Eternity

Закат был невероятным, впрочем как и вид с этого места. Никогда не наслаждалась таким прекрасным заходом солнца, когда видно абсолютно все, словно на море. Небо становилось все более и более розово-оранжевым, а огненный круг становится с каждой секундой все более алым. Таким насыщенным закат еще не был никогда в моей памяти, я с жадностью хватала каждый момент, стараясь запечатлеть его в памяти. Тишина, снова повисшая между нами, нарушилась лишь редким дуновением ветра, приносящего запахи свежей травы и лета. Это было похоже на маленькую сказку. Саша снова что-то резко придумывает, доставая из заднего кармана блокнот с маленьким карандашом и быстро и небрежно что-то записывает. Скрежет графита о бумагу и красота этого момента оставляют в моей душе гамму эмоций и приятных впечатлений. Я тоже чувствую себя окрыленной и невероятно одушевленной. Пока я наслаждалась красотой и прелестью вечера, мысли успели немного устаканиться, доводя меня до сведения, что с ними нужно разобраться и как можно скорее. Я соглашаюсь, понимая, что мне нужно снова оказаться дома. Одной. Но пока был прекрасный вечер рядом с любимым человеком, а потому я не торопила его к завершению. Саша что-то быстро черкал в блокноте, изредка прикусывая кончик карандаша, когда задумывался. Я снова задираю голову вверх, рассматривая эти нежно-персиковые, розовые и лавандовые облака. Я откидываюсь на плед, устремляя свой взгляд к небу и погружаясь в свои мечты. Но один человек постоянно менял мои представления о будущем — в этих фантазиях обязательно появлялся Александр, как бы я не старалась выгнать этот образ из головы. Мне точно нужно подумать, хорошенько додумать. — Начинает холодать, — наклонившись, произносит Саша, резко вырывая меня из мыслей и заставляя вздрогнуть. Я засмотрелась на небо, и мечты о будущем легко поглотили меня и мое сознание. — Наверное, пора домой. Завтра еще финальное выступление. — Да… — тихо соглашаюсь я, внимательно смотря в голубые глаза Саши. Его лицо на фоне сине-фиолетового неба выглядело чудесно, а глаза так и вовсе были похожи на два драгоценных камня. — Отвезешь меня ко мне домой? — брови парня удивленно поползли вверх. — Что-то не так? — в его голосе я слышу разочарование и грусть, словно я только что сломала все его планы, касающиеся сегодняшнего вечера. — Нет-нет, все в порядке, — сразу же отвечаю я, стараясь подбодрить его улыбкой. — Просто мне нужно немного побыть одной, — губы Саши сжимаются в тонкую полоску. — Вещи забирать из моей квартиры будешь? — его голос сейчас резал как металл, словно я только что сказала ему ужасную весть, а взгляд снова стал таким холодным и проницаемым. — Ты же сказал, что я могу жить у тебя? — вопросом отвечаю я, беря его лицо в своих ладони, притягивая к себе и нежно целуя кончик носа. — Пусть остаются, — Саша немного улыбается, видимо, понимая, что я не спасаюсь от него бегством. — Мне просто надо кое-что решить, а думается мне лучше по вечерами в одиночестве, — он кивает, освобождая меня, а после помогая подняться. Этот прекрасный вечер закончился. Когда мы останавливаемся у машины, я в последний раз оборачиваюсь, стараясь запомнить это место навсегда. Саша тоже устремляет свой взгляд вдаль, снова задумываясь. Кажется, что мои последние слова его немного успокоили, так что он был уже более расслаблен. Без каких-либо возражений он отвез меня домой. Перед тем как отпустить меня, Саша притянул меня к себе, страстно целуя. Казалось, сейчас он точно пытался удостовериться, что я не думаю о чем-то негативном касательно него. — За тобой заехать? — спрашивает он, отстраняясь, но продолжая гладить мою щеку своими шероховатыми пальцами. — Я сначала должна буду поговорить с Дашей, — предупреждаю я, поднимая взгляд. Наши глаза находятся на минимальном расстоянии, от того вместо четких очертаний я вижу лишь два голубых, очень расплывчатых озера. — Я сама доберусь. — Хорошо, — Саша еще раз целует, но в этот раз уже сильнее и настойчивее. — Не думай никуда сбежать, из-под земли достану, — я улыбаюсь ему напоследок и покидаю машину. Попав к себе в квартиру, я не сразу поняла, что это и вправду мой дом. Последнее время я так много была вне него: то у Саши, то у Наташи с Ильей, то на студии; так что сейчас оказаться здесь было совсем непривычно. Приняв душ, я легла в постель, чтобы подумать, но желудку эта идея не понравилась. Пришлось идти на кухню и наспех заваривать себе чай и делать бутерброды — большего в холодильнике не наблюдалось, теперь завален продуктами он был у Саши. Наспех сообразив себе перекус, я снова вернулась в комнату. Едва не перевернув на себя