Eternity

Я лежала у Саши на груди, мы смотрели на звезды. Это была волшебная, по-настоящему прекрасная ночь. Яркие и блестящие огоньки переливались и очень эффектно смотрелись на фоне темной пучины неба. Я чувствовала себя актрисой кино, той, которой завидуют все девочки и девушки. Рядом со мной был любимый человек, он никуда не собирался уходить, а просто был здесь и сейчас со мной, в эту самую прекрасную и невероятную ночь в моей жизни. В голове еще было слишком много мыслей о том, как живет и жил Саша, как он рос и какие отношения у него с семьей. Я восторгалась его силой характера, а еще его бабушкой, которая очень сильно помогла ему. Когда мне снова становилось грустно и печально, я прижималась к Саше ближе, словно желая, чтобы он меня успокоил и никуда не отпускал. И магическим образом это срабатывало. Очень часто Александр закрывал глаза, словно напряженно о чем-то думая, но потом снова смотрел в звездное небо. — Тебе не холодно? — спрашиваю я, прикасаясь к его руке. Будучи в теплой кофте я уже ежилась от каждого дуновения ветерка. Пальцы Саши просто ледяные, поэтому я спешу быстрее взять его за руки и покрепче прижать к себе, а лучше спрятать в карманы кофты. — Может, пора вернуться? — с пиццей было покончено уже давно, а ветер становился все сильнее и холоднее. — Еще немного, — просит Саша, внимательно смотря на небо. Я поджимаю губы, боясь за его здоровье. — Смотри, звезда упала! — он резко выдергивает одну руку из моих и указывает пальцем куда-то наверх. — Что? Где? — я отрываюсь от его пальцев, смотря в небо, где уже ничего не видно. — Черт, опять не успела! — Саша хрипло смеется. — Никогда не успеваю, — Саша поворачивается ко мне всем телом, обнимая и прижимая к себе, но я успеваю схватить его за руки и поместить их между нами. Холодно же. — Это только в фильмах успевают, — произносит он, смотря мне в глаза, расположенные прямо перед его. — Что ты хочешь загадать? — я задумываюсь. У всех всегда были какие-то конкретные, сформированные и понятные желания: побывать на Мальдивах, купить машину, полетать на воздушном шаре или, на крайний случай, поступить в желаемый университет. Я была реалистом и всегда ставила себе простую цель. Когда достигала одну, озадачивалась следующей и так по кругу. Это не было мечтой, я просто шла к тому, что хотела, не надеясь на какие-то внешние и посторонние силы. — Это все относительно. Загадывай, не загадывай — все равно вряд ли сбудется, если не прилагать усилий, — Сашу удивляют мои слова, он снова внимательно всматривается в мои глаза, а потом ухмыляется. — Как загнула-то, — он едва сдерживает смешок. — Я думал, это все так «романтично», — более высоким тоном произносит последнее слово, а потом вдруг с прежней серьезностью. — Правда, что бы ты пожелала? — я снова задумываюсь. Ну не о чем мне желать, у меня было все; было все то, что нужно и нет. Хотелось уже сказать, что я что-то загадала, но на деле это просто «ничего», как вдруг меня осеняет! — Загадала, — произношу я, загадочно улыбаясь. — А ты? — Саша тоже кивает головой, продолжая наблюдать и смотреть на меня, будто видит в первый раз. — Я чувствую себя героиней плохого мема, — неожиданно произношу я, опуская голову. — Почему? — спрашивает Саша, попутно вставая. Я встаю следом. — Пойдем, становится прохладно, — он отряхивает кофту, на которой мы лежали, а потом надевает ее. Собрав и убрав за собой весь мусор, мы отправляемся обратно к особняку. — Так, почему? — выйдя на дорогу, спрашивает Саша. — У тебя такая семья: мама, уже одним своим видом дающая понять, кто здесь главный; властный отец; очень требовательный брат, — я усмехаюсь, пиная носком ботинка камушек, встретившийся на моем пути, в сторону обочины. — Ты еще звезда, — Саша рядом издает смешок, но ничего не говорит. — А потом, посмотри на меня, — для большего эффекта я указываю на себя. — Я же совершенно обычная, простая и ничем не примечательная. — Не говори так, — мягко просит Саша, идя рядом и рассматривая асфальт. — Если я на тебя обратил внимание, это уже что-то значит, — уверенно говорит он, поднимая