам отчет на вашу почту. — Глаза Сайфера переливались тепло охристыми цветами, отражающимися в зрачках из-за множества ярко-желтых фар машин, что стояли в округе в разнобой. Это могло завораживать, пугать или восхищать, но Диппер внезапно понял, что глаза Доктора вызывают в нем оцепенение. Он не понимал как считывать этого человека, на нем все было едва ли не выписано мазками, будто на картине, которую беспощадно обрубили со всех сторон так, что невозможно было понять ее полный смысл. Невозможно увидеть.

***

В носу начинало странно свербеть. Они с Биллом уже второй час ищут улики, но пока все безуспешно. Хотя это не сильно впечатляет, Потрошитель никогда не оставлял улик, правда если не делал этого намеренно. — Могу ли я спросить откуда ты осведомлен об этой картине? Твоя память удивительна, не ожидал от себя, что не узнаю Тициана. — Билл по доброму улыбнулся, протягивая Дипперу взявшийся из ниоткуда небольшой термос с чаем. — Должен признаться это слегка покоробило мою гордость. Пайнс мягко сжал горячую крышечку с напитком в пальцах, смакуя легкое покалывание на коже, похожие на тысячу ледяных игл, беспрестанно впивающихся в плоть. — А я удивлен что Вы признали свой крах, Доктор Сайфер. — Приподняв подбородок Диппер с еле сдерживающимся смешком, который все-таки нагло пробивался сквозь сощуренные глаза, посмотрел на Билла. — Я и сам был удивлен что вспомнил ее. Возможно из-за ярких воспоминаний связанных с ней я и сопоставил полный образ. — Спадающие на нос очки обдавало горячим паром, образуя на линзах маленькие мутные капли, от чего Диппер поморщился, слегка отстраняя от себя чашечку. — Абсолютно согласен с отрывком про яркое впечатление, в моем юношестве я был едва ли не очарован этим сюжетом. Каждая картина оставляет за собой особое впечатление, но именно в этой есть свой определенный вкус. — Билл аккуратно снял перчатки, мягко шагая по протоптанной полицейскими траве. — Только вот никак не могу связать убийство и «Наказание Марсия». Диппер нервно сжал ладони, сложив их вместе. Понимание произошедшего уже начинало складываться в пазл. — Я думаю… Ну, то есть, возможно это убийство продвинет ход нашего дела. Сюжет мифа о Марсии повествует о гордыни и конкуренции. Это может дать наводку на сферу деятельности Чесапикского Потрошителя или же на его круг общения. Поэтому мне нужно внимательно изучить все детали жизни жертвы, чтобы построить все более… Достоверно. — В голосе вновь появились неуверенные паузы, Дипперу хотелось рассмеяться. Нарочито навязчивое желание сопровождалось резкими потряхиваниями изнутри, словно маленькие бомбы одна за одной взрывались внутри его тела, заставляя без контрольно дрожать. Под курткой все еще покоилась черная папка, упирающаяся в ребра тонким и острым уголком. Опомнившись и выудив прогретые страницы, Диппер открыл первую страницу, сразу переведя взгляд на фото жертвы. Первые строчки текста медленно расплывались перед глазами, а в ушах свистел холодный ветер. Пайнс ощущал себя едва ли не опьяненным, тошнота подкрадывалась слишком быстро, а головная боль разрывала мысли. «Джон Холлвуд Женат. Имеет двух детей. Профессия: Психотерапевт.» Папка тяжелела в руках. Он не сразу понял, что ему знакомо это имя. Судорожно запихнув папку обратно и достав телефон, юноша забарабанил по клавиатуре, вводя имя мужчины в поисковик, который немедленно выдал уже прочитанную статью. «Уважаемый во многих кругах профессор-психолог Джон Холлвуд выпустил скандальную статью, где окропил осуждениями своих партнеров-коллег по работе, подробно расписав недостатки каждого. Этот текст вызвал негодование у многих перечисленных профессором лиц. Его слова жестко и грубо осудили принципы работы почти всех практикующих докторов штата…» Буквы пролетали перед глазами, незнакомые имена вызывали только подозрения, пока знакомые инициалы не забрали на себя все внимание, заставляя тело застыть от пробивающей холодной дрожи.

»…даже Уильям Сайфер, также имеющий всеобщее уважение, не был исключением…»