Eternity

К утру нога Саши прошла. Он хоть и прихрамывал, но уже не корчился от боли, словно после ножевого ранения. С утра они с ребятами отправились на телестудию, а я решила наконец-то провести время со своими подружками. В последний раз мы виделись больше недели назад, после дня рождения Даши. Когда я находилась в отпуске, у каждой появились какие-то дела, и они так и не смогли выкроить минутку. Зато сегодня весь день был наш. Было решено собраться на квартире у Наташи с Ильей, чтобы посмотреть и шоу и запись вчерашнего концерта. Я пришла самой последней, потому что в кои-то веки я спала до обеда. Саша подбросил меня до дома, когда было девять утра, после чего я снова отправилась спать, совершенно забывая о назначенной встрече с девочками. Зато сейчас я была довольная, выспавшаяся и счастливая. Наташа, открывшая мне дверь, просто светилась. Искренняя улыбка, задорный и жизнерадостный огонек в карих глазах — все придавало ей невероятной красоты, хоть она была в домашней одежде и с небрежно собранным хвостом на затылке. Она быстро приобнимает меня, лишь потом я замечаю ложку в ее руках. Она пропускает меня внутрь, а сама убегает на кухню. Даша тоже вышла меня встречать, но энтузиазма у моей одногруппницы было меньше, она будто находилась в каком-то смятении. — Что-то не так? — спрашиваю я, снимая туфли. Даша отрицательно качает головой, но я вижу ее напряжение. Решаю не расспрашивать ее — посчитает нужным, она нас просветит. Она улыбается и тоже заключает меня в объятия. Подруга снова улыбается, что вселяет в меня надежду, что все не так серьезно. Мы проходим в гостиную, которая при свете солнца кажется маленьким раем: тут светло, чисто и просторно. Наташа быстро и практически на автомате возится на кухне, колдуя над кастрюлей. — Илья говорит, что ты в последнее время стала готовить, словно на месяц вперед. Ему приходится ребят подкармливать, — смеюсь я, садясь вместе с Дашей на барные стулья. Наташа на секунду отрывается от кулинарии и бросает на меня короткий взгляд. — Сидят там в своем гараже, поесть забывают периодически, а я о них беспокоюсь, — не скрывая улыбки, произносит девушка, снова возвращаясь к плите, но лишь для того, чтобы выключить ту, и поворачивается к нам. В этот раз она уже внимательно смотрит на меня, а потом, усмехаясь, говорит. — Смотри, от Сашки набралась, видишь этот взгляд? — Наташа указывает ложкой на меня, обращаясь к Даше, та тоже меня внимательно изучает. — Как говорится, с кем поведешься — от того и наберешься, — загадочно улыбается подруга, а я покрываюсь густым румянцем. Умеют же меня засмущать. — Да ладно, не парься. Я, когда с Ильей начала общаться, тоже сильно изменилась, стала больше музыки слушать, например, — говорит Наташа, пробуя свое блюдо. — Perfect! Все, теперь это можно есть, — она накрывает кастрюлю крышкой, а сама снова возвращается к нам. Она смотрит на Дашу, словно ожидая, пока она продолжит эту тему. — Мы с Костей слишком одинаковые, так что у нас каждый является самим собой, — пожимая плечами, произносит Даша. Я киваю, потому что было между ними какое-то сходство: оба веселые, оба общительные. Никогда бы не подумала, что наши парни окажутся друзьями, да еще и коллегами. Я считала, что такое возможно лишь в книгах и фильмах, но, видимо, случай решил, что над нами стоит поиздеваться, а удача стала его сообщником. — Но с ним не все так просто, — грустно говорит Даша и проводит пальцем по столу, рисуя какой-то замысловатые и ей одной понятный рисунок. — Я недавно предложила ему познакомиться с моими родителями, но он так и не пришел. А теперь, мне кажется, что он меня избегает, — произносит она, хмурясь и явно злясь. — Всему должно быть объяснение, — говорит Наташа, задумчиво вертя ложкой в воздухе. Я поворачиваюсь к подруге, приобнимая ту за плечи. — Я с ним не так близко знакома, да и он достаточно скрытен в плане того, что было у него до того, как он стал гитаристом. — Может, у него есть какие-то страхи? Хочешь, я попробую узнать у него? — произношу я, сжимая правое плечо подруги чуть сильнее. — Девочки, вы такие хорошие, — произносит Даша, едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться. Наташа улыбается ей, сжимая ее руку. — Ладно, предлагаю пообедать, — произносит хозяйка, отходя от столешницы и доставая тарелки. — Знаете, кажется, я опять недосолила, — произносит девушка, пробуя приготовленный суп. — Можно попробовать? — спрашиваю я, вставая со своего места. Я зачерпываю ложкой овощной суп, пробуя на вкус. Я бы могла сказать, что она его даже немного пересолила, но есть можно было. — Нет, по-моему больше не нужно. — Дайте мне попробовать, — за нашими спинами возникает Даша и тоже тянется своей ложкой к кастрюле. — Нет, все нормально, — произносит она, как-то внимательно смотря на Наташу, словно подозревая что-то. Подруга переглядывается со мной, а потом, слегка прищурившись, предлагает. — Сегодня такой прекрасный день, у мальчиков первое интервью в прямом эфире — это дело надо отпраздновать, — она загадочно потирает ладони, а я, кажется, начинаю понимать к чему клонит подруга. — Я пас, слишком жарко, для того чтобы распивать сегодня что-то, — но Даша в ее отговорку не поверила, переглядываясь со мной. Я начинаю припоминать, как ребята часто обращались к Илье «папочка», но я думала, что они просто прикалывались над ним, так как он самый старший среди них, но, видимо, природа этого позывного была несколько иной. — Что вы на меня так смотрите? — Ничего, ничего, — произносит