Eternity

Саша ликовал. Я никогда не видела, чтобы он выглядел настолько счастливым и спокойным. Его заветная мечта сбылась, он это заслужил. Я снова смотрю на его профиль: он сосредоточенно и уверенно смотрит на дорогу, но на губах все также застыла та самая радостная улыбка. Я тоже улыбаюсь, отворачиваясь к окну. Сейчас и я чувствовала себя очень окрыленной и нереально счастливой, потому что Саша таки вышел на новый уровень, а он это заслужил. Для меня сейчас не было ничего важнее его карьеры, потому что в музыке он реализовывался сполна, а значит был счастлив. Спокойно выдыхая, я тоже блаженно улыбаюсь, рассматривая пролетающий пейзаж. Сейчас все казалось ярче, проще, лучше. Я чувствовала себя полностью счастливой, потому что рад мой любимый человек. У меня не осталось никаких сомнений в моих чувствах к Саше. Если бы у меня спросили, чего я больше всего желаю, то я бы не сомневаясь ответила — счастья для Саши. Я любила его и хотела большего. Как бы не пугал меня этот новый опыт, стать еще ближе с Сашей — идеально. Мой оптимистичный поток мыслей прерывает остановка возле подъезда Александра и его рука на моей коленке: — Мы приехали.

***

Останавливаясь подле кровати, я поворачиваюсь к окну и чувствую, как сердце начинает биться чаще, а время будто бы замедлилось, если вовсе не остановилось. Подхожу ближе к прекрасному пейзажу, медленно поправляя кружевную бретельку недавно приобретённого пеньюара и не спеша убрать руку. Хочется ощущать мягкость шёлковой ткани снова и снова, представляя, что это умиротворение будет длиться вечность. Внезапно появившийся тусклый свет ночника, павший на ближайший ко мне угол комнаты, заставляет моё тело содрогнуться, с губ чуть не срывается что-то похожее на: «Кто там?». Услышав уже знакомую мне тихую усмешку, я слегка расслабляюсь, ожидая какую-то шутку от Саши, но не слышу ни единого слова, лишь негромкие шаги в мою сторону. Почувствовав тёплое дыхание на моей шее, я понимаю, что мои щеки начинают гореть, от чего появляется желание как-то съязвить, но в голову не приходит ни одной идеи. Желание ворчать пропадает также быстро, как оно и появилось, стоило мне ощутить касания горячих рук, обнимающих меня со спины. Накрываю его нежные ладони, сложенные в замок, своими, чувствуя небольшую влагу после душа и невольно улыбаясь от осознания, что от парня пахнет персиком. Мелочь, а всё же так приятно. По моей спине проходят мурашки в момент прикосновения Сашиных губ к затылку. Этот прилив нежности сбивает меня с толку окончательно, и я ощущаю, как вдобавок к щекам горят ещё и уши. Вот дурак, знает же, как дать мне почувствовать себя вновь шестнадцатилетней девчонкой, когда каждое романтическое действие будоражит воображение. На какое-то время Александр отрывается от меня, но после вновь целует меня в шею, и я не специально сжимаю его руки на моём животе, откидывая голову чуть-чуть назад, давая знак, что хочу подобных ласк ещё. Не всматриваюсь в лицо любимого, но точно знаю: прямо сейчас он не может сдерживать улыбку, довольный тем, что он делает. Как бы благодаря, целую Сашу в щёку, слегка приподнявшись на цыпочки, после чего ощущаю его поцелуи на своих плечах, и я больше не могу концентрироваться на происходящем. — Ты красивая, — чуть остановившись перед очередным прикосновением губами к коже, томно шепчет парень. — Ты это говоришь мне только сейчас, до этого была некрасивой? — парирую я ему, но, увидев хмурый и холодный взгляд голубых глаз, тут же замолкаю. — Просто констатация факта, — говорит в ответ Александр, чуть успокоившись, но его глаза продолжали изучать моё лицо, будто он хотел сказать: «Такой романтичный момент испортила, глупая». Тихо вдыхаю воздух, сжав челюсти, когда пальцы левой руки начинают скользить по моему бедру, а правая аккуратно берёт меня за подбородок, и мы с Сашей внимательно смотрим друг на друга, пока он не целует меня. Тут же чувствую, как наши языки сплетаются, но сам поцелуй нежный и медленный, несмотря на то, что сначала он поспешил углубить его. Мужская рука задирает мне ногу, и я вздрагиваю, рефлекторно хватая его за запястье, и постанываю, не отрываясь от его губ. К счастью, Александр понимает, что не нужно так торопиться, но пальцы не отпускают ляжку, а поглаживают её, как бы извиняясь. Пытаюсь расслабиться и продолжаю целоваться, двигая языком чуть увереннее, сосредотачиваюсь на том, какое же тёплое тело у возлюбленного и как мне с ним хорошо прямо сейчас. Кажется, что лучше уже точно не будет никогда. И вновь я улыбаюсь не в силах сдержать своего восторга ровно до тех пор, пока не чувствую это приятное ощущение между ног, стоило лишь сконцентрироваться на губах Александра и прикосновениях его рук, одну из которых он убрал с подбородка, заправляя щекочущую прядь волос мне за ухо. Нежен и деликатен со мной, что радовало меня. Чувство эйфории накрывает с новой силой после того, как левая рука спускается чуть ближе к внутренней стороне бедра, безболезненно сжимая её. Дорожка из мокрых поцелуев постепенно покрывает шею и ключицы, от чего я не могу сдержаться и не ухватиться его бедро. Полотенце, еле сидевшее у парня на бёдрах, падает на пол. В отличие от меня Саша не растерялся, лишь дразняще сделал движение вперёд, из-за чего я сильнее чувствую его стояк и смущаюсь. Никогда ещё так далеко не заходила вместе с бывшим молодым человеком, но действия, которые совершал Александр по отношению ко мне, не вызывали ни капли отвращения — лишь удивление и истому. Появляется осознанное желание, чтобы он не останавливался.

Хочу ещё.