чай, в темноте я добираюсь до своей кровати, а потом и до тумбочки, на которую ставлю чашку с тарелкой. Начать следовало с того, что совсем недавно мама хотела провести со мной беседу, которая мне не очень понравилась. В свои двадцать я понимала, что такое близость с мужчиной, а уж тем более о правилах контрацепции, если я не хотела заканчивать университет с ребенком на руках. Я понимала, что Саша уже устал от того, что я постоянно обламываю его, разрешая только целовать. Ему давно хочется перейти эту черту, но он этого не делает, потому что… Он уважает меня? Я всего несколько раз намекнула, что я не готова и не стоит торопить события, и он ничего со мной не сделал. Конечно, пару раз его занесло, но все же это было совершенно не то. Саша не стремился взять меня насильно. То ли это его воспитание, то ли это уважение. Признаться, обладал он и тем, и тем. Я откусываю бутерброд, продвигаясь дальше по мыслительному каналу. Та песня, которую он написал, была просто прекрасна. Мне еще никто никогда не говорил, что написал песню специально для меня. Песни посвящали: и папа, и в школе были мальчики, которые старались приударить за мной, но все это были чьи-то композиции, не их собственные, а эта… она специально для меня, только для меня. Думаю, у Саши есть еще несколько песен, в создании которых я почувствовала хоть косвенно — стала источником вдохновения. В памяти всплывает тот самый момент, когда он отвел меня на крышу. Это он сделал не потому, что закат хотел мне показать, а чтобы я была рядом. Он не мог придумать мелодию к песне, а в тот вечер наконец-то смог. Не думаю, что он смог что-то сочинить, сидя там в одиночестве или, например, с Костей. Если первый куплет был мне абсолютно приятен, потому что он и вправду был похож на нас в самом-самом начале, то второй уже заставлял задуматься. Саша сам признался, что это метафора, не стоит искать в этом прямой подтекст, но тогда это может быть намек на то, что он подумывает обо всем этом. Хочется схватиться за голову, но вместо этого обхватываю руками кружку. Мы встречаемся совсем немного, какая семья и свадьба? Нет, это глупая версия. Насчет одного я уверена полностью: Саша уже слишком долго терпел то, что я его торможу и пытаюсь утихомирить его пыл. Могу быть уверенной, все девушки до этого с легкостью ложились с ним в кровать. Быть может даже после первого свидания. На их фоне я выделялась: во-первых, Саше пришлось прибегнуть к хитрости, чтобы подтолкнуть меня; во-вторых, он уже слишком долго возится со мной, явно надеясь, что скоро дам ему согласие; в-третьих, он написал для меня песню, я не поверю, если мне кто-то скажет, что он вдохновлялся и другими девушками, и эти мимолетными отношениями. Хотелось, конечно, уточнить, сколько у него их было, но я понимала, что это число может мне не понравиться. Но, если он меня ждал, не значит ли это, что он и вправду серьезен, что он не разводит меня на секс, как было раньше. Не могу сопротивляться его обаянию — Саша невероятно притягателен и внешне, и голосом, и даже своим поведением: то нахальным, то аристократичным. Я делаю глоток чая, понимая, что по моему телу прошелся табун мурашек. Вывод уже был сделан, оставалось только признаться в том, что я готова к близости с ним. Я хочу этого, потому что безумно люблю и вижу, что он тоже. Просто так он бы не дожидался меня, просто так не писал бы песни и просто так не пускал бы в съемочный павильон. Такое чистое желание появляется только при истинности чувств, а доказывать мне больше ничего и не надо — я его люблю. Начнем с малого, а там уже и о семье, и о свадьбе подумаем…

***

С утра я дошла до Даши. Моя весть о том, что я разузнала о Косте очень воодушевила, так что она сказала, что будет ждать меня в квартире у гитариста. Видимо, дома она не ночует уже несколько дней. Я была рада за то, что, несмотря на этот момент, между ними продолжались и поддерживались такие теплые отношения. Конечно, оба делали вид, что знакомство с родителями — пустяк, но тем самым все чаще возникало чувство недосказанности. Когда я рассказала историю Кости, как он просил полегче, Даша и вправду расплакалась. Она причитала, что она такая глупая, что даже не подумала спросить у него про его семью, а именно про родителей. Этой темы гитарист избегал также умело, как и Саша. Дождавшись, когда подруга полностью успокоится, я собиралась уйти, потому что Eternity уже два часа как были на площадке. Интересно, я успею на финальный прогон? Даша схватила меня за руку. — Подожди меня, мне нужно с ним поговорить, — она быстро привела себя в порядок, надела балетки, и мы поспешили к павильону, путь до