Сердце, как блюдо застолья

Уже заходящее за горизонт солнце переливалось в витражах окон самыми разными цветами, посылая яркий солнечных зайчиков прямо под ноги Диппера. Внутри офиса Билла все было словно ненастоящее. Как если бы Диппер стоял посреди сборища музейных экспонатов и мимо проходящий мужчина убеждал его, что это все его дом. Но несмотря на некую давящую атмосферу, ему здесь нравилось. В принципе, где бы не был Сайфер он распространял вокруг себя странную волну защиты и спокойствия, от которой Дипперу хотелось просто лечь и смотреть. На что угодно, изучать картины или умиротворенно упиваться книгами. Для него Билл Сайфер казался островком безопасности, нежели для других. Стэнфорд, казалось, с каждым днем пополнял свою раздраженность на счет Доктора. Диппер видел, как Агент Пайнс доверяет Биллу, но в то же время испытывает непреодолимую неприязнь. Он не знал с чем это связано, но даже Венди и Робби явно ощущали себя не в своей тарелке рядом с Сайфером. Венди как-то проболталась, что это из-за слишком большой пропасти в мировоззрении и он мог даже с натяжкой согласиться. И все-таки как она это поняла, был большой вопрос. Но точно также Диппер не понимал, на какой основе «Падальщики» до этого составляли описание преступлений Потрошителя. Ему не удавалось понять как влияет изменение поведения насекомых в трупе на самого убийцу. Он видел его, видел почему, зачем и как он совершает преступления, ему было под силу понять саму идею замысла, а не ее последствия. Остальные не могли заметить то, что Диппер видит. Но Билл пытался. Сайфер мог дать ему наводку, цель поиска, с ним Пайнс знал что ему делать. Он помогал юноше не только суметь объяснить поведение того или иного человека, но и помогал разобраться в себе. Отделить свою личность от личностей убийц. Никто, кроме Билла, так не мог. Жестяная банка с энергетиком казалась слишком чужой среди помпезных кожаных кресел и раритетных библиотечных полок, но Диппер резво отгонял от себя эту мысль. Билл сидел напротив, привычно скрестив ноги и терпеливо ожидая, постукивая пальцами по черной обивке. Пайнсу показалось что это не свойственно Сайферу, но пришлось вспомнить, что они тут не по своей воле. — Так что хотел услышать от меня Стэнфорд? Я не специалист по разбору древних сюжетов Тициана. — В голосе слышалась наигранная раздраженность. — Агент Пайнс довольно резок в своих действиях, мы оба понимаем, что должны придти к взаимному соглашению, если хотим чтобы работа проходила слаженно и с пользой. — Монотонно проговорил Билл, также не разделяя радости по поводу их пребывания вместе. Легкие разговоры о жизни были отложены на потом, а слова о работе никому в горло не лезли. — Ты хотел сказать в приказах? Да и какое взаимное соглашение, мы оба к нему пришли даже без обсуждений. — Диппер тяжело вздохнул, хватая газировку со столика. — Все эти рассуждения о деле — как в море плевок. С последнего убийства прошла почти неделя, мы выяснили все, что могли. — Мистер Стэнфорд так не считает. Но я полностью согласен, что ничего более из этого дела не сыщем. — В этот момент Диппер мог заметить усталость на лице Сайфера и еще раз убедиться, что вся эта картина напоминает ему цирк. — Могу предложить забыть о работе и просто поговорить. — Кружка с горячим чаем все еще стояла нетронутой, хотя Доктор уже несколько раз поглядывал в ее сторону, слегка дуя на струящийся пар. — Можем посидеть как школьницы в туалете и перемыть