Прижавшись к Саше, я кладу руки ему на грудь и внимательно оглядываю возбужденное тело и взгляд, по которому можно было понять: он хочет этого также сильно, как и я, если не больше. Противиться этим нежностям больше невозможно, и я, обхватив руками его спину, словно обнимая на прощание, прижимаюсь к Саше близко так, как только могу. Что я творю? Никогда не могла бы подумать, что буду вести себя так уверенно, будто это и не первый раз вовсе. Парень вновь улыбается, ему точно нравится, что я не собираюсь противиться его фантазиям, которые появились в голове. Точно извращенец. Он целует меня снова, на этот раз быстро, но с большей страстью, и в этот момент мои ноги становятся ватными. Пошлая ухмылка Александра становится шире, и его руки тянутся к моим бёдрам, пока он сам усаживается на кровать. Вздрагиваю от случайного прикосновения его ноги к вульве, дыхание сбивается, и я выдыхаю громче, чем мне этого бы хотелось. Не успев оказать на коленках возлюбленного и привыкнуть к новой позе, Сашины ладони обхватывают мои ягодицы и резко пододвигает моё тело к паху. Вновь чувствую его член и краснею. — Словно в первый раз сексом занимаешься, — усмехается он, и по его выражению лица было понятно, что уверен в том, что делает. — Так и есть. На секунду парень отрывается от меня, вдыхая запах моего тела. — Что же ты прямо мне не сказала? — его голос звучит строже обычного, но хрипотца окончательно выдаёт его возбуждение. — Если не хочешь, я могу остановиться прямо сейчас. — Нет, — я грубо хватаю Сашу за плечи, голубые глаза смотрят на меня озадаченно. — Просто будь нежнее. После сказанного я прильнула к его тонким губам с большим напором, требуя таким образом больше не отвлекаться. Улыбаюсь, когда вновь чувствую его руку, прижимающую меня к его телу. Александр стонет мне в губы, отчего я сама не выдерживаю и ёрзаю у него на руках. Парень аккуратно и медленно раздвигает мне ноги, пальцами отодвигая мешавшую шёлковую ткань нижнего белья и касаясь клитора. Приятное чувство тут же доводит меня, только через некоторое мгновение понимая, что кончила. Оба озадаченно смотрим друг на друга, и чувство стыда накрывает меня с головой от излишней влажности, но Саша уже никак не реагирует на это, лишь касается чуть ниже. Я чувствую, как его холодные пальцы становятся теплее от смазки, невольно выгибаюсь. Я и так была чувствительным человеком, что уж говорить про сложившуюся ситуацию, от которой меня моментально бросило в жар. По удивлённому взгляду и приподнятым бровям понимаю, что парень явно не ожидал настолько быстрой разрядки, и, возможно, мы бы так и дальше смотрели друг на друга, не зная, что делать в такой неловкой ситуации, если бы не мой румянец на щеках, ещё более раззадоривший его. Мужские руки на сей раз касаются моей талии, и Александр вновь целует меня, и голова вновь идёт кругом. — Я был бы безумно счастлив, если бы ты мне помогла, — на миг прекратив свою ласку, произносит он с усмешкой. До меня доходит суть сказанного только тогда, когда Саша опускает мою руку ниже. Закатываю глаза, пытаясь скрыть своё смущение, но выходит так себе, учитывая то, что сейчас между нами происходит. Невольно кусаю нижнюю губу и ёрзаю у парня на коленках, запустив ладонь в его нижнее бельё. Прикрываю глаза от осознания, что дыхание становится учащенным в тот момент, когда я провожу рукой по его члену. Почему же я веду себя так застенчиво, будто посмотрела порно впервые, ведь давно не маленькая девочка! Александр лишь улыбается моим аккуратным действиями, словно ему нравится моя неопытность. Несмотря на все попытки избегать зрительного контакта, я не сдерживаюсь и вновь смотрю на его довольное лицо после того, как его пальцы медленно, будто дразня, начали стягивать с плеча лямку пеньюара. Цепляюсь свободной рукой за мягкие короткие волосы партнёра, но он лишь откидывает голову, и с его губ срывается короткий и тихий хрип, от которого я вновь чувствую нарастающее возбуждение. Чуть коснувшись моей руки, Саша даёт мне понять, чтобы я остановилась, и впивается в мои губы. Не ожидая этого, я простонала ему в губы, пока парень, нежно придерживая меня за бедра, перевернул меня. Теперь я была снизу. Лишь на секунду мы отстраняемся друг от друга, я жадно хватаю воздух ртом, ощущая недостаток кислорода, хотя дыхание было учащённым. Решив проявить хоть какую-то инициативу, обвиваю руки вокруг шеи любимого и притягиваю его к себе, и мои глаза распахиваются сами собой, потому что ключицы обдало жаром от учащенного дыхания парня. Мы снова целуемся, на этот раз более страстно и быстро, закрыв глаза. Вжавшись в кровать, наслаждаюсь его поглаживаниями, становится чуть-чуть холодно, когда парень медленно снимает с меня одежду, но я позволяю ему это. После того как я остаюсь обнажённой, тут же чувствую тепло, потому что Саша прижимается ко мне сильнее, и я вновь не могу не стонать ему в губы. Пальцы произвольно касаются его полового органа, и парень, сам того не желая, толкается бёдрами вперёд; он явно хочет ещё, но торопливо по какой-то причине убирает мою руку и кусает мою губу во время поцелуя, заставляя меня мычать. В ответ, не удержавшись, я больно впиваюсь ногтями ему в спину и ухмыляюсь сквозь ласки ртом, услышав шипение. Млею, когда Саша медленно спускается вниз, начиная целовать мою грудь и живот, касаясь моей вульвы. Я выгибаюсь в пояснице от тягучего и приятного ощущения в интимных частях тела, и парень слегка придерживает меня, чтобы избежать лишних резких движений. Слегка вздрагиваю от чутких касаний, после чего я чувствую его пальцы в себе, и с губ срывается то ли стон, то ли всхлип. Парень тут же останавливается, взглянув на меня, чтобы понять, не сделал ли он мне больно, но я лишь слегка двигаюсь ему навстречу, прося ещё. Медленные, чувственные движения, и я вновь выгибаюсь и дышу быстрее, чем обычно. В комнате слишком жарко. Ощущения от горячих пальцев Саши непривычные, но он умело доставляет мне удовольствие, и это даже приятнее, чем мастурбация рукой наедине с собой. Тихо постанываю, когда ощущаю грядущую разрядку, но парень резко прекращает движения, двигаясь ко мне ближе. Мы встречаемся взглядами, и я уверена, что он точно подумал о том, что даст мне кончить во второй раз только тогда, когда он уже будет во мне. — Я, — не успеваю договорить «хочу ещё» из-за того, что голос срывается ещё на первом слове от влечения, и возлюбленный лишь улыбается, явно довольный тем, что он со мной делает. Одним движением мужской руки мои ноги были раздвинуты, и парень завлекает меня в очередной поцелуй, от которого я начинаю тихо хныкать, потому что этих действий мало. Саша слегка отстраняется, тянется куда-то, но не отрывается от моих губ, и мне всё больше кажется, что моё сердце вот-вот остановится от переизбытка чувств. На миг отвлекаюсь на звук шуршания, но парень углубляет поцелуй, мне лишь остаётся обнимать его за плечи, чтобы не лишиться рассудка окончательно. Хотя кого я обманываю, в тот момент я уже не соображала, была сконцентрирована лишь на приятном щекочущем чувстве. Двигаю бёдрами вперёд, когда расстояние между телами вновь уменьшается. Ловлю себя на мысли, что меня раздражает, то, насколько долго длится прелюдия, хочется большего. Партнёр останавливается, и, открыв глаза, я вижу, как он пытается быстро открыть презерватив. — Давай я, — сама удивляюсь, каким сбивчивым было моё дыхание, но тут же выхватываю контрацептив и одним движением распаковываю его. Саша кивает, и мы прижимаемся друг к другу лбами, от горячего дыхания бросает в дрожь с новой силой. С губ срывается стон, стоит ему начать покрывать шею мокрыми поцелуями, одновременно войдя в меня. Странное и непривычное чувство заставляет меня вскрикнуть, кусаю губы. Как же, черт возьми, стыдно! Задерживаю дыхание и вновь закрываю глаза, чувствуя, как возбуждение то возрастает, то убывает по мере плавных движений Саши во мне. Получая удовольствие от происходящего, он толкается в меня чуть быстрее, но всё также нежно, вдавливая меня в постель. Шумно выдыхаю с полустонами, толкаюсь бёдрами навстречу и целую парня в шею, губами чувствуя выпирающую вену и сдерживаясь не укусить его в страхе застонать слишком громко. Саша содрогается в моих объятьях, из-за чего очередной толчок выходит резким, и я выкрикиваю его имя, щёки вновь становятся горячими. Мужская ладонь касается моего живота, дыхание обоих становится хриплым, и создаётся впечатление, что мы вот-вот задохнёмся, а тела дрожат от желания скорой разрядки. Становилось дурно из-за ненаступающего оргазма. Я, контролируемая желанием испытать намного больше этого возбужденного состояния, выгибаюсь изо всей силы, неразборчиво прося Сашу двигаться ещё. Уже неосознанно он толкается во мне ещё несколько раз, содрогаясь всем телом, и я слышу его громкий стон, по которому понимаю, что он кончил. Недовольно продолжаю стонать из-за того, что я ощущаю возбуждение, и издаю звуки громче, когда язык партнёра касается влагалища. Откидываю голову, и парню приходится крепко держать меня за бёдра, потому что я начинаю извиваться. Успеваю опомниться только тогда, когда наступает оргазм, вскрикивая в этот момент в последний раз за этот поздний вечер. Резко становится тихо, лишь за окном слышались звуки сверчков и почти неслышное дыхание Саши, который тут же лезет меня обнимать, пока я вздрагиваю в сладкой истоме. Он быстро касается губами моей щеки, после чего встаёт с кровати и уходит в ванную. Моё тело мгновенно расслабляется. Я продолжаю глубоко дышать и чувствую, как постепенно меня одолевает сонливость.