Даша, делая скучающее лицо, словно она ни о чем и не думала. Я лишь усмехаюсь. — Ты делаешь в точности, как Саша, когда он что-то недоговаривает, — щелкнув пальцами, говорит Наташа, указывая на меня. Сама она хитро ухмыляется. — Хватит держать меня за дуру, вы же о чем-то думаете! — она опирается одной рукой на столешницу, все еще продолжая сканировать нас взглядом. Даша снова смотрит на меня, а потом, дождавшись моего кивка, аккуратно начинает. — Мне кажется, ты от нас что-то скрываешь, — начинает девушка, складывая руки на груди, но я добавляю. — Вы вместе с Ильей, — я тоже складываю руки на груди, смотря на Наташу, которая слегка краснеет от предъявленных объявлений. — У меня складывается впечатление, что даже участники Eternity больше знают, чем мы — твои подруги, — у меня получается заставить Наташу в смущении прикусить губу и неловко улыбнуться. — Просто я не хотела говорить, а Илья… Он просто проболтался, они же так близки с Костей и Сашей, — тихо начинает она, заламывая пальцы. Какое-то время Наташа рассматривает пальцы на ногах, а потом вдруг резко поднимает на нас взгляд, выпаливая на одном дыхании. — Я просто хотела подождать немного, когда все станет точно, — она снова закусывает губу, а мы с Дашей довольно переглядываемся: мы уже обе поняли, что таила от нас наша подруга. — У нас с Ильей будет ребенок, — и мы тут же крепко-крепко ее обнимаем. Я была просто счастлива! Неописуемо! Казалось, еще немного, и я просто расплачусь, настолько я была рада за подругу. Наташа несмело приобнимала нас обеих, а потом я почувствовала, как начинают подрагивать ее плечи. Она тоже расплакалась, пряча свое лицо в наших плечах. Она была самой низкорослой из нас, а я была ниже Даши совсем ненамного — пару сантиметров. Плач нашей беременной подруги продлился недолго — через несколько секунд она уже смеялась, а я полностью поняла фразу про смену гормонального фона. — Скоро я стану бегемотиком, — смеясь, произносит Наташа, отрываясь от нас и вытирая ребром ладони слезы, собравшиеся в уголках глаз. Краем глаза замечаю, как и Даша трет глаза, а потом шмыгает носом. Она всегда была чувствительна к такому роду объявлений. — Это так здорово! — произношу я, представляя, какая счастливая гримаса до сих пор у меня на лице. — Мы так за тебя рады! — сдерживаю порыв снова обнять счастливую и вдвое светлую от этого Наташу, Даша наконец отходит от наплыва эмоций. — Ребята из Eternity знали? — немного наклонив голову набок, спрашиваю я. — Они давно над ним прикалывались, а сейчас их прозвище обрело смысл, — неловко отвечает подруга, чеша затылок. — Ты обязана нам все рассказать! — из уст Даши плавно полилось множество вопросов. Дарья пыталась узнать все! Какой пол ребенка, когда родится, кто будет по знаку зодиака, какой у нее рацион питания и как она себя вообще чувствует. От такого количества вопросов Наташа сначала опешила, а потом звонко засмеялась. Хорошо, что та не попыталась разузнать и о процессе зачатия. Мы идеально провели день: было много разговоров смеха и приятных воспоминаний. Наташа рассказывала о своих родителях, которые жили в другом городе, о том, как они воспитывают троих приемных детишек, и как они любят Илью. Своей маме она еще радостную новость не сообщала, а хочет быть вместе с ней в этот момент, поэтому в скором времени планирует вернуться домой. Наташа также упомянула и о родителях Ильи. Они жили довольно далеко, и из-за полного графика ударник просто теоретически не успел бы просто побыть с ними хоть больше часа. Потому Илья своих родных уже обрадовал чудесной новостью, те в свою очередь взяли с них обещание, что они приедут к ним летом. Наташа показала нам несколько своих работ — в основном это были пейзажи. В ее работе чувствовалась душа, они так и были пропитаны душевным равновесием, теплотой и радостью. Нам также удалось увидеть несколько последних фотографий Ильи, выяснилось, что в свободное от музыки время он подрабатывает фотографом и просто не прочь запечатлить красивый закат или то, что могло показаться ему милым из бытовой жизни с Наташей. Их творческий тандем был мне приятен все больше и больше, в нем была какая-то изюминка, что-то магически невероятное, но в тоже время такое родное. Даже, когда они проводили друг с другом ничтожно маленькое количество часов, их чувства оставались неизменными. Наверное, именно это и называлось настоящей любовью. За нашими разговорами время пролетело практически незаметно. Если бы я не вспомнила о времени, мы бы, наверное, так и продолжили бы говорить, забыв и о концерте, и об интервью ребят. Мы удобно устроились на маленьком диванчике, а потом включили нужный местный канал. Пришлось просмотреть надоедливую рекламу. Девочки сохраняли спокойствие, а я пыталась унять нервно трясущиеся руки. Сейчас я впервые увижу Сашу по телевизору — волна томительно-приятного ожидания окутала мое сознание. Вот я вижу на экране улыбающуюся молодую девушку: у нее были ярко-рыжие волосы, крупными кудрями обрамляющие худощавое лицо с россыпью мелких веснушек, и маленькие, но ярко выделенные макияжем зеленые глазенки с хитрым взглядом. На вид журналистке было лет двадцать пять. На ней красовалось обтягивающее бордовое платье с достаточно глубоким вырезом и черный пиджак. Камера акцентирует внимание сначала только на лице интервьюера, но потом она плавно отдаляется, показывая нам студию, в которой ведется съемка. Сама ведущая сидит в небольшом белом квадратном кресле, кокетливо положив ногу на ногу, рядом с