baby, you're electric love.

— Нет, знаешь что, Скотт?! Меня достало это всё, мы расстаёмся. На этот раз окончательно, — в сердцах восклицает Винсент, махнув рукой и ненароком сметая со стола тарелку. Та со звоном разбивается, разметав осколки по полу. Коутон с сожалением смотрит на утраченный элемент посуды. — Винс, ты порежешься. — Скотт берёт парня за запястье и оттягивает в сторону от осколков. — Успокойся и давай поговорим. — Не о чем нам разговаривать уже, Скотт! Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? — Бишоп порывисто машет руками, грозя снести со стола что-то ещё. — Виктор просто мой однокурсник, Винс. Не устраивай сцен, я прошу тебя. — Коутон, поморщившись, сжимает переносицу пальцами. Он терпеть не может, когда Винс устраивает скандалы, а тот в последнее время делает это с завидной постоянностью. — Вот! А я ведь даже имени ещё не называл, — вскидывает указательный палец Винсент, широко раскрывая глаза и смотря на партнёра с нескрываемой злостью (или всё же обидой?). — Винс, это просто смешно, — закатывает глаза Скотт, которому уже начинает надоедать этот разговор. — Почему ты не можешь просто отшить его?! — не унимается Бишоп. — Он делает тебе такие очевидные намёки, так почему ты не можешь сказать, что находишься в отношениях? Почему ты не можешь сказать «Ой, Виктор, ты классный чел, но у меня есть парень»? — Не делает он мне никаких намёков! Это ты что-то себе навыдумывал из-за своей слепой ревности! — отбивает нападки парня Коутон, заметно раздражаясь. — Да ты просто стыдишься меня! Признай, тебе стыдно, что тебе двадцать два и ты встречаешься с семнадцатилетним! Врёшь мне, так хоть себе не ври! — Голос Винса предательски дрожит, но он до последнего не хочет выказывать своей обиды и слёз. — Я не стыжусь тебя, ни в коем случае. — Так в чём тогда проблема? — Винсент, я… Чёрт, иди сюда. — Скотт снова делает попытку притянуть Винсента к себе. На этот раз удачную. — Скотт, ты вообще меня любишь? — сорванным шёпотом спрашивает Бишоп, позволяя возлюбленному приблизиться. — Конечно, — заверяет его парень, с нежностью касаясь губами его лба. — Конечно же я тебя люблю, зачем ты спрашиваешь? — Скотт приподнимает пальцами подбородок Винсента и мягко целует, сминает его губы своими, тут же прижимая подростка к столешнице. Винсент позволяет целовать себя, охотно отвечает, приоткрывая рот и комкает рубашку Скотта, но стоит тому спуститься поцелуями на шею, как Бишоп отстраняет его, протестующе мотая головой. Каждая их ссора заканчивается так. — Что не так? — непонимающе глядит Скотт из-за стёкол очков. — Ты, чёрт возьми, неисправим, — горько усмехается Бишоп. — Не все конфликты и ссоры разрешаются постелью. — Винс… — Хватит, Скотт, теперь мне всё стало понятно: ты просто не хочешь признавать наличие проблемы, а значит, ни о каком решении не может идти речи. Нам лучше расстаться. С силой отодвинув Скотта от себя, Винсент застёгивает рубашку и уходит в коридор. — Я заберу свои вещи завтра, — бросает он, хлопая входной дверью. — Ну и вали, мать твою! — психует Скотт, непонятно к кому обращаясь, ведь Винс уже ушёл. Правда, уже через несколько минут приходит осознание произошедшего, и Коутон бросается к окну, пытаясь высмотреть знакомую фигуру во дворе. — Винсент! — выкрикивает Скотт, выцепив привычные фиолетовые пряди где-то среди домов. Но тот на окрик не оборачивается, лишь кутается посильнее в своё пальто и бредёт прочь. ••• Винсенту в этом году поступать в университет, такие эмоциональные качели ему вообще сейчас ни к месту. Приходя домой, он садится за учёбу, собираясь готовиться к экзаменам, но в голове всё время прокручивается их со Скоттом недавняя ссора. Коутон словно никогда не воспринимал его всерьёз. Не знакомил с друзьями, в компаниях отшучивался, мол, мы с Винсом очень близкие друзья. Кажется, он говорил что-то про «счастье любит тишину», но Бишоп считал и до сих пор считает это чушью собачьей. «Он просто стыдится меня, вот