Коронованные

      Кейт Миддлтон никогда не считала себя сентиментальной, но в такие дни, как этот, вспоминала самые темные дела. Она проработала детективом полиции уже десять лет, так что ей было что вспомнить. Пусть ее округ так и не прославился маньяками и громкими преступлениями, но своей жести хватало.       Кейт долго смотрела на завывания ветра за окном и позёмку, первую в этом году. Выкрутила отопление побольше и всё равно завернулась в теплую вязаную кофту, подаренную матерью. Покосилась на собаку:       — Что, Буч, пойдем гулять?       Овчарка вильнула хвостом и гордо удалилась на свой лежак, выражая этим всё, что думает по поводу хозяйки и ее безумных идей.       Кейт, в целом, была согласна с псом и приготовилась провести выходной с книгой да позвонить родителям.       Ее планы нарушил стук в дверь.       Решительный, но в то же время ненавязчивый. Кейт не сомневалась, если она не откроет, стук повторится. Но на третий раз кто бы там ни был, он настаивать не будет и уйдет. Почти с любопытством Кейт отложила книгу и пошла к двери.       Молодого мужчину на пороге она не знала. Около двадцати, темноволосый, с правильными чертами лица. Наверное, он мог быть красивым, но что-то было в нем жесткое, из-за чего он выглядел старше. Как будто ему пришлось резко повзрослеть.       И было в нем что-то смутно знакомое. Но Кейт, с ее превосходной памятью на лица, никак не могла ухватить воспоминание за хвост.       — Мисс Миддлтон? Я хочу поговорить.       Взгляд незнакомца скользнул за спину женщины, где замер Буч, но не выражал никаких эмоций. В госте не просто не было ничего угрожающего — в нем как будто вообще ничего не было.       Пожав плечами, Кейт отступила, приглашая внутрь. Торопливо захлопнула дверь, из-за которой дуло. Незнакомец не счел нужным представляться, снял куртку, оставшись в старом джемпере и джинсах. Когда он вешал одежду, что-то смутное мелькнуло в его напряженных плечах… а когда снова повернулся и посмотрел светлыми, почти прозрачными и не отражающими эмоций глазами, Кейт наконец-то вспомнила.       — Льюис Уэверли.       На его лице не отразилось удивления или хоть чего-то. Он просто кивнул.       — Хочу рассказать, как всё было.       Кейт растерянно кивнула. Она не предложила чаю, а Льюис явно ничего не хотел. Он не возражал против диктофона, который включила Кейт. Сел на краешек кресла. Идеально прямая спина, пустое выражение лица — он казался оболочкой.       — Итак, — сказала Кейт. — Начнем сначала. Когда тебя нашли…       — Нет, — прервал ее Льюис. — Это не начало. Это часть истории, которую вы знаете. Началось всё вечером, когда мы с братом пошли искать призраков.       Кейт помнила это дело. Лет пять назад ее вызвали в небольшой городок Сейнт Олбанс, который относился к их округу. Там пропали двое подростков, братья-близнецы шестнадцати лет. Рядом раскинулись обширные густые леса да еще озеро, в котором с завидной регулярностью кто-то тонул. Вообще-то стояла прохладная осень, но кто знает, может, подростки решили искупаться. От холода свело ноги, вот и утонули. Их тела в огромном озере можно было искать месяцами.       Кейт Миддлтон приехала в день, похожий на этот. Она куталась в тонкую курточку, пока в дороге с напарником читала материалы дела.       Их вызвали, когда нашелся один из мальчиков. На дороге к городу, он будто появился из ниоткуда, шагал вперед, пока его не остановили узнавшие горожане.       Льюис Уэверли. В синяках, со сломанной в нескольких местах рукой. Когда его привезли в участок, он сказал:       — Мой брат мертв.       Больше Льюис не произнес ни слова.       Поэтому вызвали Кейт с напарником. Она помнила, как впервые увидела Льюиса, долговязого подростка, который выглядел ровно так, как мог выглядеть тот, кто несколько дней провел в лесу.       Он ничего не говорил. Мало реагировал на происходящее вокруг и уж точно не стремился объяснить, что произошло. Помимо того, что его близнец мертв, он произнес всего одну фразу, в первый же день, и она запомнилась Кейт.       