baby, you're electric love.

На похоронах Джереми Винсент не появился. Никто его особо не хватился, если честно, а если бы он и пришёл — не слишком бы жаловали. Винсент после того дня бесследно пропал из поля зрения. Он не ходил в университет, не появлялся на улице. Будто сквозь землю провалился. Майк стойко перенёс похороны. Держался уверенно, стараясь не сорваться, хотя по его потухшему взгляду всё было совершенно ясно. Нести из церкви вместе с другими гроб, чтобы погрузить его в катафалк, было дико. Шмидт до последнего не мог и не хотел признавать, что внутри этой тесной деревянной коробки, гротескно обшитой мягким, удобным на вид белым подкладом, лежал Джереми. Его солнечный веснушчатый мальчик, что так любил браслеты из бисера и был единственным лучиком света в скучной и обыденной жизни Майкла. Тело прошила дрожь, когда Шмидт вспомнил, как Джереми выглядел после смерти. Он был не похож на самого себя: веснушки на синюшной тонкой коже поблекли подобно звёздам в облачном небе, ярко-зелёные радужки глаз потускнели, словно покрылись мутной плёнкой, а на потрескавшихся, обескровленных губах застыла последняя, едва заметная улыбка. Майк держался. Он не проронил ни слезы, когда гроб погрузили в вырытую яму. Не сорвался, когда мать Джереми, низкорослая и добродушная женщина с такими же, как у Фитцджеральда-младшего, веснушками бросилась ему на шею, рыдая. Не всхлипнул, когда высокий и вмиг поседевший мистер Фитцджеральд, так же, как и Майк, сдерживавший слёзы, пожал ему руку со словами: «Спасибо, что был для него опорой. Ты хороший парень, Майкл». Шмидт хотел достойно попрощаться с Джереми, не разводя драмы. Но ему было хуже, чем всем остальным вместе взятым, и это было заметно невооружённым глазом. Когда Майк подошёл к могиле, чтобы бросить горсть земли на лакированную крышку вечного пристанища Джереми, он покачнулся и едва не упал туда. Какие-то люди оттащили его подальше и всучили бутылку воды, но Шмидту отчего-то казалось, что он всё ещё там, у могилы, и стоит сделать всего шаг, чтобы пропасть навсегда. В его относительно короткой жизни, на самом деле, уже было многовато смертей. Месяц назад они похоронили Скотта, а сейчас — Джереми. Майк помнил, как выглядел на похоронах Скотта Винсент: бледный и отстранённый, он и сам напоминал покойника. Всё это становилось до жути привычным. Твой близкий человек умирает, ты помогаешь его родителям организовать похороны, пишешь прощальную речь, чтобы произнести её над гробом, пока в горле стоит огромный ком, заставляющий то и дело прерываться; ты бросаешь горсть земли на лакированную крышку и наблюдаешь за тем, как гробовщики закапывают яму. А потом тебя просто разрывает на части от боли и осознания, ты разрушаешь себя любыми способами от алкоголя до голодовки, а когда организм истощён настолько, что обмороки становятся привычным делом, ты через силу запихиваешь в себя еду. Ты живёшь, ходишь на учёбу, конспектируешь лекции, потому что так нужно. Вот только внутри ты уже мёртв. Ты умер вместе с тем человеком, которого закопали там, на городском кладбище. Вместе со своим близким другом. Со своим возлюбленным. И кажется, что всё уже не имеет никакого смысла. Майк стойко перенёс похороны — так казалось на первый взгляд. Но стоило парню приехать домой, как маска сдержанности тут же слетела. Парень рухнул на колени прямо на пороге дома, захлёбываясь беззвучными рыданиями. Шмидт понятия не имел, сколько это продолжалось. В темноте и тишине пустой квартиры он разрывал себя на части, осознавая, что любимого человека больше нет. Что он опоздал. Что всё было зря. Майк ненавидел себя за такие мысли, но одна всё же не выходила из головы: если бы Джереми умер ещё там, в лесу, после падения, сейчас бы не было так тяжело отпускать его. *** Детективы, отправившиеся на место преступления, обнаружили там множество человеческих останков, фрагментов костей и личных вещей, принадлежавших убитым. Большинство людей, пропавших без вести в этом году, удалось найти по частям здесь. Родственники, опознававшие тела или то, что от них осталось, рыдали прямо в морге. Уцелевшие тела были обезображены до невозможности, и опознавать приходилось лишь по особым приметам или результатам экспертиз. Дело принимало серьёзный оборот. От семей убитых, от их друзей и коллег полиция узнавала всё новые и новые детали. Несколько ранее открытых дел объединялись в целое, ведь все полученные показания сходились в одном: накануне пропажи люди