baby, you're electric love.

У Винсента и Скотта всегда были натянутые отношения. На работе они цапались, как кошка с собакой, из-за проколов и выходок первого, а Коутону доставалось за это от начальства. Винсенту было в кайф доводить напарника, такова была его сволочная натура. Они даже дрались пару раз, когда нервы, казалось бы, спокойного Скотта не выдерживали. Когда эта враждебность переросла в желание — непонятно. Просто в какой-то момент парней словно ударом тока прошибло и они сделали это прямо на столе в офисе. Так и начались их странные отношения.

***

Скотт, когда они съехались, думал, что Винс изменится, но не тут-то было. Его отношение к Скотту ни капли не поменялось: он всё так же подкалывал парня, косячил на работе и в целом относился к своему партнёру как к какой-то вещи. Когда Коутон в очередной раз приходил на работу с перемотанными бинтом запястьями, Джереми сочувственно качал головой, а Майк клялся «убить этого выродка». Скотт молчал, улыбался и терпел, терпел, терпел рукоприкладство, оскорбления и потребительское отношение к себе, потому что он действительно испытывал эмоциональную привязанность к Винсенту, в отличие от него самого. Винсента в их отношениях, кажется, всё устраивало. Регулярный секс, подчинение, наличие того, на ком можно выпустить пар в случае чего. Бишопу было этого достаточно, а Скотт тихо завидовал Майку с Джереми, у которых были здоровые отношения, построенные на взаимопонимании и доверии.

***

— И куда это ты собрался, Скотти? — Винсент опёрся на дверной косяк, наблюдая за тем, как его партнёр запихивает свои вещи в рюкзак. — Я съезжаю, — бросил Коутон, даже не глядя на Винса. Винсент за долю секунды преодолел расстояние между ними и впечатал Скотта в стену, ударяя затылком о бетон. Коутон поморщился от боли. — Ты никуда не пойдёшь, — прошипел Бишоп, сжимая его запястье до хруста. Коутон, сам того не ожидая, зарядил ему свободной рукой звонкую пощёчину и, воспользовавшись замешательством партнёра, схватил рюкзак и выбежал в подъезд.

***

Парень вернулся в свою старую квартиру, где жил до знакомства с Винсом. Он посмотрел на часы. 23:50. Осталось 10 минут, чтобы успеть добежать до пиццерии. — Привет, Майк, — запыхавшийся Скотт помахал уже уходившему домой парню рукой и прошёл в офис. Он уселся в кресло и, взяв планшет в руки, начал проверять аниматроников. Убедившись, что все пока стоят на месте, Коутон в очередной раз взялся за диктофон, чтобы записать уже четвёртое сообщение новому охраннику. — Привет, привет? Эй! Эй, ничего себе, четвёртый день. Я знал, что ты можешь сделать это! — В левую дверь начали стучать. «Какого?.. Всего два часа ночи, почему Фокси уже тут?!» Из-за того, что левую дверь приходилось держать закрытой, энергия тратилась с бешеной скоростью. Внезапно за стеклом правой двери показалась Чика. Пришлось закрыть и её. Три часа ночи, 35% энергии. Скотт чувствовал, что на этот раз ему не спастись. — Э-э, ну, слушай, меня завтра может и не быть, чтобы отправить тебе сообщение. — Стук в дверь усилился, к нему прибавился грохот на кухне и скрежет крюка Фокси. 27%, всё ещё три часа ночи. Паника медленно подступала к нему, затуманивая разум. — Э-эта ночь выдалась для меня плохой. Гм, я-я типа рад, что записал свои сообщения для тебя, — в горле пересохло и Скотт откашлялся. — Э-э, когда я это делал. Э-э, эй, сделай мне одолжение. — В дверь уже не стучали, её выламывали. — Может, когда-нибудь ты проверишь внутренности костюмов в Закулисье? — Снова стук, но уже в правую дверь. — Я попробую продержаться, пока кто-нибудь не проверит. Может, всё будет не так уж и плохо. — 0% энергии, обе двери открылись, а свет погас. Скотт вжался в кресло. — Э-э-э, м-м-м-мне всегда было интересно, что в этих пустых головах на заднем плане. Ты знаешь... — Он облизнул пересохшие губы и прикрыл глаза на мгновение. Марш Тореадора весело разносился по офису, пока глаза и пасть Фредди светились в такт. — О, нет. — Последнее, что записал диктофон, — это механический рёв, а после этого запись отключилась. Фредди волочил за собой Скотта по пустым коридорам. Парень был в отключке — после нападения он сразу упал в обморок, выронив диктофон. Костюм Золотого Фредди сидел опираясь на стену в Закулисье. Он был пустым, и аниматроник сразу понял, что нужно делать.

