Коронованные

      Царевич Тинкар отвернулся от занявшегося пожарами города. Он не хотел смотреть, как гибнет его столица. Массивные ботинки на антигравитационной подошве едва слышно жужжали в ночи, зато именно они позволяли буквально скользить над землей и не оставлять следов.       Мятежники его не догонят.       Тинкар прекрасно понимал, что на счету каждая секунда, но не мог заставить себя сдвинуться с места.       Ему нужно идти. Нужно бежать. Прочь от мятежников, уничтоженного города и убитых этой ночью людей. Он ничем не поможет им, если сам погибнет.       Только Тинкар не представлял, куда ему идти. Да, он сможет к утру добраться до Калипса, а там есть верные люди в космопорте, которые найдут каких-нибудь контрабандистов, чтобы его вывезти. Это можно устроить. Учителя не раз заставляли его строить планы и проговаривать их — Тинкар всегда насмехался и нахально заявлял, что никогда не будет спасаться бегством. Но уроки выполнял.       Теперь он смотрел на пылающий город и думал, как был глуп.       Мятежники всё спланировали. Поднялись по всему городу, перебили воинов отца глубокой ночью, убили его самого и мать. Тинкар не видел их тел и не знал, то ли жалеть об этом, то ли, наоборот, радоваться. Ему и без того хватит кошмаров, если он выживет.       Невозможно попрощаться заранее.       Его не убили только благодаря тому, что Крестор потащил его праздновать повышение. Но даже после пары бутылок сидорнийского он защищал своего царевича. Выиграл время, чтобы тот мог сбежать.       Больше всего на свете Тинкар хотел обернуться, когда услышал захлебывающийся звук — в маленьком помещении мятежники явно использовали кинжалы, а не огнестрел. Тинкар знал, что если бы обернулся, то уже был мертв.       Крестор заплатил жизнью. Родители сгорели в огне мятежа. Как и весь город. Тинкар сжал кулаки: он не позволит всему быть напрасным. Пусть он не знает, что ему делать, но есть один человек, который поможет. Главное, выбраться с планеты и добраться до Цитадели.       И не уснуть при этом.              Царевич Тинкар вздрогнул всем телом, когда осознал, что задремал.       Он резко сел и начал бить себя по щекам. Сердце неприятно кололо, но Тинкар старался не сосредотачиваться на ощущении, пройдет. Небольшое помещение, в котором он путешествовал, резко отличалось от кабин первого класса, никаких напитков и удобных кресел: жесткий металлический пол, тусклое техническое освещение. Контрабандист предлагал одеяло, но Тинкар наотрез отказался.       Ему не нужны удобства. Ему нужно место, где он точно не уснет за время полета.       Кто же знал, что мерное гудение двигателя так успокаивает!       Для верности Тинкар ущипнул себя и помотал головой. Потер ладони друг об друга. Уставился на них. Он ничего такого не ощущал, но знал, что наниты в его крови только и ждут удобного момента.       Последний подарок, которым наградили мятежники. Когда царевич убегал из того бара, он нарвался на людей. Сумел обезоружить их, но один успел всадить ему иглу в шею и нажать поршень, выплевывая проклятия и приговор:       — Только усни, они тебя уничтожат!       Скорее всего, мятежник работал в лаборатории отца, поэтому у него с собой и оказался препарат. Тинкар слышал о разработках отца. Наниты были верными друзьями, микроскопические нанороботы, способные восстанавливать ткани… или уничтожать их. Тинкар прекрасно понимал, что это значит: если он уснет, наниты в крови получат сигнал и остановят его сердце или разрушат.       Он жив, пока не спит.       Царевич Тинкар поднялся на ноги, чтобы размяться. Попрыгать, приседать — что угодно, лишь бы не спать. Он не знал, сколько еще лететь, а потом еще искать новый транспорт, снова полет… но всё это время ему нужно не спать.              Капеллан Джон Роннебергер сильно подозревал, что его держат за идиота. Последние дни император избегал аудиенций, а в инфоканалах появилась зашифрованная информация, к которой не было доступа даже у капеллана императорской армии. Интересно, а у генерала? Или император решил, что внезапно может что-то делать самостоятельно?       Ну, или это старческий маразм. Император давно похож на иссохший лист.       Джон с раздражением стянул с лица платок и швырнул его на столик из плексигласа. Расстегнул мундир, но его положил на диван куда бережнее. Император дурил его, но Джон не понимал, с какой целью.       Он подошел к огромному панорамному окну, за которым открывался вид на открытый космос. Вообще-то вид, который в Цитадели могли позволить себе немногие, окна большинства домов выходили в населенные трущобы, а знать предпочитала электронные картины.       Джон отдавал за жилье в этой башне едва ли не половину месячного дохода, но ни о чем не жалел. Он приглушил свет, так что осталось только сияние звезд да красный неоновый крест на стене.       