***

Ожидала я проснуться, ощущая тепло другого тела рядом с собой, но вторая половина кровати была свободна и даже отдавала холодом. Во всей квартире было тихо, не было слышно ни шума воды, ни шума шагов или даже дыхания. Проснулась я в гробовой тишине, и это меня начинало нервировать. Закутавшись в одеяло, словно маленький ребенок, я встаю с кровати, оглядывая квартиру. В прихожей не было Сашиных кроссовок, в которых он вчера приехал домой. Непонятное чувство ненужности начинает грызть меня изнутри, а сознание рисовало миллион картинок, в которых Саша просто воспользовался мной, и я ничего для него не значу. Я захожу на кухню, сопровождаемая лишь шорохом одеяла, волочащегося за мной шлейфом. На столе я вижу записку, специально положенную на видное место. «Прости, что ты проснешься одна, но продюсер перенес встречу на более раннее время, а будить тебя совершенно не хотелось. Доброе утро, Олеся» Он даже пытался пририсовать что-то похожее на сердечко. Хоть оно и вышло кривоватым и неаккуратным, я понимала, что в этом простом смайлике очень много чувств и простой заботы. Голова начинает работать и до меня доходит, наконец, простая и понятная вещь: вряд ли другим девушкам он оставлял записки. Я начинаю успокаиваться, сознание перестает подавать панические сигналы о моей глупости и поведении влюбленной девочки, а потому я решаю привести себя в порядок. Пока я направляюсь к кровати, мой взгляд цепляется за электронные часы, показывающие уже половину первого. Я как всегда была очень пунктуальна в плане пробуждения. Когда я оказываюсь под струями холодного душа, тело просыпается окончательно: я начинаю ощущать неприятный ком внизу живота. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня с новой силой. Теперь душ кажется не просто холодным, а ледяным, потому что, по ощущениям кажется, сейчас я горю вся: от кончиков ушей до мизинцев на ногах. Я сама пыталась себя убедить в нормальности происходящего, однако мысли не хотели собираться воедино, начиная непонятный хаос в голове. Странное это дело, первый раз. Чтобы успокоиться, я стараюсь сосредоточиться на ощущениях холодных капель на моем теле, но вскоре они начинают мне напоминать прикосновения холодных пальцев Саши, которые вчера, кажется, сумели побывать везде, где только можно. Наконец, весь страх уходит на задний план, оставляя место удовлетворению и расслабленности. Возможно, то, что я не встретилась с Сашей утром, позволит мне подготовиться к нашей следующей встрече и остаться спокойной, по крайней мере внешне.