ней стоит такой же квадратный диван. Позади журналистки виднеются гладкие, сине-розовые экраны. Девушка рассказывает о проекте, в котором участвуют ребята, а потом уже громче произносит: — А сейчас встречайте, к нам приехали настоящие триумфаторы конкурса — группа Eternity! — раздается звук аплодисментов, но зрителей не показывают — значит записанные, а площадка занята только персоналом. Все вместе, одной дружной компанией ребята появляются в кадре. Саша одет в свободную белую футболку, одну из многих из его гардероба, и черные узкие джинсы, на правой руке море кожаных браслетов, а на ногах модные яркие кеды. Костя — в черных джинсах и черной косухе, из-под которой выглядывает ярко-синяя майка. Илья, в отличии от своих товарищей, был самым простым: обыкновенные синие джинсы, слегка зауженные к низу, светлая джинсовая рубашка и черная шапка, которую он периодически носил. Ребята усаживаются на диван, солист оказывается ближе всего к журналистке, которая обводит парней хитрым взглядом. — Можно сказать, что вы — настоящее музыкальное открытие этого года. И этого успеха вы смогли добиться всего за пару лет. Как вы смогли выйти на такой уровень? — спрашивает девушка, а потом перебирает карточки с вопросами. — Наша группа существует уже четвертый год, в октябре мы будем отмечать наше пятилетие, но нельзя сказать, что наш успех огромен. При всей нашей возрастающей популярности мы все еще не сформировали ни одного профессионального альбома, а нам бы этого очень хотелось. Главное, что стало основным нашим помощником на протяжении всего нашего пути, — это наша любовь к музыке, — спокойно отвечает Саша, вальяжно откинувшись на спинку дивана. Телеведущая согласно кивает и задает новый вопрос: — Расскажите подробнее о вашем распорядке и жизни. Кто придумывает музыку и слова песен? Кто занимается созданием аранжировок? — на этот раз отвечает Константин. — Основной мозг нашей компании — это Александр, — весело начинает он, за что получает шутливый толчок в бок от названного, но Костя от этого только шире улыбается. — Он сочиняет тексты ко всем нашим песням и музыку, если получается. Аранжировками занимаюсь больше я, так как знаком со специальными программами. Можно подумать, что все наше творчество можно поделить на Сашино и наше, но без общей работы мы бы ничего не смогли записать, — пока мне все нравилось, вопросы были чисто профессиональными и отвечать на них можно было спокойно. Журналистка задала еще несколько вопросов о творчестве и музыке, а потом перешла к более личным вопросам. — Этот блок я бы назвала личным и хотела бы провести его в блиц-формате. На каждый вопрос достаточно ответить одной фразой. Блок состоит из пяти вопросов, вы готовы? — говорит девушка, я вижу как у участников Eternity мрачнеют лица, но они все же дают положительный ответ. — Итак, первый вопрос: какое качество вы бы могли назвать самым полезным в себе? — Трудолюбие, — отвечает Илья. За все интервью он сказал буквально пару фраз. — Целеустремленность, — в свою же очередь добавляет Саша. Сейчас солист невероятно сосредоточен. — Азарт, — весело сверкнув глазами, добавляет Костя. Даша рядом не сдерживает смешка. — А какое качество можете назвать негативным? От чего хотелось бы избавиться? — От пофигизма, — смеясь, произносит Илья. Наташа рядом закатывает глаза, а потом быстро поясняет, прижав колени к груди: — Это он только думает, что он пофигист, на самом деле он очень внимательный и заботливый. — Частая несерьезность, — как можно яснее отвечает Костя, стирая улыбку с лица. Камера останавливается на задумчивом Саше. Сначала он сохраняет серьезность, но потом на его губы складываются в знакомую мне ухмылку, а в глазах появляются чертики. — Излишняя самоуверенность, — произносит солист, но тут же добавляет: — Но кто сказал, что я хотел бы от нее избавиться. Меня все устраивает, — ребята сдержанно хихикают, как и я, заламывая пальцы. Действительно, нашли у кого спросить — у самого эгоистичного и самовлюбленного человека на Земле. — Хорошо, следующий вопрос: какое качество в девушке вы считаете самым важным, для того, чтобы начать с ней серьезные отношения? Какой она должна быть? — произносит ведущая и загадочно улыбается. Мы с девочками начинаем хохотать, потому что для нас этот вопрос — абсолютная ирония. Как-то так получилось, что все девушки этих ребят собрались в одной комнате. — Внимательной и заботливой, — блаженно улыбаясь, произносит Илья, а оператор даже выхватывает момент, когда он трет свое обручальное кольцо. Наташа рядом лишь довольно вздыхает, тоже проводя пальцами по своему кольцу. Мы с Дашей довольно улыбаемся. — Веселой и общительной, — ни разу не сомневаясь, быстро отвечает Костя, тоже улыбаясь. Даша рядом довольно хлопает в ладоши, тоже не скрывая радости. Саша снова остается единственным неответившим. Я задерживаю дыхание, наблюдая за тем, как он качает головой, а потом поднимает свой взгляд и смотрит прямо в камеру. Мне кажется, что он сейчас смотрит только на меня и нет больше никаких других людей, которые тоже смотрят эту программу. Его голубые глаза сейчас похожи на два прекрасных кристально чистых озера. По моей коже пробегают мурашки. — Рассудительной и просто настоящей, — говорит он, а потом снова смотрит на ведущую. — Но для меня важно, чтобы это в первую очередь бы очень приятный человек, — я не знаю: радоваться или просто помереть от счастья. Не было сомнений, что это было сказано специально для меня и про меня. — Хорошо и завершим мы этот блок