на меня свой взгляд. — Ты не должна загоняться по этому поводу — это глупо и лишнее. — Я не понравилась твоим родителям, — отвечаю я, засовывая руки в карманы кофты и тяжело вздыхая. Тяжелая рука Саша ложится мне на плечи и притягивает к себе, мы продолжаем идти. — Знаешь, мне как-то плевать на их мнение, — поясняет Саша. — Мне важна ты и мои чувства, — я улыбаюсь, хоть и не до конца отпускаю ситуацию. — Поверь, эти люди не такие, чтобы требовать от них одобрения. Пожалуйста, плюнь на их слова касательно нас и тебя в частности, — просит он, слегка взлохмачивая волосы второй свободной рукой. Я улыбаюсь и стараюсь не думать о том, что думает семья Саши насчет нас. Между нами воцаряется молчание, которое снова кажется нужным и даже естественным. В его компании я чувствую себя такой, какая я есть — настоящей и не придуманной. С самого начала он стал тем человеком, который просто был собой рядом со мной, и я была искренней с ним. Мы ничего друг другу не обещали с самого начала, а просто дружили. Наше умение даже молча быть рядом и не чувствовать себя напряженными — дорогого стоит. Мы подходим к щели в заборе. Все еще находясь в своих мыслях, я не замечаю, как Саша тормозит, и врезаюсь ему в спину. Он оборачивается ко мне, смотря на меня с чуть приподнятой бровью, явно удивленный этим, а потом, отвернувшись, выдает несколько фраз, но, к моему удивлению, на немецком, видимо, специально, чтобы я поняла. Выражался он не очень культурно. — Окно закрыли, придется идти через главный вход, — поясняет он почему-то шепотом. Я прикусываю губу, представляя, какая сцена нас может ждать, когда мы пересечем порог. — Предупрежу сразу — молчи и ничего не говори. Я сам, — я качаю головой, мол: «слушаю и повинуюсь», надеясь, что мое выступление не пригодится. Мы пролезаем в щель между прутьями и по газону направляемся к входной двери. Саша накидывает капюшон себе на голову и крепко берет меня за руку. На удивление, дверь поддается легко, я даже начинаю верить, что мы никого не встретим в холле. Оказавшись в темной прихожей и закрыв за собой дверь, мы останавливаемся. Кто-то резко включает свет, отчего я даже на несколько секунд закрываю глаза. Саша даже не дернулся, зная все эти штучки. Когда я привыкаю к свету, я вижу в прихожей уже всю чету Барсовых, так и не узнав, кто нас застукал. Отец Саши снова стоит поодаль, очень холодным, грозным и серьезным взглядом смотря в нашу сторону; мать всем своим видом излучает полнейшее недоверие и неодобрение, а брат спокойно сидит в кресле в углу. Рядом с Артуром я вижу новое лицо — высокую, стройную блондинку с большими карими глазами, накаченными губами и нарощенными ресницами. — Что ты скажешь в свое оправдание? — начинает Елена, складывая руки на груди и отводя правую ногу немного назад. — Наверное то, что мне уже двадцать лет, скоро исполнится двадцать один, и я уже волен выбирать, что и когда мне делать, — спокойно, а главное достойно отвечает Саша. Его старший брат поднимается с кресла, подходя к нам, а потом хлопает Сашу по спине, там, где начинается шея. Именно там у него была свежая татуировка. — Конечно, братик, — говорит Артур, замечая, как кривится от боли лицо младшего. Он один резким движением срывает с его головы капюшон, внимательно смотря ему на шею. — Готовишься сидеть в тюрьме? — спрашивает Артур, с пренебрежением и негодованием рассматривая новую наколку на его теле. — Только если с тобой, — усмехаясь и смотря старшему брату в глаза, колко отвечает Александр. Артур недовольно хмурится, но игру в гляделки проигрывает. — В моем доме ты будешь вести себя так, как я тебе говорю, — невероятно холодно и грозно, хоть и спокойно начинает отчитывать Сашу отец. — Это и его дом тоже, — тихо, практически сквозь зубы произношу я, но Александр разбирает мои слова, сжимая мою руку очень сильно и недовольно смотря на меня. Я вздыхаю, но решаю замолчать. — Я не просил тебя принимать меня здесь, а тем более я никак не хотел сюда приезжать и тратить свое драгоценное время на решение твоих вопросов, — едко отвечает Саша, начиная войну