***

— Привет, — опираясь о стену и снимая кроссовки, произносит Саша, когда я выглядываю из глубины комнаты и встречаюсь с ним взглядом. Расправившись с обувью, он быстро сокращает расстояние между нами, оказываясь вместе со мной на кухне. Я чувствую смущение, которое так и накрывает меня с головой от одного чувства, что он стоит сзади меня и прожигает взглядом мою спину. — Привет, — еще раз произносит парень, приобнимая меня за талию и притягивая к себе. Мое тело напрягается как струна, но тут же расслабляется, когда мои руки касаются его. — Привет, — отвечаю я, поворачиваясь к нему. Саша сразу же воспользовался своим шансом, чувственно целуя и заставляя отступать к кухонной тумбе. Вскоре я оказываюсь посаженной на нее. Александр продолжает меня целовать все с таким же напором, давая понять, что сейчас он подвластен страсти. Мне казалось, что еще немного и сценарий вчерашнего вечера повторится, но Саша останавливается, отрываясь от моих губ. Он продолжает держать свою ладонь на моей щеке. — Как ты? — парень пытается спросить это нежно, сделав еще несколько тяжелых вздохов. Я улыбаюсь, смотря на него сквозь опущенные ресницы. — Все хорошо, — Саша очерчивает своим большим пальцем контур моего лица. — А как у вас все прошло с продюсером? — в этот момент парень не в силах сдержать счастливую улыбку, а после такой долгожданный кивок головы. Я радостно пищу, кидаясь на него с объятиями. Саша легко обнимает меня за талию, снимая с тумбы и начиная кружить. — Я так за тебя рада, — уже перестав смеяться, произношу я. Парень ставит меня на пол, продолжая сиять от радости как новогодняя ёлка. — Вы достигли того к чему так стремились. Это просто невероятно! — Саша продолжает держать меня за талию. — Теперь вы будете работать над первым альбомом? — Ты очень сообразительна, — усмехаясь, произносит он. Я тихо смеюсь, понимая, что я сказала абсолютную глупость. — Да, впереди еще очень много работы. Помимо старых песен в альбоме должны быть еще и новые, так что у меня теперь забот по горло, — он немного грустно улыбается, внимательно смотря на меня, словно ожидая какой-то особой реакции. — Я уверена, что у тебя все получится, — я легко целую его в нос и ободряюще улыбаюсь. — Как же мне повезло с тобой, — Саша расслабляется, снова наклоняясь и целуя меня в губы. — Олеся — ты лучшая, — и после этих слов я растаяла. Он не показывал свои чувства слишком часто; он не делал мне дорогих подарков, не водил на свидания, не заваливал тоннами комплиментов — Саша делал намного большее: он пел для меня, он сочинял песни для меня, в конце концов он всегда был рядом и уважал меня. Да, иногда в нем играла гордость и его непомерное самолюбие, иногда он был холоден, а потом резко милым, он мог зазнаться и не принимать моей помощи, но даже это не мешало ему любить, заботиться и оставаться достаточно внимательным и галантным молодым человеком. Никогда не думала, что тот самый окажется полной противоположностью моих мечтаний и идеалов об отношениях, но судьба распорядилась по другому, и я ни капли не жалею об этом. Ты тоже лучшее, что могло случится этим летом. Но об этом ему знать вовсе не обязательно.