таким вопросом: Кому вы посвящаете песни, когда исполняете их на сцене? — ребята переглядываются, а потом Костя отбивает ритм ногой. Через несколько секунд парни в один голос произносят: — Своим родным, — они смеются, потому что точного вопроса они не дадут. Я знала, что для Саши это точно больная тема, поскольку все свое творчество он посвящал своей покойной бабушке. Ведущая улыбается на их выходку, а потом начинает новую тему для разговора, предварительно прослушав что-то в наушниках. — Илья, вот вы, насколько я вижу, состоите в законном браке, — девушка, видимо, намекает на кольцо. Ударник явно смущается, тут же пряча свою правую руку от посторонних взглядов. — А как обстоят дела на личном фронте у вас? — она выразительно смотрит на Костю и Сашу. Последний начинает закипать, но Костя кладет свою руку ему на плечо, самостоятельно отвечая на этот вопрос. — Мы считаем, что наша личная жизнь может оставаться конфиденциальной, и мы не считаем нужным ее обсуждать. Этот вопрос никак не влияет на наше творчество, ради которого мы сегодня и пришли. Мы готовы общаться на темы нашей музыки, но не того, чем занимаемся в свободное время, а уж тем более, с кем мы его проводим, — кажется, его ответ слегка утихомирил Сашу, но явно не журналистку. — Хорошо, а как вы прокомментируете статью издания Light Shine? — она порывается зачитать ее, но Саша резко вставляет: — Без комментариев! — кажется, еще немного и он реально взорвется. Илья неодобрительно качает головой, а Костя сжимает плечо солиста еще сильнее, заставляя ткань футболки покрыться складками. Но ведущая не унималась, теперь на экране появилась та самая фотография, которую я видела в телефоне гитариста. — Олеся? Это правда? — спрашивает Даша, а я прячу лицо в коленках. Стоило надеяться, что про эту маленькую статью никто и не вспомнит, но, видимо, эти ребята хорошо подготовились. Мне становится стыдно, хочется спрятаться ото всех, не видеть и не слышать цитат ведущий из этой злополучной статейки, фотографию к которой наверняка продал Владимир. — Какой бред! — произносит Даша, тоже начиная злиться. — Интервью окончено! — резко и громко произносит Саша, наверное, он сейчас выходит из студии, а девушка-ведущая своим слащавым голоском заканчивает интервью: — С вами была программа «Звездный», увидимся через неделю, — начинается заставка. Я так и не оторвала голову от коленок, я не видела, с каким выражением лица произносил слова Саша, как он уходил. Телевидение только усугубило ситуацию, теперь про это будет писать не только одно издание. — Какой ужас, — произносит Наташа, убавляя звук. Хоть девочки и не знали, как прошел последний концерт конкурса, но они были готовы просто рвать и метать сейчас — дело было не до концерта. — Как можно так портить жизнь артистам! — ее тоже не вдохновляет эта статья и случившееся. — Да еще и Саша со своей эмоциональностью, уж слишком он несдержан, — ее рука приземляется мне на спину. Начинает вибрировать телефон. Я тянусь за ним в карман, а потом читаю знакомое с детства сочетание букв: «Мама». Хочется сбросить звонок, соврать, что я занята и не могу сейчас говорить, но мой мозг плавно, но верно доносит до меня нужную информацию — она видела этот выпуск. Отпираться смысла нет, любая мать узнает своего ребенка, в каком бы качестве не было предоставлено фото. — Олеся! Во что ты влезла?! — сразу начинает женщина, а я закусываю губу. — Доченька, я не понимаю, почему тебя показывают в какой-то программе про звезд, — начинает бормотать она, а я еще сильнее кусаю губу. На заднем фоне я слышу крик кого-то из близнецов: «Мама, да там Саша был, тот самый, с которым она приезжала!». — Саша, он певец, да? — Да, — соглашаюсь я, чувствуя привкус крови во рту. Черт! — Он выступает в этом треклятом проекте? — я качаю головой, поздно понимая, что мама меня сейчас не видит. Но она словно понимает все без слов. — Олеся, будь осторожна, я тебя прошу! Мне хоть и понравился твой Саша, но теперь мне снова боязно за тебя, — она наверняка качает головой, недовольно ходя по комнате. — Ты ему доверяешь, он точно тебя не подставит? — я сдерживаю горький смешок — подставляю здесь больше я. — Как себе, мам, — поясняю я, запуская руку в волосы. Мама вздыхает и, надеюсь, расслабляется. — А то я все думаю, что твои братья все кричат — смотрите, это Саша, это Саша, — она тихо смеется. Значит успокоилась, хоть это радует. — Ох, Олеся, дружи с головой, хорошо? — Конечно, мам, — произношу я, проводя языком по губе. Все еще чувствую этот солоноватый привкус. Она говорит мне еще несколько слов, а потом кладет трубку. Девочки все это время молча сидели рядом, возможно, смотря запись, а, возможно, и просто обеспокоенно смотря на меня. — Пойду-ка я заварю нам всем зеленого чайку, с валерьянкой, — предлагает Наташа, вставая с дивана. Я благодарно киваю. — А Саша этот у меня сейчас получит! Во что он тебя ввязал, нельзя было как-то спокойно отнестись! Вот же индюк, — причитает девушка, ловко орудуя на кухне. — Он не виноват, правда, — произношу я, потирая виски. — Это я не сдержалась и поцеловала его тогда. Он ведь пел для меня, — произношу я, горько усмехаясь. Какая же я глупая! — Ладно, бить никого не будем, — произносит, смеясь, Наташа, приземляясь рядом и оставляя поднос с чашками и маленьким флакончиком на журнальном столике. — А теперь, давайте просто посмотрим концерт ребят, — предлагает она, делая звук громче. — Капни себе на пять капель больше, — прошу я, уже зная, чем все это дело закончится.