Она тогда не очень умела общаться с подростками, считая, что это работа психологов. Но после того, как битый час пыталась добиться от Льюиса хотя бы осмысленного взгляда в свою сторону, отчаялась и сказала, что за ним приехали родители и заберут его домой.       Тогда он повернулся к Кейт и тихо сказал:       — Мой дом там, где брат.       Кейт тогда только стала детективом, так что взялась за дело со всем рвением. Сначала, конечно же, навела справки.       Близнецов Уэверли считали странными.       Идентичные друг друга, они и общаться предпочитали друг с другом. Понимали с полуслова, порой синхронно двигались… в общем, вся та мистическая чушь, которую любят говорить о близнецах. Кейт со скепсисом относилась к подобному, а вот то, что мальчики мало с кем общались, запомнила.       Даже родители признавали, что сыновья всегда были на своей волне. Мать по секрету, громким шепотом тогда:       — Мне сложно их понять. Как будто я им не мать!       Потом Кейт узнала, что родители Уэверли те еще поклонники теории заговора и НЛО, какое-то время мать всерьез утверждала, что ее похищали инопланетяне, и дети именно от них. Отец по полгода работал на лесозаготовках, так что Кейт, в целом, не удивилась, что близнецы не были близки с родителями. Могла только посочувствовать Люьису и в какой-то степени понять, почему он замкнулся.       — У мальчика шок, — пояснил психолог. — Ничего удивительного, если его близнец умер. Тем более, при странных обстоятельствах. Меня немного напрягает другое… чувство вины Льюиса.       Кейт не особенно выясняла, какими клещами психолог смог это вытянуть из подростка. Но в словах не сомневалась: Льюис не отрицал свою вину.       Вместе с разговорами о последнем дне, когда видели близнецов, это выглядело зловеще.       Утверждали, что они ссорились. А потом ушли по направлению к лесу… и исчезли. Спустя два дня вернулся только один из них, раненый и молчащий. Он так и не рассказал, что произошло с его братом.       — Вы ссорились в тот день? — уточнила Кейт.       — Мы с Гленном никогда не ссорились, — ровно ответил Льюис. — Он не хотел идти. Я настаивал.       — Почему?       — Мне хотелось найти призраков. Говорили, что снова видели Плачущую женщину.       Местная легенда: вроде бы дух вдовы, чей муж погиб в лесах. Вот она периодически появляется, ищет его и плачет. Везде были похожие предания. Порой они проходили волной, и все друг дружке рассказывали, что их друг, зять, сестра, троюродная бабушка вот только вчера видели призрака.       — Зачем ты хотел ее найти? — спросила Кейт.       — Если призраки реальны, то реально всё, что угодно. Тогда наши родители действительно могли быть не нашими.       — Ты хотел искать призрака, потому что тогда мог бы считать родителей неродными?       — Да.       Кейт покачала головой. У нее с родителями хорошие отношения, но за свою жизнь она видела разное.       — Итак, Гленн был против. Поэтому вы поссорились.       — Мы не ссорились. Он был против.       — Но пошел с тобой.       — Конечно.       — Хорошо. Вы пошли в лес искать призрака. Вы собирались задержаться?       — Нет, вернуться к вечеру.       — Но не вернулись. Вы заблудились?       — Нас нашел он. Мужчина. Крепкий, высокий. Сбил меня с ног, оглушил. Гленн меня не бросил.       — Подожди! — Кейт аж привстала с места. — Какой мужчина? Не было никакого мужчины.       — Вы о нем не знали. Оливер Хадсон. Он жил в Стетсоне.       Еще один небольшой городок на карте, затерявшийся среди местных лесов. Но Кейт ничего не понимала. Тогда, пять лет назад Льюис ни слова не сказал о каком-то мужчине! Поэтому они и не отрабатывали версию, не было никаких доказательств похищения. Даже синяки, сломанная рука Льюиса могли быть получены просто от блуждания по лесу. Если бы он сказал хоть слово!       — Почему ты не назвал его имя?       — Тогда я не знал его, — спокойно ответил Льюис. — Не знал имени, не видел лица. Он завязал нам глаза. Я только слышал голос. Вы бы никогда его не нашли.       