***

— Скотт, прости, я перегнул палку! Выходи, давай поговорим! Бишоп заглянул в офис, на кухню, побродил по коридорам, но парня нигде не было. Внезапно он услышал пронзительный крик из Закулисья и пулей рванул к источнику звука. Пока Винс бежал, в его голове проносился целый рой мыслей. — Закулисье… Неужели он?.. Ох, чёрт!

***

— Скотт, ты в поря… Скотт! — Коутон уже был внутри костюма. — Блять-блять-блять, что делать?! — Винс тут же бросился к парню, первым делом снимая голову от костюма. Правую щеку Коутона насквозь проткнуло металлическим штыком, но, к счастью, глаза не были задеты. — В-Винс, больно… — прохрипел Скотт и попытался пошевелить рукой, но с ужасом обнаружил, что она была сломана. — П-потерпи немного, я уже в-вызвал скорую. — Винсент понимал, что не сможет самостоятельно вытащить его из костюма, поэтому дожидался приезда врачей. — Прости-прости меня, детка, — шептал он, чувствуя, как слёзы текут по его щекам. Его голос дрожал, а руки тряслись при виде такого Скотта. — Знаешь, а я правда тебя л-любил… — вымученно улыбнулся Коутон, прикрывая глаза на несколько секунд. — Я тебя тоже, о-очень-очень, Скотт, только не отключайся, п-прошу тебя! — Винсент хотел взять его за руку, но с ужасом обнаружил, что окровавленная ладонь была пробита тонкими спицами, с помощью которых аниматроники могли двигать руками. Бишопу было страшно подумать, какие травмы могли скрываться под металлической оболочкой костюма, но он тут же встряхнул головой, отметая эти мысли. «Соберись, тряпка. Скотту и так плохо, а ты тут сопли распускаешь!»

***

— В операционную сейчас же! — командует врач, пока санитары везут парня на кушетке, уже успевшей пропитаться кровью. Он весь в крови. Когда санитары вытаскивали его из костюма (хотя, скорее, вытаскивали костюм из него), Винсент думал, что сойдёт с ума. Штыки настолько плотно вошли в кожу, что каждый вдох давался Скотту с трудом. У него не было сил, чтобы закричать, когда очередная деталь с громким чавкающим звуком извлекалась из его тела. Машина скорой помощи неслась по ночному городу на красный, каждая минута была на счету. — Держись, Скотти, я с тобой, — говорит Винс, держась за кушетку, на которой увозят Скотта, но дальше его уже не пускают — двери операционной закрываются прямо перед его носом.

***

Больничный коридор настолько белый, что от этого болит голова. Резкий запах медикаментов, кажется, пропитал всё здание. Винс падает на жёсткое металлическое сидение. «Это всё моя вина. Не поругайся я со Скоттом, мы бы пошли на смену вместе и ничего бы из этого не случилось. Он ведь и правда любил меня, а я его использовал. Он хотел быть рядом, а я лишь издевался над ним. Да что ж я за мразь такая?!» — Извините, я подсяду? — из пучины тревожных мыслей его вырвал чей-то голос. Винс повернулся и увидел измученного мужчину средних лет. Он кивнул, и незнакомец сел рядом, отчего старое сиденье противно заскрипело. — Кто у вас тут? — интересуется мужчина спокойным голосом. — Мой парень. Он… его буквально насквозь проткнуло деталями механического костюма. — На опухшие и покрасневшие глаза вновь наворачиваются слёзы. — А вы тут почему? Незнакомец грустно улыбается, опустив взгляд в пол. — Моя двенадцатилетняя дочь Эмма… У неё рак, и я привёз её на операцию. Эмма всегда хотела стать балериной, но… После операции она в лучшем случае останется без ноги, а в худшем… — Он снимает очки и сжимает переносицу. — Простите, не стоило мне спрашивать. — Винсенту тяжело смотреть на этого человека. Под его потухшими глазами пролегли темнные круги, волосы растрёпаны и спутаны, а костяшки пальцев сбиты в кровь. — Всё в порядке. — Он какое-то время молчит, уставившись пустым взглядом в стену. — Я, кстати, Дэвид. А вы? — Винсент. — Приятно познакомиться, Винсент. Может, пройдёмся? Винсент незамедлительно соглашается. Ему сейчас нужно отвлечься. Они неспешно идут по коридору, разговаривая на какие-то отвлечённые темы, и пьют отвратительный кофе из автомата, который помогает хоть как-то оставаться бодрым. Никто не знает, сколько именно времени прошло, но Винсу кажется, что точно больше трёх часов.