взглядом и с отцом. — Я готов подписать все документы, все, что ты скажешь, чтобы больше не быть участником ваших переговоров, — спокойно говорит он, но Дмитрия Николаевича его фраза взбешивает. — Ко мне в кабинет, живо! — чуть ли не орет он, указывая на дверь. — Вы не должны на него кричать, — говорю я, заставляя всех окружающих удивленно уставиться на меня, а Сашу недовольно вздохнуть. — Вы не имеете права заставлять его заниматься бизнесом и принуждать его к этому, — твердо и уверенно говорю я, понимая, что сейчас вся семья явно шокирована моим поступком и моими словами. — Девушка, — начинает его отец, гневно смотря на меня. — Это мой сын, и я буду решать, что он будет делать и почему, — он думает, что смог утихомирить мой пыл, но я продолжаю. — Вы не имеете права распоряжаться им, как вещью! — чуть повышая голос, произношу я, что явно доводит Сашиного отца до точки кипения. — Одно слово в ее сторону, и я сделаю так, чтобы твой бизнес обанкротился в одночасье! — угрожающе произносит Саша, внимательно смотря на отца, а меня дергая за руку, заводя себе за спину. — Я тебя предупредил, — спокойно говорит он, заставляя отца спешно хватать воздух ртом. — А теперь я очень устал и хочу спать. Меня не беспокоить. Утром меня здесь не будет, — взяв меня за руку, Саша спешно поднимается по лестнице, не бросив на родных ни одного взгляда. — Я тебе сказал молчать, я сам бы… — Я не марионетка, — напоминаю ему я, едва поспевая за ним. — Тем более у меня может быть свое мнение на эту ситуацию, а еще тебя надо было спасать от неприятного разговора, — Саша усмехается, качая головой. — За плохое поведение следовало бы наказать, — он останавливается у двери в свою комнату, смеющимся взглядом смотря на меня. — Что хочешь со мной делай, я не жалею, — спокойно отвечаю ему я, начиная с ним его войну взглядов. Понимая, что я не собираюсь проигрывать, одним плавным движением руки, он открывает дверь, буквально заталкивая меня внутрь. — Что за дьяволица из тебя выросла? — обнимая меня и тихо смеясь, произносит он, делая несколько шагов к кровати. Он целует меня в губы, повалив на кровать и нависая сверху. Этот поцелуй не имел ничего общего с тем, что был у озера. Сейчас здесь много страсти и переполняющих нас эмоций. Его руки начинают блуждать по моей спине, а сам Саша стремится углубить поцелуй, подключая к процессу языки. Он торопится, все его действия быстрые и словно отлаженные, но они доставляют мне небывалое удовольствие, унося куда-то в другую Вселенную. Саша посасывает и покусывает сначала нижнюю, а потом и верхнюю губу, прежде чем оторваться от меня. Его губы перемещаются ниже, начиная покрывать поцелуями мою шею. От наплыва эмоций я не знаю, куда себя девать, а еще и как следует себя вести с ним. Но мозг сейчас не способен на какие-то логические умозаключения, там сейчас творится полный хаос и беспорядок от неожиданности сего момента. Я шумно вдыхаю воздух через губы, чувствуя, как Саша аккуратными и плавными движениями языка начинает двигаться к моему уху. Саша слегка прикусывает мочку уха, отрываясь от моего тела и опаляя открытые участки тела своим горячим дыханием. — Настоящая дьяволица, — тихо и хрипло произносит он, начиная смеяться таким смехом, что меня всю с ног до головы покрывают мурашки. — Хватит с тебя на сегодня, я хочу спать, — Саша прикасается к моим губам легким поцелуем, а потом встает с кровати, направляясь куда-то вглубь комнаты, а меня оставляя лежать в непонятном смятении, пытаясь рассмотреть потолок. В какой-то момент мне становится даже страшно, потому что я не знаю, чтобы произошло, не посчитай он это наказанием за мою выходку. Я широко раскрываю глаза, снова боясь признавать это самой себе. Рано или поздно, ему захочется большего, а еще рано или поздно и я захочу того же, и тогда раскроется самая главная тайна. Ведь он даже не догадывается, что у меня еще никогда не было секса. Я даже в мыслях стесняюсь, а что будет потом? Я запускаю руку в волосы, желая успокоиться и начать нормально соображать. Этот день оставит у меня смутно-приятные воспоминания.