***

Последние несколько недель я совсем не виделась с Сашей. После того дня, он отвез меня домой, так как скоро должны были вернуться мои родители с братьями, и вообще пропал из моего поля зрения. Не было ни звонков, ни сообщений, ни даже какой-то весточки от Кости и Ильи. Его пропажа сильно меня беспокоила, но в тоже время я понимала, что сейчас он погружен в творчество, и я ему никак не смогу помочь в нем. Моя семья вернулась домой, снова привнося в дом жизнь и ту суету, но теперь мне не хотелось много времени проводить дома. Я все чаще рвалась за пределы и безумно скучала по своей работе менеджера. Я пыталась себе дать оправдание, что это не только из-за того, что я была рядом с Сашей, но с каждым днем я все сильнее понимала, что его присутствие — немало важная часть этого процесса. Мама видела, что я изменилась, что веду себя совсем иначе, но ничего не говорила, вместо этого лишь с сочувствием смотрела на меня. Это нисколько не спасало, лишь наоборот усиливало желания встретиться с этим Сашей и хорошенько треснуть его из-за такой пропажи. Объяснений я уж точно заслужила. У меня начал созревать конфликт: да, я понимаю, что он работает, но, нет, нельзя так забыть обо мне и не подавать никаких признаков жизни! Уже несколько вечеров я проводила у Наташи. Ей было скучно одной, да и я не могла быть дома. Резко стало неуютно в собственной комнате. Наташа помогала мне отвлечься: она рассказывала о том, что вычитала в журнале для будущих мам, о том, как готовить разные блюда; мы вместе выбирали одежду, смотрели фильмы и просто наслаждались временем друг с другом. Каждый вечер домой возвращались голодные музыканты и Даша, которая умело заняла мое место. Теперь повсюду с группой носилась она, а не я. Я пыталась не ревновать, но это оказалось выше моих сил. Я напоминала собаку, скучающую без хозяев. Каждый раз, слыша звук открывания двери ключом или громкие разговоры на лестничной клетке, я тут же оказывалась в прихожей, наблюдала за всеми, кто заходил, и грела надежду, что сегодня здесь окажется и он. Но он не приходил. Сами участники Eternity начали замечать мое воодушевление, резко сменяющиеся отчаянием, когда закрывалась входная дверь, и сочувственно смотрели на меня. Ребята рассказывали о работе над альбомом, о смешных случаях на студии, но я вылавливала все мысли связанные только с Александром. Однако практически нигде он не фигурировал, словно его никогда и не существовало. С каждым днем все сильнее начинало казаться, что Саша специально и намеренно избегает меня. Но я гнала эту мысль прочь — не верю, что он мог так со мной поступить. Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущего. Я проснулась в одиннадцать часов утра, позавтракала, сделала все необходимые утренние процедуры и по обыкновению отправилась на улицу, бесцельно бродить по улицам города. Я слишком нагоняла печаль, но от этого становилось почему-то легче. Когда я вышла из подъезда, то готова была замереть в дверях. Рядом стояла припаркованная черная иномарка, о багажник которой опирался Саша. Я уже и забыла, как он выглядит за эти недели. Волосы в привычном темном кудрявом беспорядке, голубые глаза спрятаны за круглой оправой солнцезащитных очков, на нем привычная для его стиля свободная серая футболка и темные джинсы. Сказать, что я была удивленна — ничего не сказать. Постаравшись сделать вид, что я никого не заметила, я отвернулась и повернула в противоположную от автомобиля сторону. В спину сразу же донеслось Сашино огорченное: «Эй!». Через несколько секунд передо мной вырос Александр собственной персоной. — Ты обиделась? — недоуменно спрашивает он, заставляя меня сыграть удивление на его слова приподняв брови. Я не останавливаюсь, так что Саше остается только идти со мной спиной вперед. — С чего это ты решил? — спокойно отвечаю я, мельком посмотрев на него. Саша снимает свои очки, смотря на меня с откровенной усмешкой. Если все понял, зачем надо было спрашивать? Я раздраженно качаю головой, стараясь обогнуть парня, но он не дает мне пройти. — Я спешу, — осведомляю я, что вызывает лишь очередной смешок с его стороны. — Ага, знаю я, куда ты так спешишь. Не бойся, голуби не умрут от того, что ты их не покормишь, — я смотрю на него с недоверием. Откуда он знает, чем я занимаюсь, когда гуляю! То, что он еще успевал следить за мной и даже не объявиться, еще больше огорчает меня. — Да стой ты, — Саша дергает меня за руку, заставляя таки остановиться. — Я был занят, у меня не было времени связаться с тобой. — Ври дальше. Про голубей ты как-то узнал, — сложив руки на груди, говорю я, уверенно смотря ему в глаза. — Так это не от меня, это мне Илья рассказал, а ему Наташа, — даже после объяснения я не собираюсь долго задерживаться в его обществе. — Олеся, послушай меня, — Саша слегка наклоняется ко мне, чтобы наши глаза были приблизительно на одном уровне. — Я был занят, у меня не было времени позвонить тебе, и даже написать, — спокойно, словно маленькому ребенку, начинает объяснять он. Я тяжело вздыхаю, но даю ему возможность досказать. — Сегодня у меня выходной, так что я здесь. — Очень за тебя рада, но, если ты не против, я пойду покормлю голубей, — колко отвечаю я, натянуто улыбаясь. — Думаю, песни сами себя не напишут, — Саша ухмыляется, но все же дает мне обогнуть его и пройти дальше. Вслед я только слышу смешок, а потом чувствую пронзительный взгляд, который провожает меня до самого поворота. Я гордилась тем, что смогла не кинуться на него при первой возможности, а все-таки поиграть в недотрогу. Но все же… Не могу скрыть расслабленной, почти счастливой улыбки. Я рада, что с ним все хорошо.

***

— Олеся! — неожиданно мне на плечи ложатся чьи-то руки, и раздается голос Даши. Я в испуге оборачиваюсь, замечая, что за моей спиной на газоне за лавочкой, стоит счастливая и довольная Даша и спокойная Наташа. Они огибают скамейку и садятся с разных сторон от меня. Я качаю головой, сдерживая смешок, и продолжаю смотреть на пруд перед собой, наблюдая за плавающими по водной глади утками. — Нам пришлось обойти два парка, чтобы таки найти тебя, — отвечает Наташа, доставая из сумки бутылку сока. Сделав глоток, она хочет продолжить, но я успеваю вставить: — Не думала, что Илья будет рассказывать о моем распорядке дня Саше, — я улыбаюсь, но в этой улыбке мало доброго. Наташа сконфуженно замолчала. На несколько минут мы с подругами погружаемся в тишину. — Ну, не могу я от Ильи все таить, — наконец начинает Наташа, хныкая. — Он так невинно спрашивал у меня про то, как я провожу день с тобой, а потом про тебя, что я не могла не сказать ему. Я не думала, что он интересовался этим из-за просьбы Саши, — она берет меня за руку. — Ты не сердишься? — Нет, все нормально, — качая головой и закрывая глаза, говорю я. — Просто мне не нравится то, что Саша появляется вот так нежданно, негаданно, а потом еще разговаривает со мной как-будто мы не виделись не недели, а всего-лишь день прошел. — Не стоит на него обижаться. Ты сама что ли Сашу не знаешь и его неожиданные проявления? — начинает Даша, на что я язвительно ей отвечаю: — Теперь ты тоже разбираешься в Сашиной психологии? — это заставляет подругу еще больше смутиться и также замолчать. Я тру виски, задумываясь о том, что я творю. Девочки не хотели ничего плохого, а я так реагирую на них. — Что я делаю? Простите меня, девочки, что-то я совсем потеряла рассудок, — произношу я, виновато смотря на подруг, которые не держат на меня никакого зла и улыбаются. — Тебя надо спасать, подруга, а то такая зацикленность на Александре ни к чему хорошему не приведет. Ты можешь продолжать жить и без него, до этого лета же все нормально было, — говорит Даша, обнимая меня за плечи. — Да, давайте устроим сегодня день отдыха и забудем обо всем, а особенно о мужчинах, — Наташа присоединяется к нам, обнимая меня с другой стороны. И сейчас я вообще не понимала, за что мне такие хорошие, добрые и понимающие подруги.