всем кости. Думаю, это как никогда поможет расслабиться. — Пробурчал Мэйсон, слыша как Билл давится смешком. — Я конечно не против, но узнав об этом, ваш начальник будет в ярости. — Смешливый тон явственно разбавил атмосферу. — Кто сказал, что он узнает? — Прищурившись Диппер взглянул Сайферу в глаза. — Или ты стукач? — Отнюдь, предпочитаю просто слушать и наблюдать. А что же предпочитаешь ты, Диппер? — Стараюсь держаться от эпицентра подальше. — На такие слова мужчина задумчиво хмыкнул. — Видите ли, вся моя жизнь прошла рядом с самым неуправляемым эпицентром всех событий. А если выразиться прямо, моя сестра всегда посвящала меня в самые ужасные сплетни, казалось, со всего мира. — Теплая улыбка сама легла на сердце. — Не могу не позавидовать. Но вот только теперь ты сам встал на место своей сестры. — Разве? Этот криминальный мир не крутится вокруг меня. Я всего лишь его маленькая частичка, которую в скором времени затеряют в ненужном хламе. — Ты мыслишь слишком пессимистично. Порой отсутствие одной маленькой детальки может привести к ужасным последствиям. Убери ее и все падет словно карточный домик. — Улыбка Доктора был угловатой и резкой, но от этого казалось только более завораживающей, притягивая к себе взгляд только сильнее. — Никогда не любил строить карточные домики, так много сил ради того, чтобы в конечном итоге все обрушить? — Диппер разочарованно вздохнул, словно что-то вспоминая. — Но некоторые находят это слишком заманчивым. В цветных зайчиках на полу переливались пылинки от старой бумаги из книг. Хлопья пергамента кружились на несуществующем ветерке, сменяя друг друга в вихре каждую секунду. Желтые лучи солнца с недавнего времени стали напоминать Дипперу о Докторе. Его образ уже давно отпечатался в мыслях и сейчас, казалось концом света когда-нибудь забыть этого человека. Билл долго молчал, расслабленно наблюдая за остывающей кружкой чая, прежде чем взять ее в руки и аккуратно отпить. — И все-таки я хотел тебя спросить. Та статья убитого Джона Холлвуда, он также писал и о тебе, вы были знакомы. — Взгляд Сайфера тяжело опустился на Диппера, едва ли не пригвождая к полу. Но юноша все же продолжил, отреагировав лишь сложенными на коленях руками. — Ты сказал что не был с ним знаком. Зачем соврал? Тишина, которая до этого была мягкой и комфортной, стала быстро тяжелеть, напряжение зародилось в ребрах внезапно, вызывая холодный пот. — Я не врал. Этот человек и правда отзывался о многих своих коллегах нелестно. Также и обо мне. Хоть мы и виделись в живую, и я смог удостоиться его оскорблений прямо в лицо, я не считаю, что мы с ним знакомы. — Тонкий луч света медленно но верно прокладывал свой путь по щеке Доктора, заставляя того щуриться и быстро моргать. — Моему терпению иногда тоже приходит конец, но я не стал опускаться до взаимных обвинений. — И что же ты предпринял? — Диппер настороженно прислушался, за окном проезжали машины. Сдавленный, спокойный смех Сайфера эхом отозвался где-то наверху, будто прелюдии грома, когда глухие, незаметные взрывы окропляют небо. — Конечно ничего, я лишь планировал немного подшутить над ним в свой следующий банкет, подав к столу излишек сырого мяса и морепродуктов, которые он сосредоточенно избегал на вечере в честь Марии Григ. — Мужчина мягко улыбнулся, прижав к губам край чашки. — Кстати эта женщина довольно талантливая оперная певица, прекрасно исполняющая все свои выступления. Скоро она приедет в наш город, не