***

Уехали мы из дома Саши, как только расцвело. Горничная уже вышла на работу, поэтому Саша очень настоятельно просил ее предупредить чету Барсовых о нашем отъезде. Я была как сонная муха, потому что пол ночи не спала из-за боязни быть близко к телу Александра. Неожиданно я стала его бояться, но все дело было в моих тараканах в голове. Саша не замечал моего странного поведения или замечал, но думал, что все из-за недосыпа. Отчасти так и было, поскольку спать я хотела ужасно, а потому соображала туго и совершенно нелогично. В машине я уснула, причем каково было мое удивление, когда проснулась я лишь от того, что кто-то вдруг открыл дверцу машины. Я резко широко открываю глаза, стараясь понять, где я сейчас нахожусь. Мой взгляд цепляется за время, почти половина первого, а садились мы в машину, когда еще и шести утра не было. Рассмотрев пейзаж за окном, я понимаю, что мы находились возле гаража Eternity. Я снова слышу ковыряния в машине и оборачиваюсь на источник звуков. Костя искал что-то на заднем сидении машины. — О, спящая красавица проснулась, — произносит он, лучезарно улыбаясь. — А я начал думать, что пора уже Сашку короновать, чтобы принц тебя поцелуем будил, — я усмехаюсь, отворачиваясь от него, и достаю из бардачка зеркальце, рассматривая свое отражение. Удивительно, хвост так и остался без выпавших прядей. — Пойдем, у нас как раз перерыв, — наконец найдя то, что искал, Костя покидает салон. Я выхожу следом за ним. Саша встречает меня короткой улыбкой, а, когда я сажусь на предложенный мне стул, он слегка приобнимает меня со спины, положив свою голову мне на макушку. В этом жесте нет ничего такого, что просто не показывало того, что мы чуть больше, чем друзья. Илья сервировал импровизированный стол, расставлял пластиковые тарелки и раскладывал еду из контейнера. — Выспалась? — раздается сверху надо мной голос Саши, я тихо отвечаю свое «да», вызывая его удовлетворенный вздох. — Ты так мирно и спокойно спала, что я не хотел тебя будить, — поясняет он, слегка поглаживая мое плечо. Он садится на стул рядом, вальяжно усаживаясь на нем, словно царь. — Итак, ты теперь знакома с семьей Барсовых. Кто тебе нравится больше из представленных индивидов? — смеясь, произносит Костя. Я знала, что группа в курсе дел Саши. Возможно, они даже были знакомы с ними или бабушкой Саши. Илья занимает свое место, опираясь одной рукой о свое колено и внимательно смотря на меня, проявляя интерес. — Наш, естественно, — быстро и четко отрезаю я, прекрасно понимая, что мы друг другу не понравились. Саша рядом усмехается, бросая на меня беглый, но не менее довольный взгляд. — Теперь можно разговаривать с тобой на все темы, — радостно потирая руки, произносит Костя, но встречается с красноречивым взглядом Александра. — Ну что опять? Что еще я должен не говорить Олесе? — певец вздыхает и закатывает глаза на слова своего светловолосого друга. — Не надо подрабатывать бабкой базарной, — четко и ясно отрезал Саша, наклоняясь к столу и накладывая себе салат. — Как хорошо, что у тебя есть жена, — растягивая в блаженной улыбке, говорит он, пробуя салат. Мой желудок издает неприятное пение, что сопровождается неодобрительным взглядом Александра и коротким приглашающим жестом Ильи. — Всем советую, — смеется ударник, тоже накладывая себе порцию салата. Я пробую блюдо, приготовленное Наташей, тоже мгновенно расслабляясь и наслаждаясь приятным вкусом. От удовольствия я даже закрываю глаза. — Наташе дома скучно, вот она и готовит такими порциями, что мы это вдвоем съесть за неделю сможем. — А почему она сейчас дома? — спрашиваю я, но мои слова кажутся неразборчивыми, потому что спрашиваю я, все еще будучи с набитым ртом. Саша недовольно качает головой, хоть на его губах и играет снисходительная улыбка. — Я ей так сказал, — произносит Илья, сразу же утыкаясь в тарелку и давая понять, что на эту тему он больше распространяться не намерен. Все парни как-то мрачнеют, а Костя так вообще как-то взгрустнул сразу после того, как услышал слова о том, что Илья, в шуточной форме, предлагал и другим участником завести себе жен. — А какая тема следующего выступления? — неловко спрашиваю я, заправляя выпавшую прядь волос за ухо. Тишина начинает давить, а атмосфера в гараже накаляется. Но мой вопрос хоть немного их растормошил, парни по очереди включались в тему предстоящего концерта, забывая о предыдущих успехах. — Песня о мотивации и мечте, — произносит Саша, доставая телефон из кармана и показывая мне электронное письмо на почте группы. — Есть у меня несколько вариантов, правда, над номером под эту песню придется поломать голову, — потирая затылок, говорит Саша, а потом отправляет себе в рот еще одну ложку салата. — Imagine Dragons — это неплохой вариант, — подхватывает его Костя, махая ложкой во время своих бурных размышлений. — А с номером придумаем — все же главное исполнение, — я задумываюсь. — А что за песня? — On Top Of The World, иначе говоря, на Вершине мира, — как-то без особого интереса произносит Илья, продолжая есть салат. Я стараюсь вспомнить слова песни, некогда любимой группы. В моей голове что-то щелкает, я отставляю тарелку в сторону, чувствуя прилив адреналина и энергии. — А что если обыграть название? Если песня о покорении вершины мира, то почему бы в прямом смысле слова не восходить на гору прямо на сцене? — все участники Eternity задумываются, а потом Саша кладет свою руку мне на колено. — Это хорошая идея, — улыбаясь, произносит солист. — Там же поется и о неудачах, и о падениях, и о силе. Можно будет и оступаться и падать, это привнесет в номер красочности и живости, — предлагает Саша, но меня уже не вдохновляет идея, что он должен будет падать на сцене, а это значит и на репетициях. — Решено! Завтра на студии мы все это обсудим!