собирались сходить на хоррор-квест. Полиции удалось вычислить преступников. Их было четверо, но найти пока что не удалось ни одного — видимо, убийцы тщательно скрывались. Винсенту было всё известно о материалах дела не понаслышке — его отец был лейтенантом в местном полицейском департаменте. Но и там подвижек по делу не было — преступники словно растворились в воздухе. Парень временно переехал к родителям, потому что нахождение в их со Скоттом общей квартире сводило с ума. — Я не знаю, это какой-то кошмар, — тяжело вздыхал Стивен Бишоп, возвращаясь с очередного выезда на место преступления. Его жена, мать Винсента, лишь качала головой и сочувствующе смотрела на сына и мужа. Казалось, это дело смертельно выматывало их обоих. — Столько погибших, а этих ублюдков всё никак не поймаем! — С досады мужчина бросил кобуру на кофейный столик, и та, приземлившись ремешками на стеклянную столешницу, жалобно звякнула. Лейтенант взглянул на сына: тот в последнее время выглядел ничем не лучше тел, что Стивен видел в морге каждый день. Винсент был нездорово бледным и осунувшимся, от стресса у него клоками выпадали волосы, и с каждым днём парень всё больше худел, напоминая обтянутый кожей скелет. Мистер Бишоп боялся за сына и готов был предоставить любые средства, чтобы хоть как-то вытащить его из этого состояния. — Сынок, я обещаю тебе, мы обязательно их найдём и засадим на пожизненное, — немного грубовато, но всё же поддерживающе он похлопал Винса по исхудалому плечу и получил в ответ кривоватую, неискреннюю улыбку. Только вот родителям было невдомёк, чем занимается Винсент по ночам, когда они спят. Каждую ночь Бишоп прокрадывается в кабинет отца и изучает информацию по делу: просматривает записи с камер видеонаблюдения в тех местах, где убийцы были замечены в последний раз, разглядывает составленные фотороботы и внимательно читает отчёты о каждом выезде и экспертизе. Винсент буквально становится одержимым идеей поиска виновных. Он открывает список подозреваемых, в котором больше десяти страниц, и начинает пробивать каждого по отдельности по полицейской базе данных. Несколько кандидатов вылетают сразу же — не находились в указанный промежуток времени в их городе. Вслед за ними Винсент вычёркивает из списка ещё парочку подозреваемых с железным алиби. Он провёл уже столько бессонных ночей за отцовским компьютером и документами, жадно хватая каждую крупицу информации и составляя свои списки и заметки. Бишоп такими темпами скоро самого себя в могилу загонит, но каждый раз, когда его глаза слипались от недостатка сна, он наливал себе ещё одну из бесчисленных кружек кофе и вспоминал о Скотте. Всё это — бессонные ночи, поиск информации на засекреченных серверах, кофеин, бегущий по венам вместо крови, — ради Скотта, чью фотографию Бишоп всё ещё носил в своём бумажнике. *** Спустя две недели собственного расследования Винсенту удалось выйти на преступников. Из списка подозреваемых остались всего четыре фамилии, и это совершенно точно были те, кого так долго выискивала полиция. Винсент отчётливо помнил одного из них: того, что застрелил Скотта в лесу. Пусть и прошло немало времени, а лицо преступника было скрыто маской, Бишоп помнил его глаза. Настолько светлые, что казались белыми, они выражали сумасшествие и жажду крови. От такого взгляда кровь стыла в жилах, а ноги немели и подкашивались. Так обычно смотрели на жертву голодные хищники в дикой природе. Ими не двигало ничего, кроме животных инстинктов и желания перегрызть шею бедной лани, пробегавшей неподалёку. Однако убийца, прижимающий дуло пистолета к виску Скотта два месяца назад, смотрел именно так. В нём мало что осталось от человека. Как оказалось, у всех этих ублюдков были семьи. Самые настоящие, любящие, с женой, детьми, собаками и славным домиком с подстриженным газоном. Винсент вычислял и пробивал каждого из них. К утру следующего дня он уже знал точное расписание каждого, в какую школу ходят их дети и где собираются по выходным с подругами их жёны. По-хорошему, стоило бы предоставить информацию отцу, чтобы группа захвата арестовала преступников, вот только у Винсента были на всё это свои планы, в которые он совершенно точно не собирался посвящать полицию. Это дело — только его, так что Винсент разберётся сам. Неважно, как много времени это займёт и как много сил придётся на это потратить. Он вычислил их всех. Он всё продумал. Он заставит их пройти через все девять кругов ада, чего бы это ни стоило.