хочешь составить мне компанию при посещении ее нового спектакля? — Я знаю что ты прекрасно умеешь переводить тему. — Диппер вздохнул, набирая в легкие слишком много воздуха и чувствуя как кожу покалывает от волнения. — Мне не составит труда сходить с тобой, если ты наконец не будешь увиливать и выложишь мне все, что знаешь об этом Джоне Холлвуде. — Ноги непроизвольно согнулись в коленях и Пайнс подтащил их к груди, скинув ботинки и прижимаясь подбородком к колену. — Расскажу, если ты наконец перестанешь носить одни футболки и удостоишь чести одежду, что любовно шила твоя сестра. — Лицо Сайфера озарила обида и легкое раздражение. Словно ребенок, он сложил руки на груди, умудряясь не пролить остатки чая и с вызовом посмотрел на опонента. Диппер удивленно поднял брови. С каждым днем он открывал о Билле все больше и больше интересных фактов. Мужчина раскрывался ему пусть и медленно, но очень ярко. И сейчас он понимал, что из этого детского поведения не последует ничего хорошего, в худшем случае Билл мог обидеться и снова повыбрасывать все невиновные энергетики из его холодильника в офисе. — Тебя так напрягает моя одежда… — Нет, мне не нравится что ты игнорируешь свои возможности. Твоя сестра удивительный дизайнер и модельер, она проявляет свою любовь через километры, пытаясь оставить с тобой частичку себя. Это кощунство так пренебрегать ее чувствами. Билл со звоном опустил хрупкий фарфор кружки на стеклянный столик и мечтательно поднял голову. — Честно, если опустить ее своеобразный стиль покроя, рубашки и пиджаки, которые она презентовала на прошлой неделе могут претендовать на дресс код. Диппер от таких слов развеселился. — Если бы Мейбл тебя услышала, то посчитала твои слова за оскорбления. Ее натура всю жизнь тянулась к странному и необычному. Она связала, кажется, сотню цветных, радужных свитеров и, готов поспорить, вяжет их все еще. — Творчество проходит с человеком через всю его жизнь, развиваясь и меняясь, кто знает куда твою сестру приведет ее тяга к экспрессии? Разговор тянулся медленно и размеренно, Сайфер ловко менял темы, а Диппер находил на это свое мнение. Редкий звон чашки о стекло стола и тихие голоса прервала трель телефонного звонка. Внутри Пайнса все напряглось. На экране телефона светилось имя Стэнфорда. Диппер медленно поднял глаза на Доктора, который медленно достал свой мобильный, просматривая уведомления о пропущенных звонках. — Ты отключил звук у телефона? — Руки Пайнса побелели, пальцы словно застыли, холодные и жесткие. — Было бы неэтично если бы разговор с моими клиентами каждый раз прерывался из-за паники Мистера Пайнса. — Билл устало сложил руки на коленях, кивая головой в сторону звука. Голос Форда показался Дипперу слишком воодушевленным. Привыкший к рычащему басу и вечным крикам, сейчас, слыша радостный тон, парень опешил. — Мэйсон, ты дома? Быстро дуй к Сайферу и едьте в офис, ребята нашли информацию по делу последнего убийства Потрошителя. — Внутри все будто перевернулось, Диппер поднял глаза на Билла, вскакивая с места и быстро набрасывая на себя куртку. Сайфер быстро все понял. Ключи от машины уже были в руках, а путь до нее был быстро преодолен. Покой и умиротворенность остались позади, в кабинете Доктора. В ушах громыхал стук сердца, который казался музыкой всей его жизни. Тело тряслось от предвкушения и некой радости и Пайнс не мог не задаться вопросом: «Когда детали зверского убийства стали приносить столько радости?»