которого занял около двадцати минут. — Кость, привет, — произношу я, надеясь, что не отвлекла того. — Можешь мне помочь? Меня охрана не пропускает, — Костя задается вопросом, почему я позвонила именно ему, но все же соглашается выйти встретить. Я подмигиваю Даше, понимая, что никаких проблем со входом у меня нет. Как только гитарист появляется на улице, Даша сразу срывается с места, повиснув у него на шее. — Прости меня, мне надо было поинтересоваться более настойчиво, — руки гитариста сжимаются у нее на талии, притягивая ее еще ближе. Чтобы не смущать эту парочку, я спешу зайти в павильон. Я была так рада, что оба теперь не будут страдать. Если они обо всем поговорят, то больше не будет никаких недомолвок и скоро Костя сам дойдет до того, что он готов к знакомству с родителями своей девушки. Дойдя до гримерки, я встречаюсь возле нее с Сашей, который подозрительно смотрит на меня. Видимо, он знает, что я сейчас звонила Косте, чтобы он вышел меня встретить. Солист заглядывает мне за спину, желая увидеть своего товарища, но его там не оказывается. Саша приподнимает бровь, поудобнее складывая руки на груди и ожидая моих объяснений. — Привет, — я быстро подхожу к нему, прикасаясь к его губам, но он даже не вздрогнул, лишь отвечая на этот короткий поцелуй. Когда я отстраняюсь, он все еще выглядит недовольным. — Я помогаю им с Дашей помириться. Мне нужно было, чтобы он вышел, и они поговорили, — Саша снова сканирует меня взглядом, словно детектор-лжи, а меня начинает нервировать эта его ревность. — Вспылил чутка, прости, — извиняется он, взяв меня за руку. Теперь удивленной выгляжу я. Этот человек только что сказал «прости» вслух, без всяких намеков? — Пойдем, через пятнадцать минут нам будет пора выходить на генеральную репетицию, — Саша тянет меня за собой, к сцене, где уже находится Илья. Отсалютировав мне, он снова утыкается в телефон. — Как себя чувствует Наташа? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся рядом с ним. Ударник слегка улыбается, поднимая взгляд. — Все хорошо. Верит, что вся эта ерунда с конкурсом сегодня закончится, — поясняет он, снова утыкаясь в телефон. У меня всегда был один единственный вопрос: что он там постоянно делает? Вряд ли они с Наташей были на связи 24/7… Хотя, нельзя этого отрицать, потому что Илья чем-то напоминал меня, а это значит, что он переживает. Саше просто повезло, что я не была такой навязчивой, боясь разозлить его. Замечаю, что Саша тоже недовольно косится на дисплей своего смартфона. — Что-то не так? — он отрицательно качает головой, быстро пряча телефон. — Осталось совсем немного до выхода на сцену, а он там застрял, — Саша недовольно вздыхает, складывая руки на груди. Я одобряющим жестом хлопаю его по плечу, вызывая улыбку солиста. Со сцены раздается голос звукорежиссера, объясняющего участникам, что лучше будет сделать во время записи, значит скоро объявят ребят. Саша напрягается. И тут, едва вписавшись в поворот, к нам вылетает Костя. С большими серо-голубыми глазами и больше обычного взлохмаченными волосами и немного задранной одеждой. Солист недоуменно рассматривает гитариста, позже к нему присоединяется и ударник, окидывая друга сомнительным взглядом. Тяжело дыша, практически задыхаясь, Костя подходит к нам. — Придурок, нам сейчас выходить репетировать, а ты… — Саша осматривает лицо друга и замечает на губах и щеках следы Дашиной помады, благо она была не ярко-алого, а нежно-розового оттенка. Он недовольно качает головой, закрывая глаза, а, когда открывает, они готовы вылезти на лоб. — Ты что? Не мог подождать до вчера! — я отворачиваюсь, сдерживая смех от этой довольной улыбки гитариста, которая украсила все его лицо. — Да, сдержанность не твой конек, — вторит Саше Илья, отворачиваясь от друга. Группу вызывают на сцену. — Хоть футболку поправь, герой-любовник, — смеясь, произносит ударник, прежде чем покинуть закулисье. Я провожаю их взглядами и усаживаюсь на большой черный сундук, не найдя привычного для меня стула. Сегодня я хотела насладиться последним днем на студии. Казалось, уже ничто не может повлиять на жюри, они наверняка найдут к чему придраться и как завалить ребят, даже если они выступят идеально. Я внимательно наблюдала за Сашей, который сейчас слегка разминался на сцене, пока ребята налаживали инструменты. Наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, он демонстрирует свою татуировку, которая от этих движений растягивается. Он уже снял пленку, так что красивая сова расправила там свои крылья и могла чувствовать себя хозяйкой этого островка на теле Александра. Видимо, заметив, что за ним пристально