Коронованные

      Когда Генри плохо спал, ему снились мертвые люди.       Он был бы почти рад видеть призраков. Слушать их истории, пусть даже в них случались боль и разочарования. Но это чужие боль и разочарования, Генри пропускал их через себя, только чтобы записать. Они не затрагивали его самого.       Когда он плохо спал, то в зыбких сновидениях видел собственных мертвецов.       Бабушка что-то обсуждала с отцом: он уговаривал ее пить таблетки, ведь она болеет, а она отказывалась. Пока Генри во сне не вспоминал, что она уже мертва. А потом осознавал, что и отец — тоже мертвец. Они уже не могут ничего обсуждать.       Он видел сюжеты с ними, видел старого знакомого Дирка, тоже давно погибшего. Они будто выпивали его собственные силы, хотя, конечно, это было не так. Всего лишь воспоминания, дурные мысли — всё это наполняло сны Генри.       Он пробудился довольно поздно, но не чувствовал себя отдохнувшим. Желудок был абсолютно пустым, но от одной мысли о еде Генри снова замутило.       Это случилось вчера. Обычный призрак, чьи-то остатки жизни, которые Генри поглотил на душной новоорлеанской улице. После этого поехал домой и последние мили стали особенно мучительными.       Едва он вошел в дом, как сразу направился в туалет, где его долго выворачивало.       Генри не заметил, в какой момент рядом оказалась Изабель. Сестра мягко гладила его по спине, а потом принесла сладкий чай и заставила выпить.       — Похоже на отравление, — сказала она. — Ты что-то съел?       Кутаясь в одеяло и допивая чай, Генри уныло кивнул:       — Дурного призрака.       Он чувствовал себя измученным, почти сразу уснул и ожидал, что может увидеть обрывки жизни того человека. Но ему снились собственные мертвецы, и это отравляло куда больше.       Генри оделся и завернулся в одеяло. Шлепая босыми ногами, спустился вниз, радуясь, что едой не пахнет. Изабель сидела с ноутбуком и подвинулась, чтобы Генри плюхнулся рядом на диван.       — Тебе лучше?       — Нормально. Но от завтрака откажусь.       — Выпей чаю.       Генри хотел отказаться, но спорить с Изабель бесполезно. К тому же, он знал, что ей доставляло удовольствие вот так заботиться. Сестра уже встала и направилась на кухню, откуда сказала:       — Не знала, что ты можешь отравиться призраком.       — Я тоже, — буркнул Генри.       Изабель вернулась и протянула ему чашку:       — Настолько плохой человек? Ты же вроде не видишь их жизни.       — Только обрывки. Ощущения. Но этот мужик… ох, Иззи! Ощущений хватило.       Генри не знал, стоит ли рассказывать сестре. Может, если озвучить, оно не будет казаться таким мерзким.       — Эти призраки, эти остатки жизней… обычно они как следы, которые я поглощаю. Они питают. Но здесь следы, полные чужой крови. Не знаю, правда ли он что-то такое делал при жизни или только мечтал. Но там были девочки, Иззи, совсем маленькие девочки. Их боль, его вожделение. Настолько сильные эмоции, что они остались даже после его смерти.       — И отравили тебя, — с сочувствием сказала Изабель. — Мне жаль. Ты еще чувствуешь его?       — Нет. Вроде бы нет. Может, отголоски вышли вместе с ужином.       Генри усмехнулся и придвинулся ближе к Изабель. Положил голову на спинку дивана. Может, если он будет дремать здесь, рядом с сестрой, его собственные дурные сны отступят?       Генри хотелось верить, что сам он не такой плохой человек, как тот призрак.