***

Спустя десятки посещений церкви Святого Альфонса, его возвышенные росписи и позолоченные ступени перестали казаться яркими и помпезными. Золото приелось глазу и после всего происходящего Диппер мог ассоциировать это место только с Потрошителем. — Мы прочесали всю подноготную этого Холлвуда. Но среди его «друзей» нет ни одного подходящего под портрет Чесапикского Потрошителя человека. — Робби устало тер лицо, прикрывая опухшие глаза от яркого света в храме. — Одни мозгоправы и аристократы, которые едва не каждую секунду гуляют где-то на званых вечерах. У всех алиби! Прикинь Дип, у всех! Пайнс сочувственно похлопал коллегу по плечу, разглядывая недавние отчеты по изучению трупа подвешенного. — Ты тогда говорил о возможных жертвах, мы вообще ничего не нашли. Ребята из отдела прочесов вообще все обыскали, каждый прудик. Ничего. — Внезапный голос Венди над ухом заставил юношу вздрогнуть, девушка пролистала отчеты чуть дальше, тыкая пальцем в строки об исследовании местностей полицией и ФБР. — Все таки ты ошибся. Потрошитель оказывается не настолько всезнающий, раз забыл о такой важной части сюжета. — Ее грубый смех немного разряжал обстановку, но Диппер все равно был скептически настроен на версию ребят. — Не может быть так просто. Сами посудите: разыгрывать такую красочную и сюрреалистичную сценку ради одной части картины? — Вдалеке полиция оцепляла все помещения, люди сновали туда-сюда, ругались и просто заполняли тишину святой земли разговорами. Легкая и непринужденная атмосфера на контрасте с местом заставляла Диппера испытывать эфемерное беспокойство, накатывающее неравномерными волнами. — Это точно не конец. Но нет смысла гадать. Остается ждать. При их приезде Сайфер сбежал на внутренний двор, чтобы найти Стэнфорда и наконец, после долгого отсутствия, возвращался с блистательной улыбкой, за которой Пайнс увидел раздраженность и явное недовольство. — Мистер Стэнфорд в своем репертуаре. — Билл устало выдохнул, расслабляя плечи. — Его стиль крика и ругани уже можно запатентовать, во избежание воровства. — Так о чем он говорил? Что нового узнали ребята? Он вырвал нас сюда по причине что нашли новую информацию, но Билл, посмотри на них, они вообще в тупике. — Диппер недоумевал. Точная причина приезда сюда в очередной раз вызывала странные предчувствия. — Стэнфорд приберег для нас кое-что. В прошлый раз полиции не удалось исследовать второй этаж и подвалы. На своих старых местах убийств Потрошитель довольно часто оставлял «посылки» ФБР. — Билл достал значок, выданный Мистером Пайнсом. — Когда произошло убийство «Климта», второй этаж был закрыт под замок, который даже специальные работники вскрыть не могли. Ржавчина, влажность, в целом время творит чудеса. — А что насчет подвалов? — Задумчиво уставившись на светлую плитку пола, Диппер следовал на Сайфером. — Зачем в таком месте нужны подвалы? — На самом деле, по моим знаниям в подобных местах хранились свитки и прочие вещи, давно утратившие свою ценность. Но именно в этой церкви я не уверен, что может храниться внизу. Спустя длинные спирали уже обшарпанных и, давно пропавших сыростью лесенок, перед Диппер предстала массивная, обитая металлом дверь. Вылитые узоры, молитвы и сценки также, как и замок, уже прилично износились, найти даже небольшую частичку чистого и блестящего места не представлялось возможным. Узкая лестничная площадка еле вмещала их двоих и разломленный замок в углу. Раньше Диппер даже не задумывался о таких потаенных местах церквей и храмов. Удивляющая своей красотой обложка никак не писалась с обваливающейся штукатуркой над головой и проржавевшими литыми дверями, о которых давно позабыли. Это казалось слишком нереальным, будто два разных мира. В детстве, ходя с родителями на утренние молитвы, храм казался маленькому ему возвышенным, полностью чистым и, отличающимся от всего мира, местом. Со временем он начал наблюдать. Из обычных посетителей люди превращались в отчаявшихся дворняг. Религия для них была всей жизнью, надеждой, целью, верой. Пайнс помнил как преклонного возраста женщины отдавали служителям все. Деньги, переживания, секреты. Сердце маленького ребенка только легко сжималось от настолько удивительной картины, но только в осознанном возрасте Диппер понял все. Сами прислужники бога верили только во власть и деньги. Любые правила религии незаметно менялись, подстраиваясь под ситуации разных людей, а люди в свою очередь вместо света и благоговения в глазах начали излучать только безумие и страх потерять то, что сейчас у них было. Моральная поддержка. Дипперу было сложно их понять, из чего обвинения он никогда никому не высказывал. Все это было совсем не в его репертуаре. Такие открытия с течением времени ставят человека в тупик. Люди существа довольно простые — им всем нужна задача, инструкция и четкий конечный результат. Проблемы требуют решений. Но имеет ли он права вообще влезать в чужие проблемы? Даже если бы и имел, он бы не знал что делать. В такие моменты Пайнс вновь ощущал себя маленьким мальчиком, который, стоя у огромной иконы, наблюдал за ее красотой, совсем не осознавая что с ней делать. Иногда ему хотелось встать на место любого человека, чьи проблемы решаются одним лишь поцелуем заветшалой иконы. — Сосенка, не