наблюдают, солист оборачивается и подмигивает мне. Ребята дают отмашку, и они начинают репетицию. Наблюдаю за ребятами, отвлекаясь от происходящего рядом со мной за кулисами. Я замечаю, что слежу за Eternity не одна, когда сидящий рядом человек задевает меня рукой. С удивлением я рассматриваю мужчину средних лет в вельветовых штанах песчаного оттенка и просторной белой футболке без рисунка, глаза спрятаны за большими очками, а кое-где седые, но все же больше каштановые волосы, собраны сзади в маленький хвостик. Человек, заметив, что я наблюдаю за ним, слегка приспускает очки, бросая на меня полный заинтересованности взгляд очень светло-карих глаз. Он подмигивает мне, а потом спешит покинуть мое общество, словно никто рядом со мной и не сидел. После этого я чувствую себя еще более неуютно, словно только что повстречала кого-то, кого не должна была. Я оборачиваюсь, желая снова увидеть эту фигуру, но мужчина пропал. — Ты выглядишь испуганной. Что-то случилось? — спрашивает Владимир, который стоял у стены, перпендикулярной моему ящику. Я отрицательно качаю головой, стараясь избавиться от чувства, что на меня смотрят эти светло-карие глаза. Певец, не видя никакого сопротивления с моей стороны, подходит ко мне и садится рядом, хоть и на самый край. Я ожидала, что он заведет со мной какой-то разговор, но он лишь молчаливо наблюдал за действиями Саши, который сейчас полностью кайфовал на сцене. — Он впервые поет на русском? — впервые задается вопросом Владимир, на что я отвечаю кивком. Тот тоже задумчиво качает головой. — Почему ты так пристально за ним наблюдаешь? — спрашиваю я, заставляя солиста Полуночников оторвать взгляд от сцены. Своими серо-зелеными глазами он с некой недоверчивостью смотрит на меня. — Я решил посмотреть, чем же Саша лучше меня, — спокойно отвечает он. — Судьба их все равно предрешена, — я замечаю, как парень виновато опускает голову вниз. — Что ты имеешь ввиду? — серьезно спрашиваю я, внимательно смотря на Владимира. Его поведение мне нисколько не нравилось. Певец хмыкает, встречаясь со мной взглядами. — Какую еще ловушку ты для ребят подстроил? — я вижу небольшой испуг в его глазах от моего сильного напора. — Умеешь хранить секреты? — спрашивает он, заигрывая со мной. Я опускаю этот жест, сразу же переходя к сути. Получив мой положительный ответ, Владимир снова смотрит вперед, снова наблюдая за Сашей. — Я подслушал. Вернее, мне донесли, что один человек очень хочет пообщаться с Eternity, — я несколько раз хлопаю ресницами, непонимающе смотря на него. — У меня везде есть свои уши, не удивляйся. Не говори ничего группе, ты обещала, — напоследок произносит Владимир, поднимаясь и отходя от меня подальше. Со сцены раздается голос звукорежиссера, который дал несколько рекомендаций ребятам, и они покидают сцену. Саша довольно улыбается и сразу же берет меня за руку, когда оказывается рядом. Илья отчитывает Костю, который до сих пор улыбается, как ребенок. Обернувшись через плечо к нам с Сашей, гитарист благодарит меня, чем вызывает недовольный вздох ударника. — Ты серьезно? Я тебе тут мозги промываю, а ты ведешь себя как ребенок, балда, — Илья хмурится и ударяет товарища по спине. Мы с Сашей сдержанно смеемся, прежде чем зайти в гримерку. — Ты на него посмотри, — пытаясь продолжить разговор с героем-любовником, ударник указывает на Сашу. — Он со своей девушкой здесь постоянно, но что-то как-то сдерживается и не трахается с ней на каждом углу, — от прямоты этой фразы, я покрываюсь густой краской, прикусывая губу. Они не знают, что у нас вообще ничего не было. — Папочка, спокойно, — успокаивает его Костя, положив руку на плечо. — Вот будут у тебя ребенок, ты его воспитанием и займешься. Меня учить не надо, — как-то ласково произносит гитарист, открывая дверь в гримерную. — Мне тоже детей иметь можно уже между прочим, — Илья закатывает глаза. — Чтоб на свет появились еще такие же придурки как ты? Нет, спасибо, не надо, — в шутливой манере произносит ударник. — Могу тебе целую упаковку презервативов подарить. Мне больше не пригодятся, — Костя тоже начинает смеяться, а мы с Сашей наблюдаем за их милой перепалкой. — А тебе значит размножаться можно? — спрашивает он, получая легкий удар в предплечье от Илья. Они еще какое-то время обсуждали произошедшее, пока не затолкнули Костю в душ. Саша устало садится в свое кресло и приглашающе хлопает по коленке, но отказываюсь, останавливаясь рядом с ним. Он лишь пожимает плечами, закрывая глаза. Илья, словно специально, звонит Наташе, а потому покидает гримерку. Как только дверь за ним закрывается, в Сашу вселяется дьявол: он дергает меня за руку на