Рокурокуби

Чон Чонгук знает, что он странный. Наверное, невозможно этого не знать, когда тебя буквально тычут лицом в этот неприятный факт на протяжении всей твоей жизни. Случайные знакомые, бывшие «друзья» и даже собственные родители только и делали, что напоминали ему, что он не такой, что его жизнь — ошибка. Он одна большая ошибка. Чонгук родился среди людей. В обычном спальном районе Сеула, который в своё время был выделен только для представителей слабейшего вида. Более того, Чон родился в семье людей. Его мама владела небольшой пекарней, а отец днями и ночами работал на стройке. Денег у молодой пары было более, чем предостаточно, жизнь кипела и цвела, однако одного всё же не хватало. Ребёнка. Как бы они ни пытались, забеременеть у женщины не получалось, что с каждым днём всё больше и больше нагнетало атмосферу в доме. На смену нежным поцелуям и робким улыбкам пришли постоянные крики и слёзы. Они не выдерживали. Тогда семья решилась на отчаянный шаг. В мире, где давно правят монстры и их магия, можно добиться чего угодно, если очень постараться. Потому пара обратилась к ведьме, умоляя помочь им с их проблемой. Они отдали за это все свои сбережения, буквально до последней воны. И это правда помогло. Меньше, чем через пару дней, они узнали, что женщина наконец-то забеременела. Но кто бы мог подумать, что старая ведьма не так проста и добродушна, как кажется на первый взгляд. То ли ради собственного веселья, то ли из-за неприязни к простым смертным она наколдовала кое-что ещё. Кое-что необычное, что явно напугало бы глупых людей. Так и произошло. Через пару дней после рождения милейшего мальчика они впервые увидели это. Маленький Чонгук сладко сопел, смотря уже десятый сон, однако его шея, страшно вытянутая вверх, напугала молодую мать буквально до обморока. Они не знали, что с этим делать. Ведьму найти больше никак не удавалось, а интернет насмешливо выдавал фотографии с «рокурокуби». Их ребёнка прокляли — в этом даже не приходилось сомневаться. И никто не мог с этим помочь. Другие ведьмы и маги лишь разводили руками, говоря, что врождённое проклятье снять фактически невозможно. Пришлось смириться. Однако, как бы родители ни пытались скрыть страх и осторожность по отношению к ребёнку, выходило откровенно плохо. Чонгук рос и видел это всё. Просто знал, что папа смотрит на него тяжело и даже враждебно, а мама плачет по ночам, когда видит преображения единственного сына. Чонгук не хотел этого. Он пытался показать всю свою любовь и отдать всё своё тепло родителям, ведь больше у него никого не было. Он хотел увидеть улыбку мамы, услышать доброе слово от отца. Но, видимо, этому было не суждено сбыться. Ему было всего лишь пять, когда мама в истерике назвала его мерзким и пугающим. А он ведь просто хотел её обнять. Нежно оплести её тело своей шеей и уложить лохматую макушку на тёплую и родную грудь. Он просто хотел проявить любовь так, как чувствовал сам, а в итоге натолкнулся лишь на страшные крики и чужую истерику. Тогда он действительно понял, что его не любят, и пытаться убедить себя в обратном — бессмысленно. Мальчик перестал тянуться к родителям и начал всё больше замыкаться в себе. Он теперь не просился на улицу, не налетал на маму с объятиями и просто не улыбался. Родители это заметили и, будто бы почувствовав вину за такое отношение к собственному сыну, решили всё исправить. Когда Чонгуку исполнилось семь, они подарили ему собаку. Маленького шпица. Мальчик был тогда очень счастлив, и, что удивительно, его родители тоже ощущали какое-то удовлетворение от происходящего. Может, с их сыном не всё так плохо? Их отношения стали понемногу налаживаться. Но никто и не догадывался, что этот подарок станет решающим. Чонгук до сих пор помнит этот день, словно тот произошёл вчера. Когда он открыл глаза, то обнаружил себя в крови. Она была повсюду: на стенах, на полу, на одежде и во рту. В тот момент стало очень страшно, потому что этот вкус совсем не отталкивал. Мальчик находил его приятным и даже сладковатым, и это до дрожи в коленях пугало. Душераздирающий крик его матери до сих пор эхом отдаётся в ушах. В тот день Чонгук снова напомнил всем (включая и себя), что он не человек вовсе. Монстр, которому нужна свежая кровь, ведь в противном случае он перестанет себя контролировать. И начнёт убивать. У матери случился сердечный приступ. Изуродованное тело щенка и окровавленная комната с сыном в центре стали последней каплей. Чонгука отдали в детский дом для монстров, находящийся в другой части огромного Сеула. То, что