***

Саша снова погрузился в свою работу с головой, словно забыл о поездке к отцу и разговорах с ним. Он делал все так, будто два дня назад никуда не уезжал. С еще большим рвением он начал работать: придумывать номер, разучивать хореографию и, конечно, много петь. Весь следующий день они провели на студии, записывая песню — в этот раз припев пела вся группа, вечером Саша пытался еще и в балетный зал зайти, но я не пустила: ему нужно было отдохнуть. Зато потом его было не вытащить из зала, где специально для него установили некую конструкцию, похожую на лестницу, но с большими ступенями. Я как всегда сидела в самом углу, наблюдая за тем, как Саша поет а-капелла и продолжает то спускаться, то подниматься. Чем-то этот номер мне напоминал выступление Сергея Лазарева на Евровидение 2016 года. Пока Саша торчал у хореографа, Илья и Костя разучивали свои партии на своих инструментах. Хоть и казалось, что работы у них меньше, чем у Александра, но она была также трудна и очень важна. Хореограф вышел из зала, оставляя Сашу и меня наедине. — Можешь включить минус песни? Я попробую еще раз, — я согласно киваю и тянусь к его телефону. Как только я включаю дисплей, мне в глаза сразу бросается несколько пропущенных звонков от Кости и Ильи, а потом несколько сообщений от гитариста. Костя: У нас есть небольшая проблема… В гримерную ЖИВО! — Эм, Саш, — я показываю ему экран телефона. Александр отходит от своей позиции, недовольно вздохнув. Он с серьезным лицом смотрит на экран, а потом на меня. — Что-то серьезное? — Сейчас узнаем, — Саша берет меня за руку, и мы вместе покидаем балетный зал. После нескольких шагов мы оказываемся в гримерной. Открыв дверь, я сразу же вижу ходящего взад и вперед Костю, сложившего руки за спину. Илья что-то слишком сосредоточенно искал в телефоне. Когда они услышали о нашем прибытии, каре-зеленые глаза Кости становятся такими большими, что мне становится страшно. — Что за спешка? — Всего одно издание написало об этом, — произносит Илья, отрывая взгляд от телефона и смотря на Костю. — Но это пока. — Что случилось? — спрашиваю я, испуганно переводя взгляд с гитариста на ударника и обратно. Костя достает свой телефон, что-то в нем открывает, а потом показывает нам с Сашей. — Полюбуйтесь, — Александр забирает телефон из его рук, внимательно вчитываясь в заголовок и мельком пробегаясь взглядом по строчкам. Я не успеваю за ним, лишь замечая нашу фотографию после того, как он вышел со сцены. — Я ни на что не намекаю, но нас откровенно пытаются слить, — произносит Костя, сложив руки на груди. Он внимательно смотрит на меня, а я не до конца понимаю ситуацию. — А что делает эта статья? — спрашиваю я, обнимая себя за талию. Илья встает со своего места, подходя к нам. Саша продолжает листать статью в телефоне Константина. — Мир шоу бизнеса — это не просто какая-то сказка — это мир желтой прессы и копания в грязном белье всех, кто является публичной личностью. Такого рода статьи о служебном романе могу показаться сначала незначительными, но потом они приобретают масштабные последствия, — поясняет ударник, смотря мне в глаза. Я закусываю губу, чувствуя себя не очень удобно. — Я ничего не имею против того, что твоя девушка находится с тобой постоянно. Без обид, Олеся, — начинает Костя, заставляя Сашу оторваться от чтения статьи. — Но ваши отношения на публике отражаются не очень хорошо на имидже всей группы. — Я не собираюсь изображать из себя свободного, если ты пытаешься до меня донести это. У меня есть право на личную жизнь, а там уже я буду решать, какой она будет — публичной или нет, — отвечает Саша, протягивая Константину его смартфон. Гитарист хмурится, так что на его лбу появляется глубокая морщина. — Да не в этом проблема, — начинает Илья, смотря на двух других участников Eternity. — Проблема в том, что такие статьи, а тем более фотографии не появляются в прессе просто так, за всем этим кто-то стоит. Кто-то, кто пытается вывести нас из игры. И дело тут не в отношениях, — уверенно произносит ударник, сложив руки на груди. — Попытки подорвать нас на почве прессы и внимания зрителей это одно, но никто не знает, есть ли крысы в жюри. — Разве всех так легко подкупить? — грустно спрашиваю я, еще сильнее обнимая себя за талию. Саша рядом со мной о чем-то напряженно думает. — Легко, если есть средства, — произносит Костя, засунув руки в карманы своих джинс. — Но разве тогда победа доставит удовольствие? — Это другой вопрос, — отвечает ему Саша, вернувшись из своих мыслей. — Пока они не начали копать глубже, пока не докопались до того, кто мой отец, давайте просто работать, как всегда. Не будем обращать на это внимание, — предлагает солист, внимательно посмотрев на всех. — И я советую все же меньше провоцировать журналистов своими отношениями. Все же, — спокойно произносит Костя, на что Саша тут же соглашается. — Так будет лучше, пока мы не узнаем, что планируют делать дальше. — Олеся, иди сейчас с ребятами, а я закончу в зале, — говорит Саша, ребята начинают собираться, а я поворачиваюсь к нему. — Прости, — я прижимаюсь к его груди, тяжело выдыхая, его руки ложатся на мою талию. — Ты ни в чем не виновата, не извиняйся. Мы все ни в чем не виноваты, — парирует Саша, а потом легко целует в макушку. — Проследи, чтобы они там дурака не валяли, — смеясь, просит Саша, что вызывает довольное цоканье языком со стороны Кости. — Все, пошли, — говорит он, буквально отрывая меня от Саши. — Чао, танцор, — вызвав у Саши улыбку, произносит Костя, слегка приобнимая меня за талию. Я думала, что Саша взбунтуется, но он молча проводил нас взглядом, снова о чем-то задумываясь и игнорируя жест гитариста. Видимо, мысль у него пошла явно философская, если он оставил движение