себя, чтобы я оказалась у него на коленях, и сразу же целует, да так, словно не делал этого вечность. Его руки пробегают по моей спине, слегка приподнимая края футболки и поглаживают спину до застежки бюстгальтера. Я шумно выдыхаю, когда он отстраняется от меня, но все еще продолжая держать в своих объятиях. — О чем тебе вчера нужно было подумать? — спрашивает он, опаляя своим дыханием мою шею и прикасаясь к ней губами. Я закусываю губу, чтобы не издавать никакого звука удовольствия. Саша останавливается и поднимает взгляд на меня. — Так о чем? — О тебе, — тихо отвечаю я, внимательно смотря на него, стараясь восстановить дыхание. Он решает больше меня не мучить, лишь поудобнее устраивая меня у себя на коленках. — Обо мне? — удовлетворенно произносит Саша, а одна из его рук, которая все еще покоилась на моей спине под футболкой, пробегается по позвоночнику, заставляя меня выгнуться. — И что же ты такое решала? — Я… я… — я хочу начать, сказать, что теперь готова, но я еще никогда… Но тут дверь из душевой открывается, являя лицо довольного Константина. Его настроение сейчас было заразительно радостным. Когда гитарист смотрит на нас, он явно хочет начать новую перепалку с Ильей, но не наблюдает его в гримерной. — Я следующий жениться пойду, не смей меня обогнать! — пригрозил он, а Саша, смеясь, качает головой. — Никто никуда не собирается, — поясняет Александр, аккуратно и медленно убирая руку из-под футболки. Я вздыхаю, то ли от облегчения, то ли от разочарования. — Раз Илья убежал, я следующий, — добавляет он, теперь уже поднимая меня с себя. Получив Костино: «Валяй!», он легко целует меня в щеку и скрывается за дверью. Вскоре в гримерную заходит Илья, тут же бросая взгляд на кресло Саши и меня, сидящую в нем с книжкой в руках. — Ты мне вот говоришь, чтобы я не трахался, где попало, а он с Олесей такое тут вытворяет! — Илья закатывает глаза, бросая на меня мимолетный взгляд. Я спешно прячусь за книжкой, что такого увидел гитарист. — Его воспитывать надо, он тут младше и неопытнее нас с тобой. — Я бы с тобой поспорил, — отзывается он, начиная смеяться. Вот еще одна причина, почему не стоит узнавать сколько всего девушек и девушек-однодневок было у Александра. — Но он хотя бы головой думает о том, где это допустимо. — Тут я хожу! — возмущенно произносит Костя, а Илья снова вздыхает. — А в кустах негигиенично и народу намного больше, — Костя хочет что-то еще сказать и ввязаться в новую перепалку. — Да делай что хочешь, с тобой связываться — себе дороже, — Илья отмахивается от него, да и гитарист тоже как-то согласен заткнуться. — Наташа еще не ходила на УЗИ? — спрашивает Костя, я выглядываю из-за книжки, наблюдая за тем, как губы гитариста расплываются в довольной улыбке. Илья тоже начинает сиять от счастья. — Ходила, — радостно оглашает ударник, проводя рукой по волосам. Константин подмигивает ему, словно ожидая продолжения. — Все в порядке, — Костя протягивает «ну» на что Илья лишь непонимающе на него смотрит. — Пол ребенка еще рано определять, — добавляет он, усмехаясь. — Не переживайте, вы первыми узнаете пол моего первенца. — А ты сам кого больше хочешь? — решаюсь подать голос я. Илья поворачивается ко мне, все еще довольно улыбаясь. — Не загадываю. Мне главное, чтобы и с Наташей, и с ребенком все было хорошо, — как настоящий дипломат отвечает он, смотря на дверь ванной, которая открывается, являя Сашу, на ходу вытирающего волосы полотенцем. Илья молча поднимается, направляясь в душ, а я уступаю место Саше. — Костя, а ты бы хотел, чтобы твой первенец был мальчиком или девочкой? — Саша удивленно смотрит на меня, явно не понимая сути вопроса. Гитарист довольно хмыкает, но солист не перестает смотреть на меня, явно ничего не понимая. — Вливайся в прекрасный разговор о детях, — Саша приподнимает бровь, задумчиво качает головой и перестает пилить меня взглядом. — По сути, без разницы, но, если будет пацан, я буду на седьмом небе, — он кашляет в кулак. — Но вы не думайте, что я уже детей заводить планирую. У меня не подгорает, так что я еще понаслаждаюсь жизнью холостой, — Саша хмыкает, чем привлекает внимание Кости. — О, Саша, а ты бы кого хотел? — Я детей заводить не планирую, — категорично отвечает он, даже не обернувшись к товарищу и что-то тщательно рассматривая в зеркале. — Ну все, Олеся, беги. А то оно — чучело болотное — против детей, — я понимаю, что все это он говорит в шутку, но Саша показался мне предельно серьезным. — Если у меня и будут дети, то мне не важно, кто это будет. Сейчас у меня на первом месте карьера, — он бросает на меня быстрый взгляд, словно стараясь понять мой настрой, а