стой столбом. — Билл легко щелкнул его по носу, проходя внутрь огромного зала. — Стэнфорд буквально сделал нам подарок, нам стоит воспользоваться такими благими намерениями. Тем более не всегда у Старика бывает такое… — Он резко замолчал. Привычный стук каблуков резко остановился, отзываясь эхом о пустые стены. Диппера пробрала паника. Билл поменялся в лице. Его глаза расширились больше обычного, кадык неестественно дернулся, а рука резко впилась в мальчишеское предплечье, заставляя морщиться от боли. В последнее время Мэйсон заметил как зависим от Сайфера. В его голове этот человек был чем-то вроде воплощения наставника. Любое движение Доктора было верно отточенным, речь четко и элегантно подобрана, взгляды устойчивы, непоколебимы, а его мягкая и спокойная жизнь потихоньку забирала мальчика в свои круги. Пайнс осознавал, что этот мужчина был воплощением того, чего ему не хватало в жизни, вокруг себя. Именно рациональность, последовательность и завершенность образа Доктора посеяли в нем эти чувства. Уважение плавно перерастало в нечто большее. Теперь все настроение Диппера зависит от Билла, его взгляды медленно, но верно сливаются со взглядами Билла, его внешность и облик также во власти Билла, Билл будто занял самое большое кресло в голове Пайнса и отказался уходить. И в конечном итоге любое отклонение от рутинного Сайфера приводят Диппера в ужас. Будь-то случайно разбившаяся чашка, новый пациент, о котором Билл устало и расплывчато отзывается, рубашка не того цвета, любое пятно на одежде. Теперь это все стало важным, влиятельным. Это имело власть над Диппером. Но он просто привык. — Б-билл, что там? — Ладони привычно зацепились за знакомую ткань пиджака. — Почему ты так напряжен?. — Он попытался вырваться из резкой хватки, но сил не хватало, ноги становились ватными, а холодный вакуум охватывал голову. — Просто приготовься, мы сейчас выйдем и позовем ребят из отдела по уликам, а потом вместе войдем. Я обещаю, все будет хорошо. — Уголки губ Билла натянулись, обнажая солнечную улыбку. Дипперу казалось, что улыбались только ему, с искренним желанием поддержать. Он никогда не видел чтобы Сайфер улыбался так другим и был благодарен за это. Внутри проснулось чувство ностальгии. Мейбл улыбалась всем, но именно между ними, между братом и сестрой ее улыбки были настолько теплыми и уютными, что Диппер ощущал себя в сопливом подростковом романе. Сейчас было также. Гул в груди немного успокоился, но заледенелые пальцы все еще отказывались разжиматься, только с трудом переместившись на чужие, такие же холодные руки, растягивая манжеты рубашки. Удивленный охранник сразу подобрался, напрягаясь и уже готовясь бежать к шефу со всех ног. — Иди и зови следственный и поведенческий отдел сюда. У нас еще одно убийство. Диппер, пошли. Они бежали вниз по лестнице, так и не отпустив руки, Диппер даже не чувствовал как полицейские не церемонясь расталкивают их, стремясь наверх Сейчас он думал о том, что же там такое. После убийства Холлвуда ему казалось, что еще более изощренней убить человека невозможно. Но Потрошитель пытается доказать обратное. Диппер верил Биллу и если Доктор сказал, что идти пока не стоит, значит так оно и есть. Поддержка и забота успокаивали его и Диппер только сейчас начал понимать, что если бы не Сайфер, он сошел бы с ума еще на самом первом своем деле. Пайнс ощущал себя заброшенной библиотекой, пыльной, грязной и разгромленной вдребезги. А Билл казался библиотекарем, который скрупулезно расставлял все по своим местам. Стэнфорд как и ожидалось незамедлительно пришел, кинув странный взгляд на своих подчиненных и так же как и другие устремившись наверх. — Я понимаю, что тебе все еще тяжело после последнего дела, но, Сосна, мне кажется, ситуация начинает накаляться. — Билл достал из кармана пару резиновых перчаток, натягивая их на руки Пайнса, которые уже успели согреться до такой степени, что почти обжигали. — Я все еще не до конца понимаю мотивы… И на самом деле все в отделе очень ценят твой труд и способности. Поэтому ты должен оставаться в здравом рассудке. Я буду с тобой, помогу тебе. Только, пожалуйста, не молчи. Золотые глаза Сайфера плавили Диппера изнутри. Ему казалось, что они настолько проницательны, что уже давно рассмотрели и изучили всю его душу, а после, от безделья, решили расплавить ее, будто каплю мороженного на солнце. Его трясло, тело вновь отказывалось слушаться, но сейчас это казалось нормальным. Так было до этого, Диппер знал, что стоит ему пару минут посмотреть на место преступления и он напрочь забудет про все свои переживания, полностью погрузившись в личность Потрошителя. Диппер Пайнс стоял на двух якорях, защищающих его от помутнения рассудка. Один из них был Биллом Сайфером — другим был Потрошитель. И пускай два якоря это слишком много для одного корабля. Пока один собирал его разум по кусочкам, словно склеивая разбитую вазу, другой давал силы держаться на плаву, видеть реальность, пусть и ее самые худшие стороны. Пусть на сломанных нервах, с постоянными кошмарами, тревогой и недосыпом. Чесапикский Потрошитель давал ему возможность быть тем, кем он является. Даже с эфемерным его присутствием Диппер понимал, насколько сильное влияние маньяк на него оказывает.