***

Пока девочки были увлечены выступлениями, я успела капнуть им еще несколько дополнительных капелек валерьянки. А когда относила чашки, даже прочитала инструкцию. В итоге, девушки были спокойны и просто наблюдали за происходящим, изредка комментируя происходящее. Кажется, я смогла подготовить их к не самому красивому завершения вечера. Когда оглашали результаты, Наташа задремала, а вот Даша была явно взбудоражена. — Да как так! — ругалась она, готовясь запульнуть подушку в телевизор. — Это не честно, — сложив руки на груди, произносит Наташа. Я успеваю остановить Дашин порыв все-таки кинуть предмет в телеэкран. Раздосадованная подруга приземляется на диван, надув губы. Реакция была спокойной, все-таки успокоительное помогло. — Я, наверное, девочки, пойду спать, — начинает Наташа, вставая. — Дождетесь Илью? — мы согласно киваем, и хозяйка, попрощавшись с нами, отправляется в спальню. — Это жюри такое бездарное! Как можно было так завалить ребят! — произносит Даша, положив голову на мое плечо. — Вот встретилась бы я с одним из них — убила бы! — угрожает подруга, но это вызывает у меня лишь улыбку и сдержанный смешок. Через несколько секунд мы слышим звук поворота замка, а потом голоса участников Eternity. Илья залетает в гостиную практически мгновенно, внимательно смотря на нас с Дашей. — А где…? — он явно недоумевает, но мы спешим его успокоить. — Она пошла спать, не переживай. С ней все в порядке, — говорю я, после чего ударника сносит как ветром. В комнату заходят Костя и Саша. Гитарист сразу же подходит к нам, и Даша бросается ему на шею, начиная что-то неразборчиво бормотать. Я освобождаю им диван, а сама подхожу к Саше, усевшемуся за стойку. Он сложил руки на поверхности стола и положил на них голову. Волосы красивым контрастным беспорядком распластались на белой столешнице, а сам он тяжело дышал. Саша поворачивает голову в мою сторону, явно почувствовав, что я села рядом на соседний стул. Один его голубой глаз остается закрытым, а второй смотрит на меня таким грустным и расстроенным взглядом. — Ты живой? — слегка улыбаясь, спрашиваю я, кладя руку ему на плечо. Александр снова прячет лицо в сложенных руках, а потом отрицательно качает головой. — Лучше бы я был неживым, — отвечает он, снова смотря на меня. — Ты как? Я не хотел, чтобы такая фотография светилась на телевидении, но, видимо, проблему я посчитал слишком маломасштабной, — Саша садится ровно, тем самым заставляя меня убрать руку с его плеча. — Я не виню тебя, это мне надо было быть сдержаннее, — я виновато опускаю голову, но парень рядом заставляет меня посмотреть на него, подняв мою голову за подбородок. — Я хотел достичь именно этого результата, — произносит Саша, уверенно смотря мне в глаза. — Это все моя магия, — он горько усмехается. — Поехали домой? — Подвезешь меня? — спрашиваю я, смотря назад. Позади меня, на диване сидит Костя, обнимая сидящую рядом с ним, свернувшись калачиком на его груди, Дашу. У обоих закрыты глаза, оба кажутся расслабленным, но я вижу гримасу недовольства и какой-то напряженности со стороны гитариста — он хмурится, хотя и обнимает девушку рядом. — Нет, я очень хочу, чтобы ты была рядом со мной, пока вся эта шумиха не уляжется. Я готов завести тебя домой, чтобы ты могла взять все необходимое, но ночевать я буду просить тебя у меня, — я усмехаюсь, слегка сокращая дистанцию между нами. — Это ты так предлагаешь мне съехаться? — Саша тихо смеется, а потом так хитро, по-Барсовски смотрит мне в глаза. — Я еще не решил, охотница ты за моим состоянием или нет, — он легко целует кончик моего носа, а потом добавляет: — Поехали.

