Научи меня

— То есть вы хотите отказаться от моих услуг прямо перед конкурсом? А тебя это удивляет? Я стою, гордо приподняв подбородок, и на моем лице нет ни единой эмоции, чтобы этот чертов мистер Тёрнер не заметил моего бешенства. Его неизменяемая привычка — закатанные рукава, уже доводит меня до предела. Я теку с новой силой, смотря на его вены, которые прорисовываются через многочисленные татуировки, и невольно прикусываю нижнюю губу, замечая, как он улыбается уголками рта. Мистер Тёрнер — не идиот, чтобы не понимать, как сильно заводит меня только одним видом. Но он идиот, который трахает свою ученицу на первом занятии, а потом делает вид, будто ничего не произошло. А как это, блять, называется? Помутнение рассудка? Минутная слабость? Потеря контроля? Какого черта, спрашивается? Испепеляю своими глазами Майкла, который внимательно смотрит на меня изучающим взглядом. Чувствую себя подопытной. Или голой. Но лучше бы голой я себя не чувствовала, иначе мне снова снесет крышу. — Мистер Тёрнер, мой старый друг по образованию учитель высшей математики, думаю, что он мне доступней объяснит игры с кониками и соответствиями на прямых, — Майкл выпрямляется, скрещивая руки на груди. — Спасибо за сотрудничество. Собираюсь выйти из кофейни, где мы обсуждали наши деловые отношения с мистером Тёрнером, но он вдруг резко останавливает меня, заказывая очередную порцию ванильного капучино для меня. Я хмурю бровки, наблюдая за каждым жестом учителя и пытаясь понять его посыл. Я бы могла уже тысячу и один раз уйти отсюда, не дожидаясь любимого напитка, и плюнуть на Майкла, но не в силах поднять себя и оторвать от этого самовлюбленного индюка. И мистер Тёрнер знает это. Знает, и как будто специально давит на больную точку, доставляя себе удовольствие моей реакцией на него. — Сара, мне кажется, вы погорячились, — он жадно опустошает свой стакан с эспрессо и ухмыляется, пока я мысленно убиваю его. — Проект сделан под моим руководством, и на конкурс я еду в качестве вашего наставника, поэтому, в любом случае, нам придется работать вместе. Я шумно выдыхаю, заостряя внимания мистера Тёрнера на том, что мне ой как неприятно работать в его компании. Пусть помучается. — Может, нам стоит увеличить нагрузку? Вы слишком расслабились в последнее время… Расслабилась? Я? Внутри меня огонь с новой силой возгорается, пока Майкл подливает в него масла. Для полного подрывания моего внутреннего фитиля не хватало только, чтобы бариста случайно опрокинул на меня мой кофе, который намочил всю тонкую ткань белой футболки, из-за чего стали просвечиваться вставшие соски. — Прошу прощения! — девушка испуганно задержала свой взгляд на образовавшимся пятне, а я прикрыла глаза, мысленно считая до десяти. Черная полоса в жизни настигла меня, и сейчас, в этот период, мне хотелось только одного — убить долбанного мистера Тёрнера и себя вместе с ним за идиотскую идею поступить на архитектурный факультет. — Мы сделаем вам кофе за счет заведения… — Не стоит, — поднимаюсь с мягкого сидения и стреляю глазками в сторону учителя, которого, по всей видимости, забавляет вся эта ситуация. — Мне нужно застирать футболку. — Я вас проведу, — удостоверившись, что кроме нас посетителей больше нет, блондинка сняла с себя фартук, но Майкл жестом остановил ее, приподнимаясь вслед за мной. — Не волнуйтесь так, я сам ее проведу. Прямо и налево? Получив положительный кивок в ответ, мистер Тёрнер притянул меня к себе за талию, направляясь в уборную. И как его понимать? В любой другой ситуации он бы и пальцем не пошевелил, чтобы помочь мне, но сейчас сам взял инициативу в свои руки. Если это биполярное расстройство, то мне его даже жаль. Потому что невозможно так быстро менять свои решения, а у Майкла это отлично получается. Даже слишком отлично. — Спасибо, но я бы и сама справилась. — Думаешь? Учитель прижимает меня к холодной плитке, отчего с губ срывается тихий полустон. Черт, опять. Он, как обычно, доволен моей реакцией. Проводит подушечками пальцев вдоль позвонков и оттягивает нижнюю губу своими зубами, скользя по ней влажным язычком, зализывая ранку. Мистер Тёрнер задерживает руки на моей груди, и я не могу остановить это, слишком быстро намокая от его резких движений. — Слишком въевшееся пятно. Без прачечной не обойтись. Он стягивает с меня футболку, открывая обзор на проколотые соски, и облизывается, заглядываясь на всю картину. Ох, да я уже сто раз потрахалась с ним в мыслях, пока секундное скольжение изумрудами по моему телу отвлекло его от истинной причины нашего появления в уборной. Мистер Тёрнер тяжело дышит, и я замечаю красноречивый бугор в его штанах, чувствуя, как липкий сок опять течет по моим ножкам. — И вы предлагаете мне идти по улице так? — А вас что-то смущает, Сара? — Идиот? Смущает ли меня прогуляться по оживленной части Нью-Йорка без лифчика с оголенной грудью? — Мне кажется, тут нечего стесняться. Все на месте. — Может, тогда вы тоже пройдетесь со мной за компанию без штанов? Из моего опыта я могу сделать выводы, что вам тоже стесняться нечего. Все на месте. Мельком перевожу взгляд на ширинку мистера Тёрнера, и он ловит его своими малахитовыми радужками, хватая меня за запястья и поднимая руки вверх. Это выше моих сил. Ноги дрожат, из груди вырывается тяжелый вздох, а глаза прикрываются от нахлынувшего возбуждения. Его резкие движения, грубые прикосновения и дразнящие действия доводят до исступления. — Рад, что вы оценили, Сара, — хриплый шепот опять беспрепятственно проникает в сознание, и я скулю, стиснув зубы, чтобы не застонать на всю кофейню. — Наденьте мою рубашку. Вам повезло, что я взял с собой еще одну.