***

Диппер вновь стоял среди шумной, бегающей будто оголтелые вороны, толпе. Вновь держал Сайфера за руку, боясь отпустить, боясь, что если он отпустит то реальный мир просто уйдет, утечет сквозь его руки и он больше никогда не сможет вернуться. Венди подошла к ним незамедлительно, еще до того как они переступили порог дверей. Девушка была бледная, до этого рыжие волосы и веснушки будто за минуту потеряли весь свой цвет. — Мы… Это ужас… Доктор Сайфер, вы уверены, что стоит вести туда Диппера? — Девушка мялась и заикалась, что привело всех в еще больший шок. — Дипп, ты ничего не подумай, просто это слишком. — Она мяла в руках пакет с тонким конвертом, красная печать блестела и лоснилась на солнечных лучах, которые отражались от всего, что находилось в церкви. — Стэнфорд сказал дать это тебе. Никто еще не читал, все в полном шоке и… Не знаю, простите, я выйду. Шатаясь, Венди прошла мимо них, отчаянно хватаясь руками за стены, осыпая еще больше белой пыли на пол и в воздух. Диппер ошарашенно смотрел ей вслед, аккуратно держа в руках конверт. Замок неприятно скрипнул, когда пальцы потянул за язычок, он чувствовал насколько вспотели его ладони под тонким слоем резины. Конверт не представлял собой чего-то особенного. Плотная молочная бумага, ни марок, ни надписей, только темно-красный воск придавал зрелищу пафос и гротеск. Внутри был небольшой листок, сложенный вдвое. Единственное что привлекло внимание Пайнса — странные желтые и липкие пятна по краю бумаги, будто лист специально обмокали в какое-то вещество. Чуть приподняв письмо, он понял что это было. В нос резко ударил запах хвои. На листке была смола от деревьев. — Билл, ты чувствуешь? — Диппер аккуратно подвинул улику к Сайферу. Глаза невольно остановились на прикрытых ресницах, светлых, слегка желтых при свете солнца, они оставляли длинные тени на щеках, заслоняя собой янтарные глаза. От знакомого вида Пайнсу стало куда спокойнее. — Хвойные ветви. Тогда ты сказал, что Потрошитель хотел воссоздать образ своей любви в той мертвой женщине. — Он немного затих, хмуря брови. — Нам необходимо узнать что это означает. — Возможно, это не потребуется. — Диппер глубоко вздохнул, прожигая взглядом сложенную пополам бумагу. Вопросительно хмыкнув, Билл взял в руки конверт, осматривая печатку. — Это может быть всего лишь приятной ассоциацией. Как например если бы он встретил этого человека среди деревьев ели или сосен. Мы не сможем утверждать наверняка. На развернутом листе предстали ровные ряды стихотворения. Буквы, выведенные серыми чернилами имели идеальные изгибы и завитки. Каллиграфия поражала своим мастерством. Диппер удивленно начал вчитываться.

«В безумстве красок увядая, убито глядя на народ,

Я в поисках провел моральных свой двадцать пятый новый год.

Толпа неистово играла, прелюбодеяние неся

И этим самым вниз духовно все резче опускался я.

Но тут на горизонте глаза, сверкая в красках солнца дня

Мне будто приближенцу рая, счастливилось узнать тебя.

Я не пойму как мир устроен в глубинах личности твоей,

Но вместе нам удастся точно низвергнуть мир гнилых людей.

Всегда твой.»