потом вздыхает и все же добавляет: — Я бы хотел, чтобы у меня была дочка, — я хлопаю глазами. — Но детей заводить я не планирую, пока не смогу быть рядом с ними постоянно! — я уважаю эту точку зрения, потому что тоже придерживалась такой позиции. Пока у меня не будет средств, чтобы обеспечить достойную жизнь детям, нет смысла рожать. — А ты, Олеся? Мы уже все признались тут, — я краснею, спеша отвернуться. — Да ладно тебе, здесь все свои — мы почти одна семья, вместе 24/7! — просит Константин, стараясь выудить из меня ответ. — Не заставляй, если не хочет — она не обязана отвечать, — серьезно говорит Саша, но при этом смотрит на меня. — Ну, — тихо начинаю я, прикусывая губу и чеша затылок. — Во-первых, детей у меня в планах нет еще ближайшие несколько лет. А, во-вторых, мне все равно, — стоит признаться, что, когда я была маленькой, я часто фантазировала насчет того, сколько детей у меня будет, их пол, но с возрастом все дальше и дальше отходила от этого, ставя во главу угла саморазвитие. — Главное, чтобы это были не близнецы, а то с моими братьями можно свихнуться, — Саша хмыкает и усмехается. Закрыв тему о детях, ребята начали приготовления к сегодняшней записи. Ребята решили отойти от постановки номера, сложной хореографии и дополнительных конструкций, придумывания для номера сценария и образа. Сегодня они делали свое дело — играли любимую музыку и стремились насладиться ею сполна. Правда, Саша все равно решил выделиться, чтобы хоть образом немного надавить на судей. Стиль одежды все группы был свободный, но никто не стремился отходить от классической палитры: черного и белого. Илья сегодня был в светлой льняной рубашке с закатанными до локтей рукавами и тремя верхними расстегнутыми пуговицами и черных свободных джинсах, на ногах обычные серые кроссовки, волосы спрятаны под черной шапкой. Костя в плане одежды был прокачен сильнее остальных и всегда выглядел стильно. Сегодня его образ составляла черная майка с белыми узорами и черные брюки с множеством карманов и цепей, волосы как всегда расчесаны беспорядочно, на ногах черные кеды с белой подошвой. Образ Саши отдален напоминает тот, в котором я впервые увидела его на сцене — в тот самый день на Летнем фестивале: темно-зеленая, болотного цвета свободная футболка, черные обтягивающие джинсы и мощные ботинки, вычищенные до блеска. Сегодня ребята по максимуму отказались от макияжа и прочих услуг визажиста. — Сегодня мы просто покажем, как работает группа Eternity, не подстраиваясь ни под кого, — уже стоя в кругу, когда наши руки лежат друг на друге. — И пусть после этого нас выдворяют, им должно стать стыдно за их продажность, — Саша довольно улыбается. — Давайте устроим наше последнее шоу, — я понимала, что сегодня все ребята, но в большей части именно Александр, потому что он солист, будут просто получать удовольствие от происходящего и наслаждаться моментом, кайфуя. Мы подходим к сцене как раз вовремя, когда ведущий объявляет группу Eternity. Сегодня они были предпоследними участниками концерта, так что нам даже не стоило уходить в гримерку после выступления для ожидания результатов. Но вот ведущий покидает сцену. Я прижимаюсь к самому краю кулис, стараясь запомнить этот номер на всю жизнь — сейчас Саша разнесет всех. Свет гаснет, начинается обратный отсчет, который зал ведет вместе с экраном. Все ребята занимают свои места: Илья подбрасывает в руках барабанные палочки, Костя занимает наиболее удобную позицию для игры на гитаре, Саша, обхватив стойку с микрофоном двумя руками и поставив ноги на ширине плеч, выдыхает, закрывая глаза. Мне кажется, что я дышу с ним в такт. Сзади парней появляется фон: изображение кого-то старого кафе с черными рамами, из грязных деревянных досок. На мансарде стоит всего один столик, и тот весь поржавел. Справа от заведения растет клен, который как раз опадает, украшая это серое, грязное, хмурое место яркими листьями: желтыми, красными, багровыми, рыжими. Саша начинает тихо петь песню, которую публика тут же узнает, взрываясь аплодисментами.

Кофе — мой друг, музыка — мой драг, И всё что вокруг — я могу сыграть. Дорога — мой дом, небо — моя тетрадь, Пока мы вдвоём, мы точно не будем спать.

Сначала он поет тихо, но, когда припев повторяется, помимо барабанов и звуков клавиш к музыке подключается и гитара Кости, он переходит практически на крик. Саша нисколько не нервничает, что поет на русском, его голос звучит как всегда уверенно, а, когда он поет тихо, в его голосе слышна приятная хрипотца. Он наслаждается моментом. Вот он снимает микрофон со стойки, начиная заниматься любимым делом — прогулкой по сцене.