***

В темноте я попадаю в квартиру Саши. В абсолютной темноте я снимаю обувь и прохожу дальше. Большие окна освещают маленькое помещение лунным светом. Щелкает выключатель, Саша включает лампочки, которые располагались под кухонными ящиками. Их тусклый и теплый свет действует очень расслабляюще. Александр ставит мой рюкзак рядом с кроватью, а сам плюхается на диван, закрывая глаза. — Никогда не любила рыжих, — признаюсь я, садясь рядом с ним. Саша открывает глаза, внимательно смотря на меня. — У меня в классе была одна рыжая девочка — Лера. Она всегда меня подставляла, — говорю я, аккуратно пристраивая голову на его плече. — Хорошо, в следующий раз буду соглашаться на интервью со всеми, кроме рыжих, — смеясь, добавляет Саша, целуя меня в макушку. — Я же знаю, что это провокация, что нас на проекте валят не потому, что я петь не умею или еще чего-то, а просто из-за того, что чьи-то родители заплатили большие деньги. Весь шоу-бизнес построен на взятках, — грустно и тихо говорит он. — Ты знаешь, что вы правда достойны победы, — произношу я, еще удобнее устраиваясь на диванчике рядом с ним. — Правда, у тебя такое желание и просто невероятный потенциал. Даже если вы не выиграете, вы завоюете любовь зрителя, а это главное. Не все в этой жизни можно купить, — Саша проводит своей рукой по моей спине и утыкается носом в мои волосы. — Все, можешь переезжать сюда прямо сейчас, — шепчет он, снова целуя в макушку. Я расслабленно улыбаюсь, чувствуя себя прекрасно рядом с ним. В какой-то момент Саша достает второй свободной рукой свой телефон и проверяет почту. Там он находит письмо со студии с названием следующей темы — песни о напитках. — Виски, кола, королева танцпола, — тихо напеваю я, заставляя Сашу улыбнуться. — Почти, — он снова прячет смартфон. — Знаешь, я не буду готовить целостный номер к этому этапу. Все равно нас с него выгонят, зачем напрягаться? Пусть это будет практически live-концерт, — говорит Саша, аккуратно вставая. — Я хоть тебя на свидание сводить смогу, — он подмигивает мне, а потом тянет за руку в сторону кровати. Саша тянется к моим губам, прижимает меня к стенке. Его тяжелое дыхание опаляет мою кожу, заставляя ее покрываться мурашками. Саша прижимается ко мне еще ближе, сокращая дистанцию между нами до минимума. Одним ловким движением он заводит мои руки над головой. Наконец он прикасается к моим губам, а я чувствую волну возбуждения, появляющуюся внизу живота. Саша движим страстью, он достаточно груб, но в каждом его жесте чувствуется уверенность. Саша прикусывает и оттягивает мою нижнюю губу, начиная медленно двигаться в сторону кровати. — Саша, — пытаюсь произнести я, когда он периодически отрывается от меня. Его губы покрывают влажными поцелуями мою шею. Но он не слышит, его с головой накрыли чувства. — Саша, — чуть настойчивее прошу я, понимая, что и сама пьянею от его присутствия и прикосновений. Он тянется к краю моей футболки. — Саша, я не готова, — выпаливаю на одном дыхании я, молясь, чтобы он наконец услышал меня. Он отрывается от моего тела, смотря на меня своими затуманенными голубыми, но больше черными глазами, радужку которых едва видно. Ритм дыхания слегка сбился, но я вижу проскальзывающую каплю рассудка во взгляде. Саша тяжело вздыхает, а потом он кладет голову на покрывало рядом со мной, слегка придавливая меня к кровати. — Черт, — шепчет он, качая головой, заставляя покрывало покрываться складками. Он отпускает мои руки, зажатые им над моей головой, а потом резко отрывается, внимательно смотря мне в глаза. — Я должен быть благоразумнее, — вместо «прости» говорит Саша, отталкиваясь от матраса и вставая. Я сажусь, запуская руку в свои волосы. — Просто мне уже так хочется, — признается он, а я вижу, как чертики забегали в его глазах. — С тобой я слишком долго уже вожусь. — А никто и не говорил, что легко будет, — усмехаюсь я, видя, как Саша довольно улыбается. — Моя школа, — намекая на ухмылку, отвечает он. — У вас есть группа о вашем творчестве в социальных сетях? — интересуюсь я, поджимая ноги под себя. Саша достает свой телефон, начиная что-то в нем упорно искать, а потом протягивает смартфон с открытым сообществом. — Но это просто публичная страница, ничего большего. Там каждый публикует все, что хочет. Илья иногда проверяет и фильтрует информацию на стене, как создатель, — сложив руки на груди, произносит Саша. Я листаю ленту: тут есть много видео с конкурса, много высказываний насчет статьи, где подписчики высказывали свое откровенное недовольство ситуацией, но никто не писал ничего плохого обо мне; много пожеланий успеха и радости, я даже нахожу ссылку на один какой-то фанфик с пейрингом Саша/Костя. Я сдержанно смеюсь, переходя по предложенной ссылке. — Что ты смеешься? — спрашивает Саша, порываясь посмотреть на экран телефона. Я падаю на кровать, поднося смартфон вплотную к лицу. Саша все еще тянется рукой к своему устройству, а я быстро стараюсь ознакомиться с предложенной информацией. Работа не отличалась популярностью, около названия значилось лишь десять отметок «нравится», направленность — слэш, рейтинг — NC-17, размер — драббл, всего три страницы. Я заливаюсь еще более звонким смехом, прикусывая губу и стремясь быстрее приступить к чтению, но Саша, встав на колени надо мной, легко вырывает устройство, внимательно смотря на экран. Какое-то время он молчит, листая фанфик, но потом, приподняв в удивлении брови, переводит на меня испуганный и в тоже время смущенный взгляд. — Что ты ржешь, как не в себя? — спрашивает Саша, садясь мне на ноги. — Как такое вообще можно были придумать? Под чем был автор? — снова задается вопросами он, но не отрывается от чтения. — Вот почему они решили, что это выглядело бы так? Костя был бы просто беспомощен, — я смеюсь еще сильнее, чувствуя, что к глазам подступают слезы. — Какой кошмар, — растягивая буквы, произносит Саша, выключая смартфон и отбрасывая его куда-то вглубь кровати. — Нет, а она заливается, — он качает головой в знак неодобрения, а потом припадает к моим губам, явно чтобы смутить и прекратить мой смех. Смешок сразу же застывает у меня в горле, как только его язык пытается проникнуть ко мне в рот. Словно только этого и ожидая, Саша тут же отрывается от меня, смотря с прежней усмешкой, и произносит с издевкой: — Вот так тебе и надо!