Капеллан был солдатом. Тем, кто отпевает и провожает в последний бой. Но сейчас чувствовал себя мышкой, которая мечется в коробке.       Среди звезд величественно проплывали огромные создания, похожие на скатов. Тайное оружие императора и проект самого Джона. Соединение металла, искусственного интеллекта и человеческого ДНК.       Джон ходил не только в воскресную школу. Он не зря получил свою степень по молекулярной биологии.       Коммутатор запикал, и Джон с раздражение коснулся панели:       — Что там?       — Капеллан, к вам гость. Отказывается называть себя, но утверждает, что вы захотите его увидеть. Он… немного странный.       — В смысле?       — Как будто под наркотой.       Джон приподнял брови. Он, конечно, слышал о всяких психах, но они либо к генералу идут, либо пытаются прорваться к императору.       — Он говорит, это связано с вашей сестрой.       — Хорошо. Пропусти.       Вот это Джону уже не нравилось. Летти давно жила с семьей на Гелионе, они регулярно переписывались, она звала в гости, но последние лет пять Джону было не до того. Может, сестра прислала кого-то с весточкой? Но что могло случиться? Такого, что она не доверила инфопотоку.       Дверь скользнула, впуская гостя, и капеллан понял, почему его вид смутил охрану башни. Молодой, бледный, встрепанный, с темными кругами под глазами. Он вошел внутрь и огляделся, как будто забыл, зачем вообще явился.       — Чем могу помочь? — спросил Джон, запоздало подумав, что стоило надеть мундир и повязку.       Гость сфокусировал взгляд на капеллане, издал вздох облегчения и неожиданно осел на пол.       В этот момент Джон наконец-то узнал. Он не видел племянника пять лет, и за это время тот успел вытянуться ростом и возмужать. Сейчас на лице еще и проступала небритость, да и в целом, юноша выглядел паршиво.       — Их убили, — сбивчиво сказал он, его взгляд блуждал. — Убили. Уничтожили. На Гелионе подняли мятеж, родители мертвы.       Джон в несколько шагов оказался рядом с племянником и опустился рядом с ним на пол. Вспомнил, как сестра называл сына Тин-Тином, а когда-то давно, после его рождения, под небом Гелиона потребовала от брата обещания, что он всегда будет помогать племяннику.       Некоторые думали, ей перешло от бабки предвиденье. Джон считал, что она слишком хорошо знала, когда твой муж местный владыка и родственник императора, случиться может что угодно.       — Ты в безопасности, Тинкар, — Джон неловко положил руку на плечо племянника. Он совершенно не умел во все эти жесты.       Тот неожиданно замотал головой, а потом выдохнул:       — Наниты!       — Что? О чем ты?       — В моей крови. Если я усну, они убьют меня. Я не могу… спать. Я не могу.       Джон соображал быстро. На самом деле отец Тинкара писал ему и во многом советовался именно по части нанороботов. Джон в курсе разработок.       Сколько же юнец не спал? Несколько дней дороги от Гелиона, да кто знает, сколько до того… Джон не медлил. Хорошенько встряхнул племянника и резко поставил на ноги.       — Не спи. Потерпи еще пару минут.       Не был он под наркотой. Или в шоке. Просто очень устал и давно не спал.       Разработки не были революционными, а Джон работал с нанороботами и сам. Он достал из ящика инъектор и уверенно вколол дозу в шею Тинкара.       — Это уничтожит любых нанитов в крови.       Тинкар кивнул, глаза у него закрывались. Джон всерьез прикидывал, стоит ли сунуть его под холодный душ. Всего-то минут на десять, пока наниты не сделают свою работу.              Капеллану Джону Роннебергеру когда-то говорили, что курить — не богоугодное дело. Он посылал таких советников в жопу и заявлял, что его отношения с Создателем касаются только его.       Хотя на самом деле бросил курить лет десять назад. Не из высоких побуждений, а просто надоело, что его жизнью может управлять какая-то зависимость. Но пачка на черный день всегда лежала в ящике стола и путешествовала с ним по всей Галактической империи.       Помнится, в прошлый раз он курил, когда закончил проект с теми машинами, что сейчас летали в космосе. А до этого с сестрой, когда умер их отец. Тогда он впервые заметил, что в уголках глаз Летти появилась вязь морщинок. «Мой маленький брат», говорила она, даже когда Джон стал капелланом императорской армии.       Теперь она мертва, а ее сын спит на диване.       Джон покосился на племянника. Тот стянул со спинки мундир капеллана и укрылся им. Надо хоть одеяло достать. С волос царевича Тинкара еще оставалась влага на обивке. Но теперь ему хотя бы можно выспаться.       Джон выдохнул дым в сторону красного свечения неонового креста на стене. Что ж, теперь он знает, что скрывалось в инфоканалах. Мятеж. Похоже, император настолько глуп, что пытался игнорировать проблему.       За окном проплывал космический скат. Джон знал, где можно будет их испытать. Как и обещал сестре, он позаботится о племяннике — и вернет его дом.