***

— Мистер Бишоп, можно вас на минутку? — к ним подходит пожилой мужчина в белом халате. Винс кивает, а Дэвид отходит в сторону. У Бишопа холодный пот струится по футболке — он боится, что его худшие опасения оправдаются. — Что с ним? — Винсенту наплевать на элементарные правила приличия в этой ситуации, но он уверен, что доктор поймёт его. — Да не тряситесь вы так, мистер Бишоп, с вашим другом все в порядке. Штыки сильно повредили мышечную ткань, но жизненно важные органы не задели. Мистеру Коутону очень повезло, он сумел как-то свернуться в костюме и почти не повредил ноги, а вот руки… — Он поджал губы. — После реабилитации ему нужно будет буквально заново учиться пользоваться левой рукой. Тренировки на мелкую моторику будут очень полезны, если будете активно с ним заниматься, через полгода-год всё вернётся на свои места. Винсент облегчённо выдохнул. Скотт, его Скотт был жив. Плевать, сколько времени придётся потратить на реабилитацию, — самое главное, что он выжил. Теперь он действительно понимал, что не может без Скотта. Без его порой занудного ворчания, тёплого взгляда карих глаз и крепких объятий по утрам. Бишоп не ценил этого, а сейчас, едва не потеряв парня навсегда, наконец смог открыть глаза на реальность. — А можно его сейчас навестить? — Сейчас, к сожалению, нет, но, думаю, завтра мы переведём его в обычную палату и вы сможете зайти ненадолго. А пока поезжайте домой и отоспитесь, выглядите вы, мягко говоря, не очень, — мужчина усмехнулся.

***

Поспать всё-таки не получилось. Винсент то и дело смотрел на настенные часы, ожидая, когда же он сможет навестить Скотта. С утра он влетел в клинику через минуту после открытия и тут же понёсся по коридору, но его окликнул доктор. — Мистер Бишоп, да куда же вы так несётесь? — он засмеялся. — Ваш Коутон в другом крыле, в палате №4. Только не бегите, тут полы мокрые! — Но Винсент уже бежал, скользя ботинками по влажной плитке. — Скотт! — Бишоп влетел в палату, тут же закрывая за собой дверь. — Привет, — слабо улыбнулся Коутон, почему-то не глядя на парня. — Как себя чувствуешь? Винсент пододвинул к больничной койке стул и присел рядом, взяв Коутона за руку. — Болит всё, а ещё не могу пошевелить левой рукой. — Он прикрыл глаза и поджал губы. Правая сторона его лица была закрыта одеялом. — Посмотри на меня. — Винс спустил одеяло, аккуратно взял его за подбородок и повернул голову на себя. Скотт тут же опустил взгляд. На его правой щеке красовался огромный шрам, едва ли не доходивший до глаза, с пока ещё торчащими из него стежками медицинской нити. — Он на всю жизнь останется. Я теперь выгляжу отвратительно. — Скотту казался уродливым этот шрам, и последнее, чего он хотел, так это того, чтобы Бишоп смотрел на него сейчас. — Какой ты глупый, Скотти. — Винс легко поцеловал его в лоб. — Плевать мне на этот шрам. Винс переплетает их пальцы, и они какое-то время сидят в тишине. Но потом Бишоп вспоминает всё то, что хотел сказать Коутону. — Прости меня, Скотт, это я виноват. Если бы я не сорвался на тебя, всего этого бы не случилось. И за то, что так к тебе относился, тоже прости. Я пойму, если больше ты не захочешь быть со мной, потому что я чёртов ублюдок, не заслуживший и крупицы твоей любви. Я правда не знаю, как могу искупить свою вину, потому что всё то, что я делал, — это… — Он закусил губу. — Мне правда жаль. Если бы у меня был ещё шанс, всё было бы по-другому. — Бишоп понимал, что их отношениям пришёл конец. Но он в любом случае был готов сделать для Скотта всё, о чём бы он ни попросил. — Ладно, — будничным тоном ответил Скотт. — Чего? — Винс такого поворота событий явно не ожидал. — В смысле? — Я тебя прощаю, Винс. Ты бы видел себя вчера, аж смотреть страшно. Ко мне доктор пораньше зашёл и рассказал, какой ты взмыленный был, ещё и с утра по больнице носился как угорелый. Сказал тебя беречь, а кто я такой, чтобы указаний врача ослушаться? — Здоровой рукой Скотт взъерошил его волосы и улыбнулся. — Я никогда этого не говорил, но… Я люблю тебя, Скотт Коутон, — одними губами прошептал Винс, целуя чужую ладонь. — Ой, заткнись! — усмехнулся Скотт, упираясь этой самой ладонью парню в лицо. — Я тебя тоже… — прибавил он, но уже тише. Когда врач делал обход и зашёл в палату №4, он увидел спящего Скотта и Винсента, смотревшего на парня так, будто он был восьмым чудом света. «Эх, молодёжь…»