***

Томас: Мы сегодня уезжаем. Ты обещала приехать и пора бы решить, кто из нас проиграл Могла была поклясться, что, написав это сообщение, братец довольно потирал руки, полностью уверенный и убежденный в своей победе. Я откладываю свой телефон в сторону, смотря на Сашу, сидящего передо мной и пьющего свой утренний кофе. Он замечает, мое смятение и слегка приподнимает бровь. Я успела понять, что по утрам он крайне неразговорчив. — Мне нужно на дачу, — произношу я, делая глоток. — Езжай сегодня, но лучше днем, — говорит он, как-то слишком отстраненным тоном. — Нет, мне нужно с тобой, — поправляюсь я, наблюдая за реакцией Саши исподлобья. — Я смогу только вечером, после репетиции, — спокойно отвечает он, делая еще один глоток. — Сегодня я закончу намного раньше обычного. Его раньше обычного превратилось в шесть часов вечера. Плюс добраться до дачи на машине это еще часа полтора. Томас сказал, что будет ждать до восьми, так что у меня есть все шансы успеть. Саша сохранял абсолютное хладнокровие, хоть я и видела, как он мельком смотрел на меня. — Зачем тебе так понадобилось к Томасу? — спрашивает наконец он, начиная обгон впереди идущей машины. Я вздыхаю. — Они сегодня уезжают обратно в Англию. Я должна с ними повидаться, а то кто знает, когда он появится в России следующий раз, — с Томом это происходило часто. То отпуска нет, то Марте надо по делам, то ребенка за границу не выпускают. Теперь я отчетливо понимала, что его прошлогодний отпуск и поездка к нам сорвалась только из-за затяжного оформления документов для Камиллы. — Только поэтому? — хитро спрашивает он, смотря на дорогу. Мне везло, что он настолько внимателен при вождении. — Только поэтому, — утвердительно отвечаю я, отворачиваясь к окну, занимаясь рассматриванием пролетающего мимо меня лесного пейзажа. Саша неодобрительно цокает и, наверное, качает головой. — Недоговариваешь, — парирует Александр, видимо, имея при себе какие-то доказательства. — О чем ты договаривалась с Томасом? — задает вопрос в лоб и, небось, гордится этим. Я поворачиваюсь к нему. — А ты откуда знаешь, о чем мы договаривались? Ты же с Мартой разговаривал, — Саша хмыкает. — А ты откуда знаешь, что я в это время разговаривал с Мартой? Ты следила за мной? — мои слова явно тешат его самовлюбленное эго. Он довольно улыбается и бросает в мою сторону быстрый взгляд, словно считывая мои эмоции. — Не следила, — надувшись, произношу я. — Следила, — твердо отвечает мне Саша, не отрывая больше взгляда от дороги. Мы пререкались около пяти минут, пока я не вспылила, громко и раздраженно произнеся: — Я первая тебя спросила, — и для пущей уверенности даже указала на него пальцем. — Откуда ты знаешь, что я о чем-то договорилась с Томом? Ты подслушал? — Александр ухмыляется. — Логично было предположить, что ты говорила с ним обо мне, потому что и ты, и он смотрели в сторону меня и Марты. А потом вы пожали руки, когда я готовился вас прерывать, — Саша смотрит в сторону меня, на этот раз чуть больше обычного. — Ты и сама знаешь, что я все понял еще тогда, что спорили вы на меня. — Не на тебя, — парирую я, отвернувшись к окну. — На меня, — твердо уверенный в своей правоте произносит Саша, явно забавляясь этой ситуацией. — Не на тебя, а на мои чувства, — говорю я, хмурясь. — Но ко мне? — добавляет Саша, веселея. — Это не имеет значения. Чувства-то мои, — произношу я, повернувшись к нему, недовольно сложа руки на груди. — Как это не важно? Важно, я же их источник, — каким-то по-детски шутливым тоном произносит Саша, сворачивая с магистрали на маленькую дорогу, ведущую в пригород. — На что хоть спорили? — На желание, — тихо отвечаю я, продолжая рассматривать кроны деревьев, сквозь которые изредка пробивались солнечные лучи, слепя мне глаза. — Как-то несерьезно, — слегка нахмурившись, говорит Саша, на что я лишь только шумно вздыхаю: «Тоже мне эксперт в спорах». — Что ты загадаешь? — Я ничего желать не буду, я проиграла, — спокойно говорю я, поворачиваясь к нему лицом и замечая, как губы складываются в знакомой ухмылке. — А кто тебе это сказал?