Внутри что-то сжалось. Неприятное чувство разбрелось по телу, заставляя руки покрыться неприятными иглами, глаза будто засыпали песком от чего их хотелось как можно сильнее зажмурить. Никогда больше не открывать. Диппер медленно сжимал челюсти, пытаясь уйти от собственных чувств, проанализировать чужие слова, но он не мог. Будто он сам писал эти слова для себя, воспаленное сознание плавало от одной догадки к другой, но так и не могло придти в одному решению. Все плыло в глазах, ноги не слушались, но ему необходимо было посмотреть на то, что Потрошитель преподнес своему избранному человеку. Именно здесь начиналась его история. Теперь ничего не будет как прежде. Он уже давно закончил череду наблюдения, давно изучил и увидел все, что ему было нужно. Этап насыщения чувствами и наслаждения влюбленностью прошел. Начался этап ухаживаний. — Мне нужно увидеть что там. — Сорвавшись с места, Диппер уже не обращал внимания на замершего в ожидании Сайфера, а перчатки надетые Доктором точно так же были забыты, сорваны и кинуты куда-то в неизвестность, как совсем не нужная деталь. Растолкав кучку криминалистов, он вбежал внутрь. Перила балконов высились вверх вместе с длинными, слегка шелушащимися росписями стен и потолка. Это место казалось настолько светлым, что увиденное погрузило мальчика в дикий ужас. На сияющем кафеле, врезаясь в блекнущие царапины стоял широкий постамент. Вокруг замерли люди, напрягшись рассматривая сцену. Никто не отважился подойти ближе. На горько-красном, низком столе, излучая сильный сладковатый запах, стояло поражающее своими размерами сердце. Анатомически идеально сложенное, красное, перевязанное несколькими атласными ленточками, образующими бант. Диппер завороженно рассматривал подарок, подходя все ближе. Работа поражала. На контрасте с светлыми стенами церкви, сердце выглядело настолько абсурдно и нереально, будто кто-то просто подрисовал его на фото цветными карандашами. Свернутые синеватые сосуды и лоснящиеся мышцы внушали ужасный трепет. Диппер все еще не понимал, как Чесапикскому Потрошителю удавалось создавать прекрасное из таких мерзких вещей как убийство. Пропитанный кровью бант оказался на уровне груди, ладони медленно сжались, онемение прошло, давая место странному возбуждению и теплу. Под искренне будоражащие возгласы Робби, Диппер сжал руками бант, потягивая за свободные концы лент. До этого устойчивое сердце слегка накренилось, лента дала им свободу и две половинки разминулись, опадая на пол. Внутри оказались два человека, до этого сплетенные в крепких объятиях друг друга. Из их спин не осталось ни одного целого места. Руки были обвязаны тонкими алыми нитями, которые до этого держали их вместе. Зрение было мутным, стекла очков заляпались кровавыми брызгами, а кожа на ладонях неприятно съеживалась от запекающейся крови. Но опустив глаза Диппер все же заметил ее. Небольшая бархатная коробочка лежала внутри, на колене раскинувшейся жертвы, ровная и едва ли тронутая всем тем ужасом, что творился вокруг. Это все казалось слишком нереальным. Слишком романтичным и благородным. Диппер не мог понять, что в итоге представляет собой личность этого убийцы. Весь его прошлый проект, вся прошлая работа летит в никуда. Все его знания, полученные в университете, анализы прошлых убийств Потрошителя, сведения от Стэнфорда. Все было будто бы ложью. Пайнс не знал что делать дальше. Как продолжать расследование, когда все летит к чертям. — Эй, Дипп. — Робби бледнея оглянулся на Кордрой, которая все еще была непреклонна, ни на шаг не подходя ближе. — Чувак, давай отойдем. — Он схватил Пайнса за предплечье мертвой хваткой, пытаясь оттащить того от экспоната, но Диппер вырвался, резко опускаясь телом на кромешное месиво из мышц и крови, пытаясь достать коробочку. — Мэйсон! — Стэнфорд подбежал к ним, закрывая рот белым платком и с отвращением оттаскивая Валентино подальше и удивленно крича на Пайнса. — Парень, ты что творишь?! — Он кто-то из нас. — Диппер не мог удержать дрожь, когда открывал коробку, медленно, боязливо, будто только он ее откроет, как на него напрыгнет оскалившийся зверь, разорвет в клочья, оплакивая твое прошлое существование за вкусным ужином. — Что? О чем ты, черт возьми? — Недоумевая, Робби повернулся к Венди. — Он с катушек слетел, точно. — Диппер, что ты имеешь в виду? — Знакомый голос перебил всех, заставив пелену с глаз развеяться, будто туман по рассвету солнца. Билл медленно подошел ближе к нему, аккуратно разжимая ладонь, в котором все еще лежала смятая записка со стихом. И удивленно взглянул на открытую коробку. Внутри лежала пара серебряных запонок на маленькой записке, написанной все тем же идеальным почерком.

«Исключительные запонки, для исключительных рубашек.

Превозмогая «Суету сует» я буду ждать твоего ответа в день начала.

Всегда с тобой твой…»