***

Мы проводили время невероятно весело и очень классно. Мы гуляли по парку, кормили уток и голубей, ели мороженое. Даша даже умудрилась очаровать уличного музыканта, играющего на одной из центральных аллей, и заставить его играть мелодию, с помощью которой она вытянула меня танцевать. Наташа наблюдала за нами и хохотала. Сейчас меня развлекали умело все вокруг, и это дало свои результаты: я забыла о том, что я страдаю по Саше, и нашей утренней встрече. Видеть счастливые лица подруг, общаться на темы далекие от творчества, музыки и Eternity - дорогого стоило, и мне это безумно нравилось. Давно я так не веселилась и не расслаблялась. — У меня для вас есть сюрприз! — начинает Даша, подбегая к нам с Наташей, сидящим на лавочке и уплетающим мороженое. — Пойдемте быстрее! Я Наташе все уши про это место прожужжала уже, а сегодня мы туда таки пойдем! — она начинает по-детски хлопать в ладоши и подпрыгивать на месте. — Ой, а давайте сделаем вот еще что! Олеся, мы тебя развлечем по полной. Место и вправду выглядит интересно, но давай-ка мы тебе устроим сюрприз, — она тоже счастливо улыбается, поворачиваясь ко мне. — Я это здание уже видела, но оно выглядит просто великолепно! — Кажется, я поняла к чему ты клонишь, — подмигнув Наташе, начинает Даша, ставя свою рюкзак на лавочку и начиная в нем что-то искать. Я молча наблюдаю за ее поисками, не пряча таинственной улыбки. Уж что-что, а сюрпризы я любила. Наконец в руках у подруги появляется розовый в серую полосочку шелковый платок. — Та-дам! — она начинает складывать платок, чтобы он напоминал повязку. — Сейчас будет сюрприз, Олеся. Я знаю, как ты их любишь, — последнее, что я вижу перед тем, как мне завяжут глаза — таинственная улыбка Наташи и подмигивание Даши. Эти двое явно что-то задумали. Девушки ловко поднимают меня с лавочки, держа под руки с обеих сторон, и втроем мы не спеша покидаем территорию парка. Девушки не перестают разговаривать и приободрять меня, оставляя восторженные отзывы об инфраструктуре этого места и его архитектуре. Однако они умело избегали моих вопросов о назначении этого места. Но эта тайна даже подогревала интерес. Что же так восхитило Дашу? Мы садимся в машину, но я даже не могу понять в каком направлении мы движемся. В нетерпении сюрприза я ерзаю на месте, что заставляет девочек тихо смеяться, мой энтузиазм их забавлял. Наш город не был чем-то большим — в нем было всего четыре парка, два элитных района и одна главная площадь, где проходят все важные мероприятия — так что до места назначения мы добрались в два счета. Расплатившись с таксистом, подруги помогают мне покинуть машину, но повязку снимать не спешат. — Еще немного! Пять минут, — говорит Даша, подхватывая меня под руку. Слышу звук открывания двери, а после быстрый разговор Наташи с кем-то, наверное, с охраной. Я не успеваю ничего разобрать, или мы с Дашей стояли слишком далеко, или девушка тихо разговаривала с этим кем-то. Но вот мы попадаем внутрь. Даша командует мной, говоря когда поднимать ногу, а когда опускать. На своем пути мы несколько раз с кем-то встречаемся, мимо нас проходят какие-то люди. Я слышу звуки разной приглушенной музыки, что заставляет меня начать подозревать, что девочки привезли меня сюда специально. Мы останавливаемся. — Итак, сейчас будет сюрприз! — говорит Наташа, видимо, готовясь снять с меня платок, но тут я слышу ее испуганный вздох, а потом приглушенный голос продюсера Eternity. — Саш, я думаю, что вся твоя затея с избеганием этой девушки может закончится не так радужно. Сегодня она была на тебя обижена, так ведь и расстаться можете, — не понять, что это Карим, невозможно. Уж слишком специфичный у него голос. — Девочки, куда вы меня привезли? — я тяну руку к повязке, но Наташа быстро ориентируется и хватает меня за свободную руку, ограничивая мои движения. — Это нечестно! — Я работаю над исправлением этой ситуации, — отвечает Саша, а потом я слышу недовольный голос Ильи, а потом и Кости. — И без моей жены ты провернуть это не смог. — Не все же Дашке самой делать. Ничего не произойдет с твоей Наташей, — секундная пауза, после которой гитарист продолжает: — Они уже должны быть здесь, — я слышу звук открывания двери, а потом вздох. — И давно вы тут стоите? — Костя, сними с меня уже эту тряпку! — я начинаю мотать головой из стороны в сторону. Парень смеется, но потом все же тянет платок вниз, опуская его мне на шею. — А теперь отпустите, никуда не убегу, — я с досадой смотрю на подруг, которые все же дают мне свободу. В дверном проеме появляется Карим Антонович, который кладет руку на плечо Кости, тем самым отодвигая его в сторону. — С этим, молодежь, разбирайтесь сами, — поясняет он, отправляясь дальше по коридору. — Олеся, проявите терпение к Саше, он очень хороший парень, — напоследок говорит продюсер, оставляя нас наедине. — Костя, запусти ты дам, — недовольно говорит Илья, заставляя Костю сделать шаг назад и пригласить нас внутрь. Я захожу последней, замечая Сашу, сидящего на вертящемся стуле на колесиках наоборот, опираясь о спинку подбородком. Дверь за нами Константин запер. Я осматриваю комнату. Она разделена специальной стеной, поглощающей посторонние звуки снаружи, с длинным звуконепроницаемым окном на две небольшие половинки. В первой сейчас находились все мы: коричневые стены, отдаленно напоминающие деревянные пластины; серо-черный пульт с множеством ползунков, горящих кнопок и разноцветных проводков; черные диваны, на которых раз расположились ребята, и два стула на колесиках один из которых занимал Саша, смотрящий на меня с крайним интересом. Я не засматриваюсь на него слишком долго, практически тут же отвожу взгляд, чем вызываю недовольное цоканье языком, а потом раздается резкий звук катящегося стула по ламинату. Саша буквально спрыгнул с него, заставляя его удариться о стену, а сам уходит во вторую часть, хорошо хлопнув дверью. Костя появляется за моей спиной, мягко подталкивая ко второму стулу и усаживая на него. Теперь я вижу вторую половину через окно: стены темные, посреди стоит микрофон с наушниками, чуть поодаль свободное место из-под гитары, которую держал в руках Саша, и ударная установка. Не так много предметов. Гитарист начинает что-то быстро регулировать, а потом нагибается к маленькому микрофону, который раньше остался незамеченным. — Ты готов? — в ответ на его вопрос Саша лишь кивает и надевает наушники. Костя также утвердительно качает головой, протягивая мне другой комплект. — Надень, — я недоверчиво смотрю на предложенную аппаратуру. — Не наденешь сама — одену силой, — раздраженно вздохнув, я таки надеваю наушники, внимательно смотря на Александра перед собой. На удивление он даже не ухмыляется, не усмехается, а спокойно смотрит на меня сквозь стекло, взяв гитару. — Начинаем через три, два, один, — Костя говорит это в микрофон, для верности показывая обратный отсчет в воздухе. — Поехали, — краем глаза я замечаю, как Константин быстро что-то дополнительно настраивает, а потом отходит от пульта. Саша берет первые аккорды, но в наушниках я слышу явно не истинное звучание инструмента. Несколько умелых выверенных проведений по струнам и Саша начинает петь, закрыв глаза.