Ночь меня ждёт за мокрым стеклом, Она всё поймёт — молчание слов. По струнам мой долг доводит до слёз, Ты плачешь ну что, всё снова всерьёз

Он еле-еле перебирает ногами, снова показывая, какой он хороший актер и как вживается в песню. И это он еще не сильно напрягался на репетициях, чисто его видение этой песни группы Нервы. Саша смотрит в зал, чем оживляет публику. Он бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем повернуться в зал и еще раз исполнить припев.

Кофе — мой друг, музыка — мой драг, И всё что вокруг — я могу сыграть. Дорога — мой дом, небо — моя тетрадь, Пока мы вдвоём, мы точно не будем спать.

Он быстрым шагом преодолевает то расстояние, которое прошел за куплет, пока в свете прожектора оказываются музыканты, играющие свое соло. Саша снова встает у стойки, но не ставит в нее микрофон, лишь берет ее во вторую руку. Взяв несколько высоких, кричащих нот, солист снова исполняет припев, который получается у него очень эмоциональным. Он едва ли не подпрыгивает при его исполнении, наклоняет стойку в сторону. Публика в восторге, все танцуют и поют, прыгают, а также включают фонарики. Когда Саша открывает глаза, он шокировано, но приятно оглядывает зал, полностью мерцающий фонариками, будто звездное небо. На его лице появляется невероятно счастливая улыбка, кажется, у него даже перехватило дыхание от такой красоты, но он берет себя в руки, стирая улыбку с лица и исполняя последние строки так, что я готова свалиться в обморок от прелести этого момента. Такой слегка хриплый голос, плавно и мелодично разливающийся по залу, который просто ликует.

Кофе — мой друг, музыка — мой драг, И всё что вокруг…

Он замирает еще раз обводя толпу завороженным взглядом. Сейчас он не пытается стать серьезным, Саша просто сияет от счастья и улыбка сама собой замирает на его лице — он выглядел таким воодушевленным. Они с ребятами прикладывают руку к сердцу и делают поклон. Я меняю ракурс, с которого смотрю на сцену, чтобы увидеть лица членов жюри. Некоторые находятся в таком же приятном шоке, кто-то просто злится и недовольно хмурится. Ведущий тоже поддался всеобщей эйфории, признаваясь, что это лучший cover группы Нервы, который он только слышал в своей жизни. Я вижу, что взгляд Саши меняется, и, кажется, его подбородок задирается слишком высоко. Он с надменным видом и нескрываемым интересом смотрит на членов жюри, которые спешно совещаются, видимо, не находя причин, к которым можно придраться. Когда же ведущий дает им слово, они оставляют выступление без комментариев. Саша едва сдерживает смех, прекрасно зная исход вечера, а также то, что он смог провернуть свою маленькую пакость — сейчас он хорошенько подставил членов жюри, которые должны завалить Eternity. Как только он оказывается за кулисами, он тут же подходит ко мне, крепко обнимая и качая из стороны в сторону. Я чувствую, как он счастлив, словно только что выиграл Евровидение, и просто ликует. Я сильнее прижимаюсь к его груди, наслаждаясь этим моментом сполна. Когда он будет таким счастливым и довольным? Выступление еще одного участника пролетает словно по щелчку пальца и вот ведущий вызывает всех участников конкурса в порядке определенного жребием. Жюри сидит ниже травы, тише воды, боясь и слово сказать. Все же они находят слова, в которых отмечают каждого из конкурсантов, благодаря их за чудесные номера и прекрасные cover-версии. Я вижу, как переговариваются ребята из группы Eternity, едва сдерживая смех. Стоило заметить, что председатель жюри старался вообще не смотреть в сторону ребят. Все-таки совесть у этих людей еще присутствовала. Когда же оглашают результаты, весь зал удивленно охает. Саша что-то говорит Косте, на что тот кивает, усмехаясь. Как и следовало ожидать, жюри снова дали ребятам оценку, приближенную к минусовой, тем самым выводя их в зону вылета. Саша разводит руками, делая вид, что признает свое поражение. Хотя о проигрыше не шло и речи — это была триумфальная победа. Зал недовольно гудит и освистывает судей, которые тоже желают спрятаться. Ребятам предоставляют возможность сказать пару слов. Посоветовавшись, к микрофону подошел Саша, как лидер группы. — Уважаемые зрители, — начинает он, стараясь спрятать эту нахальность с лица и улыбаться мило. — Мы все хотим сказать огромное спасибо за поддержку. Поверьте, мы участвовали в конкурсе не для того, чтобы выиграть и забрать себе грант — наша главная цель состояла в том, чтобы познакомить вас с нашим творчеством. Для нас нет лучшей награды, чем ваши аплодисменты, — зал стихает, когда он начинает говорить, а сейчас разрывается овациями, заставляя Сашу улыбнуться, закрыть микрофон рукой и переброситься