***

Вскоре Скотта выписали. Они приехали домой и начали потихоньку возвращаться к обыденной жизни, однако теперь Винс с Коутона чуть ли не пылинки сдувал. Скотт так и не смог вернуться на работу в качестве охранника, но продолжал записывать сообщения и инструктировать новичков по телефону. Платили, конечно, вполовину меньше, но этого было вполне достаточно. Целых два месяца после выписки его мучили кошмары. Темнота, шахматный пол, механические лапы, волочащие его в Закулисье, и хруст костей в костюме. Скотт с криком просыпался в холодном поту и тяжело дышал, однако каждый раз ему удавалось заснуть в крепких объятиях Винсента, который после этого инцидента словно другим человеком стал.

***

— Пазлы? Ты серьёзно? Я, блин, терпеть их не могу, — закатил глаза Скотт, когда Винс в качестве очередной тренировки на развитие мелкой моторики притащил ему пазл на тысячу деталей. — А ты собирай-собирай. Скажи ещё спасибо, что не правая рука, Скотти. — Он неоднозначно подмигнул, а Скотт со словами «Ну ты пошляк!» кинул в смеющегося парня подушку.

***

— Вы, видно, совсем парня своего не жалеете? — доктор усмехнулся, глядя на Винса. — Прогресс налицо, за три месяца почти полностью восстановилась подвижность руки. — Вы не видели, какой пазл он мне купил, — пожаловался Коутон. — Тут хочешь не хочешь, а восстановишься. Все трое рассмеялись. — Совсем не ценишь меня, Скотти! — театрально возмутился Винс, но тут же успокоился, стоило Скотту положить голову на его плечо. По коридору шла девочка с протезом вместо правой ноги, а за ней следовала знакомая высокая фигура. — Дэвид! — окликнул его Винс, и мужчина обернулся. Они подошли к отцу с дочерью. — Как у вас дела? — Бишоп глянул сначала на Эмму, а потом на Дэвида. — Лучше не бывает, Винсент! У вас, как вижу, тоже всё хорошо? — мужчина улыбнулся. От его прежнего внешнего вида не осталось и следа. Теперь его волосы были аккуратно уложены, рубашка выглажена, а в глазах снова засверкали искры. — Пап, пойдём, пожалуйста, мы же опоздаем! — девочка потянула отца за рукав. — Конечно, дорогая. Извините, нужно бежать, у Эммы сегодня первое выступление! Всего хорошего! — Дэвид буквально светился от счастья. И от этого становилось так тепло на душе, что оба парня непроизвольно улыбнулись.

***

Они засыпали и просыпались в объятиях друг друга, экспериментировали на кухне, пробуя новые рецепты, целовались до потери сознания, кружились в медленном танце под музыку, гуляли под дождём, а потом отогревали друг друга, пели в караоке, совершенно не попадая в ноты и тихо хихикая, когда разъярённые соседи стучали по батарее. У Винсента и Скотта всегда были натянутые отношения. Но сейчас, глядя на счастливую улыбку возлюбленного, Винсент понимал, что кусочки пазла под названием «Винсент и Скотт» собрались в единую картину и всё наконец-то было на своих местах.