baby, you're electric love.

Стрекот сверчков, хруст сухих веток под ногами, звук собственного сердцебиения — всё это казалось до безумия громким в тишине ночного леса. — Почти дошли. Ты в порядке? — Майк повернулся к Джереми, одаряя его слегка взволнованным взглядом. Получив в ответ неуверенный кивок, он ещё какое-то время с сомнением смотрел на парня, но затем двинулся дальше. Кромешная тьма, в которой искривлённый ствол каждого дерева, каждая нависающая над головой ветвь выглядели как потенциальная угроза, давила на мозги, нервировала, раздражала. И что у них есть на случай, если кто-то вдруг нападёт из темноты? Ржавый топор и еле работающий фонарь. Наконец парни добрались. Деревянная постройка возвышалась над ними, утыкаясь ободранной, прохудившейся в некоторых местах крышей в небо. Ветер гулял между прогнившими досками, насвистывая одному только ему известную песню. — Скорее всего, часть ступенек прогнила, поэтому нам следует быть предельно осторожными. Я полезу вперёд, ты за мной. Не забывай смотреть под ноги. — Шмидт проверил ступеньку на прочность, несколько раз несильно ударив по ней ногой. Та жалобно заскрипела, но, на удивление, не развалилась. Майк, убедившись в относительной устойчивости этой конструкции, начал неспешно взбираться вверх, аккуратно наступая на каждую дощечку и освещая себе путь фонарём. — Понял, — ответил Джереми, обводя тревожным взглядом вышку. Плохое у него было предчувствие насчёт этого места, но, не желая нагонять панику на и без того нервного Майка, Джер лишь шумно сглотнул и полез следом. Доски неприятно скрипели и прогибались под весом парня, а смотря под ноги, он чувствовал, что с каждой новой ступенькой дышать становится всё тяжелее. — Майк?.. — Подняв голову, Фитцджеральд заметил, что Шмидт вдруг исчез из поля его зрения. — Майк, всё хорошо? — Ответа не было. Ступенька, на которой стоял Джер, хрустнула и слегка надломилась, из-за чего парень вздрогнул. «Неужели там уже кто-то был? Чёрт, Майк, он же». — Эй. — Яркий свет фонаря устремился в лицо Джереми, из-за доски показалось лицо Майка. — Ты чего там застрял? Идём. — Он протянул парню руку и помог влезть наверх.

