baby, you're electric love.

Винсенту пять лет. — Эй, уродец, подойди сюда! — компания хулиганов окликает его. Винс прибавляет шаг и старается не обращать внимания на оскорбления, но его всё-таки догоняют и валят на землю. Дети смеются, пинают его ногами, катают по земле, рвут одежду. Винсент чувствует, как мелкие песчинки залетают в нос вместе с пылью, а изо рта тонкой струйкой течёт кровь. Он сворачивается калачиком и молча терпит побои, надеясь, что вскоре его обидчикам это надоест. Хулиганы, посчитав, что с него хватит, уходят, напоследок плюнув в избитого плачущего мальчика. — Лучше не попадайся нам на глаза, чудище! Такой урод, как ты, не должен жить! Винсент с трудом находит в себе силы на то, чтобы встать и дойти до дома. — Мама, почему эти дети бьют меня? Я же ничего им не сделал, — спрашивает он, пока женщина обрабатывает его повреждения и с сожалением выбрасывает очередную порванную рубашку сына. — Ох, Винсент, я… — она снова плачет, крепко прижимая к себе сына. Бишоп так и не получает ответа на свой вопрос.

***

Винсенту семнадцать. Все школьные годы он был изгоем. Ни друзей, ни девушки или парня, одни только насмешки, избиения за школой, подкидывания пожеланий смерти в шкафчик и периодические встречи лица с унитазом под заливистый смех одноклассников. Его выпускной проходит в кабинке туалета со стаканом пунша. Он барабанит пальцами по прозрачному стаканчику с неопределённого цвета жижей, пока за стенкой кто-то неистово трахается. Винсент привык. Он больше не кричит в подушку по ночам, не пытается содрать мочалкой фиолетовый пигмент с кожи и не надеется на какое-либо счастье в своей никчёмной жизни.

***

Винсенту двадцать. Даже в колледже он остаётся грушей для битья, правда травмы теперь посерьёзнее. Винсенту плевать. Он позволяет бить себя, а потом идёт в больницу на очередную перевязку. Он не может даже снять себе девушку на ночь — все они испуганно шарахаются от парня с фиолетовой кожей и пустыми глазами и отказываются, какую бы сумму он ни предложил.

***

Винсенту двадцать четыре. Работодатели всех компаний, куда он подал резюме, не хотят принимать его ни на какую должность из-за пугающей внешности. Все его силы, средства и время, потраченные на учёбу, летят коту под хвост. Его диплом о высшем образовании и мечты о светлом будущем теперь пылятся в шкафу, а самому парню приходится работать грузчиком на складе.

***

Винсенту двадцать пять. В его городе открывается детская пиццерия с аниматрониками. Freddy Fazbear's Pizza требуется ночной охранник, и Винсент не упускает эту возможность. Там платят немного больше, чем на складе, и им абсолютно наплевать на то, как ты выглядишь. Он нисколько не удивляется, когда видит, что аниматроники «оживают» по ночам, лишь закрывает двери и проверяет маскотов по камерам. По сравнению с теми тварями, что окружали его всю жизнь, эти роботизированные зверушки кажутся даже безобидными.

***

Винсенту уже двадцать семь. В пиццерию устраивается ещё несколько парней: Майк Шмидт, Джереми Фитцджеральд, Фритц Смит и Скотт Коутон. С первыми тремя Винс не знаком — их смены не пересекаются, а вот последний становится его напарником. Скотт неразговорчивый, слегка занудный, однако к работе подходит весьма серьёзно и ответственно. Он регулярно проверяет Пиратскую бухту, не закрывает двери, пока на то нет необходимости, разумно тратит энергию, параллельно успевая составлять отчёт. Скотт часто засматривается на Винсента, и тот думает, что это всё из-за внешности. Скотт, несмотря на свою немногословность, иногда пытается завести с напарником разговор, но каждый раз терпит неудачу, ведь Винсент думает, что Скотт хочет использовать его. Бишопу вполне комфортно быть молчаливой безэмоциональной тенью, и ему не составляет труда игнорировать Коутона на протяжении месяца. Но в какой-то момент всё летит под откос. Скотт снова пытается начать беседу, и на этот раз у него получается. Они разговаривают всю смену, а потом расходятся по домам. Уже дома Винсент, не в силах простить себе эту минутную слабость, избивает бетонную стену кулаками, пачкая обои кровью.

