baby, you're electric love.

Внутри Винсента живут две личности. Одна из них безумно любит Скотта и всячески заботится о нём, а вторая… — Вчера пришли результаты исследований, — доктор сложил руки замком и опустил взгляд. — Винсент, мне очень жаль, но у вас диагностировали диссоциативное расстройство идентичности. Винсент дёрнулся как от пощёчины, а его застекленевшие глаза тут же неверяще уставились на психиатра. Скотт, увидев это выражение лица, слегка сжал его руку под столом, пытаясь поддержать. — Я выпишу вам препарат, который поможет оттянуть время следующего «визита». Они на ватных ногах вышли из здания больницы и сели в машину. Домой ехали в гробовой тишине, но, как только захлопнулась входная дверь, Винс прислонился к ней и сполз вниз, закрыв лицо руками. — Эй, Винс… Мы справимся с этим вместе, не так ли? — Коутон присел рядом и положил руку на его плечо. Бишоп поднял на него уставший и печальный взгляд и ничего не ответил. — Пойдём, тебе нужно отдохнуть.

***

А спустя неделю случилось это. — Доброе утро, Скотти! — Коутон открыл глаза и ужаснулся. Зрачки стоящего перед ним Бишопа заволокло беспросветной чернотой, а улыбка больше напоминала хищный звериный оскал. «Чёрт, только не это!» — Ты что, забыл принять лекарство вчера вечером? — Скотт медленно отползал к изголовью кровати, не спуская взгляда с существа, овладевшего телом Винсента. — Винс, ответь мне! — Винса здесь уже нет, есть только я, Ричард! — Ричард подползал к нему на четвереньках, и чем ближе он был, тем шире становилась его улыбка. — Ну что, поиграем? — Скотт нервно сглотнул, глядя в чёрные омуты напротив.

***

Ричард покинул тело Винсента лишь через два дня и тот, даже не приходя в сознание, провалился в сон. Еле живой Скотт, превозмогая невероятную боль, с трудом доковылял до ванной, тут же закрывая дверь на замок и на всякий случай подпирая её стулом. — О господи… — Синяков, мелких порезов, укусов и кровоподтёков было настолько много, что они покрывали собой почти всё его тело. На бледной коже словно и живого места не было. Он не мог нормально ходить из-за ломоты в конечностях, его тошнило, голова раскалывалась, а руки тряслись из-за паники и всепоглощающего страха.

***

— Скотт, я… — Винсент вошёл в комнату как раз в тот момент, когда Коутон перематывал запястья бинтом, попутно роясь в аптечке в поисках сильного обезболивающего. — Доброе утро, выспался? — Вздрогнув от неожиданности, он тут же запихал аптечку под диван. — Хочешь блинчиков? — И улыбнулся, будто не его буквально четыре часа назад били головой о металлический каркас кровати и тушили сигареты о запястья. — Что это?! — он ужаснулся, увидев многочисленные повреждения, и тут же подбежал к Скотту. — Это всё… я?! — Винс, да всё в поря… — Ох, чёрт… — Бишоп обвёл кончиками холодных пальцев огромный синяк на скуле парня. Тот, поморщившись от прикосновения к повреждённой коже, поймал его руку и поцеловал. Винс заглянул в глаза Скотта и не увидел в них ничего кроме боли.

***

— Скотт, пожалуйста, позволь мне помочь. — Он обрабатывал раны своего парня и с каждым новым кровоподтёком, с каждым новым порезом чувствовал свою вину в тысячу раз острее. Винс целовал его руки, плечи, шею, пытаясь отвлечь от боли. Шептал одно лишь «прости», заклеивая царапины пластырями с мультяшными зайчиками. Он и представить не мог, что испытал его Скотт, его бедный Скотти из-за этого ублюдка по имени Винсент Ричард.

***

Коутон слышал, как Винсент плачет по ночам, молит простить его еле слышным шёпотом, думая, что Скотт спит, и прижимает к себе крепко, боясь снова потерять контроль. Это разбивает ему сердце.