***

Конкурс через две недели, а я до сих пор не приступала к исправлению проекта, все время размышляя о своем учителе. И никакая долбанная геометрия не лезет в мои мысли, потому что мистер Тёрнер заполнил их до предела, никого не пуская в свою обитель. Этот день вымотал меня окончательно, высасывая все силы. Но лучше бы высосал кое-кто другой. И кое-что другое. — Принцесса, тебя двери не учили закрывать? — Я настолько устала, что не в силах закрыть эту тяжеленную дверь, — не могу подняться, чтобы поприветствовать Вишню, растекаясь по мягкой кровати. — Я же знала, что ты должен приехать, все в порядке. Нет, не в порядке. Мне срочно нужно что-то сделать со своим желанием трахнуть мистера Тёрнера и не сойти с ума от его недоступности. Начинаю даже засматриваться на друга детства, подмечая, насколько сильно он все-таки изменился… В лучшую сторону… — Сара, прием, вставай. Нам еще твой проект исправлять, у тебя конкурс через две недели! — Вишня кидает в меня подушку, и я кривлюсь, заставляя его усмехнуться. — Принцесса, вставай, или я тебя отшлепаю! Лучше бы ты не говорил этого, Вишня, лучше бы не говорил. Я же, подобно оголодавшему зверю, готова накинуться сейчас на любого, как на лакомый кусок мяса. В приоритете, конечно, мистер Тёрнер, но если он так упорно отказывается второй раз трахнуть свою ученицу, то пусть валит к черту. Нет сил больше терпеть это. Я приподнимаюсь на локтях, удивленно кидая взгляд на Вишню, и он принимает серьезный вид, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Даже так? Не слишком ли… вкусное наказание? — Сара, ты ходишь по лезвию ножа. Я сейчас тебя очень сильно накажу, если ты ежесекундно не приступишь к своему блядскому проекту. Я, принимая вызов, продолжаю лежать, вызывая у Вишни негодование. Он выдерживает минуту, прежде чем срывается, подхватывая меня за талию и закидывая к себе на плечо. — Ну все, ты сама напросилась! Мой визг, кажется, слышал весь дом, но, если честно, плевать. Я хватаюсь за шею друга, пока он носится из комнаты в комнату, зная, что мой вестибулярный аппарат не выдержит таких каруселей. — Нет, Вишня, пожалуйста, поставь меня на место! — Обойдешься, принцесса. Кто-то слишком вредный и не хочет делать свою работу. — Да все, все, поставь меня, я честно прямо сейчас приступлю к поправкам. Вишня! Этот придурок кидает меня на кровать, и я пружиню на матрасе, громко смеясь. Вишня ложится рядом, внимательно вглядываясь в мое лицо, и мне становится не по себе от такой близости. — Что тебя тревожит, Сара? — С чего ты взял, что меня что-то тревожит? — Второе мое образование, принцесса — психолог. Мои глаза округляются, когда я слышу это. Никогда бы не подумала, что этот разгильдяй настолько высоко поднимет планку, до которой я, даже приложив усилия, не смогу дотянуться. Внутри меня бушует океан тревоги и безысходности, пока Вишня ожидает своего ответа. — Меня тревожит то, что мой репетитор трахнул меня на первом занятии, а сейчас делает вид, будто ничего не произошло. Нет, не то что бы я влюбилась в него, он, наоборот, раздражает меня каждой клеточкой, но просто… Да блять, Вишня, я теку только от одного его «Здравствуй, Сара». Хотелось бы списать это на отстутсвие регулярной половой жизни, но не могу. И что делать, тоже не знаю. Он внимательно вслушивается в мои слова, и, проанализировав ответ в голове, натягивает на себя лисью ухмылку, притягивая меня к себе за талию. Я кладу голову на грудь Вишни, ожидая услышать дельный совет от личного психолога. Личный учитель, личный психолог. Неплохо. — Таких людей нужно уметь выводить на эмоции, Сара. Помнишь его взгляд, когда он увидел нас вместе? Он, словно хищник, наблюдает за своей жертвой, чтобы в конечном итоге овладеть ей. И это будет очень долго продолжаться, если не помочь твоему мистеру Тёрнеру. Я поднимаю голову на друга, замерев с немым вопросом на лице. Вишня всегда славился своими гениальными идеями, после которых нам в детстве хорошенько попадало. То приготовить зелье из маминого молочка для тела и кокосового масла, то вырезать из картона крылья и прыгать с деревьев, представляя, что летишь, а потом лежать полгода со сломанной ногой, то пожарить дождевых червей на ужин папе. Страшно было представить, что он придумает на этот раз, и плевать, что прошло много лет с тех моментов. Это же Вишня. Душой ему всегда двенадцать. — Я поеду с вами на конкурс, принцесса, — усмехаюсь, не понимая, в чем смысл, но серьезность его лица заставляет все-таки сомнениям об адекватности идеи прокрасться в мою голову. — В качестве твоего парня.