***

На следующую ночь Скотт обрабатывает сбитые костяшки его пальцев. Он делает это очень аккуратно, стараясь не тревожить раздражённую кожу. Сначала протирает куском ваты с раствором, не забывая дуть на повреждение, потом плотно перематывает стерильным бинтом. Винсент наблюдает за его руками как заворожённый. Ещё никто не обращался с ним так… Бережно?.. — Давай поаккуратнее, а. Так ведь и руку можно сломать. — Скотт ещё несколько секунд держит чужие ладони в своих, а потом, словно очнувшись, начинает складывать вещи назад в аптечку. Винсент чувствует опустошение и холод, когда Скотт убирает руки. Ему хочется снова прикоснуться к Коутону, но тот, скорее всего, изобьёт его за это. Плевать. Пусть переломает ему все кости, разобьёт лицо в кровь — Винсент был готов на всё, лишь бы почувствовать это тепло снова хоть на мгновение. Он перехватывает запястье напарника, когда тот разбирается с аптечкой, и аккуратно поглаживает большим пальцем. Скотт замирает и взволнованно смотрит на Бишопа. Глухой стук его сердца разносится по офису. — Можешь бить, — говорит Винсент, с неохотой отпуская чужую руку. — Что? — Я прикоснулся к тебе. Бей. Теперь уже Скотт хватает его за запястья. В его глазах Винсент видит неподдельный ужас и не понимает этого. — Винсент, нет! Ты не должен давать людям избивать себя просто так! — Он шокирован, действительно шокирован. «Что, блять, вообще нужно было сделать с человеком, чтобы он совершенно спокойно разрешал себя бить?!» Смена подходит к концу, и напарники расходятся. Скотт всю ночь не может уснуть, думая о том, кто же довёл Винсента до такого состояния.

***

На следующую ночь они снова разговаривают. Винс, хоть и с трудом, но открывается Скотту и рассказывает о своей жизни до начала работы в пиццерии. От рассказа Бишопа у Скотта встаёт комок в горле и непроизвольно сжимаются кулаки. Хотел бы он посмотреть в глаза всем этим тварям, испортившим жизнь ни в чём не повинному человеку. Винсент понравился Скотту ещё с самой первой смены, и он хотел признаться парню, но теперь сомневался, не желая ранить и без того побитого жизнью человека. — Ты в порядке? — спрашивает Винсент, и Скотт понимает, что всё это время пялился на его губы. Он нервно сглатывает, а затем переводит взгляд на глаза напарника. — Можно тебя поцеловать? — полушёпотом спрашивает он. У Винсента внутри что-то ломается, он чувствует, как всё его нутро собирается в клубок, а где-то внизу живота появляется приятное тепло. — Не надо. Скотт, прошу, не издевайся надо мной, лучше ударь сразу. — Парень отрицательно качает головой и смотрит жалобно, как загнанный в ловушку зверь. — Винс, я не… — он замолкает на полуслове, понимая, что слова тут излишни, и аккуратно касается губ напарника своими, обхватывая его лицо ладонями. Винсент чувствует, как защитный механизм, который он строил все эти годы, трещит по швам. Внутри него бушует самый настоящий пожар. Он тонет с головой в испытываемых им эмоциях, забывает, как дышать, и не смеет даже ответить на поцелуй. А даже если бы и посмел, то вряд ли получилось бы. Опыта в поцелуях у него не было. — Какой же ты красивый, боже... — шепчет Скотт прямо ему в губы. Винсент не видит в глазах напротив ненависти или насмешки, лишь искренность и теплоту. И тут он не выдерживает. Крупные слёзы бегут по его щекам, он всхлипывает и мелко дрожит, вжав голову в плечи. Взрослый двадцатисемилетний парень, никогда не знавший добра и ласки, всегда слышавший слова «урод» и «чудовище» в свой адрес, рыдает в тёплых объятиях человека, что назвал его красивым. — М-можешь поцеловать меня ещё раз? — спрашивает Винсент с надеждой в голосе. — Конечно. — Коутон притягивает парня ближе и накрывает его губы своими, постепенно углубляя поцелуй. Винсент не умеет абсолютно ничего, но он очень старается, быстро схватывает, и вот их губы двигаются в одном ритме. Скотт отстраняется и аккуратно поглаживает его скулы большими пальцами, стирая слёзы. Они сидят так ещё какое-то время, а затем возвращаются к работе. К концу смены Винсент не уходит к себе домой — он остаётся у Скотта. Впервые за двадцать семь лет он спит спокойно. Винсент засыпает в объятиях Коутона и чувствует себя в безопасности.

***

Винсенту (всё ещё) двадцать семь. Он учится жить заново вместе со Скоттом. Скотт учит его давать отпор обидчикам, помогает ему повысить самооценку и полюбить себя, а также поддерживает во всех начинаниях, но кроме этого учит его и обыденным вещам: общению с людьми (начинают они со знакомства с другими охранниками, которые на самом деле оказываются хорошими ребятами), различным занятиям и хобби, поцелуям и получению удовольствия в постели. Винсент бесконечно благодарен Скотту за поддержку, но ему сложно выразить это словами, однако Скотту это и не нужно — он видит это в счастливом взгляде возлюбленного, чувствует это в его объятиях, слышит это в его хриплом смехе. Люди, конечно, не перестали пялиться и шушукаться при виде Винсента, но, пока рука Скотта крепко сжимает его собственную, он уверен, что может справиться с этим. Винсенту уже всего двадцать семь, и он наконец обрёл своё счастье.