Кейт перевела дыхание. Ладно, пусть расскажет всё до конца, а потом она будет думать и сопоставлять факты.       — Хорошо, он похитил вас. Зачем?       — Его интересовали близнецы. Наша связь. Он хотел узнать, каково это. Называл себя исследователем. Наносил нам идентичные раны и смотрел, одинаково ли мы реагируем.       На миг спокойствие на лице Льюиса дрогнуло, он прикрыл глаза. Кейт поняла, что даже сейчас, пять лет спустя, ему сложно это вспоминать.       — Я сидел привязанным к стулу, с завязанными глазами. И слушал, как мой брат кричит в соседней комнате. Я не мог ему помочь. Ничего не мог. Потом этот человек приходил ко мне и бил, заставляя брата слушать.       Люьис замолчал, по его телу будто прошла судорога, и он обхватил себя руками. Но его голос, когда зазвучал, снова был ровным.       — Он перестарался с Гленном. Он убил его. Решил утопить тело в озере, положив в карманы камни. Когда он ушел, я смог сбежать. Дух моего брата помог освободиться от узлов.       Как подозревала Кейт, дело было вовсе не в каких-то призраках. Вряд ли после убийства тот маньяк проверил веревки. Вряд ли Льюис что-то соображал в шоке.       — Я смог убежать.       — Но почему ничего не рассказал?       — Я был не в состоянии. Это… больше, чем я тогда мог вынести. И вы бы его не нашли.       Кейт хотела сказать, они бы отыскали тело… но на самом деле, нет. Озеро огромное и глубокое, если не знать точного места, искать можно годами.       — Тебя чуть не обвинили в убийстве, — сказала Кейт. — Ты спокойно этого ждал.       — Потому что я виноват. Из-за меня Гленн оказался в лесу.       — Судя по тому, что ты рассказал, тот маньяк интересовался вами как близнецами. Он бы в любом случае выследил.       Льюис открыл глаза и выпрямился. Его лицо снова будто ничего не выражало. Он пожал плечами — почти безразлично. Кейт наконец-то осознала, что это равнодушие — его броня. Залатанная картина мира, которая для Льюиса разлетелась в те дни. Настолько, что он вряд ли тогда в полной мере осознавал, что произошло. Закрылся ото всех, потому что только так мог выжить.       — Почему ты рассказываешь теперь?       — Потому что я нашел его. Несколько лет я искал и искал по округе. Ходил и слушал, пока однажды не услышал тот голос. Дух моего брата помог мне, направил. Оливер Хадсон. Медик, автор нескольких научных работ о близнецах. Он знал, как бить.       — Если ты дашь показания…       — Я позаботился о нем. Больше он никому не навредит.       — То место, где он держал вас. Это в лесу? Охотничий домик?       — Что-то вроде того. Я не помню дороги и никогда бы не смог ее найти. Я отомстил.       Кейт держала себя в руках, но понимала, что ей, возможно, сейчас признаются в убийстве.       — Мы разберемся, — твердо сказала она.       Льюис уже не слушал. Он поднялся и направился к двери, снял куртку.       — Эй, подожди!       — Я хотел, чтобы вы знали всю историю, мисс Миддлтон. Брат любил говорить, что истории важны только целиком.       — Куда ты? Мне нужно будет еще раз поговорить…       — Я буду дома.       Кейт не стала его останавливать. Наверное, могла бы, но он ведь не утверждал, что сделал что-то. Так она себя уговаривала, когда закрыла дверь, проследив за напряженной походкой Льюиса Уэверли. Когда шла к телефону и набирала номер участка.       Когда выяснила, что Оливер Хадсон действительно существует, и сегодня найден мертвым — уважаемого доктора утопили в собственной ванной.       — Проклятие! — выругалась Кейт. Она начала рыться в старых записных книжках, чтобы найти адрес и телефон Уэверли, злясь, что после истории Льюиса не взяла его номер.       Потом неожиданно осознала и села прямо на пол. Буч подошел и ткнулся мордой ей в бок. Кейт почесала его между ушей, понимая, что Люьис приходил всего лишь отдать ей все кусочки пазла. Чтобы их с братом история не исчезла, как они сами.       Мой дом там, где брат.       Он шел не в сторону города, а к озеру. И сейчас над его головой наверняка уже сомкнулись холодные воды.