и всё», — Винсент приходит к простому и логичному выводу, но легче от этого не становится. Наоборот, только хуже. Буквы, числа и формулы расплываются перед глазами, не желая собраться в единое целое, а потому Бишоп решает расслабиться и принять горячий душ. На протяжении двух часов парень сидит на полу душевой кабины под потоком горячей воды. Позже сил хватает только на то, чтобы вернуться в кровать и закутаться в одеяло, заставляя себя погрузиться в сон. Сегодня ночью никто не обнимает его со спины, не сопит в ухо и не перебирает бережно его волосы. Сегодня ночью Винсент засыпает в одиночестве. ••• — Может, я, конечно, не в своё дело лезу, — начал Джереми, обводя кончиком пальца край своего бокала. — Но ты обычно так не надираешься. Что случилось? — Винсент бросил меня, — небрежно бросает Скотт, опрокидывая в себя, кажется, уже пятый шот. — Приревновал к Виктору, как ребёнок себя ведёт. Так и знал, что плохой идеей было начинать отношения с ним. — Ну не стоит всё воспринимать в штыки, — Джереми качает головой, пригубив свой безалкогольный коктейль. — Да, то, что он устроил скандал, — это нехорошо, но ты и сам накосячил. Ну правда, почему ты не можешь сказать Виктору, что ты занят и ему лучше найти кого-то другого? Джереми — единственный человек, знающий об отношениях Скотта и Винсента. И то случайно. Просто Фитцджеральд, зашедший отдать Коутону конспекты, как-то застал их целующимися на диване. Пришлось, конечно, всё объяснить, но дальше Джереми эта информация не пошла. — Я не обязан за каждый свой шаг отчитываться, — возразил Скотт, жестом прося бармена повторить заказ. Джереми отодвинул в сторону шот и протестующе помотал головой. Хватит с него, не хватало ещё завтра заявиться на пары с похмельем. — Извини, дружище, но тут ты не прав. Это не называется «отчитываться», это называется «ставить в известность». То, что ты позволяешь Виктору с тобой флиртовать, не останавливаешь его, показывает то, что ты свободен и вполне готов к отношениям. Разве тебе это нужно? Я думал, ты любишь Винсента. — Люблю. Очень люблю, — согласился Скотт, ощущая себя сейчас особенно тоскливо. Его уже мутит от выпитого алкоголя, а полная мешанина в голове явно не облегчает ситуацию. — Но эти отношения меня душат. — Ладно, Скотт, ты человек взрослый, так что я не буду учить тебя жить, — Джереми ободряюще треплет друга по плечу. Лежащий на барной стойке телефон Фитцджеральда завибрировал, оповещая о звонке. — Да, солнце, привет, — Джер улыбнулся, отвечая на звонок. — Да нет, не обязательно, я сам доеду. А, да? Хорошо, тогда я сейчас адрес бара скину. Всё, жду, люблю тебя. — Сбросив вызов, парень повернулся к другу. — Майк звонил. Он как раз с работы сейчас едет, так что предложил подбросить нас домой. Скотт кивнул, а в голове всё никак не укладывался факт расставания с Винсом. Это было подобно ампутации конечности: ты теряешь что-то важное, но пока что этого не осознаёшь и фантомные боли только убеждают тебя в нереальности произошедшего. ••• — Винс-с-с, привет, — заплетающимся языком поздоровался Скотт. — Скотт, сейчас час ночи, у меня завтра экзамен. Что ещё ты хочешь мне сказать? — В голосе Винса различимо явное раздражение. — Я такой-й-й дурак, прости меня, а. — Коутон смотрит в потолок, который почему-то кружится с невероятной быстротой. — Я же только тебя люблю… Я… У Винсента щемит где-то в сердце, ему хочется сказать Скотту, что он тоже его любит и сегодняшняя ссора была ошибкой, но гордость наступает на горло, не позволяя показаться жалким. — Ты пьян и не понимаешь, о чём говоришь. Поговорим, когда ты будешь трезвым, — жёстко отвечает Винсент и сбрасывает вызов. Он откидывает телефон в сторону и сворачивается калачиком в постели, прижимая колени к груди. И впервые за эту неделю позволяет себе заплакать. Скотт тяжело вздыхает и прикрывает глаза. От крутящегося во все стороны потолка уже тошнит. Остаток ночи потонул в беспокойном сне в пустой, ставшей непривычно холодной