Кости без комментариев. — Лишь бы сам глупости творить не начал, — произносит Илья, продолжая идти, обернувшись в нашу с гитаристом сторону. — А то сейчас найдет виновного во всех грехах, — он закатывает глаза, словно Саша делал так постоянно. — Да мы все знаем, кто все это затевает, — произносит Костя, продолжая приобнимать меня за талию. — Владимир? — неуверенно спрашиваю я, но парни сразу согласно кивают. Этот человек завидовал Саше, а еще солист Eternity несколько раз за время проекта сумел его достойно заткнуть, так что у него могло появиться желание отомстить. — Я, на твоем месте, был бы аккуратнее в выражениях. У всех стен есть уши, — произносит Илья, тормозя у двери и открывая ее. Мы заходим в еще одну комнату, где стояло все необходимое для их репетиции. Тут даже был пуфик, словно специально для меня. Они занимают места за инструментами, начиная играть: сначала вместе, потом по отдельности; потом Илья просто отбивал ритм, пока Костя играл свое соло. Гитарист часто вставлял шуточки, которые заставляли меня сдержанно смеяться, а ударника неодобрительно качать головой, хоть он и улыбался. Когда Костя и Илья уже достаточно сыгрались в дверном проеме показалась голова Александра, внимательно рассматривающего помещение. Ребята не перестали играть при его появлении, поэтому солист молча прошмыгнул в зал и плюхнулся рядом со мной на пуфик, слегка отодвинув меня. — У меня все, теперь я готов «прыгать по сцене», — произносит он мне на ухо, слегка обмякнув на мое плече. — А еще у меня есть несколько новостей. Тебя найти не смогли, поэтому связались напрямую со мной, — произносит Саша, спокойно выдыхая. — Это хорошая или плохая весть? — смеясь, спрашиваю я, слегка взлохмачивая его волосы. Саша блаженно улыбается. — А это уже как посмотреть, — ребята исполняют несколько финальных нот и замирают на месте. Потом Илья и Костя согласно кивают, а я аплодирую им. Гитарист наигранно кланяется мне, даже пытается сделать поклон, но получается он у него скомкано. Саша садится ровно, усмехаясь. — Хорошо сыграно, — хвалит ребят лидер, другие участники Eternity садятся напротив нас прямо на пол. Они тоже устали. — Может, я схожу возьму вам что-то перекусить? — предлагаю я, поднимаясь со своего места. Парни согласно кивают, а я спешу покинуть помещение. Главное — не заблудиться в этих одинаковых коридорах. Но кафе я нахожу легко и просто. За то время, что я провела с группой, я уже успела разобраться в их вкусовых предпочтениях, поэтому я сразу же заказываю два сэндвича с индейкой — для меня и Ильи, один был приготовлен с курицей для Саши, другой же был с тунцом — для Кости. Себе я заказываю черный чай, а для ребят кофе: капучино для солиста и два эспрессо для остальных. Пока я жду исполнения моего заказа, к кассе подходит Владимир. Он был достаточно симпатичным, если не считать его ходьбы по головам. Обладатель утонченных черт лица, острого носа, красивого изгиба губ и глубоких серо-зеленых глаз замечает меня и то, что я наблюдаю за ним. Он заканчивает заказывать и подходит ко мне. — Мы еще очно не знакомы, лишь понаслышке. Я Владимир, — слащавым голосом произносит певец, улыбаясь мне. — А ты, значит? — Олеся, — я протягиваю ему руку и пожимаю, стараясь не подавать виду, что знаю, кто роет под моих подчиненных, если я могла их так назвать. — Уже определились с песней для следующего этапа? — Да, — слащаво протягивает Владимир, получая свой заказ, но не спеша покидать мое общество. — А ты значит типа подружка Александра? — Тебе виднее, — подмигиваю ему я, принимая бумажный пакет и стаканчики. — Спасибо, — говорю я продавщице. — Приятно было познакомиться, — улыбнувшись, произношу я и спешу вернуться к ребятам. Теперь дойти бы. Видимо, заметив мое смятение и задумчивость, Владимир усмехается и подходит ко мне ближе, предлагая помощь. Ростом он был как Костя, может чуть пониже. — Нет, я сама, — я сразу же вспоминаю тот коридор, по которому шла, и быстро скрываюсь в нужном. Думаю, говорить Саше о том, что я познакомилась с солистом Полуночников — лишняя информация. Когда я появляюсь в помещении, ребята тут же замолкают, делая вид, что все это время молчали. Значит, говорили о том, что я не должна знать? Я усмехаюсь, слегка пожимая плечами и раздаю всем по напитку и сэндвичу. Ребята благодарно кивают, сразу же набрасываясь на еду. — А теперь та новость, с которой я к вам пришел, — начинает Саша, делая глоток своего капучино и чуть отодвигаясь, чтобы я могла спокойно сесть рядом с ним на пуф. Я была удивлена, что он дождался моего возвращения. — Нам предлагают сняться для эфира одной программы, поговорить о проекте, о музыке и о жизни. — Ты имеешь в виду о личной жизни? — усмехаясь, переспрашивает Илья, явно понимая откуда ветер дует. Саша натянуто улыбается и кивает. — Я пас, не хочу говорить об этом на всю страну. Про музыку — пожалуйста, а вот про с кем я сплю и живу им знать абсолютно необязательно, — отвечает Костя, откусывая свой сэндвич. — А разве не вы устанавливаете условия и темы, на которые будете говорить? — спрашиваю я, прекрасно помня университетские лекции об организации работы со СМИ и интернет-ресурсами. — Фактически — да, но на практике — спрашивают о том, что интереснее зрителю, — отвечает Саша. Конечно, он же подкован информацией в этой теме с двух сторон. — Можно попробовать, но если они узнали про эту злополучную статью, то все будет плохо, — я вздыхаю, откусывая кусок побольше. Стало как-то грустно, что теперь из-за моих несдержанных эмоций страдает вся группа. — Кто не рискует, тот не пьет шампанское, — произносит Костя, ухмыльнувшись и посмотрев на ребят из-под опущенных ресниц, словно этакий злобный гений. — А мы с вами, господа, рисковые люди.