***

— Неважный отдых получился, — Скотт вздохнул, вколачивая очередной ржавый гвоздь в биту. — Не так я себе представлял прохождение квеста… — Он подтянул поближе больную ногу и, случайно задев шов, выругался себе под нос. — Ничего, Скотти, как твоя нога заживёт — устроим что-нибудь другое. Пикник, например, или просто вечер фильмов, — Винс попытался подбодрить парня. — Впереди ещё месяц отдыха, найдём, на что время потратить. — Наверное, ты пра… — Тихо, — Винс закрыл ему рот ладонью. — Слышишь это? — Совсем неподалёку от них послышались чьи-то шаги, сопровождаемые хриплым смехом. «Мы здесь не одни», — пронеслось в мыслях обоих. Они тут же выключили фонарь и спрятались за трибуной, попутно прихватив оружие. Винсент пытался разглядеть что-то сквозь просветы между пластиковыми сиденьями, но вдруг почувствовал, как Скотт тянет его за руку, после чего перевёл внимательный взгляд на парня. — Их трое минимум, — одними губами произносит он, указывая пальцем на выходы из спортзала. Все они были перекрыты, а эти люди, предположительно трое, скорее всего, вооружены. Один из них, стоящий в правом коридоре, вдруг сдвинулся с места и направился в сторону трибуны, где прятались парни. С каждой секундой он подходил всё ближе и, возможно, уже разглядел их через пространство между рядами. Бишоп не мог, хотя, скорее, не хотел в это верить: их окружили, отрезав все возможные пути отступления, и сейчас просто зарежут, как овец на бойне. Липкий страх с ног до головы окутывал парня, по его спине катился градом пот, а руки сжимали несчастную биту так, что костяшки пальцев побелели. Но парень не планировал просто так сдаваться, ведь если есть шанс спастись — его нужно использовать, поставив на кон даже собственную жизнь. Он шумно сглотнул и повернулся к Скотту с тревожным взглядом. Ему было страшно, безумно страшно, но нужно было срочно что-то делать. — Я отвлеку его, а ты прорвёшься. Сможешь бежать? — Это решение далось ему с трудом. Что вообще может сделать девятнадцатилетний студент, вооружённый бейсбольной битой со ржавыми гвоздями, против огромной мужской фигуры напротив? И непонятно, вооружён ли он, а если да, то чем именно. — Винс, должен же быть другой вы… — Ты сможешь бежать? — с нажимом повторил свой вопрос Бишоп, не сводя взгляда с приближающейся фигуры, и Скотту не оставалось больше ничего, кроме как кивнуть. — Хорошо. Винс прищурился. Мужчина стоял прямо над ними, но разглядеть какие-либо детали в кромешной темноте было трудно. Бишоп двинулся навстречу, закидывая биту на плечо, но услышал характерное тарахтение, которое опознал за долю секунды. — Что за… Чёрт, у него бензопила! Скотт, беги! Я… — заорал во всё горло Винсент, но его слова тут же потонули в оглушающем рёве двигателя бензопилы. Скотт, не понимая, что им движет, вскочил на ноги, забыв о боли. — Винсент! — Коутон понёсся в его сторону с битой, но увидел, что тот успешно отбивается от напавшего. — Да что ты стоишь, беги! Я сам тут разберусь! — крикнул Винс, выбивая из чужих рук бензопилу и яростно обрушая удары на напавшего. Скотт, вдруг заметив, что к нему приближаются со спины, тут же сорвался с места. Он бежал изо всех сил, периодически цепляясь носками старых конверсов о задранные края прогнившего паркета, бежал, чувствуя, как боль пронзает пострадавшую ногу, вгрызаясь острыми, словно лезвия, зубами в ещё не зажившую плоть. Дыхание сбилось, кровь стучала в ушах, заглушая все остальные звуки, а в глазах темнело от перегрузки, но он не смел останавливаться, ведь тяжёлые удары чужих ботинок раздавались прямо за его спиной. «Он не вооружён, иначе не стал бы за мной бегать, а убил бы сразу», — сообразил Коутон, а когда ему удалось немного оторваться, дал преследователю потерять себя из виду и резко завернул за угол. Топот стих, а Скотт остановился и попытался отдышаться, прислонившись к стене с металлическими шкафчиками. «Чёрт, я просто взял и бросил там Винсента наедине с этим психом с бензопилой! Кто я после этого?! А что, если он… Нет, быть того не может…» Его мысли спутались в один большой клубок и никак не хотели распутываться обратно. Лёгкие горели так, словно кто-то залил в них бензин и поджёг, а больная нога онемела и отказывалась подчиняться, просто болтаясь мёртвым грузом. Не успел парень отдышаться, как звук шагов снова раздался где-то неподалёку. «Чёрт, чёрт, чёрт!» — запаниковал Скотт, беспокойно мечась туда-сюда по коридору, словно подстреленная птица. Паника накрыла его с головой, заглушая всё остальное. Коутон сполз по стене на пол, слушая, как звук шагов всё приближается и приближается, но сил бежать у него уже не было, да и есть ли в этом какой-то смысл? Но вдруг всё резко прояснилось, плотная пелена спала, а осознание происходящего ударило в голову. «Джер и Майк на вышке, и чёрт знает, что с ними сейчас, Винсент кинулся на этого психа с бензопилой, чтобы спасти меня, так какого хрена я творю?» А шаги всё приближались. Скотт поднялся с пола и, волоча за собой больную ногу, поковылял в сторону шкафчиков и забрался в один из них. Его слабо развитая клаустрофобия мгновенно дала о себе знать, неистово стуча в хрупкие стенки сознания, но в данной ситуации поддаваться своим страхам было попросту некогда. Резкий запах сырости ударил в нос, колени упёрлись в металлические стенки узкого ящика. Скотту не составило труда провести аналогию с гробом, что только усугубило его панику. Хриплый безумный смех разнёсся по пустому коридору, отдаваясь эхом в ушах студента. Стук тяжёлых ботинок с каждой секундой слышался всё отчетливее. — Думаешь, я не знаю, где ты прячешься, мелкий ублюдок? Раздался громкий металлический лязг, а затем грохот. Спустя пару мгновений шум повторился, но с другой стороны, и до Скотта вдруг дошла суть происходящего: маньяк вскрывал шкафчики один за другим, срывая жалобно скрипящие ржавые дверцы с петель. Затёкшие от длительного пребывания в неудобной позе ноги неприятно покалывало, по лбу струился холодный пот, а ладони до боли вжались в заднюю стенку ящика. Грохот раздался прямо над ухом, а в прорезях шкафа мелькнула тень. «Ну вот и всё…» — промелькнуло в голове у Скотта перед тем, как влетевший в дверцу топор смял её, словно лист бумаги. Он зажмурился, ожидая следующего удара, от которого покорёженная дверца уже точно не смогла бы спасти, слёзы покатились по щекам. Кажется, это был конец.