***

Я бежала сломя голову. В голове вертелась лишь одна мысль: «Лишь бы успеть!». Вот я на финишной прямой, вот калитка. Я залетаю на участок, сразу же огибая дом, желая быстрее очутиться на заднем дворе. Стоит мне только повернуться, как я врезаюсь в чью-то грудную клетку. Задрав голову, я понимаю, что это Томас и сразу же обнимаю его. — А вот и опоздунья, — произносит Том, тоже обнимая меня. — Одна? — удивленно спрашивает брат, чуть отстраняясь. Я киваю головой, едва сдерживая слезы. К нам подходит Марта и тоже обнимает меня за плечи. — Красотка, я буду скучать! — говорит она, качаясь из стороны в сторону. — Приезжай к нам в Лондон, я тебе такие места покажу, про такие никакой… — Марта закусывает губу и зажимает нос, пытаясь вспомнить слово. — Эскурсионен? Эксупсионер? — бормочет девушка, явно вспоминая название профессии, целью которого являются экскурсии. — Ни один марсианин не покажет, — смеясь, вставляет Том, приобнимая свою крошку жену. — Томас! — недовольно и с сильно английским акцентом произносит Марта, толкая того в бок. — Ты главное, приезжай. И Сашу с собой бери, точно я знаю, что следует показать ему, — продолжает она, снова обнимая меня. — Обязательно, — произношу я, улыбаясь. — Получается, я ошибся, — неловко чеша затылок, говорит брат, виновато смотря на меня. — Неужели ты к нему ничего так и не почувствовала? — удивляется он, явно не веря в свой проигрыш. Знал бы он какая искра появилась между нами практически через неделю после последнего пребывания на даче. Я пожимаю плечами, слегка улыбаясь. — Загадывай, — грустно произносит Томас, расстроенный своим проигрышем. Наконец-то! Я выиграла в споре с двоюродным братом! — Ты приедешь следующим летом! — произношу я, прыгая ему на шею, чувствуя, как глаза начинает щипать от подступающих слез. Томас обнимает меня за талию, не давая упасть. — Ты обязательно приедешь! — шепотом прошу я, начиная плакать. Я больше не могла сдерживать подступающие эмоции. — Обещаю, — нежно произносит Томас, опуская меня на землю. — Эй, не плачь, Олеся! — говорит он, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Не на всю жизнь прощаемся, — он подмигивает мне и жестом из далекого детства взлохмачивает мои волосы. — Нам пора, — предупреждает он Марту, которая разговаривала с моими родителями. Мы выходим на дорогу, Томас и Марта садятся в машину. Я вижу шевеления в кустах, а потом жалобные, едва ли не плачущие звуки голоса Саши. — Олеся, долго еще? — спрашивает он, выглядывая из-за куста. — Тут комары! — недовольно бурчит он, снова дергаясь. — Потерпи еще немного, — произношу я, вытирая слезы рукавами своего свитера. Машина плавно выезжает с участка, Томас с Мартой еще раз машут мне рукой на прощание, а потом машина трогается вперед. — Сейчас они скроются за поворотом, и можешь вылезать, — произношу я, продолжая махать рукой вслед и вытирать льющиеся потоком слезы. — Олеся! — чуть ли не в истерике шепчет Саша, а потом я вижу его испуганный взгляд, сквозь куст. — Тут кто-то ползает! — Саша выпрыгивает из своего укрытия, прячась за моей спиной. Я смеюсь, продолжая плакать. Мертвой хваткой он вцепляется в мои плечи, благо не запрыгивает на меня. — Саша, — бурчу я, видя, как машина останавливается, а потом из нее показывается лицо Томаса. — Я выиграл! В следующем году ты едешь в Англию! — кричит брат, понимая, что я прекрасно услышу его. Я согласно мотаю головой, все еще пытаясь остановить соленые ручейки из глаз. Я провожаю машину, пока она не скрывается за поворотом. — Саша, — недовольно бурчу я, поворачиваясь к парню, который продолжает испуганным и одновременно испепеляющим взглядом смотреть на свое несостоявшееся укрытие. — Буквально несколько минут и все, я бы выиграла! — произношу я, начиная злиться и поворачиваясь к нему лицом. Я вижу как мама и папа качают головами, оставляя нас одних на дороге. Саша смотрит то на меня, то на куст позади. — Да там никого нет, — произношу я, вытирая остатки слез. — Змея! — вдруг орет Александр, указывая в сторону куста. Я тоже начинаю кричать, сразу же запрыгивая на руки к Саше, прижимаясь к его груди и испуганно смотря в сторону укрытия. — Испугалась, — смеется Саша, удобнее устраивая меня у себя на руках. — Тебе смешно, придурок? — злясь, произношу я, порываясь встать на ноги, но Саша держал меня крепко, не давая даже спрыгнуть. — Пусти меня! Я специально ради тебя змею пойду найду! — причитаю я, стуча по его груди. Парень на это лишь смеется. — Я тебя сейчас ногами побью! — произношу я, не прекращая колотить его своими кулачками по груди. — Сомневаюсь, — произносит Саша, резко убирая руку, которая покоилась у меня на спине и хватаясь за ноги. Я рискую повиснуть вниз головой, а еще лучше встретится с гравием, но вовремя хватаюсь за его шею. — Тогда я тебя удушу! — произношу я, хватаясь за его шею, но понимаю, что не могу даже полностью ее обхватить своими ладонями. Саша заливается смехом. — Да ладно, ты же меня любишь, — давя на жалость, начинает он, внимательно смотря на меня. — Кого же ты будешь любить, если не меня, — произносит парень, улыбаясь. — Без тебя не пропаду, — говорю я, все еще злясь на него из-за проигрыша. — Я так не думаю, — Саша начинается кружиться на одном месте, что сначала меня пугает, но потом вызывает лишь смех. Я прижимаюсь к нему еще сильнее, чтобы не улететь из его рук, хоть и держит он меня крепко и уверенно. Так он крутился пока у него не закружилась голова. — Ты от меня так просто не отвяжешься, — предупреждает Саша, прижимаясь своими губами к моим, а потом все же опускает на землю.