Некоторые буквы смазались красными отпечатками пальцев Диппера. Запонки поблескивали на свету, очерчивая маленькие камни, затерянные среди тонких переплетений линий застежек. — Тот, кого Потрошитель считает своей второй половиной, находится среди нас. Эти слова заставили всех замолчать. Даже Стэнфорд вздрогнул, скрипнув зубами, но быстро пришел в себя. — И как ты это понял? — Его грубый голос заставил Диппера поморщиться. Сейчас не хотелось слушать никого кроме Билла. — Это подарок, валентинка. Обычный человек ни за что бы не смог получить доступ сюда… Это было для кого-то, кто имеет доступ к ФБР и расследованиям дела Потрошителя. — Слова Пайнса заставили всех заледенеть. Осознание, что это может быть кто-то из них заставило людей полностью осознать свою вовлеченность в эту историю. Они были не просто читали сказку о Потрошителе, они были героями этой сказки. И только сейчас эта мысль накрыла их головы. — Но… Кто? — Венди опиралась на Робби, едва ли не падая в обморок. — Нам стоит ехать в лабораторию к Кенди и изучить все. — Валентино развернулся, ведя за собой девушку и обратился к Стэнфорду. — Мы оставим все улики и детали на криминалистов, будем ждать в офисе. Мистеру Пайнсу не оставалось ничего, кроме как понимающе кивнуть и также развернуться, уходя прочь. Диппер непонимающе смотрел всем в след. Почему они уходят? Разве не было бы намного полезнее изучить все здесь и сейчас, пока трупы свежие, а все улики лежат на своих местах. Каждая деталь могла говорить намного больше, чем они думают. Место где лежала записка, ленты, нити, все это нужно было задокументировать и изучить лично, не ляпая это все десятками рук и целлофановых пакетов. — Билл? Почему все уходят? — На глазах едва-ли не выступали слезы. Руки все еще сжимали липкую коробку, а одежда медленно пропитывалась все еще льющийся по полу кровью. — Пошли, тебе надо переодеться. — Сайфер не церемонясь схватил его за руки, ставя на ноги. На сером пиджаке расцветали розовые пятна и это повергало Диппера в шок. Он совсем не помнил, как Билл усадил его в машину и отвез к себе домой. Сильные пальцы обтянутые перчатками отобрали у него коробку, заворачивая ее в пакет. Диппер Пайнс смог полностью очнуться только в знакомой ванной комнате. Билл хлопотал с полотенцами, оттирая его руки и лицо от крови, марая при этом свою белую рубашку. «Даже задранные рукава не помогли» Доктор много говорил, пытаясь хоть как-то вернуть Пайнса в здравый ум. И Диппер слушал, слушал бессмысленную болтовню, заботливые, теплые вопросы, упоминания уже знакомых ему историй и много давно привычных слов Билла, которые, казалось, он мог уже цитировать. — Ты помнишь Мистера МакГакета? Он говорил, что все еще помнит как ты помогал ему с уроками математики у младших классов в школе. Сосенка, люди всегда помнят тех, кто питал к ним добрые намерения. Такова человеческая сущность. — Спокойный и глубокий тембр помогал расслабиться и забыться. — Люди двойственны, с одной стороны плохие, с другой хорошие. С одной стороны помнят только злое в своей жизни, с другой только доброе. Никогда никто не может найти золотой середины. Очень жаль. — Даже ты не можешь? — Собственный голос будто надломился, теплые прикосновения на мгновенье прекратились и Диппер почувствовал, как стягивается кожа на щеке. — Я стремлюсь. — Напор и твердость Билла поражали. — К моему сожалению я такой же человек, как и все, я не могу избавиться от своей природной предрасположенности. Но никто не помешает мне измениться, верно? Сайфер аккуратно сжал мягкую, слегка влажную ладонь Пайнса, отстраняясь и любуясь своей работой. — Вот и все, теперь можем ехать. Диппер слегка развернулся, зеркало теперь не отражало сотни капель красных пятен на его коже, истерзанная зловонием и липкостью футболка сменилась на слишком большую, но чистую рубашку. Доктор осмотрел его, задумчиво опустившись на корточки и проведя по чужому колену пальцами. — У тебя есть с собой сменные брюки? — Полуприкрытые глаза смотрели на Пайнса снизу вверх, заставляя сердце сжиматься от животного страха и некоего беспокойства. Раньше Диппер думал, что цвет волос Билла это всего лишь краска, порошок, которым Мейбл также терроризировала свои волосы уже несколько лет подряд. Но приглядевшись он понял, что нет. Все было искренне, он был настоящим. А от этого ему все больше казалось, что Доктор Сайфер только предмет его воспаленного воображения. Не мог же он быть здесь, в реальности, таким идеальным. С ним было слишком легко, слишком понятно, слишком хорошо. И Диппер не мог избавиться от чувства обмана внутри себя. Реальность никогда не была настолько прекрасна. Он не мог осознать каким образом в его мире вместе с жестокими убийствами, несправедливостью, грубостью и глупостью мог существовать Билл Сайфер. Это было слишком похоже на сказку. — В рюкзаке должны лежать шорты. — Пайнс чуть наклонился, запуская руку в спутанные кудри, пытаясь расчесать их и выпрямить, сделать более послушными. Билл внезапно отстранил его ладонь, возвращая завитки на свои законные места. — Зачем ты так. С ними ведь намного лучше, правда, Сосна? Встретив в зеркале привычную широкую улыбку, Диппер провалился в раздумья. «Действительно, так лучше.»