происходило там, Чон толком и не помнит. Точно знает, что друзей у него так и не появилось, преподаватели и воспитатели относились к нему достаточно придирчиво. Про усыновление не могло идти речи, ведь кому нужен монстр с очень сомнительным прошлым? Родился среди людей и, кажется, уже умудрился убить кого-то. Идеальная история для маленького мальчика, верно? Поэтому Чонгук покинул это ужасное место только после своего совершеннолетия. Благо на правах воспитанника детского дома он получил бюджетное место в универе и маленькую квартиру недалеко от него же. Вот уже три года Чон так и живёт: универ-дом, универ-дом, универ-дом, универ-дом-подработка. Он осведомлён о том, что о нём думают, что обсуждают и что ему желают. Он правда старается игнорировать это всё, но когда на него набрасываются с кулаками (а иногда клешнями, лапами или чем-то похуже), то он временами не выдерживает. Если обидчик переступает грань или, и того хуже, — видит настоящий чонов облик, то в таком случае он автоматически не жилец. Иногда Чонгук думает о том, что издевательства могли бы прекратиться, если бы все узнали, что он точно такой же монстр, как и остальные. Однако парень всё же понимает, что не может допустить этого. Он не хочет, чтобы другие видели его мерзкий и пугающий облик. Пусть лучше они думают, что он простой человек, непонятно как оказавшийся среди монстров. Но, несмотря на все свои устои и принципы, Чонгук всё же не может проигнорировать его. Ким Тэхён. Вампир из небезызвестной династии. Популярный как в университете, так и за его пределами. Чон часто ловит его задумчивые взгляды на себе, и это очень напрягает. Возможно, Чонгук и привык к косым взглядам в свою сторону, но этого Кима игнорировать не получается. Что ему надо от такого, как Чон? Он не похож на того, кто будет вступать в драки или любые другие потасовки. Тогда что ему нужно? Неизвестность пугает. И когда Тэхён тормозит его возле ворот, Чонгук начинает откровенно нервничать. Несмотря на регенерацию, он до сих пор ощущает фантомные боли во всём теле, а ещё солнце вот-вот сядет, выпуская его настоящую сущность наружу. Плохо дело. Чон теряется от чужого напора, но когда осознаёт, что происходит, изо всех сил пытается вырваться из крепкого захвата. Но всё оказывается напрасным — Тэхён лишь прижимает его к холодной к стене какого-то здания. — Пусти меня, — просит Чонгук и опускает взгляд. Вампир смотрит в самую душу, и это невыносимо. — Это ты их убил? — Я… не понимаю, о чём ты, — Чон старается сдержать дрожь. Откуда он знает? — Не коси под идиота. Я видел вчера, как тебя зажимали те гоблины. Не знаю, как ты в том состоянии умудрился их завалить, но… — Ты видел? — Чонгук почти давится воздухом. То есть кто-то смотрел на то, как его избивают до полусмерти, и ничего не предпринимал? — И не помог мне? — А разве я должен был? — Тэхён заметно тушуется. — Ты… — Чон громко охает и вновь поднимает глаза к небу. Он не успеет скрыться, если этот Ким не отстанет от него прямо сейчас. — Пусти меня. — Не отпущу, пока ты не объяснишь мне… — Пусти меня, блять! — Чонгук со всей дури заезжает кулаком в чужую скулу так, что вампир отлетает от него и ударяется о противоположную стену, шипя. Чон чувствует, как что-то жжётся прямо под ключицей, но предпринять ничего не успевает. Сколько бы раз Чонгук ни перевоплощался в свою истинную форму, боль от процесса всё ещё адская, почти невыносимая. Кажется, будто кто-то пытается оторвать голову от тела. Хотя частично это и происходит. Чон чувствует, как лицо обдаёт порывом холодного воздуха, когда шея начинает быстро растягиваться вверх. «Вид отсюда неплохой» — думается парню. Он бы даже с радостью полюбовался им немного. Вот только там, внизу, всё ещё находится один надоедливый вампир, с которым придётся разобраться. Вряд ли он продолжит бездействовать, если Чонгук задержится в подобном положении ещё на какое-то время. — Что за херня? Чон тихо усмехается. Обычная реакция на его сущность. Ему вот даже ничуть не обидно — привык. Сделав глубокий вдох, а заодно и максимально холодное выражение лица, он резко опускает голову вниз, чтобы оказаться лицом к лицу с Тэхёном. — Бу? — непонятно зачем выдаёт Чонгук и наблюдает за чужой реакцией… которой и нет толком? Но это ничего не меняет. Парень с лёгкостью оплетает своей шеей чужое тело, чтобы Ким не мог двигаться. Однако он не перебарщивает с силой — не хочет разрывать вампира на части раньше времени. — Ты, кажется, поговорить хотел? — хрипит Чонгук и мысленно ухмыляется, замечая, как глаза напротив расширяются.