***

Какое-то время спустя Майк и Джереми позвали их в кино. Всё было нормально, парни уже купили билеты и ждали, когда откроют зал, но Джереми, рассказывая какую-то историю, вдруг заострил взгляд на шее Скотта и переменился в лице. — Скотт, можешь мне помочь кое с чем? — Фитцджеральд выразительно посмотрел на него. — Не скучайте, мы сейчас вернёмся! — он улыбнулся Майку с Винсом и утащил недоумевающего Скотта в туалет. — В чём дело, Джер? Зачем ты меня сюда привёл? — Что это такое?! — он развернул Коутона к зеркалу и немного отодвинул горловину его водолазки. На бледной коже ярко выделялись тёмные следы. Неделю назад на этой тонкой шее смыкались пальцы Винсента Ричарда. Скотт подумал тогда, что умрёт, но всё равно не нашёл в себе сил его ударить. Коутону тогда сильно повезло, ведь именно в этот момент Ричард исчез. Скотт нервно сглотнул. Он не торопился с ответом. — Он бьёт тебя?! — Джереми не собирался так просто сдаваться. Закатив рукава водолазки друга, он также увидел, что руки Скотта перемотаны бинтами до локтя. — Скотт, что происходит? — На лице парня застыл ужас, он тряс друга за плечи, пытаясь вытрясти из него хоть слово. И Коутону пришлось рассказать ему всё, благо что в туалете никого не было. Джереми не мог поверить в это. — Тебе… тебе нужно уходить от него, он ведь тебя так однажды убьёт… — Фитцджеральд испуганно таращился на него, прикрыв рот руками. — Не могу, Джер. Не могу оставить его наедине с этим диагнозом, я… я люблю его и хочу помочь. — Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, — Джереми печально взглянул ему прямо в глаза. — Пожалуйста, если… — он осёкся и поправил себя. — Когда это снова произойдёт — позвони мне, хорошо?

***

— Скотт, нам нужно расстаться. — Коутон, услышав это, выронил кружку, и та со звоном разлетелась на десятки мелких осколков. — Что ты сказал? — Его левый глаз пару раз нервно дёрнулся. — Ох, чёрт, ты не порезался? — Винс принялся собирать осколки и выбрасывать их в мусорное ведро. — Почему? — Скотт взял его за руку, но Винсент тут же вырвал её из хватки. — Потому что я опасен для тебя! Это был всего лишь первый приступ, а ты уже еле на ногах держишься! Скотт, я не хочу, чтобы ты страдал! — выкрикивал Винсент, пытаясь сморгнуть застывшие в глазах слёзы. — Глупый, я ведь помочь тебе хочу. — Скотт подошёл к нему, переступая через осколки и прижал к себе. — Прошу, не гони меня… Винсент приобнял парня в ответ, чувствуя, как его футболка пропитывается слезами.

***

С тех пор Коутон уже был научен. У порога всегда лежал рюкзак с необходимыми вещами (на этом настоял Винсент), а запасной комплект ключей всегда висел на крючке возле двери. Скотт пару раз сбегал к Майку с Джереми на два-три дня, а возвращаясь, видел разрушенную к чертям квартиру: перевёрнутые шкафы, осколки посуды, какие-то обрывки бумаги и тканей, а в эпицентре этого всего — отключившийся Винсент. И они вместе наводили порядок, Винсент миллиард раз извинялся перед Скоттом, но тот лишь качал головой, ведь «Винс, это не твоя вина», и просил принимать лекарства вовремя, чтобы засекать точное время появления Ричарда. Так они и прожили ещё полгода.

***

— Ско-о-о-отти-и-и, где же ты-ы? — из кладовой вдруг донёсся голос Винсента Ричарда вперемешку с каким-то металлическим лязгом. Но ведь приступ уже был две недели назад. «Второй раз за месяц?! Этого не должно было произойти!» Действовать надо было максимально быстро. Скотт запер кладовую на замок и забаррикадировал дверь тумбой, попутно метаясь по квартире в поисках своего телефона. Когда же он, наконец, нашёл мобильник и собрался уходить, он вдруг услышал грохот и треск из комнаты, где только что запер Ричарда. Это был треск деревянной двери, которую по ту сторону рубили топором. Конечно, ведь в кладовке лежал ящик с инструментами. Мелкие щепки и кусочки дерева отлетали от двери с каждым ударом. «Какого чёр…» Ещё пара ударов — и дверное полотно разлетелось на куски, прямо как в грёбаном «Сиянии». — Ну же, Скотти, давай поиграем! Коутон пытался вставить ключ в замочную скважину, но руки предательски тряслись, а глаза неотрывно наблюдали за Ричардом, который, разрубив дверь до конца, уже шёл по коридору прямо к нему, волоча лезвие топора по полу. Он не спешил, наслаждаясь паникой Скотта, наблюдая за его тщетными попытками спастись. Скотт отвлёкся лишь на секунду, ведь чёртов ключ наконец вошёл в скважину. Он схватил рюкзак и уже дёрнул ручку входной двери, но замок заклинило, а над парнем нависла огромная чёрная тень. — Game over… — оскалил острые клыки Ричард, занося над Скоттом сияющее лезвие топора.