***

Встреча была назначена на следующий день после записи концерта и должна была транслироваться в прямом эфире перед началом нового эпизода конкурса. Я, как менеджер, сначала тоже была приглашена, но Саша быстро отговорил и даже четко заявил, что персонал на эту съемку не пойдет. Он опасался за имидж группы и меня тоже, поскольку я была далека от тем шоу-бизнеса. Но о съемках передачи было быстро забыто, так как на носу было новое выступление и новый концерт. Ребята долго думали над образом, над фоном за их спинами, над движениями каждого, но за два дня до съемок определились. Было решено, что все оденутся максимально невзрачно: черные джинсы и черные рубашки; на заднем фоне будет изображение гор, еще они воспользуются функцией больших вентиляторов, чтобы создать ветер; а также Костя и Илья постараются быть ближе к публике, насколько это будет возможно, или Сашину конструкцию придется отодвинуть вглубь сцены, чтобы не возвышать одного солиста Eternity. Вытянутый жребий гласил, что в этот раз ребята будут завершать конкурсный день, но оно было даже и к лучшему — не нужно было возиться с установкой и уборкой конструкции. Мастера сделали ступени трех цветов: белые — на них можно было наступать, когда идешь к своему успеху, черные — это падения, после которых надо было начинать все сначала, и последняя красная — финальная точка к желаемому результату. Я все еще боялась за то, что Саше придется несколько раз спрыгивать с платформы во время пения, что могло повлиять и на его голос, и на его здоровье. — Не переживай, я несколько раз все отрепетировал и сегодня, и все дни до этого, ничего не случится. Чего я только на сцене не делал, — произносит Саша, застегивая пуговицы на своей черной рубашке. Я закусываю губу, внимательно смотря на него. Все равно что-то меня беспокоило, даже если все будет идти гладко. — Олеся, — говорит он, целуя меня в лоб. — Все будет хорошо. — Ты еще никогда не прыгал с лестницы на сцене! — тихо говорю я, прижимаясь к его груди. Саша вздыхает и проводит рукой по моим волосам, а после и по спине, успокаивая меня. — Ты будешь очень осторожен и думать головой! — Откуда тебе знать, — вздыхает Саша. — А ты перестанешь истерить, — парирует он. — Все будет хорошо, как и всегда, — кажется, мое беспокойство начинает ему надоедать. — Мне надо готовиться, — как можно ласковее произносит Саша, отстраняясь. Я согласно киваю, хоть и не перестаю нервничать. Одно дело, когда он танцует, стоя на земле, а другое — когда прыгает со ступеней. — Да ладно тебе, все будет хорошо, — смеясь, произносит Костя, хлопая меня по плечу. Я натянуто улыбаюсь, но все же стараюсь взять себя в руки и отпустить этот неясный страх. — Олеся, он и не такое делал, — говорит гитарист, возвращаясь ему к своему креслу. — Когда-то я тебе твой рот заштопаю, — угрожающе произносит Саша, расстроенно вздохнув. — Пора, ребята, — он в последний раз проводит расческой по волосам и оборачивается к ребятам. Мы снова повторяем наш ритуал и покидаем гримерку. У сцены ребятам одевают еще какие-то дополнительные приборы. — Все будет хорошо, — напоследок подмигивает мне Саша, слегка прикасаясь к моей руке, и отправляется на сцену. — Ребята, приятно быть лидерами? — вся группа Eternity смеется, одобрительно качая головой. — Сегодня вы закрываете концертный день, это очень ответственная миссия, — пока ведущий разговаривает с ребятами, монтажники устанавливают лестницу для Саши. Ведущий отворачивается от ребят, обращаясь к публике: — Итак, встречайте — на сцене группа Eternity с песней Imagine Dragons — On Top Of The World! — свет гаснет, начинается обратный отсчет. Саша занимает свое место у подножия лестницы, садясь на сцену и опираясь о нее спиной. Песня начинается, светло-зеленый свет сразу освещает всю сцену, выхватывая музыкантов ярко-зеленым лучами, а солиста — ярко-белым, явно контрастирующим со всеми остальными. Он сидит с закрытыми глазами, покачивая головой в такт и отбивая ритм ногой.

Если ты любишь кого-то, Лучше скажи ему, пока он здесь, Ведь он просто может уйти от тебя.

Он встает, смотря на публику внимательным взглядом. Сейчас он чувствовал себя более в своей стихии, так как вокруг не было танцоров, он был хозяином сцены, где мог делать что угодно. Он начинает подниматься, вставая на первую ступеньку и даже делая это с каким-то театральным испугом и неуверенностью.

Ты никогда не узнаешь, хорошо ли все было, Опять же это зависит только от того, Сколько времени у тебя осталось. Я покорил высочайшие горы, И преодолел глубочайшие реки. Ты можешь иметь это все, но жизнь продолжается. А теперь возьми себя в руки и не смотри вниз.

На этих словах он в первый раз встает на одну из черных ступенек и спрыгивает. Сердце замирает, но Саша снова встает с очаровательной улыбкой и направляется обратно к началу лестницы. В это время Костя и Илья начинают петь вместе с ним припев, звучит это очень красиво. Их голоса хоть и совершенно разные, но в совместном звучании создают единый целостный механизм, работающий идеально. Камера проплывает перед лицами каждого из присутствующих на сцене.

Потому что я на вершине мира, Я на вершине мира, Я долго ждал этого, а теперь Пришло время заплатить за это. Я ждал этого времени, чтобы улыбнуться, Я долго сдерживал улыбку, Я сохраню ее, если смогу. Я мечтал об этом с детства, И теперь я на вершине мира.