квартире. ••• — Я поступил, Генри, поступил! — Винсент радостно вопит другу в трубку, на что тот разражается такими же радостными воплями. Друзья подавали документы на один и тот же факультет и при распределении попали в один поток. Они ещё какое-то время обсуждают университет, принимают решение заселиться в одну комнату в общежитии и просто радуются тому, что поступили. Винсент собирался было позвонить Скотту и поделиться такой радостной новостью, ведь помнит, как Коутон поддерживал его и помогал готовиться к экзаменам, но тут же одёргивает себя. «Ты покажешься жалким». ••• Прошло четыре года. В личной жизни у Винсента был разлад: отношения не складывались ни с парнями, ни с девушками. Он даже встречался какое-то время с Генри, но и эти отношения долго не продержались — парням просто было скучно друг с другом из-за совпадающих интересов. Зато Бишопу нравилась учёба. Он увлечённо конспектировал каждую лекцию, вёл дискуссии с преподавателями, которые описывали его как способного и целеустремлённого студента. Винс и сам нередко делал какие-то чертежи, предлагал идеи для проектов. Может, его тяга к учёбе была лишь способом закрыть дыру одиночества в сердце, а может, ему действительно было интересно учиться. Его любимым преподавателем был мистер Лэнг. Пожилой мужчина со смешными густыми усами, преподававший астрономию и физику дольше, чем себя помнил; он всегда находил время для Винсента после лекций, если у того вдруг оставались какие-то вопросы. Бишоп уже взял в привычку таскаться к нему, чтобы обсудить результаты недавних исследований или показать новые снимки спутников Юпитера. У Скотта за четыре года тоже никаких подвижек в личной жизни не было. Да, он, безусловно, пытался завести серьёзные отношения, но что-то вечно мешало. Смирившись, парень погрузился в учёбу, а затем, закончив бакалавриат, принялся за последующие степени обучения. Однако параллельно со всем этим Коутону необходим был стаж работы. Проведя пару вечеров за поиском нужных вакансий, он выделил для себя пару неплохих вариантов. ••• — Мистер Роджерс, вчера пришли снимки Ио в хорошем качестве, вы уже видели? — Винсент забежал к преподавателю. — Я могу вам потом на почту их скинуть, если хо… А куда это вы? — удивился студент, заметив, что мистер Роджерс собирает все свои вещи в картонную коробку. — Ухожу на пенсию, мой юный друг, — как бы извиняясь, улыбнулся мужчина. — Извини, что не предупредил, сам узнал пару дней назад. Зато теперь у вас будет молодой преподаватель. Коулман или Коутон, я уж не помню точно. Винс вздрогнул, но поспешно одёрнул себя. «О, да брось, это не такая уж и редкая фамилия, скорее всего, просто однофамилец Скотта, не более», — успокоил он сам себя. — Да не переживай ты так, если что, у тебя ведь есть мой номер? — добродушно улыбнулся преподаватель, и Бишоп кивнул. — Если вдруг захочешь поговорить о космосе или ещё что-то — обязательно звони. А снимки Ио всё же пришли, я ещё их не видел. ••• Крепко пожав руку преподавателю и сказав ему пару добрых слов на прощание, Винсент вышел из аудитории. Мистер Роджерс помог Бишопу полюбить астрономию, а новый преподаватель, видимо, заставит её возненавидеть. Парень молился всем известным божествам и сверхъестественным силам, чтобы это был не Скотт. ••• Раздался звонок, началась пара по астрономии. Винсент, столкнувшийся с кем-то в коридоре, уронил все свои конспекты, а когда собрал их, обнаружил, что безбожно опоздал на пять минут. — Прошу прощения за опоздание, — запыхавшийся парень влетел в аудиторию подобно вихрю. Новый преподаватель стоял спиной к нему, но Винсент узнал бы эту прямую спину из тысячи. — Вы опоздали, мистер Бишоп. — Скотт развернулся на каблуках своих туфель, прожигая опоздавшего студента (а по совместительству и бывшего возлюбленного) испепеляющим взглядом. — Так будьте добры, займите своё место и не отвлекайте остальных. Винсент в этот момент подумал, что отчисление — это не такой уж плохой вариант.