***

Голова у Винса болит так, будто вот-вот взорвётся. Непрерывный писк в ушах действует на нервы, а конечности не слушаются. «Стоп, второй приступ за месяц? О чёрт!» Он с трудом открывает глаза, и… Вся его одежда насквозь пропитана кровью. Мерзкое ощущение прилипшей к телу ткани заставляет поежиться. — Господи… — Бишопу хочется верить, что это его собственная кровь, но он не видит на себе никаких повреждений. Винсент медленно поворачивает голову. — Нет… нет-нет-нет, нет! — Бездыханное тело Скотта лежит в луже собственной крови. Грудная клетка, ноги, руки — всё это превратилось в кровавое месиво. Его прежде тёплые карие глаза застекленели, будто у куклы, а на чудом уцелевшем лице застыли слезинки. Это не могло быть реальным. Просто не могло. Винсент исправно принимал лекарства, но и это не спасло Скотта. — Скотти, прошу, очнись! Скотт! Не оставляй меня одного! — Винс кричит, захлёбывается слезами, бьёт кулаками по полу, разбрызгивая кровь в стороны, но ничто из этого уже не вернёт ему Скотта. Его любимого, милого Скотта.

***

— Винсент Бишоп к вашим услугам! — он сделал поклон и широко улыбнулся. — Очень приятно, я Скотт Коутон, — усмехнулся его напарник, а Винс, глядя на него, вдруг почувствовал какое-то приятное тепло в груди. — Т-ты нравишься мне, Скотт, пр-правда!.. Коутон лишь тяжко вздыхает, затаскивая пьяного в хлам Винса в квартиру. — А может, съедемся? Перевезёшь свои вещи ко мне, сможем больше времени проводить вместе, а ещё на работу добираться быстрее. Смотри-ка, Скотти, одни плюсы! — хитро лыбится Винс, переплетая их пальцы. — Как это все плюсы? Ты-то что тут делаешь? — бросает Скотт, наблюдая за реакцией парня, который тут же подавился воздухом и чуть не грохнулся с дивана. — Ах так! — Он тут же начинает щекотать чересчур дерзкого парня, заваливает его на пол, подминая под себя. Они смеются, будто им по пять лет (на самом деле двадцать семь), и целуются, будто им снова шестнадцать.

***

— Убитому было нанесено не менее шестнадцати ударов топором. Также на теле были обнаружены повреждения, свидетельствующие о продолжительном издевательстве над жертвой. — Голос обвинителя отдавался звоном в его голове. Наручники стёрли кожу на запястьях до крови. Не было сил кричать, плакать — всё уже было выплакано за ту неделю, пока шёл судебный процесс и проходили похороны. — Винсент Бишоп, вы признаётесь виновным в совершении убийства второй степени и приговариваетесь к смертной казни через инъекцию.

***

В камере прохладно и пахнет медикаментами. Винсента пристёгивают ремнями к специальной койке, но он даже не сопротивляется, вися безвольной куклой в руках санитаров. Медсестра смотрит на него с сочувствием, пытается начать разговор, но Бишоп молчит и пялится в никуда. Ему вставляют катетер и пускают по венам физраствор, а затем уходят. Вместо санитаров в камеру заходят свидетели и, меря комнату шагами, начинают зачитывать приговор. «Заткнитесь-заткнитесь-заткнитесь! Хватит! Прекратите!» Голова Винсента сейчас будто взорвётся, но внешне он этого не показывает, лишь наблюдая за тем, как раствор течёт по трубке. Он слышал приговор уже сотню раз. Ещё раз — и он убьёт себя на месте даже без яда. Вдруг наступает тишина. Содержимое шприца медленно исчезает в трубке. Инъекция сделана, и все ждут наступления смерти. Минута. Две. Три. Четыре. Винсент закрывает глаза и позволяет нескольким слезинкам скатиться по его щекам. — Я люблю тебя, Скотти. Увидимся на той стороне, — шепчет он, прежде чем погрузиться в беспросветную тьму.