Саша снова начинает восхождение. Но в этот раз делает это увереннее. Дойдя до черной ступеньки он перепрыгивает ее, но на его пении этот прыжок никак не сказывается, он продолжает звучать ровно. Красивый английский, приятный голос в сумме дают приятные впечатления, если не считать поднявшийся уровень адреналина в крови.

Я пытался сгладить острые углы, Пытался найти легкий путь, Я продолжал терпеть неудачи. Я мог признать, что я не прав, но Я не сделал этого, потому что Я проделал этот путь к важной цели.

Впереди еще одна черная ступенька, я верила и надеялась, что и сейчас Саша просто ее перешагнет и все — поднимется через одну белую ступеньку на красную и спокойно закончит песню. Но он следует своему сценарию, а потом совершает этот неверный шаг. В этот момент мое сердце уходит в пятки, во время полета он успевает спеть одну строчку перед припевом:

Теперь возьми себя в руки и не смотри вниз.

Он приседает, пока ребята поют припев, он подключается не сразу. Он слишком долго сидит, но через мгновение подхватывает ребят, что, в принципе, не портит номер группы. Саша еще какое-то время сидит, если бы боялся или сожалел о совершенной ошибке на своем пути, но потом встает и снова идет к началу лестницы, чтобы на этот раз подняться на самую вершину.

Я знаю, как это тяжело падать И преодолевать долгий путь к вершине, А теперь вставай, вставай, вставай сейчас же!

Из него может выйти хороший оратор, потому что, когда он доходит до высшей точки, Саша окидывает зал таким уверенным взглядом, просто побуждающим не останавливаться и идти вперед, достигать своей цели и мечты. Я удивляюсь, когда он садится на край ступеньки, свесив ноги. Яркие лучи начинают блуждать по залу, заставляя публику ожить и подключиться к эйфории, создаваемой Александром. Они с ребятами исполняют припев еще раз, а потом песня заканчивается. Зал находится в экстазе и рукоплещет ребятам. Саша еще какое-то время смотрит со своей вершины на публику, так тепло приветствующую его, но, а потом все же встает и спускается по лестнице, но от меня не скрывается, как он ступает аккуратно, словно не желая наступать на левую ногу. Но, когда он ступает на землю, то идет совершенно нормально. Жюри хоть и аплодируют, но я вижу, что они делают это как-то не так активно и не с таким энтузиазмом как раньше. Они начинают с похвалы, еще раз отмечая шикарное произношение английского и выявляя желание услышать Сашу на русском языке; они говорят и об интересном номере и красивом переплетением лестницы и названия песни. Но в каждой бочке с медом есть ложка дегтя. Жюри начинают говорить о том, что Саша устроил театр на сцене, который был вовсе не обязателен; также указывают и на тот припев, который он начал петь не вместе с другими участниками группы. Александр согласно кивает, соглашаясь с замечаниями, но он мрачнеет. Ведущий провожает ребят за сцену. Я вижу, что пока они идут, Саша о чем-то шепчет Косте, а потом Илье. Как только группа Eternity оказывается за кулисами, улыбка с лица солиста стирается. Он аккуратно наступает на ногу, а потом недовольно хмурится. — Саша, — неодобрительно произношу я, заставляя его на меня посмотреть. Он ничего не говорит, лишь отводя взгляд и снова смотря на свою ногу. — Раз ходить можешь — значит не перелом, — говорит Костя, все же подходя к Саше. Мы усаживаем его на стул, позволяя гитаристу осмотреть ногу. — Ты медик? — спрашиваю я, наблюдая за действиями Константина. Он действует уверенно, в его движениях нет никаких сомнений. Он надавливает в нескольких местах на ноге Саши, но тот не издает ни звука, а потом вертит ногу сначала вправо, потом влево. Это вызывает у Саши дискомфорт, а потому он шумно вздыхает. — Нет, просто несколько раз уже курс оказания первой медицинской помощи проходил, — отвечает он, а потом с улыбкой смотрит на солиста. — Просто растяжение, поболит и перестанет, — Костя хохочет, вставая. — Пластырь тебе в гримерке приклеим и будешь как новенький по сцене скакать. — Я говорила, что прыгать на сцене не нужно, — отмечаю я, но Саша снова меня игнорирует. — Не надо мне это второй раз говорить. Я все понял, — говорит он, поднимаясь и снова выходя на сцену за ребятами. Сейчас должны огласить результаты. Хоть Саша снова не признавал моей правоты, жалко мне было его капельку больше, чем свое задетое самолюбие. Когда жюри оглашают баллы, мне становится странно. Как впрочем и всем вокруг, некоторые зрители даже удивленно охают, услышав оценки жюри. Группа тоже не понимает причину таких низких результатов. Вчерашние лидеры становятся в середину таблицы. Саша хитрым взглядом, каким обладала его семья, оглядывает зал и стоящих рядом других участников. Он что-то говорит ребятам, а потом горько ухмыляется. Лидерами сегодняшнего дня становится группа, которая занимала четвертое место, группа Полуночники снова была вторыми. Группа Eternity первыми покидает сцену. Взяв Сашу под руки, ребята быстрым шагом доходят до гримерки. Саша сразу же садится в свое кресло, внимательно смотря на всех нас, столпившихся вокруг него. Солист ухмыляется, но сейчас это выглядит вовсе не безобидно. Это откровенный вызов. — Если они хотят, чтобы следующий этап стал для нас последним, так пусть это будет на их совести.