Für ein Lächeln von dir lebe ich, Ради твоей улыбки я живу, Nicht's ist mehr klar, so wie's mal war. Теперь все не так ясно, как было прежде. Fühl mich einsam ohne dich, Я чувствую себя одиноким без тебя, Einsam ohne dich. Одиноким без тебя.

Не сразу понимаю, что это не просто песня на иностранном языке — не просто на английском, а на немецком. Этот достаточно грубый в звучании при общении язык с множеством твердых звуков в исполнении Саши казался чем-то не просто мелодичным, а еще безумно мягким и невероятно гармоничным. Сколько слушала германских песен, ни одна не смогла мне понравится: было что-то отталкивающее в них, что-то явно не такое правильное. Когда же пел Александр, мне казалось, что он будто оглаживал каждый звук, чтобы тот звучал мягче и нежнее. Текст я разбираю не сразу, но, все же успев перевести его у себя в голове, я поджимаю губы, чтобы не проявить свои эмоции раньше времени. Саша не открывает глаз, все также сосредоточенный на инструменте. Я замечаю, что он хмурится во время пения.

Oh, ich kann in deinen Augen sehen, О, я могу увидеть в твоих глазах, Wenn die Sehnsucht dich erreicht, Когда тебя одолевает тоска, Wie der Mut dich verlässt, Как тебя покидает храбрость, Wie die Sonne nicht mehr für uns scheint. Как солнце перестает светить для нас.

И вот он открывает глаза, отрываясь от струн, убирая гитару за спину. Его взгляд такой жалобный, просто молящий и невероятно чувственный. Ни капли холодности — лишь сплошная нежность, как и сама песня на таком трудном языке. Я складываю руки на груди, наклоняя голову в сторону, внимательно смотря на певца перед собой, который слегка улыбнулся самым краешком губ.

Dabei will ich doch, ohne dich, В то же время я не хочу, Nicht ohne dich… Я не хочу быть без тебя…

Я делаю над собой усилие, чтобы не расплакаться, как только разбираю слова. Нет, нельзя плакать. Только не сейчас. Саша замирает на несколько секунд, качая головой в такт музыки, играющей у него в наушниках. Мы слышим одну же аранжировку, только он еще и поет для нее. Александр не переставая смотрит на меня, кажется, даже не моргая, словно сканируя меня взглядом. И снова никакой усмешки во взгляде и на губах — лишь сплошь нежность и гармония.

Immer nur das Schlechte sehen geht schnell, Всегда лишь плохое удается быстро увидеть, Ich mach die Augen einfach zu. Я же просто закрываю глаза. Hinter dem Mond gibt's für uns einen Ort На другой стороне луны для нас есть местечко, An dem wir uns heimlich sehen. Где мы могли бы тайно видеться.

В голове, помимо прекрасного текста и голоса Саши, ярко горит еще одна установка: «Не плакать, а уж тем более не реветь». Саша немного наклоняет голову, словно желая быть со мной на одном уровне взглядом. Его голубые глаза потеряли ясную четкость из-за стекла, слишком бликующего при свете. Хочется дать отмашку, чтобы ребята его убрали, но решаю не мучить их лишний раз. Я откидываюсь на спинку стула, все еще пребывая в шоке. Он написал песню на немецком. Целиком, на совершенно ином для себя языке. Я сомневаюсь, что кто-либо из присутствующих понимал то, о чем же в итоге Саше поет, кроме очевидного — любви. А значит — Саша писал специально для меня, чтобы текст могла понять только я. И это трогает, что я прислоняю руку ко рту, все еще стараясь сдержаться от наплыва эмоций.

Hier und Heut komm ich auf die Idee, Здесь и сейчас мне пришла в голову идея 'nen andren Weg mit dir zu gehen, Пойти с тобой другим путем, Mal verspielt, mal gefasst, Иногда проиграв, иногда будучи схваченными, Manchmal nur einfach der Nase nach. Иногда же просто напрямик.

Я больше не могу. Нельзя настолько изменить звучание немецкого языка. Нельзя звучать настолько мелодично. Нельзя настолько быть обаятельным и милым. Нельзя настолько чувственно играть на фибрах моей души. Нельзя быть настолько чудесным певцом. Саша — один сплошной запрет. В уголках глаз начинают появляться слезы, но я не спешу их вытирать. Меня не заботит ни макияж, ни то, что потечет тушь — сейчас для меня был важен один единственный человек и то, что он поет. Все остальное стало таким абсолютно неважным, что я не обращала на происходящие за моей спиной никакого внимания — едва разбираю звук открытия и закрытия двери. Саша закрывает глаза и запускает свою ладонь себе в волосы, оттягивая их немного назад, тем самым создавая эффект «прилизывания».