парой слов с другими участниками Eternity, стоящими чуть поодаль. — Главное, что мы усвоили из участия в этом проекте, что мы всегда должны быть самими собой и не пытаться прыгнуть выше головы, иначе можно и ноги сломать, — он смеется и опытный зритель вспоминает его легкую хромоту на прошлой неделе. — Спасибо и продолжайте следить за Eternity, — он целует ладони и направляет их в зал. Публика ревет, провожая Сашу и компанию стоя. Кажется, сейчас он счастливее в раз десять. — Поздравляю, это было достойно, — произношу я, поочередно обнимая каждого, оставляя самое сладкое напоследок. Когда я подхожу к Саше он одной рукой притягивает меня за талию, а другую запускает в волосы и целует меня. Причем сейчас этот поцелуй был похож на сгусток эндорфинов, потому что даже сейчас он улыбался, действовал очень аккуратно и нежно и просто улыбался. Когда он разрывает поцелуй, я оглядываюсь, замечая, с каким жалобным лицом на нас смотрят две пары глаз. — А теперь мы можем домой? — с надеждой спрашивает Костя, видимо, немного смущенный увиденной сценой. Я спешу спрятаться за спиной Саши, потому что и сама чувствую себя неуютно. Илья оставляет все без комментариев, но я понимала, что сейчас ему меньше всего хотелось находится здесь, когда нас уже ничего не связывало с павильоном. Саша кладет одну руку мне на плечи, и мы направляемся в сторону гримерки, а потом уже и домой. — Подождите, — вдруг раздается позади нас чей-то низкий бархатистый тембр, заставляя ребят остановиться и обернуться. В спешащей к нам фигуре я узнаю того самого мужчину, который сидел рядом со мной во время репетиций. Я чувствую, как Саша вздрагивает, а потом он перешептывается с ребятами: «Это же тот самый!». У меня было много вопросов. Пока мужчина шел к нам, я замечаю, как на заднем фоне мелькает фигура Владимира, который довольно улыбается. В голове что-то щелкает — это его рук дело! Если все ребята так воодушевлены, значит сейчас солист Полуночников явно помог ребятам. Он подмигивает мне и скрывается в противоположном коридоре. Вот как на него подействовали мои слова вчера… — Группа Eternity? — Все верно, — отвечает Саша, отпуская меня и готовя руку для рукопожатия, которое и происходит. — Вы Александр, Илья и Константин, — он поочередно кивает головой в сторону каждого из участников, точно называя каждое имя. Парни согласно кивают. Взгляд мужчины останавливается на мне, но, видимо, о существование меня никто не докладывал. Я решаю, что это не так важно, потому что сейчас ему нужна была именно группа. — Наверное, вы знаете, как меня зовут, — Саша оживленно кивает, но мужчина, увидев мой непонимающий взгляд представляется. — Карим Антонович Базальтов — продюсер, — я несколько раз моргаю, не веря своим глазам. Да это же один из самых влиятельных людей города, который помогал артистам выйти на Всероссийский уровень. Мужчина кивает, удовлетворенный моей реакцией. — А Вас как зовут, милая леди? — Это Олеся, наш… — подхватывает Саша. Он хотел сказать менеджер, но смотрит на меня жалобно, пытаясь дать понять, что сейчас эту должность я уже не занимаю. — Я понял, ваша девушка, которая занимала роль менеджера группы, — заканчивает за него Карим Антонович, снова кивая. — Я хочу похвалить Вас, потому что в вас я вижу потенциал, — продюсер сразу переходит к делу. — Если у Вас не было никаких других предложений, то я хотел бы сотрудничать с Вами. — К нам еще не поступало никаких предложений, — стараясь как можно спокойнее и холоднее, отвечает Саша. — Когда бы могли встретится и обсудить условия контракта? — Карим Антонович улыбается ослепительно белой улыбкой. — Я буду свободен завтра после часа дня. У вас будет возможность…? — они договариваются о месте встречи и обмениваются телефонами, после чего продюсер собирается уйти. — Думаю, мы найдем общий язык. Как только мужчина скрывается за поворотом, Саша едва ли не падает на Землю, хватаясь за голову. Глаза увеличиваются в десятикратном размере, а сам он чуть ли не скачет до потолка. Илья радуется сдержаннее всех, просто помолившись небесам. Костя прыгает вместе с Сашей. Я просто улыбаюсь, невероятно радостная за парней. Саша садится на корточки, не веря в свое счастье. — С нами только что разговаривал сам Базальтов? — тихим дрожащим голосом спрашивает он, держась за голову, но, только заметив кивки ребят, закрывает лицо руками. — Если это сон, то самый лучший на свете, — бубнит он, но я разбираю эти слова. — Олеся, ущипни меня, а то сейчас… — он кашляет в кулак, словно хотел сказать что-то не то. Я исполняю его просьбу. — Неприятно, значит я не сплю, — он качает головой, смотря в потолок. — Лучший день в моей жизни…