Und dabei kann ich doch, И в тоже время я не хочу, Ohne dich, nicht ohne dich… Я не могу быть без тебя…

Он исполняет эти строки два раза, после чего наступает небольшой проигрыш, во время которого Саша говорит мне несколько слов: — Помнишь наше первое неофицальное свидание — поход на крышу? — я молча киваю головой. — Помнишь мои слова про тебя и мое внезапно пришедшее вдохновение, — снова кивок. Взгляд Саши сейчас кажется таким невинным и открытым, что еще больше делает его милым до мурашек и слез. — Вот тогда я сочинил эту песню. Она специально для тебя, чтобы поняла только ты одна. Это для тебя, и про тебя, Олеся, — я прикладываю обе руки ко рту, понимая, что меня довели до победного. Последнее, что я четко вижу, это легкую, добрую, счастливую улыбку Саши. — Все это время я работал только над ней, только для тебя.

Und dabei kann ich doch, В тоже время я не хочу, Ohne dich, nicht ohne dich… Я не могу быть без тебя…

Dabei kann ich doch, В тоже время я не хочу, Ohne dich, nicht ohne dich… Я не могу быть без тебя…

Он снова исполняет эти строки, заставляя меня спешно глотать воздух носом, ртом, чтобы не задохнуться. Он умудряется еще и растягивать эти немецкие, ужасно твердые и ни капельки не пластичные dich! Я плачу, снова не справляясь со своими эмоциями. Когда он говорит такие слова, когда он делает такие вещи для меня, я не могу не влюбиться в него еще сильнее, что кажется, сильнее уже не любят. Еще никто не описывал такой безграничной любви абсолютно ко всему: к каждому его действию или шагу, к его привычкам и характеру неподарку, к его манерам и в общении, в поведении. Как только песня заканчивается, я срываю с себя наушники, не заботясь о том, в каком направлении я их направила, и рвусь к той двери, в которую зашел Саша. Как назло, ее заклинило. Продолжая плакать, я несколько раз ломлюсь в нее, а потом жалобно, едва понятно для самой себя, прошу: — Откройте уже кто-то эту чертову дверь! — чья-то услужливая рука в светло-голубой рубашке, помогает мне таки открыть ее. Я преодолеваю расстояние от двери до Саши за секунду. Он только успевает поставить гитару на место, как я буквально сбиваю с ног, накидываясь с объятиями, крепко обвивая руками его торс. — Саша, я… я… — у меня не хватает дыхания: я плачу, смеюсь, улыбаюсь и все за раз. Слова застряли в горле. — Молчи, глупыш, — он крепко-крепко прижимает меня к своей груди, стискивая плечи. Я утыкаюсь носом в его футболку, наслаждаясь этой долгожданной близостью и романтичностью момента. Одна его рука ложиться мне на голову, мягко поглаживая волосы. — Ты все поняла? — наконец аккуратно, нежно и тихо интересуется Саша, а я лишь качаю головой, не в силах сказать хоть что-то. — Ну что ты, Олеся, так растрогалась, — он аккуратно приподнимает мою голову за подбородок, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Хочешь чтобы и я тут расплакался? Боюсь, тогда Костя это запомнит на всю жизнь, — второй рукой, он вытирает соленые ручейки слез. — Я… Я постараюсь больше… Не плакать, — я все еще пытаюсь восстановить дыхание и вернуть свой привычный голос. Саша тепло улыбается, притягивая к себе и целуя в губы. Я слышу аплодисменты, что заставляет меня обернуться, практически мгновенно разорвав поцелуй, и посмотреть за стекло, возле которого столпились ребята. Костя опирается о пульт, смотря на нас с похотливой улыбочкой, Илья опирался о стену напротив блаженно улыбаясь, Даша плакала, а Наташа по очереди подавала ей бумажные носовые платки. Заметив, что я смотрю на них, Наталья просияла еще ярче, чем до этого, а Дарья демонстративно высморкалась, продолжая успокаиваться. Позади всех я замечаю мужчину в голубой рубашке, тот самый, кто открыл мне дверь, — Карим Антонович. — Эй, — Саша поворачивает мою голову обратно за подбородок. — Не дай им загубить этот прекрасный момент, — в его глазах сияют чертики, а потом я слышу истеричный голос Даши, которая смогла докричаться до нас из-за открытой двери: — Да поцелуй ты ее уже наконец! Саше большего и не требовалось, он тут же притягивает меня к себе, заставляя меня отключиться от всего остального мира, сконцентрировавшись только на нем и его губах. Я так соскучилась по нему, по этим губам, по объятиям и голосу, что казалось, что одной только поцелуя будет недостаточно, настолько я скучала о нем. Одна из рук Саши перемещается мне на затылок, заставляя меня прижаться к нему еще сильнее, быть еще ближе, чувствовать его еще ярче. Я приподнимаюсь на носочки, но вместо ощущаю такое состояние эйфории, что не чувствую земли под ногами — ее просто нет. Ничего нет: есть я, он и наши чувства. Поцелуй получился невероятно страстным, по животному. Саша прикусывал мою нижнюю губу, тут же зализывая рану, оттягивал ее, вступал в битву с моим языком. По нему было видно, что он тоже безумно скучал и сейчас полностью наслаждался моментом. Но все же нам приходится оторваться друг от друга. Саша, тяжело дыша, переносит руку мне на щеку, прислоняясь своим лбом к моему. — Я тебя очень люблю, Олеся, — нежно произносит он, расслабленно улыбаясь и закрывая глаза. — И я тебя безумно люблю, — отвечаю я, вздохнув. Саша открывает глаза, продолжая улыбаться. — Нам пора. Кажется, Карим начал о чем-то вещать, — приобняв меня за талию, мы покидаем эту половину студии. Мы выходим в самый разгар речи продюсера, который как-то загадочно и таинственно посмотрел на появившегося Александра. — … И я знаю, как мы можем использовать это умение…